Ожившая карта

Ничего не произошло. Не было спонтанных признаний, не полыхала магия, земля уж точно не разверзлась, а Гарри не воспользовался шансом на разоблачение. Он смотрел не менее пристально и пытливо, но совсем не цепко, и у Драко зашлось сердце. Он медленно поднял руку, толком не понимая, что именно собрался делать. Она неловко зависла в воздухе. Прикосновение казалось сейчас уместным, но он не был вполне уверен. Как поступить? Убрать от его лица непослушную прядь? Проявить участие? Ну что за глупость! Он же не нянька ему, в конце концов. — Я просил тебя не приходить, — сказал он невпопад, пряча непослушную руку за спину. — Я часто нарушаю правила, — Гарри проследил взглядом за его пальцами, ускользнувшими так быстро, что это походило на сигнал, «я жалею о своей несдержанности». — Мне уйти? Вопросы в лоб всегда были мукой для Драко. Он не умел признаваться в своих желаниях, если это значило уступить и показаться зависимым. Просить его остаться? Он хотел сделать это еще в Глазго, но нападки Уизли вынудили его одуматься. Одиночество — безопасность, которая ему необходима. И если он лишится во имя нее чего-то важного, это больно и печально, но вовсе не конец света. Поттер и так всегда находился от него на непозволительном расстоянии. Правда, Драко не был уверен, на каком. Непозволительно далеком или невыносимо близком. Как измерить длину соперничества, поблекших обид и взаимных оскорблений? — Погоди, выслушай. Я знаю, ты хорош в заклинаниях, — Гарри принял его молчание за холодность. Он заговорил вежливо, но отчужденно. Как представитель Министерства. — Отдел Тайн лишился способного стажера. Нам не помешают талантливые кадры. Малфой озадаченно поднял брови. Мало того, что его покоробил этот новый тон, так еще смысл сказанного… Он должен заменить Криви? Он, вчерашний подозреваемый? — Поттер, с ума сошел? Меня едва не упекли за решетку, — протянул он с недоверием. — Да кто меня теперь возьмет на работу? — Я, — развел руками Гарри. — Нам нужны талантливые волшебники. Можешь считать это моральной компенсацией. На языке у Малфоя вспыхнули неприятные слова, язвительные ровно настолько, насколько безличные они получились у Поттера. «Вот дерьмо, ну почему у нас всегда все заканчивается одним и тем же?» — Снова своевольничаешь? Тебя едва не посадили, — фыркнул Малфой, лишь бы избавиться от неловкой паузы. Вышло осуждающе, словно он беспокоился о Поттере. Забавно. Не так уж и сильно он его волновал. — Ну, с Кингсли я точно не поцапаюсь, — Гарри отвернулся и теперь глядел на сад, за его пределы и выше, на голые верхушки деревьев и чистое небо, на котором, как приколоченное, прямо у линии горизонта, зависло одинокое кучевое облако. — Главное, ты справишься с работой. Верно? Драко с силой провел ладонями по щекам. Ему нашли работу, дело Ожившей Карты замяли, а газеты обо всем молчат. Его не оставляли подозрения. Когда в Глазго произошел взрыв, тоже было тихо, но это как раз объяснимо, не хотели сеять панику. После войны с Тем-кого-нельзя-называть магическая общественность на любую диверсию реагировала натуральной истерикой. Но разве спасение Поттером заложников, да и его новый статус — не благодатные темы для статей? Чего они ждут? Не хотят, чтобы люди увязали воедино все эти события? Да и кто — они? Авроры? Невыразимцы? Весь отдел магического правопорядка? Гарри с задумчивым видом поднес руки к лицу. Согрел их теплым дыханием. На его щеках играл морозный румянец. Драко подумал, что с него следовало бы писать картину, таким естественным он казался, от небрежно намотанного шарфа и порозовевшего кончика носа до вымоченных в снегу подворотов брюк и темно-коричневых ботинок-дерби. И если бы Драко умел рисовать, он бы непременно послал Хенки за красками. Оторвав, не сразу, взгляд от его фигуры, Драко подошел к столу и, облокотившись о гладкую поверхность, одним коротким движением смахнул с нее испорченную