L'airsailles | Близкие небеса

      С небольшим чемоданом, полным вещей, Аанг стоит на просторном храмовом перроне, то ли от нетерпения, то ли от волнения переминаясь с ноги на ногу. — Стой смирно, — командует низкорослый старец с забавной козлиной бородкой и вечно недовольным взглядом. Аанг, разумеется, подчиняется, потому что уже зарубил на носу, что с грозным монахом Таши шутки плохи, однако, вытянувшись по струночке, Аватар все так же чувствует себя сконфуженно.       Он нервничает и ужасно хочет спать. Слипающиеся глаза низменно заволакивает туманная пелена, поэтому он сосредоточенно взирает в небо не потому, что надеется что-то там разглядеть, а только потому, что так делают провожавшие его монахи. Ими, к слову, оказываются трое: дежурный сегодня Лилу — юноша немного старше Аанга, с которым они не дружили прямо так, чтобы бегать с наступлением полуночи в кельи друг друга для игры в пай-шо, но во время всеобщих игр пару раз бывали в одной команде; глава совета Пасанг — вопреки довольно молодому для старейшины возрасту, он, безусловно, является одним из самых мудрых и сильных магов, что известны Аангу, и все тот же Таши. Ох, за последним юный Аватар не будет скучать от слова совсем. Дело в том, что Аанг настолько часто бывал жертвой его строгости и плохого настроения, что, если подумать, после этого переезд в Восточный Храм кажется весьма завидной перспективой.       Из остальных бодрствующих ныне монахов, кроме перечисленных выше, больше никого не наблюдается. Повитый рассветным туманом храм еще томится в сонной неге, настолько сейчас ранний час. Аанг окидывает взглядом доступные его глазам просторы, чтобы в который раз удостовериться, насколько ценно все здесь для его души, сколько воспоминаний хранится в стенах, каждом уголке. — Как я не переношу непунктуальных людей, эти торгаши всегда опаздывают! — Спокойствие, только спокойствие, монах Таши, — ровно, как и всегда, молвит глава храма в ответ на ворчания коллеги, пряча свои холодные ладони в длинные рукава, — мы не можем осуждать за это дальних путников, поскольку нам не ведомы сложности их пути.       На лице Таши явственно написано, что он в корне не согласен с этим умозаключением, но, постояв еще немного с кислой миной да в тишине, он находит новый объект для придирок. — Не спать! Ты что, забыл, зачем ты здесь?! — во весь голос выкрикивает Таши, подобравшись к уху беспечного задремавшего на ходу дежурного поближе. Оглушенный внезапностью пробуждения бедолага Лилу заходится икотой, но тем не менее до невозможного выпучив глаза, выкрикивает, устремляя палец в небо: — Они здесь!       Аанг и сам старательно жмурится, вглядываясь в небесную высь. Действительно, средь облаков начинают виднеться очертания двух летающих бизонов. — Расступитесь! Им нужно пространство для посадки! — командует Пасанг, когда мохнатые животные вплотную приближаются к земле. Юный Аватар же подмечает, как интересно соединены между собой гигантские звери, и что седла обоих прямо-таки заполнены разнообразными корзинами, сумками и ящиками.       А вот монахов-пассажиров поначалу не видно, и голову Аанга даже посещает мысль, что с ребятами что-то стало, или же эти бизоны изначально путешествуют и вовсе без людей. Его теории очень скоро опровергаются, когда две человеческие — по всей видимости, мужские, хотя с такого расстояния сказать точно мальчику сложно — фигуры обнаруживаются сидящими на пушистой голове одного из зверей. В течение нескольких минут Аанг и другие местные стоят в ожидании, а со спин животных слышится возня. Юному Аватару невероятно хочется ринуться к прибывшим и помочь, а заодно и познакомиться, ведь плюсом ко всему в такой ситуации было бы и то, что общий труд, как правило, сразу же освобождает обстановку от оков ненужной, по мнению Аанга, деловитости. Был бы здесь Гияцо, он бы, несомненно, поддержал его порыв. Но вот как посмотрят на это остальные? В итоге Аанг так и не настраивается спросить, а точнее не успевает, потому что замечает приближение тех, кому он только что собрался помогать. — Хэй! — громогласно молвит идущий впереди монах. — Не желаете прикупить всякого? Наша пушистая лавка имеет все необходимые для вашего храма вещицы и даже больше, — он демонстративно подмаргивает и, кажется, смотрит прямо Аангу в глаза. — Да и как не сказать о богатом выборе разнообразных вкусностей, в числе которых питайский огненный крем!       