Ожившая карта

— Хочешь, сука, я покажу тебе, каково быть жертвой? Он выдохнул это почти с наслаждением и, воспользовавшись всеобщим замешательством, требовательно протянул руку, показывая Брамсу, что ему нужна волшебная палочка. К его удивлению, растерявшийся колдомедик подчинился и послушно вложил ему в руку возможное оружие. Прежде чем ошарашенная Уизли и метнувшийся к нему Поттер успели что-то предпринять, Малфой приложил ее к своему виску и, прошептав заклинание, извлек серебряную нить воспоминания, концентрируясь изо всех сил, чтобы случайно не прихватить из памяти лишнее. На кону стояла его свобода. Гарри замер. Догадавшись, что задумал Драко, он не стал выбивать у него палочку. «Протего», — приказал он, обезвредив прыткий Экспеллиармус Джинни. Ойкнув от неожиданности, она отдернула руку. Отвечая на ее немой вопрос, он тихо произнес «не надо» и наколдовал сосуд, куда Драко мог бы поместить воспоминание. Джинни никак это не прокомментировала, лишь с крайне утомленным видом смежила веки, а уголок ее рта нервно дернулся. У Драко создалось впечатление, что этим она красноречиво расписалась в собственном бессилии. — Смотрите, — с деланным безразличием бросил Драко, принимая из рук Гарри стеклянный предмет и с удовольствием чиркая ногтем по косточке его большого пальца, чтобы побольнее. — Вдвоем смотрите. Да хоть всем отрядом. — Что там? — нахмурился Поттер. Он с каким-то растерянным видом провел мизинцем по новоприобретенной царапине, почти погладил. — Ты уверен? — Уверен. Доказательства. Гарри и Джинни переглянулись. Брамс сухо кашлянул. Прежде чем они насядут на него с расспросами, следовало создать у них иллюзию того, что Драко добровольно делится информацией. Джинни потянулась к воспоминанию, но Гарри медлил, судя по всему, сомневаясь, стоит ли устраивать из этого демонстрацию. Уловив его сомнения, Драко, борясь с полярными желаниями — уколоть его еще как-нибудь побольнее или поблагодарить за заботу, — добавил с вымученной усмешкой: — Давай же. Джиневра оценит. Продолжая изображать безразличие, он уселся в кресло, где недавно проливала слезы его мать, и, подперев кулаком подбородок, замер в ожидании. Когда за окном раздался мощный раскат грома и следом полыхнула молния, Драко не сразу понял, что Гарри и Джинни, вздрогнувшие с ним в унисон, вряд ли расслышали грохот, погруженные в воспоминания. Он удовлетворенно хмыкнул. Их шокировало увиденное? Вот и прекрасно. Какова ирония, Деннис Криви оказал ему услугу, измучив Круциатусом. Тело до сих пор помнило эту боль, зато авроры теперь вдоволь насладятся демонстрацией. Пыткой Криви, его признаниями, а затем и признаниями Альбера, вплоть до того, как дядюшка поднял палочку, чтобы наложить на Драко Мемориум. И судя по тому, как расширились глаза Уизли, и, наоборот, сузились у Поттера, воспоминание било прямо в цель. «О нет… нет», — сцепив в замок побелевшие пальцы, потрясенно шептала Джинни. Колдомедик Брамс обеспокоенно метался вокруг них, не зная, что предпринять, и, к неудовольствию Драко, в итоге зачем-то подозвал Рона Уизли. — Что они делают? — озабоченно вглядываясь в отсутствующие лица сестры и друга, спросил он у Брамса. — Хм, это… — Мои воспоминания, Уизли, — опередил его Малфой. — Любуются, как меня чуть не прикончил Криви. Рон удивленно к нему обернулся, но тут Гарри и Джинни как по команде отмерли, быстро заморгав, возвращаясь к реальности. Их дыхание участилось, и выглядели они потрясенными. Джинни сосредоточенно смотрела себе под ноги, ее щеку прочертила слезинка. Гарри озадаченно потер лоб и вдруг со всей силы шарахнул кулаком по стене, так, что от него все отпрянули. — Эй, полегче! — опешил Рон. — Вот же сволочь, — процедил Гарри, и Драко сначала испугался, что неправильно все рассчитал, что показал больше, чем хотел, и Поттер прикончит его собственными руками, не став слушать оправдания. Попади ему слова Альбера о том, что Драко повинен в смерти магглов, этого хватило бы для ареста. И дядюшка непременно произнесет эти слова, и покажет аврорам свою версию