газету. Затем взял позабытый, совершенно замерзший бокал, опрокинул в себя холодное, потерявшее какой-либо вкус вино и поежился. — Зайдем в дом? Чаю? — предложил он, глядя себе под ноги. Не оборачиваясь, Драко с независимым видом направился к дверям, но боковым зрением все же проследил, чтобы Гарри последовал за ним, оторвавшись от созерцания стылого декабрьского пейзажа. Пока они шли в гостиную, Драко изо всех сил продумывал, как обосновать свое нежелание сотрудничать с Министерством. Поттер в курсе, что Драко нужны деньги, поэтому отказ вызовет у него недоумение. Эта работа — отличная возможность встать на ноги. Но Драко знал, что, сунься он в Министерство, обречет себя этим на постоянный риск. Чего только стоят отчеты-воспоминания, которые требует от своих людей Аврорат. Стоит единожды проколоться… Но даже будь он очень осторожен, есть другие проблемы. Например, Джинни Уизли. Уж она-то подкинет ему неприятностей. И Поттер. Видеть его каждый день в Министерстве… Это настоящий вызов. Тем более, в голове у Драко до сих пор звенели слова Денниса Криви: «Держу пари, Гарри видел тебя гораздо чаще, чем ты думаешь!» Правда или нет? А если нет, пришел бы Гарри сегодня? Стал бы связываться с Драко после всех бед, что он ему принес? — Поттер, почему ты предлагаешь мне… все это? — напряженно спросил Драко, когда они, сняв верхнюю одежду, уселись в кресла друг против друга, разделенные низким столиком из черного дерева, а Хенки, метнувшийся разливать им чай, наконец, убрался, пожелав приятного отдыха. — Я же сказал, эта работа тебе подходит. Разве я неправ? Дотронувшись до чашки, Гарри поморщился и отдернул пальцы. Он направил на нее волшебную палочку, чтобы стенки из тонкого фарфора стали холодными. Добившись желаемого, он отпил маленький глоток и, помедлив, исполнил то же самое для чашки Драко. Тот сосредоточенно проследил за его действиями. «Да как он смеет быть таким?» Эта чертова забота уже сидела у него в печенках! — Дело только в этом? — с вызовом бросил Драко. И далее, почти без перехода: — Это же бред какой-то. Поттер, ты… ты не можешь меня любить! Гарри, который разглядывал его с вежливой настороженностью, удивленно замер. Он закашлялся, подавившись чаем, и со звоном опустил чашку на стол, расплескав кипяток и, определенно, ошпарив себе пальцы. Драко замер, наблюдая за его реакцией. Гарри откинулся в кресле, с крайне озадаченным видом запустил пальцы себе в шевелюру и звучно выдохнул. — С чего ты решил, что я люблю тебя? — глухо отозвался он. Пространство вокруг Драко стремительно качнулось. Он был близок к тому, чтобы повторить все рваные жесты Гарри, но, пожалуй, не просто схватиться за голову, а спрятать лицо в ладонях и сидеть так, провалившись в черноту, хоть до самой ночи, пока его гость, будь он неладен, не исчезнет из мэнора. Поттер знал, что произошло между Деннисом и Драко, он видел, как Деннис проговорился об украденных воспоминаниях, но все равно поразился нынешнему выпаду, словно Драко сморозил нечто несусветное. Не ожидал? Не думал, что ему достанет прямоты? Или же нашел заверения Криви столь ничтожными, что и предположить не мог, что Драко на них купится? О, как ему вообще взбрело в голову произнести такое вслух? Кретин, какой же он невероятный кретин! Как теперь выкрутиться? Объявить сказанное розыгрышем? Рассмеяться Поттеру в лицо, чтобы тот не смел думать, что все по-настоящему? Драко сглотнул. Мерлин, ну с чего он так разгорячился? Лучше бы думал о смерти дядюшки. Вот где повод для праздника. Подонок мертв, хоть чечетку отплясывай, но Драко, слюнтяй, вместо этого создал проблему на пустом месте. Да, быть может, при взгляде на Гарри у него и щемило в груди, но это вполне объяснимо. Зачастую любовники зависели от Драко больше, чем он от них, и это его устраивало. По натуре он всегда был эгоист, и мог расписаться в этом без зазрения совести. Умение Поттера делать вид, что между ними