Последнее Аанг и сам восторженно повторяет, вспоминая, какой отменный этот крем на вкус, потому что уже пробовал это блюдо однажды, когда гостил у друга с Огненной Страны, Кузона. Про себя юный мастер отмечает, что с радостью бы угостился им еще. — Не будем мы ничего покупать! — тут же отрезает Таши. — Ты не на базаре в Царстве Земли. Уймись, монах, и вырази свое смирение и почтение старшим. А глупые шутки, в духе этой, оставь для компании своих малолетних дружков. — Да. Простите мне эту выходку, мудрейший сэнсэй, — замирает в традиционном поклоне повинный. — Месяцы пребывания за пределами священных мест не смогли улучшить мои привычки и поведение. Увы…       Прибывший является молодым человеком лет семнадцати-восемнадцати от роду, довольно заурядной внешности, облаченный в типичные шафрановые одежды магов воздуха. Единственное, что сразу бросается в глаза, — блеск серебра его некрупных ассиметричных сережек в обоих ушах. Это и не дает забыть о том, что этот человек, в первую очередь, кочевник, а не простой обитатель храмов, и незримой нитью связывает в голове юного Аватара его образ с неким отчаянным морским пиратом. Причем дело не только в украшениях, но и в походке, легкой небрежности его одежд и… чертях, что неугомонно пляшут в голубых льдинках-глазах.       Хотя нет — Аанг мысленно качает головой — для типичного пирата, в представлении Аватара, прибывший слишком худощав и миловиден. — Да, это заметно, — все так же бубнит «любимый» всеми наставник. —… Мы рады приветствовать вас в Южном Святилище Воздушных кочевников, — слово берет Пасанг. — Я надеюсь, ваше путешествие было легким. Может, чаю? Вы, должно быть, очень устали с дороги. — Для нас честь пребывать в этом храме, и мы благодарны за проявленную заботу. — К ним, наконец-то, подходит и второй член экипажа. Окинув его спешным взглядом, Аанг отмечает, что тот высок, очень хорошо сложен и то, какой внушительной долей благородства полнятся крупные черты лица и какая стойкость духа исходит от его земного облика. Немногим старше своего напарника, он отличается умными глазами цвета черных грозовых туч и очень загорелой кожей, что ярко выделяет его среди привычно белолицых монахов Воздуха.       После обмена поклонами глава Совета подходит к юному Аватару и, положив руку ему на плечо, снова заговаривает: — Хочу представить вам Аанга. На первый взгляд, он простой мальчик, но его внешний вид обманчив. — Он уже необычен хотя бы своими тату мастера в столь юном возрасте, — не удерживается от комментария «путник-почти-пират», как его мысленно все же нарекает Аанг, за что прибывший юноша тут же получает упрек во взгляде своего темноглазого товарища. — Простите… — Ты, как всегда, внимателен, Эол, — все также спокойно изрекает Пасанг, — это ценное качество в нашей жизни. И все же я не закончил свою речь об этом мальчике, в чьем теле скрывается дух великого змея Раавы — символа добра и света. Потому что он Аватар.       