событий, но позже, когда очнется. Если сукин сын очнется. Но гнев Гарри был направлен не на Драко. Сообразив это, Драко испытал огромное облегчение. Поттер злится, злится, злится! Злится на Криви! На Альбера! Драко удалось добиться цели. Он доказал, что он всего лишь жертва, и они не имеют права его обвинять. Но его радость угасла также стремительно, как и появилась. Джинни не дала ему насладиться успехом. — Малфой, что было дальше? — спросила она с расстановкой. «Вот дрянь». — Покажи нам. Тебе ведь нечего скрывать? А Драко возомнил, что она, пустив слезу, уймется. Не тут-то было. Ее глаза все еще оставались влажными, а волосы, заплетенные в нарочито небрежную косу, растрепались чуть больше, чем позволяла прическа. Однако и с этим Джинни удавалось выглядеть собранной. Она источала такую горечь и неослабевающее подозрение, что Драко холодел. — Хочешь еще полюбоваться, как меня пытали? — зло буркнул он исподлобья. — Мы должны составить о произошедшем полную картину, — настаивала Джинни. — Ты не можешь не понимать этого, Малфой. Она больше не кипятилась и не кричала, то ли насмотревшись на пытки Денниса, то ли просто избрала новую тактику. Право остановить ее натиск имелось только у Поттера, но и он не мог сделать ей замечание лишь за то, что она задает в общем-то правильные вопросы. — Ты не имеешь права что-либо требовать без заключения Визенгамота, — с неприкрытой агрессией заявил Драко. И, мысленно сказав себе, что не может поступить иначе, язвительно добавил:  — Скажи спасибо, что я не направил в Министерство жалобу на Поттера, — кивок в его сторону, — он без разрешения использовал на мне легилименцию. Знаешь, как он это делает? Чтобы разузнать побольше? Побледневшее лицо Джинни свидетельствовало, что она догадывается. — Клянусь, Уизли, такого допроса у меня еще не было, — мстительно добавил он. «Интересно, откуда она знает? Мог ли он когда-нибудь… ее?» — едкое сомнение отозвалось где-то глубоко внутри неприятной тяжестью, и Драко, уткнувшись локтями в жесткие подлокотники, выпалил на едином духу, обращаясь уже непосредственно к Поттеру, внешне бесстрастному, но уж очень крепко вцепившемуся в ворот своей распахнутой мантии: — Это сошло тебе с рук, но больше я этого не потерплю. Ты не имеешь права лезть в мою голову, Поттер. Ни сейчас, ни когда-либо еще. Пообещай мне это. Или катись в суд. — Что-то ты больно разошелся, Малфой, — одернул его Рон, уперев руки в бока и нависая над ним в угрожающей позе. Все это превращалось в какой-то скверный водевиль, поскольку на голос Рона, словно на призыв, окончательно потеряв терпение, потянулась еще парочка любопытствующих авроров под предводительством взволнованного Терри, который, как и Джинни, поручил отряду самостоятельно разбираться с делами. — Занимайтесь своим делом! — рявкнул на них Поттер, одарив тяжелым взглядом. Дважды повторять было не нужно. Авроры уважительно попятились и, забормотав извинения вперемешку с оправданиями, — они-де уже все закончили, — послушно поплелись на прежние места. Один лишь Терри замер в нерешительности, так и не определившись, возвращаться ему к делам или рискнуть вмешаться. Гарри недвусмысленно ткнул пальцем в сторону побитых окон, как бы говоря, что работы еще предостаточно. — Обещаю, — твердо и уже спокойно произнес он, обращаясь к Драко. — С моей стороны это было нечестно. По многим причинам. Но ты должен помочь нам разобраться. Его согласие потонуло в очередном громовом раскате, таком мощном, что оставшиеся стекла задрожали. Кто-то из авроров присвистнул. Но пристально следящий за движением губ Поттера Малфой не упустил ни единого слова в этом грохоте. Проклятье, лучше бы эти губы касались его кожи. Обозвав себя патетичным идиотом, Драко, призвав на помощь все свое здравомыслие, угрюмо кивнул Поттеру. Противиться его просьбе, фактически приказу, не имело смысла. — Деннис исчез во время боя, — Гарри заговорил громче. — Мне все застил проклятый туман, но, возможно, тебе повезло больше. Что ты видел? Я прошу тебя подумать, — Гарри одарил его странным взглядом. — Не обязательно делать это сейчас, — он растер озябшие ладони. — Отправляйся в госпиталь. В Мунго тебя примет Сьюзен Боунс. Помнишь Сьюзен? Она стала отличным целителем. Драко сделал глубокий вдох и постарался расслабиться. Необходимо вести себя естественно.  — Могу я аппарировать домой? Зачем мне целитель? Мистер Брамс сказал, что я в порядке, — он независимо пожал плечами. — Последние сутки были очень тяжелыми, — возразил Гарри. Он подошел к креслу и опустил ладонь на подлокотник, оказавшись непозволительно близко. Драко ощутил исходящее от него тепло и уловил тонкий аромат лечебных мазей. Интересно, о чем он думает? Драко беспокойно поерзал в кресле. На минуту ему показалось, что в словах Гарри прозвучало раскаяние. Мог он корить себя за то, что случилось с Драко? Сожалеть, что не доверял ему? Поттер был немногословен и ни на минуту не терял бдительность, об этом свидетельствовали его выправка, ровная спина и короткие, точные реплики. «Мне все застил проклятый туман». Так уж и все? Малфоя не покидало мучительное чувство, что его преступление, грубое, ненадежное, шитое белыми нитками, с минуты на минуту выплывет наружу. И он не понимал, всему виной его мнительность или же он действительно на грани. — Поверь, Сьюзен свое дело знает. Да и стоит ли оставаться дома в одиночестве? — склонившись к нему, мягко спросил Гарри. — Тебе нужна психологическая поддержка. Его мантия коснулась поясницы Драко, и тот вздрогнул, приняв это за осторожное поглаживание. Нет, всего лишь ткань. К черту Сьюзен. Поттер что, считает его психом? Упорно разглядывая свои коленки, Драко отрицательно мотнул головой. Он подумал, что стоит Поттеру еще нагнуться, и он врежет затылком ему по носу. И поделом. — Ты спрашивал меня о деталях? Но я ничего не знаю, — сказал он, проигнорировав предложение Поттера. — В качестве приветствия Альбер наложил на меня Круциатус, а после усыпил заклятием, — Драко постарался придать лицу замкнутое, отстраненное выражение. — Стоило мне очнуться, он бодро поделился новостью, что у него припасен яд, и нас с мамой убьют. Затем началась заварушка с Маховиком и… ну, дальше ты знаешь, — скомкано закончил Драко. Он устало потер виски, будто старался воскресить в памяти новые детали. Главное, не переиграть. — Что за яд? Название? — Поттер сразу ухватился за суть. Только что он был весь сочувствие, а вот уже изгнал из голоса все эмоции. Наверное, так и полагалось вести себя на допросе. Драко уже сталкивался с этой его суховатой манерой, но в этот раз она его изрядно нервировала. «Верит? Что-то заподозрил?»  Пытаясь сосредоточиться, Драко уперся ступнями в пол так, что ноги загудели от напряжения. Как же трудно вести себя рассудочно. Слабость после обморока не проходила, но вдобавок он чувствовал тошноту, а перед глазами заплясали серые круги. — Наверно, кислота. Разъедает тело жертвы, не оставляя следов, — на удивление ровно ответил Драко. Он мысленно похвалил себя за самообладание. — А вот об этом стоило упомянуть раньше, — заметил Поттер, сжав его предплечье и встревоженно переглядываясь с товарищами. — Да вы слова вставить не давали, — огрызнулся Драко. Это был шанс ввернуть удобный аргумент. Показывая, сколь он раздражен, Драко заявил с тщательно отмеренным ехидством: — Зелье хранилось у Криви. Не удивлюсь, если идиот наглотался отравы. Как же иначе, ведь обожаемый Поттер узнает о его предательстве. Да, выдвинутая им версия напоминала подтасовку карт в колоде, но, будь он невиновен, он бы не преминул позлословить насчет Криви и не стал бы осторожничать. Слишком хорошо помнил истязания, что устроил ему грязнокровный выскочка. — Деннис отравился зельем? — недоверчиво переспросил Рон. — Так кто же еще, кроме тебя, Малфой, его, обездвиженного… — Рон, сбавь обороты, — оборвал его Гарри. — Статус потерпевшего избавляет от необходимости давать показания прямо сейчас. А мы не обвиняем людей без доказательств. — Брось, Гарри! — Джинни ожидаемо поддержала брата. — Пока тот полоумный мужик швырялся заклинаниями, у Малфоя было