Ожившая карта

— Не понимаю тебя, не понимаю, — ожесточенно прошептал Малфой ему в губы, не ослабляя хватку и все еще веря — убьет его, еще секунда, и непременно убьет! — и настойчиво беря за руку, не давая шанса отстраниться: — Пойдем… Пойдем. И Драко действительно не знал, как это вышло, но уже следующим его воспоминанием было то, как они оказались в спальне. Никакого сопротивления. Никаких разговоров. Они аппарировали? Или поднялись по лестнице, касаясь друг друга и беспрерывно целуясь, чиркая неосторожными пальцами по перилам? Он не брался утверждать. Драко захлопнул дверь в комнату ногой, отстраненно отмечая, что ему крупно повезло. Хенки додумался убраться, и теперь Драко не смущали ни пустые винные бутылки, ни незаправленная кровать, ни витающий в воздухе ментоловый аромат снотворного. Шторы были раздвинуты, и в стекла лился мягкий дневной свет. Он озарял комнату, а по ее стенам скользили солнечные зайчики. Казалось, здесь живет весна, и не существовало ни снега, ни мороза, пусть где-то вдалеке промозглый ветер и укачивал темные верхушки деревьев, а на увядших балконных флоксах поблескивал иней. Они остановились друг против друга, и Гарри первый подал ему руку, стирая любые сомнения. По-прежнему не говоря ни слова, он потянул его в сторону кровати и, опустившись на светлые льняные простыни, положил ладонь на грудь Драко. Едва касаясь, он прочертил ломкую линию на тонкой ткани его тщательно выглаженной рубашки и спокойно, выжидательно улыбнулся. Драко внимательно следил, как он ловко поддел первую его пуговицу, расстегнул ее, а затем вторую, и третью. Поднял после этого на него свои пронзительные зеленые глаза, от которых внутри все горело, и медленно, долго, нежно его поцеловал, одними лишь губами, неглубоко, без напора, так, будто они наедине впервые. До последнего удерживая этот невероятно чувственный поцелуй, Драко нашарил непослушными пальцами края его темно-синего пуловера и потянул, мечтая поскорее оставить его без одежды. Когда их рубашки оказались на полу, рукав к рукаву, серая и белая, они уже тяжело, отрывисто дышали, неловко сталкиваясь ладонями, поспешно освобождаясь от брюк и поощряя друг друга короткими и легкими прикосновениями — к плечу, груди, животу, и по спине, вдоль поясницы. Молчаливые извинения. Это было совсем иначе, не так, как раньше, и слова, казалось, в этот миг им совершенно не требовались. Лишь бы ничего не испортить. Испытывая странный трепет, будто мир вокруг — сон, Драко, щурясь на заглядывающее в окно солнце, обнял Гарри за шею и увлек его на подушки, вжимая спиной в простыни, целуя и скользя рукой вниз, стягивая с него боксеры и сжимая его затвердевший член, проводя рукой по всей его длине, еще раз и еще, не прекращая ласки, и вскоре опустился к нему сам, чтобы обхватить губами. Он принял его в себя как можно глубже и, помогая себе рукой, принялся двигаться, сначала размеренно, дразняще, то отнимая губы и выписывая на головке бессвязные узоры, то снова впуская его на всю длину. Когда Гарри издал протяжный, глухой стон, Драко и сам уже был на взводе. Смежив веки, он зашарил рукой по собственному телу. — Подожди. Перевернись, — покачав головой, остановил его Гарри. Драко кивнул, и Гарри притянул к себе его бедра, с готовностью накрывая ладонью его напряженный член. Удовлетворять друг друга, отдавая и тут же принимая в ответ, было здорово. Они таяли от прикосновений умелых губ. Стремились, словно на спор, вскружить друг другу голову. Их движения становились все смелее, напористее, и Драко держался из последних сил, чтобы не начать вбиваться Гарри в горло, нарушив негласные правила их размеренной прелюдии. Ощущая себя на пределе, Драко с неохотой отстранился, и Гарри понимающе усмехнулся. Он потянулся вперед и стер с его лба первую крохотную капельку пота. Но Драко не позволил ему отодвинуться. Он с удовольствием поймал его пальцы губами и, пройдясь по ним языком, с вызовом посмотрел снизу вверх, ни на минуту не прекращая эту соблазнительную игру. Заворожив Гарри этим сладким шантажом, он требовательно провел тыльной стороной ладони по его плечу, приказывая подняться. Не в силах противиться, да и не желая, Гарри лишь выжидательно изогнул бровь, сменив положение и оказавшись к нему спиной. — Что я должен делать? — с тихим смешком спросил он, отбрасывая на пол ненужное им одеяло. Но у Драко в голове царил туман. Он так боялся все испортить, сказать что-то не то, поэтому бессознательно прикрыл ему рот ладонью. То, что они оказались здесь, было полной неожиданностью. Он не думал, что это случится. И когда в гостиной взорвался этот чертов сервиз, Драко решил, что это начало конца, они точно друг друга поубивают, ну, или наговорят столько ужасных вещей, что после ничего нельзя будет исправить. — Доверься мне, — он с трепетом прижался грудью к спине Гарри и, потираясь о