Под скоплением взглядов всех присутствующих Аанг чувствует себя немного не в своей тарелке, но, похоже, ему придется привыкнуть к такому проявлению внимания, ведь, вступая в должность Аватара, он официально становится публичной персоной. — Тогда мы счастливы, что нам повезло повстречать тебя лично, Аватар Аанг. Мира твоей эпохе. — Да, мира… Благодарю, — Аанг с улыбкой кланяется темнокожему монаху в ответ, хотя знает, что это в такой ситуации совсем не обязательно. Достаточно было бы и кивка. — Однако мы настаиваем на том, чтобы угостить вас горным чаем. В Южном Храме он по праву называется лучшим. — Благодарим, мудрейший глава, но мы все же настаиваем на отложении чаепития до лучших времен. Все-таки миссия не терпит отлагательств, и юного Аватара уже все торжественно ждут в Восточном Святилище. Так что, Аватар Аанг? — Аватар встречается взглядом с другом уже названого Эола. — Ты как? В норме боевой дух? — Он улыбается настолько тепло, что сложно ответить чем-либо, кроме улыбки. Это наполняет Аанга уверенностью, что они непременно подружатся, даже вопреки разнице в возрасте. — Немного волнуюсь, а так вполне! — Вот и отличненько. Дорога нас ожидает довольно длинная, но мы уж точно не дадим тебе скучать! — Эол снова подмигивает Аангу, на что он, как и в тот раз, отвечает улыбкой.       Обменявшись еще парочкой фраз, Аанг обнимает на прощание каждого из своих проводников, выслушивает наставления учителей и с помощью покорения находит себе место на голове торгового бизона. Со вздохом он в последний раз осматривает родные просторы, подолгу задерживаясь на окне в самой высокой башне. Гияцо… Как жаль, что Гияцо не разрешили проводить его. Душу снова пленяет нежеланная грусть. — Все готово? Исправность ремней проверил? — Ну, разумеется. Взлетаем же! Хип-хип! — Аппа… — Ты что-то сказал, Аанг? — повернув голову вправо, в сторону звучания позывного, Аватар натыкается на пытливый льдисто-голубой взор. — Нет-нет, ничего такого, Эол, просто… Я вспомнил, что не успел попрощаться со своим бизоном, Аппой. — Оу, это грустно. — Аанг видит, как лицо Эола на несколько мгновений трогает искренняя грусть, которую, однако, он совсем скоро рушит подбадривающей улыбкой. — Но ты не переживай, дружочек, он тебя простит. Эти животные очень отходчивы и даже более понимающие, чем люди. Во всяком случае, так говорит Генгис — будущий редактор газетной колонки «В мире животных». Это он, если что. — Склонившись к уху Аанга, Эол указывает оттопыренным от всего кулака большим пальцем на державшего вожжи товарища. Отчего-то Аангу это видится очень смешным. А вот самого Генгиса шутка не воодушевляет. — Твои шутки, как всегда, ни к Коху, но спасибо, что указал на мою ошибку. — Ой, да ладно, я, между прочим, сделал тебе комплимент… — Прости меня, Аватар Аанг, в той суете я позабыл представиться, — искренне раскаивается человек с умными глазами, чье имя Аангу наконец становится известно. — Ничего страшного! — Аанг привычно натягивает улыбку прямо-таки до ушей. — Раз уж зашла речь о знакомствах, — продолжает Генгис, — то чудовище, на голове которого мы сейчас сидим, зовут Мемфис, он немного вздорный, а имя того, что идет по небу следом, — Яглу, что любит ягоды… — Я думаю, все бизоны к ним не равнодушны. Мой Аппа, к примеру, может за раз съесть их целое большое корыто. — Ну, корыто, он, наверное, оставляет-таки, или тоже поглощает? — Нет-нет. Разумеется, оставляет! Он же не настолько голоден. Мы стараемся до этого не доводить, — с видом знатока отвечает Аватар, предварительно все же прыснув в кулак. Этот Эол начинает нравиться ему все больше. Хотя после Аватар спешно переключается на его друга: — Кстати, Генгис, ты назвал летающих бизонов «чудовищами». Почему? — Ну, как… «Чудовище» от слова «чудо». Много чуда, — не меняясь в лице, проговаривает кочевник, державший поводья. — Правда? — Брови Аанга тут же взлетают высоко на лоб от удивления. — А я и не задумывался о такой смысловой связи этих слов. Спасибо, это очень интересно! — Аанг, если что, это была такая очень смешная шутка от Генгиса. О, духи, и после такого этот человек критикует мое чувство юмора.       Между тем, Генгис пропускает и эти, и предыдущие слова театрально вздыхающего Эола мимо ушей, последующие полчаса ведя себя так, будто того и вовсе здесь нет и никогда не было. Обижается…       Хотя дальше этой словесной перепалки конфликт не заходит, Аанг, зажатый между ними, то и дело чувствует напряжение, что витает в воздухе. Если честно, ранее мысленно назвав их друзьями, Аватар уже почти готов отречься от своих слов.

