Ожившая карта

— Какого хрена здесь происходит! Эй, охрана! Оказавшись в тюремной камере, Драко испытал уже знакомые ему чувства — страх, отчаяние и в то же время бессильный гнев, цепляясь за который, он пытался уберечь себя от паники, в которую мог удариться в любую минуту. Его голос был громким, и он изо всех сил старался придать ему требовательную интонацию, чтобы никто не распознал в нем испуг или, хуже всего, зов помощи. Но как бы Малфой ни хотел быть услышанным, на него не реагировали. Он провел за решеткой уже несколько часов, и до сих пор не знал, что все-таки произошло, почему на него вновь повесили обвинения и что с ним станет, если его действительно осудят. — Охрана! — Драко надеялся добиться от авроров хоть каких-то объяснений, прежде чем его подвергнут унизительной процедуре допроса. — Мать вашу, позовите кого-нибудь! Поттер! Мне нужен Поттер! Драко знал, что поблизости, за дверью, находится по меньшей мере один человек. Наверняка кто-то из курсантов охраняет вход в изолятор, и Малфой намеревался докричаться до него во что бы то ни стало. — Эй, Поттер, возьми у меня показания! У тебя неплохо получается! Поттер! — он вдарил кулаком по решетке. Массивная железная дверь скрипнула. Кто-то шел, его услышали. Драко понадеялся, что к нему заявится не какой-нибудь встревоженный новобранец, а уполномоченный Аврората. Драко должен переговорить с человеком осведомленным. — Перестань орать, Малфой, — на ходу поправляя соскользнувшую с одного плеча форменную мантию, в комнату вошел рассерженный Гарри Поттер. Как по заказу. К собственной досаде, рука Драко тут же взметнулась вверх, к волосам, чтобы хоть немного их пригладить. Он знал, что выглядит неважно, ведь во время задержания его буквально вытащили из постели, не дав переодеться в нормальную одежду, но то, что он, даже будучи за решеткой, находит это проблемой в присутствии Поттера, стало настоящим огорчением и достаточным доводом признать — да, черт подери, он увяз в этом окончательно. Почувствовав себя кретином, Драко резко опустил руку. Он не ожидал, что его первым посетителем и вправду окажется Поттер, и теперь не знал, что сказать. Но отмалчиваться было нельзя, еще не хватало того, чтобы он ушел, убедившись, что с узником все в порядке. Малфой сжал кулаки. Лучшая защита — нападение. — Поттер, почему я здесь? Ты забрал все мои воспоминания, что еще тебе нужно? — прорычал он. — Повторить сеанс? Тебе это доставляет удовольствие? В просторном, длинном и светлом помещении, где тюремные отсеки выстроились у стены, словно по линейке, его голос прозвучал гулко и незнакомо. Драко поежился, ему вдруг стало холодно, и, чтобы стряхнуть с себя неприятное ощущение, он хотел было добавить что-то еще, но Гарри, схватившись за прутья решетки, с внезапной яростью прошипел сквозь зубы: — Замолчи. Заткнись. Малфой сузил глаза. Он тоже приблизился к решетке, встал вплотную и заглянул в глаза Поттеру. Вопреки ожиданиям, он увидел там не злость, но разочарование. Случилось что-то серьезное. Новые убийства? Или анонимный доносчик подкинул новые факты в Министерство? Но что у этого выродка могло быть против Драко? Он тут же оставил глумливый тон. — Почему я здесь? Поттер стоял, держась за прутья решетки, и испытующе молчал. Он не пытался что-либо сделать или объяснить, да хотя бы применить свою чертову легилименцию, и это бездействие было наихудшим из всего, что он мог предъявить взвинченному до предела Малфою. — Почему я здесь? — затаив дыхание, с напором повторил Драко. Ответ не последовал, и Малфой в нетерпении схватил Поттера за руки и подался еще ближе, так близко, как только мог, и, приблизив свое лицо к лицу Поттера, произнес тихо и вкрадчиво: — В моих воспоминаниях ничего нет. Я чист. Гарри нахмурился и попытался высвободить руки, но Драко не позволил ему это сделать. В его интересах было удерживать его как можно дольше, и он вцепился в Поттера так крепко, что, наверное, тому стало жутко больно от давления пальцев на стальную решетку. Однако он