ничего не произошло, изрядно его задевало. Но это колола обида, всего лишь каприз, и, нет-нет, вовсе не любовное влечение. Оно здесь абсолютно неуместно, хотя бы потому что Поттер не похож на человека, который готов из мазохизма запасть на неприятеля, а Драко, помимо того, что эгоист, временами еще и сноб, и отчасти циник, и чувства, что идут вразрез здравому смыслу, даже романтические, не казались ему стоящими внимания. Романтические. Боже, как хреново это звучало! — Не бери в голову. Неудачная шутка, — выдавил он, наконец. — И я не приму твое предложение, Поттер. Гарри смерил его долгим взглядом. Драко понял, что если он намерен выставить Поттера из мэнора, то сейчас самое время. Сжав губы в тонкую полоску, он поспешно вскочил на ноги, готовясь защищаться, ссориться и тем самым жечь мосты, невзирая на голос рассудка, твердивший ему, что все это чересчур. Но и Гарри вдруг поднялся. Отчего-то тоже рассердившись, он резко перешагнул чайный столик и, опрокинув чашку, схватил Драко за грудки, с силой потянул на себя, не оставляя возможности отпрянуть: — Какая, к черту, шутка, Малфой? Вот оно! Драко даже не попытался высвободиться. Он с силой втянул воздух в легкие и замер в остром предвкушении. Да, это то, что им нужно. Вульгарная маггловская драка. А после он с чистой совестью выставит Поттера на улицу. Свобода — восхитительная штука. Так он про себя решил? Не раздумывая, Драко отвел кулак в сторону, почти с наслаждением представляя, как осуществит свое давнее намерение — врежет Поттеру прямо в челюсть и пройдется костяшками по ненавистной точеной скуле, потому что тот заслужил, и просто потому что Драко нестерпимо этого хочет. Благо, это отличный повод не разговаривать. Однако Гарри перехватил его руку. Преодолевая сопротивление, он медленно отвел ее от своего лица: — Стой! Ты можешь… хоть раз... нормально... Но Драко сумел избавиться от захвата и, вывернувшись, предпринял новую попытку. — Пошел ты! — выплюнул он, замахиваясь. — Сам-то… чем лучше? Но Гарри вновь остановил его кулак, с еще большей сноровкой. Эффект внезапности иссяк, и справиться с ним оказалось сложнее. Детские годы в обществе магглов сделали свое дело, Гарри знал толк в рукопашной, а тренировки в Аврорате преумножили результат. Драко сжал зубы. Он считал себя сухопарым, но при этом довольно сильным. К тому же он давно перестал бояться синяков и ушибов. Они ничто по сравнению с «Круцио». Наметившееся первенство Поттера его невероятно взбесило, и он до ломоты напряг мышцы, надеясь продержаться в обороне если не до победы, то хотя бы приличествующее своему телосложению время. — Да погоди же... черт, — после непродолжительной, но упорной борьбы Гарри все же одержал верх и больно сжал его запястья, чтобы он не пытался высвободиться. — Этот твой хренов вопрос… — Дерьмовый вопрос! — у Драко дернулась венка на шее. — Оставь это. Просто оставь. Возмущение на лице Гарри сменилось каким-то нечитаемым выражением, и Драко оно совершенно не понравилась. Только бы Поттер не принял его слова за страх. Часы в соседней со звоном отмерили четверть часа, и Драко подумал, что сегодняшнее утро, плавно перетекшее в день, стало для него самым насыщенным за все эти недели безвременья. Ха, его впору называть счастливчиком — невиновен, невиновен! А он, чудак, отчего-то разменивается на мелодраматичную склоку и никак не может вытравить из себя неприятное, тягостное чувство, будто он кругом неправ и с каждой новой фразой увязает все сильнее. — Поттер, отвали, — он скривился. — Не обязательно доказывать мне свою нелюбовь побоями. — Да что ты говоришь, — как-то очень вкрадчиво процедил Гарри. И не успел Драко возмутиться, или предугадать, что за этим последует, как Гарри решительно накрыл его губы своими, сминая все возможные упреки жестким, каким-то захватническим поцелуем. Драко опешил. Уж лучше бы Поттер его ударил. Он попытался отстраниться, двинуть ему в живот