****

      Их перелет длится около двух суток, что, по скромной оценке Аанга, едва ли не рекордная скорость небесного путешествия на такое расстояние, хотя, может, секрет успеха в том, что за это время они не совершают ни единой длительной посадки. А зачем? У них все с собой! И еда, и чай, и чайник, который можно разогреть воздухом, и пледы с подушками, даже небольшой запас сена! — несомненный плюс путешествия на товарном бизоне. Хотя…       Согнувшись, Аанг касается своим лицом мягкой белой шерсти, попутно руками оглаживая зверя. — Ты устал? — заметив его действия и чуть погрустневший лик, спешит поинтересоваться Эол. — Можешь переместиться в седло. Если немного отодвинуть коробки и использовать плед, можно соорудить здоровскую колыбельку. — А? Что? Нет-нет. Я не устал, просто волнуюсь за бизонов. Быть может, они устали?.. — Они в порядке. Бизон-торгаш — все равно что чемпион воздушных гонок — имеет чудесную физподготовку. Так ведь, Генгис? — юноша переводит взгляд на названого монаха, уточняя не столько от незнания, сколько от желания, наконец, пробиться сквозь выстроенную монахом стену игнорирования. Аанг даже слышит, как Эол облегченно выдыхает, когда Генгис наконец-то, немного перед этим помедлив, все же дает ему ответ. — Да, Эол прав. Мемфис и Яглу — закаленные ребята. — Кстати, а кто из этих пушистых мальчиков кому из вас принадлежит? — Аанг запутывает руки, воображая указательные стрелки. Он любит использовать такого рода жесты, потому что, как ему кажется, они делают любую беседу живее. — Яглу — не мальчик, — заявляя это, Эол отчего-то сопровождает поднятие уголков своих губ хитрым прищуром, и, словно на ходу уловив недоумение Аанга, дополняет: — Она моя зеленоглазая красавица. Так ведь, малышка? Бум-буль? — на что идущая позади Яглу издает радостный звук, приподнимаясь немного передом так, как делают земные собакохомячки, подавая лапу хозяевам. — Спокойней, дорогая, спокойней, собирание ягод и перин в океане, поверь мне, — далеко не самая веселая игра, в которую, судя по твоей активности, сейчас мы имеем все шансы сыграть… — Что значит «бум-буль»? — Ничего такого, Аватар Аанг, что можно найти в словаре, — вместо увлеченного воркованием с питомцем Эола, на вопрос мальчика отзывается Генгис. — Говорю с уверенностью, потому что я уже много раз пытался расшифровать их этот язык, но только подтвердил догадку, что они придумали его сами.       