не подал вида, лишь демонстративно пододвинулся еще немного вперед, так, что их губы едва ли не соприкоснулись и сказал насмешливым, желчным тоном: — Чист, никаких сомнений. Вот только беда, клочок Карты, что ты принес, прекрасный Эдинбург… Мы провели с ним стандартный ритуал. Ты знал, что фрагменты одного артефакта обычно «чувствуют» друг друга? Драко неопределенно мотнул головой. В Хогвартсе этому не учили, и он лишь отдаленно представлял, о чем говорит Поттер. — Эдинбург, Глазго, это части одной Карты. Не так уж сложно, завладев одним фрагментом, узнать, где находится второй, если они какое-то время хранились рядом и питали друг друга волшебством. До этого клочки Ожившей карты находились у разных магов, поэтому мы не слишком рассчитывали на успех очередного ритуала. Однако, о чудо, — Поттер произнес это особенно жестко, цедя слова по слогам, — карта Эдинбурга мгновенно задала нам направление. На твое поместье, Малфой. — Но это абсурд, — Драко широко распахнул глаза. — Это же… Да как ты можешь принимать это всерьез? Такие ритуалы ничуть не лучше гадания на кофейной гуще. — Как оказалось, лучше, — Поттер буквально выплюнул эту фразу, и Малфой ощутил, как его руки напряглись под его ладонями. — У меня нет привычки тащить людей в тюрьму без доказательств. Мы получили право на обыск, и, как думаешь, что мы обнаружили в доме перед тем, как растревожить твой сон? — он опасно понизил голос. — Мы нашли Карту Глазго, сукин ты сын. Фрагмент, из-за которого всех прикончили. — Гарри… — слова застряли у Драко в горле. — Но это невозможно. Услышав свое имя из его уст, Гарри будто окаменел. Однако он быстро справился с собой. Его взгляд оставался непроницаемым, когда он сильным движением все же высвободил руки из хватки Драко. Вытащив из кармана мантии наручники и волшебную палочку, он направил ее на запирающий механизм, расположенный поперек прутьев решетки. Под действием невербального заклинания прутья растворились, и Гарри шагнул в камеру. Драко пристально смотрел, как от напичканных антиаппарационной магией наручников исходит едва заметное свечение, и не мог ухватиться ни за одну содержательную мысль. В его голове крутилось навязчивое «нет, нет, нет» и еще более несуразный ворох импульсивных желаний. Ударить Поттера, угодить ему прямо в висок, чтобы он вышел из себя и утратил это жуткое, шаткое спокойствие. Хотелось встряхнуть его, посильнее, чтобы он понял, какую ужасную ошибку совершает. Наконец, непреодолимо тянуло ухватиться за него, как испуганный мальчишка, и, вопреки логике, просить защиты у собственного обвинителя. Выставив вперед кулак с зажатыми в нем наручниками, Поттер с безразличным видом взмахнул другой рукой, показывая Малфою, что ему следует развернуться. Драко закусил губу. Поттер собирался не просто сковать его, но защелкнуть наручники у него за спиной, словно он буйнопомешанный, с которым следует быть настороже. — Драко Малфой, — отлаженным движением Поттер завел его руки назад, — я бы мог предположить, что тебя подставили. История с доносчиком… все это крайне подозрительно. Но в мэнор чертовски сложно попасть, едва ли кому-то удалось пронести в дом опасный предмет без ведома хозяина. Даже мы неслабо попотели, идя на обыск, хотя нам по умолчанию обеспечен вход на территорию. Драко обернулся и презрительно фыркнул: — Станем мы пускать в дом всех желающих! Где гарант, что в Министерстве не заведется псих, который захочет нас прикончить из своеобразного чувства справедливости? — Не так уж вас ненавидят, не нагнетай, — резковатым движением Поттер притянул его и растер ему запястья, проверяя, не сильно ли наручники давят на кожу. — Спасибо. Иди к черту, — передернув плечами, отозвался Малфой. В противовес сказанному он сам подался навстречу, но лишь затем, чтобы уменьшить болевые ощущения — треклятые оковы неприятно давили на косточку запястья. Он почти облокотился на грудь Поттера. Вроде бы и ничего особенного, но Драко не знал, что предпринять — сделать вид, что ничего не