или врезать по колену, а главное, сомкнуть свои предательски раскрывшиеся губы. Но несмотря ни на что… Дьявол, как же он хотел ответить. И шло бы все под откос, но Драко поддался порыву. Только что намеревался выставить Поттера за дверь, чтобы не видеть его еще лет пять, минимум, но мысли об этом отошли на задний план, когда он с замиранием сердца прочертил ломкую влажную дорожку языком по его нижней губе, и прихватывал ее осторожным укусом, и вздохнул тихо и сбивчиво, растворяясь в знакомых ощущениях. Время как будто застыло, а комната потеряла очертания, превратившись в далекий фон из смазанных красок и ненужных предметов. Драко опустил руку ему на плечо, а другой собственнически ухватился за шею, направляя, чтобы острее переживать их близость. Он упивался этими потрясающими, жадными губами — так мог целовать только мужчина, — и таял под их напором, и ликовал, уверенный, что и Гарри теряется в этом поцелуе, возбуждаясь, прижимаясь всем телом, сладко, заразительно, до дрожи в коленках. Драко сносило крышу, настолько здорово это было. Неожиданно. Бестактно. Одурманивающе. Абсолютно неправильно. Он еще сильнее впился пальцами в плечо Гарри. Между ними не было и не могло быть искренности, только физическое влечение, единственная область, где они неизменно оставались честны. Не имело смысла скрывать, как сильно они хотят друг друга. В остальном Драко ощущал себя лицемером. За его плечами притаилось слишком много грязи. Но и Гарри что-то не договаривал. Им не следовало доверять друг другу, лишний раз оставаться наедине и уж тем более… тем более… Проклятые обстоятельства, сколько же «но» стояло между ними! — Зачем тебе все это? — с трудом оторвавшись от его губ, сипло проговорил Драко. В висках колотило, колотило в груди, и кровь, казалось, неровными толчками разливалась по артериям, заставляя то холодеть, то покрываться испариной. — Что? — Гарри озадаченно моргнул, не понимая, что ему пытается внушить Драко. Его зрачки были расширены, а губы, яркие и влажные, чуть приоткрыты. Невольно пожирая его глазами, Драко облизнулся как изголодавшееся животное. Поттер знал, что делает, когда шел к нему этим утром. Притягательный сукин сын. И наверняка рядом с ним Драко, весь такой обычно с иголочки и со внимательным взглядом, выглядел необузданным. Твою мать, настоящий грех сейчас прерваться. Но если Драко суждено окончательно сойти с ума, то нужно знать, насколько высоки ставки. — Я говорил, что не хочу тебя видеть, — пояснил он. — Ты должен был прислать другого аврора. — Мне показалось, ты не был искренен, — выпятив подбородок, с вызовом сказал Гарри. Самоуверенный засранец. Он не спешил поддаваться упрекам. Но Драко уже решил, что сломит его броню во что бы то ни стало. — Показалось? — едко протянул он, откровенно провоцируя. — Тебе показалось? Поттер, да ты… — он саркастично ухмыльнулся, — гребаный гений. Гарри не ответил, но его лоб прочертила хмурная морщинка. Наблюдая за его попыткой остаться здравомыслящей стороной, Драко почувствовал что-то вроде мрачного удовлетворения. Наверное, это была защитная реакция, но ему чертовски хотелось ужалить Поттера. Пространство давило — еще немного, и взорвется сонмом претензий, за которыми, он ясно отдавал себе отчет, стоял в первую очередь зов о помощи. Хотелось наговорить кучу гадостей, подспудно вывернув наизнанку душу. Сущий ад. Он переоценивал свою выдержку. — Знал бы ты, как сильно отравляешь мне жизнь, — сказал он со злой обидой, глядя куда-то в сторону. — Годами, Поттер. Годами! — О боже, в чем проблема на этот раз? — тоже начал раздражаться Гарри. — Мы сейчас говорим о детстве? О войне? Или уже о Карте? Тебя послушать, так я извечное бельмо в твоем глазу! Но тогда зачем ты вообще... — Чтоб тебя, Поттер, — перебил его Драко. — Едва ли я вспомнил школу! Идиот, все эти твои фотографии, статьи, блядские плакатики... Ты повсюду! Повсюду, Поттер! Это... неужели ты