время расквитаться с Деннисом. Месть как мотив, это же очеви… — Уизли, хватит меня обвинять! — вспылил Драко, мечтая влить в рот настырной девке то же зелье, что и Криви. — Стоял жуткий туман, со всех сторон летели заклинания. Я думал о собственной шкуре, а не о Криви. — Только идиот не станет подозревать тебя, Малфой. Тебе представился шанс расквитаться с недругом, и ты его упустил? — замерший в отдалении Терри Бут метнулся на защиту Джинни, чем заслужил ее благодарный взгляд. Любопытно, это они Поттера считают идиотом? — Я не столь кровожаден, как ты, Бут, — с неприязнью парировал Малфой. Итак, окружение Поттера заняло единую позицию и намеревалось перетянуть друга на свою сторону. Разве что бородач Брамс не участвовал в перепалке, всем своим видом демонстрируя, что он здесь не для того. Вот только Поттеру не требовалась их помощь, чтобы оценить ситуацию, вдруг подумалось Драко. Он скосил глаза на стоящего рядом Гарри. Мантия, зачарованные бинты, покрывшаяся мурашками кожа и напряженная рука с проступившими венками, вновь соскользнувшая на подлокотник, — все, что виднелось в его положении. Поттер не был доверчивым простаком и дураком тоже не был. В противном случае его бы не назначили главой целого отряда, несмотря на известность и успехи в защите от темных искусств. А еще Малфой знал точно, что Поттер, проникнув в глубины его сознания, научился читать его как открытую книгу. Он понимал повадки Драко, изучил его манеру защищаться и лицемерить. Но он держал эти козыри при себе, чем изрядно нервировал Уизлетту, да и остальных, покуда они не могли взять в толк, что им движет. Малфой и сам терялся в догадках. Поттер не стал бы его выгораживать, ведь речь шла об убийстве. Не стал бы, верно? Драко поежился. По крайней мере, шайка Поттера не сомневались, что в убийствах магглов повинны Альбер и Криви. Драко для них просто мстительный придурок. Все это дурно пахло и светило тюремным сроком, но успокаивало одно — знай они всю правду, его судьба оказалась бы гораздо печальней. Если выбирать между двумя грехами, то быть всего лишь убийцей Криви, нерадивым заложником в состоянии аффекта, не так уж плохо. — Деннис выпил зелье, когда парализующее заклинание ослабло? — вслух прикинул Поттер. — Это слабая теория. Лица его друзей недоуменно вытянулись. Они окончательно запутались в его намерениях. — Я не знаю, не знаю, — сокрушенно выдохнул Малфой, пряча лицо в ладонях. Он тоже запутался. Это слишком. Чего от него ждет Поттер? Драко в отчаянии схватился за волосы и потянул, причиняя себе боль. На глазах выступили непрошенные слезы. — Альбер сказал, яд действует не сразу. Если бы я знал ингредиенты… — Но тебе они, конечно, неизвестны? — саркастично поинтересовалась Джинни, с недоверием наблюдая за его рефлексией. — Это было похищение, а не урок зельеварения! — вскинулся Драко. — Думаешь, он мне рецепт продиктовал, а, Уизли? Джинни рассерженно всплеснула руками, желая сказать что-то не менее сердитое, но неожиданно передумала и, фыркнув, с безмолвным укором посмотрела на Гарри. У Драко создалось впечатление, что они общаются без слов, потому что спустя минуту напряженного молчания Джинни поджала губы и отвернулась, а плечи ее поникли. Пойдя на поводу у любопытства, Драко осторожно сполз по креслу, чтобы исподтишка заглянуть Гарри в лицо. Он тоже неуловимо переменился и выглядел расстроенным. У Драко неприятно екнуло сердце, и он уже в который раз подумал, что ненавидит Уизли, вот хотя бы за то, что она охренеть как хорошо чувствует Поттера. Была это легилименция или просто обмен взглядами, неважно. Главное, им хватило этой связи, чтобы понять друг друга, даже если они и не сошлись во мнениях. — Изворотливый сукин сын, — пробормотала Джинни, и не было нужды объяснять, кому предназначалось оскорбление. Смотря на ее прямую спину — пожалуй, слишком прямую для проигравшей, — и на то, как она, опечаленная, уходит, Малфой едва сдержался, чтобы издевательски не присвистнуть. Уизли соизволила заткнуться? Ему захотелось пожать руку Поттеру, сумевшему