происходит или отстраниться. Он попытался скосить глаза на Поттера, но ровным счетом ничего не увидел, поскольку стоял к нему спиной. — Скоро первый допрос. С невыразимцами, поскольку это они заключили с тобой сделку. Сущая формальность, но затем тобой займутся мои ребята, — Поттер не спешил менять что-либо в их положении, его хватка оставалась крепкой, и было непонятно, то ли он не придает значения этим прикосновениям, то ли считает их допустимыми. — Но сначала я хочу поговорить с тобой с глазу на глаз, без протокола. С тревогой прислушиваясь к своему телу, Драко медленно кивнул. На него плавно наползала предательская волна жара, а от мысли, что они здесь совсем одни, пересохло во рту. Сумасбродство, но, кажется, он принадлежал к той породе извращенцев, которые, когда их тащат на эшафот, с удовольствием вешаются палачу на шею. Драко не мог вообразить, как должны развиться события, чтобы Поттер согласился ему потворствовать, да и не был до конца уверен, что действительно готов воплотить в реальность зародившееся в голове намерение, но побуждение отвлечься от выматывающих переживаний, совершенно безумное, побудило его рискнуть. — Окей. Все, что хочешь, — тут же переменившись, покладисто произнес он. Все равно ему придется пережить череду допросов, пусть уж Поттер начинает, если ему хочется. Драко нечего терять, он ответит, как сможет, но в качестве платы за сговорчивость озвучит такое условие, что наверняка выбьет Поттера этим из колеи надолго. Возможно, со стороны это выглядит как полное безумие, но у него была потребность в адреналине, и ему невыносимо хотелось забыться. К тому же, раз уж его осудят, в их с Поттером отношениях необходимо поставить точку. Отчего бы не сделать это сейчас? Прямо здесь, в этой облезлой камере? А что, красивый финал для его уродливой, навязчивой недолюбви. — Ты поставил нас в тупик, — Поттер задумчиво провел пальцем по спине Малфоя, расправляя складку на его рубашке. — Мы рассчитывали заполучить последнюю часть Карты, но обнаружили в мэноре лишь половину. Карту Глазго разорвали. Какого черта, Малфой? Прямо напополам! — Гарри надавил ему на плечо, и Драко обернулся. — Где хранится последний фрагмент? И куда делась Нарцисса? Пора отправлять за ней группу захвата? — Не трогай ее, мама в Люксембурге у родственников, — тщательно скрывая вспыхнувшую при имени матери тревогу, сказал Малфой. — А остальное… Хм, трахнемся? Я расскажу. Или сам увидишь. Ты же мастер. Ему удалось достичь желаемого эффекта. Поттер определенно потерял дар речи. Но затем, подавив смешок, ответил в сходной манере, выдохнув слова ему прямо в ухо: — Просидел в камере пять часов и уже свихнулся? — Я хочу… — задиристо начал Малфой, но был прерван. — Хочешь, чтобы я сел в камеру по соседству? Насилие над заключенными — чудесная статья, — Поттер саркастично улыбнулся и, отпустив Драко, сделал шаг назад. Малфой, наконец, получил возможность развернуться. Он оказался с ним лицом к лицу, но с готовностью променял бы этот бонус за новую порцию тактильных ощущений. Как только Поттер отодвинулся, стало зябко и неуютно. — Скажешь им, я сам этого захотел, — четко выговаривая слова, Малфой посмотрел Поттеру прямо в глаза. — Сам, слышишь? И пусть хоть все Министерство увидит эту сцену в Омуте, я не против. Пусть думают, я чокнутый. Было умопомрачительно круто представлять, как вытянется лицо судей, если до них дойдет это признание. И Драко безразлично, прецедент это или повод для скандала. Он хотел проучить Поттера, прямо сейчас, и даже если это последствие стресса и расшатанных нервов, отступаться от своих слов он не собирался. — Ты ведь ничего не помнишь, да? — Поттер умело проигнорировал его выпад. — Сообщник помог избавиться от воспоминаний? Он выглядел холодным и очень далеким, стоял, прислонившись к гладкой стене камеры, сложив руки на груди, и, как ни прискорбно, вовсе не стремился терять голову по первому требованию Драко. Замерев перед ним с заведенными назад руками, Малфой откровенно любовался им, отчаянно