не понимаешь? — его голос неожиданно дрогнул. — Насколько это паршиво? Ты раздражаешь меня, безумно, годами, это хуже преследования, ведь я не могу… о, как мне тошно на тебя смотреть! Гарри, не ожидавший такой тирады, удивленно распахнул глаза. Тут же раздался треск. Многострадальный чайный сервиз подскочил над столом и, словно ведомый невидимой рукой дирижера, крутанувшись в воздухе, раскололся на множество кусочков, обдав их горячими брызгами. Они синхронно охнули. Волшебство взбунтовалось, ведомое эмоциями. В воздухе зависло такое напряжение, что, казалось, создало для гостиной реальную угрозу — еще немного, и с потолка посыплется штукатурка. — Подумать только, я тебя раздражаю, — Гарри с притворным сочувствием покачал головой. — Да я рос с мыслью, что Драко Малфой меня ненавидит. Но как, скажи, как я должен был догадаться, что за этим кроется твоя больная привязанность? — Это кто еще здесь болен? — ощетинился Драко. — Поттер, ну-ка, когда все это началось? На шестом курсе? Позже? Ты ходил за мной хвостом весь год, — он обвинительно ткнул в него пальцем. — Псих! Он хотел добавить что-нибудь еще, но недовольно дернулся, когда Гарри уже отработанным приемом поймал его за предплечье и сильно встряхнул, то ли притягивая, то ли пытаясь поставить на колени. — Помнишь Адское пламя, Малфой? — непривычно низким голосом произнес он, и Драко пораженно замер, почувствовав неприятный холодок где-то под лопаткой. Воспоминания о Выручай-комнате всегда вгоняли его в дрожь. — Твоя вероломная задница тогда чуть не поджарилась, — с нажимом продолжил Гарри, — а я подумал, когда все закончилось, когда похоронили убитых... подумал, что не простил бы себе, если бы ты там остался. Твои дружки — ладно. На фоне других смертей меня это не особенно трогало. Но ты — ни за что. Он чуть нервно одернул пуловер и едва ли не с угрозой заключил: — Ты олицетворяешь слишком многое из моей прошлой жизни. И, знаешь, я не готов отпустить тебя. Не сегодня. Драко изумленно вскинул голову. Вот оно что. Прямо на пороге гибели. А он тогда... ну, просто до безумия испугался. И только позже, когда страх прошел, начал мучительно и подолгу размышлять. С упорством шизофреника проигрывать в голове отрывки воспоминаний, в которых им лишь каким-то чудом удалось спастись от неуправляемого пламени и в которых Гарри Поттер уверенно, твердой рукой вел метлу, будто они играли в квиддич, а не бежали от верной смерти. Трудно сказать, кто кого бросил у прохода, когда опасность миновала. Они просто разбежались, у каждого была своя задача, но тогда совершенно точно не прозвучало приличествующего ситуации «спасибо». Грегори после этого так до конца и не оправился, и ни разу впоследствии слова дурного не обронил о Поттере и Уизли. А Драко всего-навсего замкнулся. Нет, он не верил, что умрет в Адском пламени, потому что не успел об этом толком поразмыслить. Все произошло очень быстро. Но затем у него появилось достаточно времени, чтобы стыдиться, не находить себе места и фантазировать, как он напишет Гарри Поттеру сухое, вежливое послание, но с такой прозрачной благодарностью, чтобы тот непременно понял — Драко Малфой вовсе не подлец, он ценит чужую помощь, пусть они друг для друга по-прежнему непонятные, чужие люди. Или, быть может, не все так плохо? Великий Мерлин, раз уж в письме речь зашла о чувствах, могли бы они попытаться стать немного ближе? Разумеется, он не отправил это письмо. Так бездушно с его стороны — в те дни у него умер филин, а он, испытывая гораздо больше облегчения, чем печали, ходил по дому с задумчивым видом, уговаривая себя, что это недвусмысленный знак судьбы — некому отнести его послание. Они с Поттером так и не объяснились, даже на бумаге. И что ему следует сказать сейчас, в эту минуту? Как вести себя? Это же... невыносимо. — Поттер, ты что, застрял в подростковом возрасте? Не хватает остроты в жизни? — его лицо пылало, и он знал, что