Аанг хочет еще кое-что спросить, но неожиданно везший их бизон начинает грозно рычать и брыкаться, из-за чего Генгису с трудом начинает даваться управление: — Чудовище Мемфис, успокойся, прошу тебя. Ревность не уместна в рабочей обстановке. — Да, чудо-Мемфис, — и себе вторит Аанг, подключаясь к беседе с животными. — Негоже ревновать друзей, ведь дружба с тобой не означает запрет для твоей подруги на общение с другими! — В том-то и дело, Аанг, что они не совсем друзья… — Я даже больше скажу — это семейная пара. Так что побойся гнева духов и перестань уже, Эол, флиртовать с чужими женами! — грозно молвит Генгис, на что названный им монах шутливо поднимает руки в жесте «сдаюсь». — Ух ты! Как здорово! У них, наверное, и детки есть? — Есть, в Восточном Храме Воздуха, где, собственно, большинство детенышей-бизонов и воспитывают, поэтому путешествие туда очень волнительно и желанно для этой парочки тоже, — успокоив «чудовище» и сам Генгис становится более расслабленным, давая улыбке украсить лицо. — О, да. Я помню, как в Восточном Храме повстречал и своего бизона, — отдавшись ностальгии, Аанг ненадолго прикрывает глаза. — Кстати, Аватар Аанг, — начинает Генгис, встретившись с мальчиком взглядом, — извини, если спрашиваю о чем-то личном, но мне не понять одну вещь: ты, похоже, очень привязан к своему чудовищу Аппе, почему же тогда ты оставил его в Южном Храме? — Хм-м… На самом деле, больше всего на свете я бы хотел отправиться в этот путь в компании моего мохнатого друга, но, как сказали мне монахи, в последний момент он приболел. А когда я хотел навестить Аппу, меня попросту не пустили, сказав, что я могу заразиться. Как несправедливо, я уверен, что все было бы в порядке! — В обычные дни все воздушные люди храма вольны общаться со своими питомцами, когда заблагорассудится, ведь стойла бизонов всегда открыты. Только в случае попадания животного в лазарет встречи становятся проблемой, так как то место под опекой исключительно монахов-лекарей. Лишь они имеют доступ к захворавшим. — В таком случае, — подключается к развитию темы Эол, — я уверен, что, как только Аппа поправится, его отошлют к тебе. — Да. Я тоже на это надеюсь… — А вот и храм! Приготовьтесь снижаться! — неожиданно выкрикивает самый старший в их команде человек. Потянув за поводья, он направляет бизона вниз.       «Что же, пора…» — думает Аанг и, глубоко вздохнув, начинает мысленно настраиваться на предстоящую встречу, накидывая пару фраз, которые, возможно, не помешает сказать. Неожиданно, но вобранный его легкими здешний воздух оказывается отличным от того, коим мальчику доводилось дышать ранее. Этого не видно глазу, но это осязаемо носом и даже, как ни смешно, языком. Истина в том, что все в мире имеет свой вкус, даже, казалось бы, такая абсолютно безвкусная прозрачная материя, как воздух. То же можно сказать и о запахе. Особенно это понятно для того, кто с раннего детства покоряет эту материю, а правильнее сказать — стихию. Ветер щедро обдувает лицо мальчика, и Аанг на сто процентов уверен — это тот самый ветер перемен.