красивым в своей алой аврорской мантии, и ощущал странный прилив сил. Да ведь это маска, вдруг понял он, заметив, как подрагивают у Гарри кончики пальцев. Злится он или точно также, как и Драко, борется с желанием к нему прикоснуться, но в этом раунде Поттер проявлять инициативу не намерен, у него нет на это ни единой причины. А значит, Драко ничего более не остается, как сделать ход самому. Он расправил плечи и понимающе ухмыльнулся, провоцируя так явно, что и слепой бы понял. Понял и, конечно, никогда бы не купился. Если бы не хотел. Но… хотел ли Поттер? — Тебе лучше знать, ты присвоил мою память, — протянул Драко. — Вот и сосчитай, скольких я за свою жизнь прикончил. Гарри посмотрел на него недобро, и воздух в камере, мгновенно раскалившись, стал сухим, будто в пустыне. Антиаппарационные наручники на Драко тихонько зазвенели, уловив всколыхнувшееся волшебство. Этот стихийный выброс недвусмысленно дал понять Драко, что ему несдобровать, если он продолжит в том же духе. — Тебя обвиняют в убийстве двух десятков человек. С этим не шутят. — А я не виновен, — Малфой вздернул подбородок. — Но ты проверь. Еще разок, на всякий случай. Сделав несколько решительных шагов, он подался вперед всем телом и буквально влетел в Поттера, наверняка наградив его парой синяков, но заставив от неожиданности разомкнуть руки, чтобы удержать скованного арестанта. Не дав ему опомниться, Малфой впился ему куда-то в уголок рта жестким поцелуем, и, когда был остановлен, с достоинством встретил его горящий гневом взгляд. Сузив глаза, они пытливо смотрели друг на друга, и эта невербальная схватка требовала немалых усилий. Когда Драко уже готов был отвернуться, засомневавшись, не переоценил ли он свои шансы, Поттер прерывисто вздохнул и, опустив ладони ему на предплечья, неожиданно притянул к себе, но тут же с силой оттолкнул к стене. — Черт бы тебя побрал, Малфой. Проверю. Драко хрипло, с ликованием рассмеялся, но был грубо схвачен за горло. Губы мгновенно пересохли, организму не хватало кислорода, и он почувствовал себя в опасности, но это было лучшим, что могло случиться с ним в этой отвратительной стальной клетке. Беда, в которую он угодил, была абсолютной, и, раз уж так сложилось, он мог загнать себя в яму еще более глубокую, лишь бы ощущать себя по-прежнему живым. — Когда-нибудь я охренеть как жестко тебя трахну, — полузадушенно, с нежностью сказал Малфой, когда хватка Поттера немного ослабла. — Ну-ну, — Поттер покачал головой и, разжав пальцы, прочертил ими дорожку ниже, по его груди. — Не веришь? — осклабился Малфой. — Легко быть самоуверенным, когда на мне наручники. Не говоря ни слова, Поттер прикоснулся к оковам, и они, полыхнув холодным зеленым светом, со звоном упали на пол. Драко присвистнул. Он не рассчитывал на такой подарок. — Если тебе от этого станет легче, — Поттер безразлично усмехнулся. — Что если кто-нибудь зайдет? Аврору Поттеру плевать на закон? — Никто не зайдет, — он задумчиво посмотрел на покрасневшие запястья Драко. — Но ты подумай хорошенько, зачем ты все это делаешь. Вместо ответа Драко требовательно вцепился в мантию Поттера, грозя скорее разорвать ее, чем расстегнуть хотя бы одну петлю. Никто не зайдет? Отлично. Гарри не предпринимал ни одной попытки ему помочь и лишь с интересом наблюдал за его действиями, однако, — будь Драко проклят, если это не так, — у него в глазах полыхал огонь, и это сводило с ума, равно как и его намеренное бездействие. «Вот отморозок», — почти с восхищением подумал Драко и, склонив голову, прихватил губами маленькую венку на его шее, затем осторожно обвел языком кадык и двинулся вниз, полный решимости заставить Поттера позабыть обо всем на свете. Лишиться выдержки. Здравого смысла. Он еще раз потянул его за мантию, и на этот раз аврор сдался. Драко бросил ее на пол и утянул туда же Гарри. Тонкая мантия не спасала от соприкосновения с холодным полом, но это было последнее, о чем Драко беспокоился. Он притянул Поттера за галстук. В его голове изрядно