вскоре пожалеет о своей горячности. — Криви сказал, что ты следил за мной, — Драко скрестил руки на груди. — О чем ты вообще думал? Зачем потакал своей ненормальной тяге, раз считал, что я тебя ненавижу? Драко очень хотел, чтобы заверения Криви имели под собой почву. Если они окажутся домыслами, Поттер наверняка будет еще долго насмехаться над его бравадой. — Это, мать твою, нездорово, Поттер! Из одного из угловых шкафов с глухим шлепком выпало что-то тяжелое, ставя эффектную точку в его речи. Он обернулся, очень надеясь, что не сгубил нечто дорогое и, вдобавок, хрупкое. На полу лежали книги. Несколько пухлых фолиантов. Он поежился, поскольку в этот раз с уверенностью мог сказать, чья это вина. Его капризная магия вела себя слишком нестабильно для взрослого волшебника. Малфой недовольно вздохнул. Лучше бы это было следствие какой-нибудь вирусной хвори, что подхватывают с первыми морозами, но нет же, у его диагноза есть имя, всем известное и тошнотворно героическое. Он с вызовом посмотрел на Поттера. Должно быть, он скажет ему не меньшую колкость в ответ, а то и вовсе хлопнет дверью. Но Гарри его озадачил. Он... рассмеялся. Тяжелым, звучным смехом, от которого у Драко поползли мурашки. Смеялся ли он так в юности? Или это привилегия главного аврора Поттера? Достаточно молодого, чтобы все еще напоминать себя-мальчишку, но безвозвратно перешагнувшего этот рубеж. Малфой беспокойно повел плечами. Он не хотел его таким видеть. Не сегодня. Драко, черт возьми, тоже тяготел к прошлому. — Да ты ведь на себя злишься, так, Драко? — произнес Гарри вкрадчиво, наблюдая за его реакцией. Он расстегнул верхнюю пуговицу на выглядывающей из-под пуловера рубашке и, чуть склонив голову, вызывающе прищурился. — Думаешь обо мне? Считаешь себя ненормальным? — Я... — за спиной Драко раздался стук, очередная книга соскочила с полки. — Я знаю, тебя это бесит. Мечтаешь меня выставить? — он не скрывал сарказма. — Давай. Что ты не договариваешь? — Гарри вопросительно поднял брови. — Или дело исключительно в том, что, даже когда злишься, тебе все равно очень хочется заполучить мой член между булок? Помнится, так ты говорил о Деннисе? Это было круче любого удара. Волна гнева затопила Драко, перемешав мысли, и выдергивая из его слов ужасные подозрения. Упоминание о вине, вся эта грубость, намеки и проклятый Деннис Криви. Вопрос с подвохом в самое, казалось бы, неподходящее для этого время. Он знает? Нет, невозможно! Но как... Как он..? У Драко затряслись руки. Могло ли это быть совпадением? Он так хотел в это верить. Пожалуйста, пусть это будет правда. Ведь Поттер его хочет, и он хочет Поттера, и они с ожесточением морочат друг другу голову, потому что знают, что из них двоих, вместе, никогда ничего получится. Запал. Предвкушение. Вот что им нравится. Они идиоты. Следовало бы заявить об этом во всеуслышание. И черт бы побрал этого Криви, который, даже сдохнув, остается между ними нерешенной проблемой! — Дело в том, что ты редкостная гнида, Поттер, — даже не пытаясь бороться с паникой, яростно парировал Малфой. — Это ты умалчиваешь факты, и это ты избегаешь говорить о Глазго. Мимоходом попросив прощения, заявившись без спроса, твердишь мне о какой-то там работе, хотя точно знаешь... Точно знаешь, что я тебя ждал! Не мог не знать, но позволил себе исчезнуть на целых три недели, — Драко попытался выровнять дыхание, но воздуха категорически не хватало. — Три, Поттер! Да как я здесь не спятил от безвестности! Какой безобразный финал. Честное слово, он не хотел всего этого говорить. Драко бездумно скользнул взглядом по комнате и поразился бардаку, который учудил. Книги беспорядочно валялись на полу у камина. Осколки фарфорового сервиза разлетелись по комнате, а пятна от чая растянулись по столу бурыми подтеками и, самое обидное, попали на персидский бежевый ковер, который Хенки только вчера приводил в порядок под надзором Нарциссы. Драко