****

      С того момента, как Аватар узнал о предстоящей поездке, он то и дело разыгрывал в голове тот или иной сценарий развития событий, но то, как нового Аватара встречает Главное Святилище его нации в реальной жизни, безусловно, превосходит все его ожидания. Завидев их приближение, здешние жители торжественно трубят, несколько из их хлопушек выстреливают крошкой из цветной бумаги, а сами они в полном составе стоят, столпившись на главной площадке, причем, некоторые даже имеют с собой тематические плакаты, что особенно впечатляет Аанга. В целом создается стойкое впечатление, что это сборы поклонников знаменитости. — Оу, а девочки подготовились, — от удивления присвистывает Эол. — Ты только посмотри на эти висящие повсюду флажки. Как и сказал тогда монахам Генгис, на Востоке тебя действительно очень ждали, Аанг! Хотя ты, Генгис, ведь солгал тогда в Южном Храме, не так ли? — Слегка наклонившись вперед, Эол спешно одаривает смуглолицего товарища лукавой ухмылкой. — Я не солгал, а поделился ранее не проверенным фактом, что случайно оказался правдой. — Все равно, прогресс! Совсем скоро сможешь почти без стеснения, завидев состоятельного покупателя, называть ему удвоенную цену продукта, вместо обозначенной на этикетке, а если еще и научишься незаметно снимать тот ценник с датой и убедительно настаивать, что товар этот — только полученная новинка, даже если мы возим его за собой не первый месяц, то и вовсе сможешь вытеснить меня из нашей торговой игры! — Замолчи! — Да ладно вам! Прекратите, пожалуйста, — спешно встревает между ними Аанг, ему меньше всего хочется быть свидетелем их спора. Тем более сейчас.       Будучи покорителем воздуха, Аанг почти всегда приземляется аккуратно, словно немного зависая на ветру при этом, как осенний лист, слетевший с ветки дерева. Однако еще никогда одно прикосновение его ног к земле не вызывало таких оваций, какие раздаются сейчас.       «Сестры, успокойтесь, вы же монахини, в конце концов! Расступитесь! Дорогу Аватару! Руками не трогать! Пальцами не показывать! Где ваши манеры? В обмороки не падать! Юные леди, меня кто-нибудь вообще слышит?!» — тут и там слышны голоса старших монахинь, что метаются с места на место, безуспешно пытаясь успокоить визжащих дев.       Заприметив трех дам солидного возраста, стоящих поодаль, Аанг, спешно пораскинув, что к чему, принимает их за тех самых настоятельниц святилища, о коих ранее слышал. Его выбор небезосновательный, потому что лишь они кажутся далекими от здешней суеты, и, даже несмотря на приличное расстояние между ними и Аангом, он смог прочувствовать излучаемую ими крайнюю степень гармонии с собой и миром. Решив двигаться им навстречу, Аватару таки приходится пройти сквозь всю толпу своих новоиспеченных поклонниц.       Это оказывается нелегкой задачей. Если старшие девочки еще ведут себя более сдержанно, то малышки, пробиваясь сквозь толпу, летят прямо на Аанга, как мухи на сладкий мед. Как итог: несколько из девочек весьма удачно виснут на его руках и одежде. Он старается по старой привычке отвечать всем и каждому вежливо и с улыбкой, пожимает руки, дарит объятия тем, кто весьма неожиданно бросается к нему на шею, а когда кто-то подбегает с небольшой баночкой чернил и вручает ему перо, Аанг спешно ставит свою размашистую подпись на плакатах, руках, щеках, на лбу… В общем, там, где попросят.       Такое внимание к своей персоне, с одной стороны, Аангу очень приятно, ибо он рад, что его «инаковость» монахини, в отличие от магов родного храма, воспринимают с восторгом, а не страхом. Это очень воодушевляет и позволяет родиться убеждению, что быть Аватаром, возможно, не так плохо! Хотя, с другой стороны, смущение никуда не девается и заставляет его немного теряться, ведь он все еще не совсем знает, как правильно на все это реагировать.       