шумело. И когда Гарри одарил его мимолетной улыбкой, разгадать которую было решительно невозможно, Драко потерялся в этом окончательно. Это было сродни Империусу, прошившему его насквозь. Он в который раз с неудовольствием вспомнил, что долгий сон и заточение наверняка сказались на нем не лучшим образом, и он выглядит до невозможности растрепанным, словно провел ночь на спальном месте Ночного Рыцаря. Рядом с ним Поттер, в белоснежной рубашке и галстуке, которые он носил под мантией, казался человеком совсем иного рода, будто работал даже и не в Министерстве, а на маггловской бирже. В их жизни столько всего переменилось, но они по-прежнему оставались слишком разные, и Драко рассудил, что этот контраст кажется ему безумно сексуальным. Поттера хотелось дразнить и соблазнять, и поэтапно раздевать, и смеяться, попрекая, какие же они все-таки полярные, не подходящие друг другу ни в одной из существующих вселенных. — Со школы не видел тебя в галстуке, — сбивчиво проговорил Малфой, развязывая узел, — зуб даю, для меня постарался. Поттер усмехнулся, но ничего не сказал. Он смотрел выжидательно, приподнявшись на локтях, и это действовало на Драко безотказно, он был взвинчен до предела, потому что помнил, каким Поттер бывает, если его все-таки увлечь. Если это игра, ему следовало поскорее завершить свой ход. Непослушными пальцами Драко стянул с себя лишнюю одежду и, щурясь от предвкушения, принялся за Поттера. Пусть гребаный аврор надолго запомнит, с кем ему по-настоящему хорошо. И плевать, что он при исполнении и подозревает Драко во всех грехах. В этот раз не было ни поцелуев, ни плавных прикосновений. Они не церемонились друг с другом, покуда ими овладел какой-то поистине животный инстинкт. Нисколько не заботясь о любовнике, Малфой ударил Поттера локтем в грудь, чтобы он отклонился назад, и, воспользовавшись ситуацией, уверенно оседлал его бедра. Добившись желаемого, он, бесстыдно ухмыльнувшись, со стоном сомкнул кулак на своем члене. Пусть Поттер наслаждается тем, как он на него дрочит, и, если это не сработает, Малфой точно его убьет. Но он видел, что им хватит и минуты этого представления, глаза Поттера стремительно темнели, и Драко по-настоящему упивался этим зрелищем, неспешно лаская себя и бесстыже смотря в упор на брюнета. Когда Поттер окончательно потерял контроль и, схватив Драко за шею, скинул с себя, уложил на пол, будто они были борцами на ринге, Драко не сдержал победной улыбки. Вжимаясь в потрясающее тренированное тело Поттера, он вдыхал аромат его кожи и наслаждался его хищными, шарящими по всему телу руками, от которых голова шла кругом. — Сдался, господин аврор? — срывающимся голосом протянул он, но Поттер закусил губу, покачал головой и просто-напросто закрыл ему рот ладонью. Малфой не был готов к подобной наглости, и едва не вцепился в него зубами в знак протеста, но, почувствовав, что другая рука Поттера скользнула по внутренней стороне его бедра, как-то сразу присмирел и расслабился. Огрызаться он будет на суде, а сейчас, пожалуй, можно быть и сговорчивей. Легонько чиркнув губами по его ладони, Драко выдохнул с нетерпением, еще крепче обнял его за плечи и одарил самым испытующим из всех возможных взглядов. Подумать только, тюремная камера. За дверью наверняка стоит охрана, и близится допрос, и ему могут впаять пожизненный срок или что похуже, и более неуместной ситуации для того, чтобы трахнуться, выбрать невозможно. И это дьявольски заводит. Поттер вошел в него грубо, почти без подготовки, и Драко, шипя от вожделенных боли и удовольствия, прильнул к нему всем телом, чтобы он засадил ему как можно глубже. Это было невообразимо. Их первый раз, который Драко окрестил грубым и раскованным, был лишь забавой по сравнению с тем, что происходило в этот миг. Драко с готовностью толкался навстречу Поттеру, побуждая его взять совершенно дикий темп, и Поттер трахал его так жестко, что у Драко в глазах темнело, и за это он впивался в него пальцами с не меньшей силой, с воистину садистским