не знал ни одного подходящего хозяйственного заклинания, чтобы заставить этот беспорядок исчезнуть, но сейчас ему гораздо больше хотелось исчезнуть самому, лишь бы не смотреть на Поттера, которому высказал много больше, чем собирался. Самое сокровенное. То немногое, о чем ему не поведала и легилименция. Гарри нахмурился: — Клянусь, я не мог прийти раньше, — из его голоса пропала насмешка. — Но я не знал, что для тебя это так важно. — Уж представь, — язвительно произнес Малфой. — Твоя Уизли нападала на меня в Глазго как гиена. Я был уверен, рано или поздно она притащится сюда для допроса или... даже ареста. Ты хоть понимаешь, насколько ужасно быть в неведении? И я ведь помнил, ты сражался с Альбером... и ты точно сказал «Круцио». «Круцио», верно? Поттер, ты ненормальный! Колдомедик говорил, тебя проверят... будет экспертиза... Вы идиоты! Ты, Уизли… Какого черта вы кидаетесь запрещенными? Драко закашлялся и полез в карман брюк за платком, но руки все еще подрагивали, и он уронил его на пол. Коротко выбранившись сквозь зубы, он, не тратя время, быстрым движением, по-простецки, уткнулся носом в сгиб локтя, лишь бы поскорее унять спазм. — Я ждал хоть какую-то новость, письмо, хоть что-то, — сдавленно продолжил он, — но нет, тишина, полная изоляция! А потом, как снег на голову, это фото в «Пророке»...  Драко понимал, что пора притормозить. Его претензии звучали постыдно, и ощутимо били по гордости. Но, с другой стороны, разве осталось еще хоть что-то, о чем ему при Поттере говорить неловко? — Свадьба, да? — желчно продолжил он. — Все улыбаются, и ты, Поттер, в кругу прихлебателей, такой счастливый. Счастливый! А я все думаю, придет ли за мной эта чокнутая девка, и как движется расследование, и действительно ли ты пытал Альбера. Но что тебе до меня! Ведь ты празднуешь! — Это был мой первый день на свободе, — оборвал его Поттер, вытаскивая из-за пояса волшебную палочку и без лишних слов направляя ее на заляпанный ковер, — Прости. Да, я праздновал. Благодаря его сноровке пятна чудесным образом исчезли, лишь кое-где остались бледные золотые крапинки, с которыми теперь бы справилась и простая щетка. — Заклинание Молли Уизли, — пояснил он, поймав взгляд Драко. — Благодаря ей я дам фору любому эльфу. Драко настороженно проследил за его действиями. Ох, да причем здесь Молли Уизли? Все что Драко хотел знать — она убила его тетку. Такие женщины отдавали всю себя семье и дому, но лишь до той поры, пока не приходилось идти на баррикады. Его мать была той же породы. Она бы поладила с Поттером. — Я не хотел причинять тебе боль, — сказал Гарри, очень просто и с неподдельной растерянностью. Драко затаил дыхание. Это не шло ни в какое сравнение с напряжением, что еще секунду назад искрило между ними. Поттер раскаивается? Или не готов и дальше слушать его упреки? — Хрен бы меня до лета выпустили, если бы не Кингсли, — Гарри сложил руки на груди и внимательно посмотрел на Драко. — Но это справедливо. Я преступник, — он хмыкнул. — Знаешь, до этого я лишь пару раз применял Круциатус. Вот же… проклятая несдержанность. — Так ты... из-за меня? Драко вспомнил, как его подкосило ледяное заклинание Альбера. Он тогда едва не двинулся рассудком от боли. Благо, сознание померкло, погрузив его в спасительную тьму. А Гарри Поттер в отместку сказал «Круцио». Подумать только. А ведь Драко ненавидел это заклинание. Ненавидел. И в особенности — его исполнителей. Бездушные сволочи. Вот черт. Наступая на фарфоровые осколки, он в два шага преодолел расстояние между ним и Гарри, и впился ему в губы благодарным и очень злым поцелуем, хватаясь за него напряженными руками и искренне веря, что как только все закончится, он непременно свернет Поттеру шею. Одним сильным движением, почти без сожаления и не думая о последствиях, лишь бы он его больше не мучил, и лишь бы все его секреты вновь оказались достоянием одной несчастной, расчетливой головы.