внушить ей нечто, что заставило ее замолчать. Пожать руку и, ради всего святого, бесцеремонно потянуть его на себя, удержать его крепкое, поджарое тело, и прошептать на ухо «брось все, брось ее, мне надо, надо…» Надо — что? Драко и сам толком не знал. Убедить его остаться? Побыть рядом? Не задавать вопросов, но стать добрым и заботливым, каким он Гарри едва ли видел? И всегда с другими, с той же Уизли. Это было бы чудесно, словно они друг другу не чужие. Но они ведь и правда не чужие? — Империо! Резко обернувшись, Джинни навела на него волшебную палочку. Она произнесла заклинание громко, и вокруг раздался удивленный ропот. Кто-то ахнул. — Дура, тебя посадят! — Рон кинулся к сестре и ухватил ее за талию, чтобы изменить траекторию заклинания, но запрещенная магия уже сорвалась с палочки. Малфой оцепенел. Это значало неминуемое разоблачение. Стоило Уизли приказать ему выложить всю правду… Что-то кратко прокричал Терри Бут. Две-три секунды, ознаменовавшиеся приближением заклинания, превратились для Драко в оглушающе долгий промежуток, в течение которого все вокруг остановилось, перевернулось с ног на голову и вновь помчалось бешеным темпом, как только Гарри, обронив звучное «вот черт!», ринулся вперед, закрывая собой Драко и принимая Империус на себя. Открывая беззвучно рот, как выброшенная на сушу рыба, Малфой размышлял, что за один день повидал слишком много геройства. С него, пожалуй, достаточно. Повернувший ради него вспять время Поттер, взбунтовавшийся против Альбера Криви, бездумно губящая репутацию Уизли, и снова Поттер, подставившийся под заклинание, чтобы уберечь подругу. Малфой поражался ему, но и желал растерзать его за это. Поднявшись с кресла, он, забыв обо всех запретах, заглянул в зеленые, устремленные в пустоту глаза Гарри. Тот стоял с отсутствующим видом, без какого-либо выражения, готовый исполнять приказы новоявленной хозяйки. Весь какой-то холодный и незнакомый. Да, в эту минуту — чужой, чужой, совсем чужой. В висках у Драко застучало, он почувствовал себя особенно паршиво из-за того, что натворил, и за то, что вообще прикоснулся к Ожившей карте. Вел себя как дерьмо... всю жизнь — дерьмо. — Уизли, — процедил он, вглядываясь в ее побледневшее лицо, — это тебя надо допросить. Ты вроде дружила с Криви? Да вы... вы оба тронутые. Джинни ничего не ответила. Она все еще держала палочку поднятой и не двигалась с места. Никто не двигался. Дождь за окном словно выключили, и в ушах у каждого звенела оглушительная тишина. — Гарри? — неуверенно позвал Рон, словно сомневался, что заклинание на него не подействовало. Драко сильнее сомкнул пальцы на коже Гарри, еще немного, и наградит его синяком. Но тот не возмущался. Драко захотелось вопить от злости — статуя, отрешенная статуя! — но ему не хватало слов. Разве что… — Ты сказал, я могу уйти, — голос предательски дрогнул, когда Драко заговорил едва слышно. — Если вам что-нибудь понадобится... дайте знать. Пусть твои авроры приходят. Но, Поттер… не ты. Пожалуйста, не надо. Спасибо, что спас мою жизнь. Но не приходи. Так будет правильно. Что бы Драко ни чувствовал, о чем бы ни грезил, атака Уизли отрезвила его. Рядом с Поттером опасно. Это не его место. И несмотря на то, что Драко сходил с ума от его прикосновений и втайне всегда мечтал перетянуть его на свою сторону, этим застарелым химерам не следовало затмевать рассудок. Он должен быть рациональным и подумать о своем спасении, сколь бы крошечными ни выглядели шансы, покуда Альбер может в любой момент очнуться. И если он очнется… Гарри не должен находиться рядом с Драко. Рядом с преступником. Он не должен выглядеть так, будто покрывал убийцу вопреки долгу аврора. — Тебе следует понять, Поттер. Все, что ты обо мне узнал… Я тебя гораздо больше ненавижу, нежели… нежели... а, черт! Не важно. Просто забудь. Он досадливо махнул рукой и, окинув потухшим взглядом обшарпанные стены, аппарировал, стараясь ни на кого не смотреть. Ни на Уизли, ни на других знакомцев. И особенно на человека, который замер перед ним в неестественной позе.