наслаждением оставляя на его коже красные отметины. — Только не... останавливайся, только не жа... лей меня, — отчаянно подаваясь ему навстречу, Драко хотел бы кричать, как ему хорошо, но с губ срывались звуки, лишь отдаленно похожие на стоны удовольствия. Они оба то ли хрипели, то ли рычали, как дикие звери, и мантия под ними совершенно сбилась, оказалась где-то в ногах, но они не замечали ничего вокруг, перекатываясь на холодном полу и цепляясь друг за друга так, словно боролись и вкладывали в это всю мощь. И лишь когда Драко на секунду оторвался от Гарри, чтобы в результате краткой борьбы вновь уложить его на спину, он начал двигаться на нем размеренно, но все так же самозабвенно, насаживаясь до упора, упираясь ладонью ему в крепкую, мускулистую грудь. — Меня не... осудят, понял? — хрипло шептал Драко, склонившись над ним, касаясь губами его лица. — Потому что я… ничего не… сделал. И ты… ты, Гарри… первый придешь просить у меня прощения. — Как пожелаешь, — на выдохе, еле слышно, отозвался Гарри и впился в него долгим поцелуем. Зажмурившись, Драко еще крепче прижал его к полу, чтобы полностью подчинить себе этот потрясающий момент. Чувствуя, что скоро кончит, Гарри заскользил рукой по телу Драко, все ниже, намереваясь подарить разрядку и ему. Но Драко, ускорив ритм, сжал его пальцы в предупредительном жесте. Смотря на изнемогающего от наслаждения Поттера, он понял, что хочет заставить его кончить первым, хочет любоваться им, не отвлекаясь на собственное удовольствие. Гарри уловил ход его мыслей. Приподнявшись, он притянул Драко к себе как можно ближе, чтобы их лица оказались на одном уровне, и, поддерживая его за бедра, начал интенсивно на себя насаживать. Чтобы избавиться от искушения к себе прикоснуться — рано, еще не время — Драко вцепился Поттеру в волосы. Его сбивчивое неровное дыхание постепенно становилось все громче, то и дело срываясь на протяжные вздохи. Когда Поттер кончал, он прикрыл глаза, а его тело задрожало от удовольствия. Драко, словно в трансе, жадно впитывал в себя происходящее, широко раскрытыми глазами наблюдая, как у Гарри напрягаются мышцы и как по его четко очерченной груди бежит крошечная капелька пота, как постепенно расслабляются его красивые жилистые руки и как на его лице проявляется умиротворение. Дав ему немного отдышаться, все еще завороженный увиденным, не отрывая от Поттера горящих глаз, Малфой медленно указал рукой на свой член: — Отсосешь? Поттер провел указательным пальцем по его лбу, словно стирая несуществующее пятнышко, и почти любовным движением отвел в сторону прядки светлых волос, которые лезли в глаза Драко. — Не дождешься. — Козел, — Малфой оттолкнул его руку в сторону. — Заключенным минет не полагается? — Ох, да брось, — с усмешкой сказал Поттер. Приняв преувеличенно равнодушный вид, он устремил взгляд куда-то в потолок камеры, и только когда Драко, не вытерпев издевки, с возмущением пихнул его в колено, Поттер примирительно поднял вверх руки и с видимым удовольствием потянулся к его члену. Малфой глубоко вздохнул, позволяя себе отдаться на милость дурманящих прикосновений. Теперь уже Поттер упивался властью над его телом. Он смотрел на него хищно, пристально, и Драко, распаляясь от этого вдвойне, молился, чтобы ему хватило сил не кончать как можно дольше. Изогнувшись под умелыми руками, он почти беззвучно повторял: — Да, да, да… Пожалуйста… — и отчаянно хватался за все, что попадалось под руку. За плечи Гарри, за край его некогда свежей рубашки, расстегнутой и совершенно смявшейся, за ножку облупившегося деревянного стола, единственного предмета мебели, помимо узкой кровати, находящегося в камере временного содержания. Поттер двигал рукой по его члену попеременно то плавно, то ритмично, то крепче сжимая на нем пальцы. Это была чудесная, продуманная пытка, и Малфой, растворившись в нахлынувшей на него эйфории, вскоре излился ему в руку со слабым криком, уже в следующее мгновение перешедшим в довольное, почти кошачье урчание. Он устало