Когда Аватар таки добирается до нужного ему мраморного возвышения, младшие монахини, как по волшебству, все утихомириваются, и даже кажется, что весь Восточный Храм затаивает дыхание. — Ну, здравствуй, Аанг, — выйдя немного вперед, слово берет статная и величавая женщина. Взгляд ее таит богатство знаний, а сеть морщинок на лице и седые пряди, что лентами вплетаются в черную косу, оповещают еще и о не менее богатом жизненном опыте. Голубые узоры на ее лбу замысловато складываются в стрелу и в солнечном свете сияют так, словно и сама их обладательница имеет какое-то внеземное происхождение. — Добро пожаловать на Родину всего монашеского мира, пусть духи в этот час благословят тебя и каждого ступившего на эту святую землю человека! — Благодарю, мудрая сестра Ринпоче. — Аватар склоняется в традиционном поклоне. Аанг на удивление ясно помнит эту женщину. — А ведь мы уже не раз виделись, Аанг, и мог ли ты предположить, что следующая наша встреча произойдет в такой обстановке и при таких обстоятельствах? — По правде говоря, я ранее едва ли мог предположить, кем являюсь на самом деле… — И все же, после получения такого судьбоносного известия, ощущаешь ли ты счастье от нахождения в этой должности? — … Да, — Аанг медлит с ответом от неуверенности, что подкреплялась нежеланием обманывать и боязнью разочаровать старейшину. Да, он все еще не уверен в своем истинном отношении к новому статусу, но, по правде говоря, не ставит себе за цель философствование по этому поводу, зато старается приложить все усилия к тому, чтобы все сложившееся обстоятельства рассматривать как благо, и во всем следовать по пути наименьшего сопротивления. Как его всегда учили монахи… — Что же, — нити губ Ринпоче растягиваются в улыбке, что отнюдь не является торжеством ее радости. Монахиня словно… жалеет его. — Тогда пусть ветер так же, как он сейчас раздувает твои одежды, устраняет все преграды с твоего пути, позволяя твоему паруснику счастливо идти по волнам. Благословляю же тебя на мирное процветание, 182-е перерождение Духа добра и света, Аватар Аанг! — за торжественно произнесенным последним предложением следует очередной шквал аплодисментов.       Каждая из стоящих близ главы совета сестер также дарует новоиспеченному Аватару свои приветствия и пожелания, после чего гости и все собравшиеся монахи приглашаются к трапезе.

****

      Каждый из четырех Храмов Воздуха, хоть и принадлежит одному народу, однако имеет ряд отличий во всем, начиная с архитектурного стиля и заканчивая расписанием, способом жизни. Так, например, большинство монахинь Востока, за исключением мастеров и гостей, живут не по отдельности, каждая в своей келье, как это было у него в храме, а группами из трех-пяти монахинь. Идею такой совместной жизни Аватар находит очень здоровской, хотя практикуется здесь она, в первую очередь, из-за большой густоты населения Восточного Храма, что, к слову, является не единым сооружением, а цепочкой из трех, стоящих на отдельных горных массивах замков с одноэтажными пристройками.       Как уже было сказано выше, изменения имеются и в распорядке дня монаха. Если в его родном храме после обеденного приема пищи было принято совместно медитировать, а уже после ужина иметь два часа личного времени, то здесь, как выясняется, все по-другому. Поэтому, выйдя после обеда и распаковки скромного количества вещей на площадку для медитаций, юный Аватар обнаруживает там только фигуру своего смуглолицего друга, что в скучающем жесте опирается на перила, полукругом окружающие террасу. Казалось, Генгис просто беззаботно рассматривает местные ландшафты, и Аанг решает, что это самое лучшее время для хорошего розыгрыша.       