него возбужденным членом, принялся рисовать языком на его загорелых, широких плечах подрагивающую дорожку. Близость дурманила. Совершенно теряя контроль, Драко притянул его за подбородок, вынуждая оглянуться, и смял его приоткрытые губы нетерпеливым поцелуем, чувствуя удивительную податливость, которую не замечал в нем ранее. Действительно, сейчас Гарри был совершенно другим. И если он в чем-то винил Драко, то Драко испытывал благодарность уже за то, что он не позволял сомнениям испортить столь чарующий момент. Сладкий настолько, что Драко, если бы пришлось, с гордостью бы поделился воспоминаниями и с Авроратом, и, первоочередно, с Джинни Уизли, и вообще с кем угодно, просто чтобы ему завидовали. Да и как не позавидовать, ведь они сейчас так, о, так… Он оперся коленями о кровать, приподнимаясь и с удовольствием утыкаясь лицом в пахнущие солнцем волосы Гарри. Наслаждаясь единением, он подался вперед, перегибаясь, чтобы устлать хоть все его тело прикосновениями сухих, горячих губ. Лоб, щека, ключица, все, до чего мог дотянуться, и затем вдоль позвоночника, по чувствительным точкам спины, заставляя его прогнуться и придушенно ахнуть. И когда Драко еще не успел подумать, что это для него значит, Гарри обернулся к нему, пронзая неожиданно лукавым взглядом и заставляя покрыться мурашками вожделения: — Помнишь свое обещание, Драко Малфой? Он заговорщически улыбнулся, и Драко непонимающе распахнул глаза, наблюдая, как он с насмешливой решительностью опускается на живот и подкладывает себе кулак под голову. Он что, серьезно? Перед глазами всплыли яркие воспоминания об их безрассудстве в министерской камере. Они тогда едва не разорвали друг друга в клочья, словно дикие звери. Злые, голодные, рассерженные звери в тесной клетке. Это было какое-то умопомрачение, жестокое и горькое. Но именно их встреча помогла Драко пережить весь тот кошмар, что случился позже. — Когда-нибудь я охренеть как жестко тебя трахну. — Ну-ну. — Не веришь? — Поттер... — выдохнул он с недоверием. — Черт тебя задери, я не уверен, что мы думаем об одном и том же. — Я не знаю. Ты запретил мне читать твои мысли, — блеснув глазами, заявил ему Гарри. — И еще, — он вдруг сделался серьезным. — У меня есть имя. Однажды мне уже удалось вбить его в твою голову. При схожих обстоятельствах. Как думаешь, сейчас это возмо..? — Конечно, Гарри, — во что бы то ни стало желая сохранить лицо, многообещающе усмехнулся Драко, изо всех сил стараясь не показывать волнение. — Я трахну главного аврора? Отличная сделка. Вопреки внешнему спокойствию, его сердце сделало кульбит и, похоже, так и не вернулось на место. Дышать стало до неприличия легко, словно воздух в комнате перенасыщен кислородом. Гарри коротко, с сомнением рассмеялся и, приподнявшись на локте, взлохматил ему платиновую челку, как бы говоря — нет, не верю. Он снова выглядел таким естественным, искренним и настоящим, что Драко, страшно признать, перед ним ну просто возмутительно терялся. Не верилось, что еще полчаса назад они кричали, унижали и, честное слово, от всей души друг друга ненавидели. Но в один миг обидные слова будто закончились. И они, наверное, так потерянно выглядели в тот момент, беззвучно открывая рты, не зная, чем заменить улетучившиеся оскорбления. Извиниться? Этого не прозвучало. Но все их движения, жесты, они свидетельствовали об одном. Им жаль, жаль, жаль... О, шло бы все к дьяволу! Драко так надоело об этом думать. Он окинул Гарри потемневшим взглядом. Боже мой, да сколько он работал над своим телом? Его сводило с ума буквально все, и крепкая, рельефная спина, и потрясающая линия ягодиц, и сильные, жилистые руки, и даже икры, к которым он питал особую слабость. Хотелось массировать их дразнящими круговыми движениями, поднимаясь все выше. А уж его загар, легкий, золотистый... Драко недоумевал, откуда он у него зимой? У них была почти одинаково светлая кожа, он знал это наверняка, потому что много раз наблюдал за Гарри в Хогвартсе. По весне у озера, в квиддичной раздевалке, даже в лазарете, когда они по нелепой случайности оказывались рядом на больничных койках. — Ну-ну. — Не веришь? Драко с силой провел руками по лицу, избавляясь от наваждения. Кажется, Поттер обладал даром провидения. Как бы свирепо Драко ни клялся ему в запале о мести… Нет, так бы у него сейчас ни за что не вышло. Улыбаясь своим нестройным мыслям, он настойчиво потянул Гарри на себя, призывая развернуться. В глазах у того застыли смешинка и вопрос, — хорошо подумал? — и Драко, отвечая, с истомленным предвкушением вновь вдавил его тело в свежие простыни, уже лицом к себе, ощущая, как их возбужденные члены трутся друг о друга, и в десятый, сотый, а лучше бы и в тысячный раз целуя Гарри, не в силах насытиться. — Не надо так. Я хочу по-другому, — шепнул он ему в раскрытые губы. — Смотри на меня. Смотри, Гарри Поттер.