повалился на Поттера, наслаждаясь последними минутами близости. Не верилось, что это и вправду станет для них финалом. Вот где истинное преступление — волею закона обрывать столь упоительный союз. Переведя дыхание, Малфой лениво потянулся. Все вокруг пребывало в беспорядке, вещи валялись как попало, а в воздухе отчетливо пахло сексом. Если кто-нибудь сюда зайдет, ему без надобности спрашивать, как прошла аудиенция. Догадаться несложно. Следовало прибраться. Сделав над собой усилие, Малфой выскользнул из объятий Поттера и потянулся к разбросанной одежде. — Ну как, полегчало? — внимательно наблюдая за его действиями, негромко спросил Гарри. — Еще как, — произнес Драко как можно безразличнее. — Можешь уходить со спокойной совестью. Драко следовало первым отсечь невидимую нить, что протянулась между ними. Поттер был его обвинителем, и не стоило рассчитывать на его жалость. И уж тем более перекладывать на него бремя анализа их странных отношений. Он подумает об этом сам, в одиночестве. — Не спеши, — не торопясь приводить себя в порядок, сказал Гарри. Малфой, замешкавшись, кивнул куда-то в пол. Отчего-то он не мог найти в себе силы повернуться к Гарри и выдавить из себя что-то остроумное или, пользуясь случаем, повторить на бис драматичную речь, что он оказался в этой передряге случайно, и впоследствии, когда его освободят, одними извинениями Поттер не отделается. Он принялся натягивать одежду, но руки его слушались плохо, казались онемелыми, и он с раздражением подумал, что это просто смешно, спишь с человеком, воображаешь, что у тебя есть на него какие-то права, но как только все заканчивается, отстраняешься от него на пару гребаных метров и моментально между вами закрадывается колючая, алогичная неловкость, и ты не знаешь, что бы такого сказать, чтобы ее сломить и чтобы это не выглядело пустышкой. — Ну? — с недовольством протянул Драко. — Что? — Тащи сюда своих головорезов. Лишь бы поскорее с этим закончить, — усевшись прямо на стол, Драко сосредоточился на его неровной поверхности и принялся методично сколупывать с нее блеклую голубую краску. — Скажи, хоть кто-то верит, что я не связан с Ожившей картой? — Не все так просто, — Поттер принялся застегивать рубашку. Она была порвана в нескольких местах, сильнее всего у ворота. Драко рванул его, когда Гарри вошел в него первым резким толчком. Теперь приходилось наспех чинить ткань с помощью заклинания. — Лично я не вижу смысла в этой истории. Но это мои домыслы, я не буду равняться на них во время расследования. — Пытаешься сказать, что я не похож на кровожадного убийцу? — горько улыбнулся Малфой. — Это хорошо. — Боюсь, тебе это не поможет, — коротко бросил Поттер. — Но... ты мог бы озвучить свои мысли перед судьями? — не удержался Драко. К собственному стыду, его голос прозвучал заискивающе, и он внутренне передернулся. Не хотелось быть просящим. Он хотел было извиниться за бестактность, но Поттер опередил его, моментально поставив на место: — Не слишком на меня рассчитывай. Я уверен, ты что-то скрываешь. Возможно, сам не знаешь, что именно, если моя версия верна, и сообщник стер тебе память. В Аврорате годами за тобой присматривали, но не настолько, чтобы отследить всех, с кем ты путаешься. Малфой досадливо скривился и решил оставить извинения при себе. Он сболтнул лишнее, но и Поттер тоже не подарок. Он продолжил с остервенением сколупывать краску со стола. Гарри же, справившись с рубашкой, увлеченно повязывал галстук, и осмелившийся через пару минут бросить на него беглый взгляд Малфой с тоской подумал, что эта нескончаемая возня с одеждой ничем не лучше его нервных попыток ободрать мебель. Драко понимал, что Гарри отчаянно жаждет заполучить ответы на накопившиеся вопросы, но здесь, увы, они натыкались на глухую стену. Драко ничем не мог ему помочь. Признаваться было не в чем, но и просить пощады он не собирался. Малфой уяснил, что все улики сейчас против него и уповать на жалость Аврората, пусть и в лице Поттера, очень глупо. К тому же оставались еще невыразимцы и суровый, непреклонный Визенгамот, в котором всегда опирались на факты. История с Картой оставалась совершенно непонятной, вычурной, как кошмарный сон, и, чтобы лишний раз не впадать в оцепенение из-за медленно подтачивающего его страха, Малфой старался меньше об этом думать. — Дело не в этом, — пожал плечами Драко. Он вдруг почувствовал острую необходимость объясниться. Когда, как ни сейчас? Смогут ли они еще когда-нибудь поговорить с Поттером вот так, наедине? — Ты знаешь, что ты мне интересен. И я рад, что не выгляжу в твоих глазах монстром или психопатом. Он потупился. Вот уж не думал, что когда-либо скажет такое Поттеру. В Хогвартсе ему бы даже польстило, если бы Гарри обходил его стороной, принимая за опасного типа. Гарри оторвался от галстука и серьезно посмотрел на него: — Нет, не выглядишь. Он помолчал немного и добавил: — Порой ты редкостное дерьмо, Драко Малфой. Но есть и более важные вещи. Благодаря легилименции я знаю тебя так, будто провел с тобой треть жизни. Не забывай об этом. Малфой неопредленно покачал головой. Возможно, стоило обидеться на такую откровенность, но он решил в кои-то веки не заострять на этом внимание и не рваться в ненужный бой. Тем более Драко лишь сейчас, с огромным опозданием, задумался, что Поттер, несмотря на чудовищность предъявленного Драко обвинения, обходится с ним так, будто не рассматривает его в качестве настоящего преступника. Что же это? То ли за годы работы в Аврорате Поттер повидал столько отбросов, что вина Драко его не шокирует, то ли он не оставляет версию о его невиновности. Ну, или же он по натуре именно такой отморозок, каким иногда кажется Драко, и его не трогает, что парень, с которым он занимается сексом прямо на службе, пришил намедни кучу магглов. Это не слишком похоже на Поттера, которого знал Малфой, но версия звучала любопытно и многое объясняла. — Ты изменился. Выйду на волю, приглашу тебя на ужин, — внезапно для самого себя выпалил со смешком Драко. Ему следовало бы заткнуться еще пару предложений назад, но, похоже, в нем что-то надломилось, и он не мог более удерживать в себе хаотичные огрызки мыслей, что его переполняли. — Кайла своего пригласишь на ужин, — отмахнувшись, невольно улыбнулся Поттер. — Подумай лучше о допросе. Час с мистером Чжаном. — Забудь о Кайле, это прошлое, — Малфой неожиданно потянулся вперед и быстро поцеловал Поттера в губы. — А ваш Чжан меня не пугает. Но сделай милость? Не хочу, чтобы меня допрашивали сокурсники. Никаких Бутов и Уизли. — Естественно, — удивленно моргнув, ответил Поттер. Он задумчиво провел пальцем по губам, будто там остался след от поцелуя Драко. — Никаких знакомых на допросе, это правило. Даже я не могу тебя допрашивать. Что-нибудь еще? Поттер плавно перешел на деловой, сдержанный тон, который требовался для урегулирования вопроса, и Малфой с трудом подавил желание его передразнить. Он уже изучил эту его манеру, и она по какой-то неведомой причине чертовски ему нравилась. — Нет, ничего. Драко задумался, не прикоснуться ли к нему еще раз, пусть это будет уже немного слишком. Но дилемме быстро пришел конец — послышался скрежет дверного засова. Драко беспокойно обернулся. Невыразимец уже здесь? Так скоро? — Еще не время, — Поттер верно истолковал вопрос в его глазах. Он подобрал с пола заколдованные наручники, и, окинув его извиняющимся взглядом, наскоро вновь защелкнул их на Драко. Достав волшебную палочку, он подошел к массивной двери и заклинанием отпер ее для визитера. Заколдованный замок противно скрипнул. Когда дверь приотворилась, в проеме показалась очаровательная рыжая головка Джиневры Уизли. Она огляделась, уверенно шагнула вперед, замерла, и, вдохнув спертый воздух помещения, в задумчивости свела брови. На минуту воцарилась звенящая тишина. Затем Джинни обернулась и подозвала кого-то нетерпеливым взмахом руки. К вящему удивлению Малфоя, следом за ней из-за двери показался — какого хрена, спрашивается? — взволнованный, белый как простыня Кайл.