Как можно тише потоками подняв себя в воздух, Аанг начинает приближаться к нему со спины. — Даже не пытайся, Аватар Аанг. Я тебя слышу. — Ох, Генгис, как ты меня так быстро обнаружил? — Ты слишком шумно призываешь потоки, — как ни в чем не бывало пожимает плечами монах-торговец. — Ну, как тебе здесь? Все-таки это место теперь твой новый дом. — Я думаю, смогу привыкнуть, — Аанг расплывается в улыбке, — старшие монахини, как и говорил мой учитель Гияцо, здесь очень добрые и открытые люди, а с несколькими девочками-ровесницами я уже успел подружиться. Да и готовят здесь, как выяснилось, просто отменно! Кстати, я не видел вас с Эолом в очереди за обедом. Знай, вы пропустили вкуснейшее овощное рагу! — Нет, мы не пропустили, просто поели уже после всех вас, — Генгис тоже улыбается, хотя куда более сдержанно. — Нам нужно было разгрузить бизонов и сдать кассу. — Интересно, что на эти деньги собираются соорудить в храме? Я, например, слышал, что монахи в Северном Храме, вдохновленные почтовой системой Омашу, этим летом берутся за сооружение воздушных горок! Может, и здесь построят что-то подобное? Вот будет здорово! — восторженно говорит Аанг, прикрывая глаза и закладывая руки за голову. Уже представляет и даже репетирует, в какой позе съедет впервой. — Эх… — его собеседник качает головой, все так же улыбаясь. В его глазах монах из Южного Храма — все еще такой ребенок. — Нет, Аватар Аанг, спешу тебя расстроить. Видишь вон ту платформу? — Шея заинтересованного мальчика забавно вытягивается, следуя за рукой старшего, что указывает на место несколькими метрами ниже их террасы. — Это одно из самых духовных мест храма. Если верить словам мудрейшей монахини Ринпоче, там собираются поставить уменьшенную медную статую Янгчен, что-то вроде той, что стоит в главном зале. Так что, вопреки тому, что этот сезон был одним из самых плодотворных в плане прихода наличных в храмы, вряд ли после воплощения такой задумки останутся деньги на желаемые тобой горки. — Оу, но разве вылить статую высотой в несколько метров — это настолько дорого? — Аватар удивленно и несколько неловко почесывает затылок. — Это недешево, но терпимо… Чего не скажешь об идее с глазами-драгоценностями, — добрая до этого улыбка скороспешно искривляется, придавая лицу гримасу, в которой одновременно читается и сожаление, и плохо скрываемое возмущение. — Не пойми меня неправильно, Аватар Аанг, но, при всем уважении к главе этого храма, идея почтения твоего прошлого воплощения посредством вставления самых дорогих в мире стекляшек в отверстия глаз металлической подделки — наверное, самая глупая из всех возможных. И то, что «только кристальная чистота и уникальное преломление света в этом камне способно явить миру величие великого Аватара», — никак не оправдание. Практичность нового идола равняется нулю! — Аангу не приходятся по душе его кривляния. Да, пусть мальчик тоже не является сторонником такого денежного вложения, но, если так решили старейшины, коих за их мудрость когда-то община и избрала в совет, значит, так правильно и необходимо, поэтому стоит довериться их решению. А так агрессивно выражать свое недовольство, при этом с таким пренебрежением отзываясь о воплощении Аватара, даже не окажись им он сам, Аанг бы себе никогда и ни за что не позволил. По его мнению, это в высшей степени неуважение и невежество. Пусть он и тактично об этих своих думах умалчивает, подавив внутри бурю. — Наверное, — после минуты задумчивого молчания Аватар решает поделиться догадкой, которая, по его расчетам, должна открыть глазам его друга хорошую сторону, — у такого решения есть своя подоплека. Я слышал, как монахи-воспитатели жаловались, что с каждым годом в наш мир приходят все более и более изначально зависимые от земных благ монахи. Может, через создание такой величественной, а посему дорогой статуи, Ринпоче желает посодействовать желанию малышей изучать личность и историю самой легендарной Янгчен, понять ценность ее поступков и учений, что оставила она потомкам?.. Это же хорошо, когда народ и через столько лет не забывает о своих героях! — Конечно, хорошо. — Генгис кивает, при этом не переставая сжимать кулаки с былой силой. — Но, как бы там ни было, одно дело — чтить человека, помня и рассказывая молодняку о его поступках, а другое — вкладывать уйму средств в его жалкую копию! Причем нет вероятности, что это подействует на тех же детей нужным образом, — похоже, он все равно не желает отказываться от уже высказанной позиции. — Тем более можно подумать, что в храме все настолько идеально, что осталось только обвешивать стены и статуи драгоценными безделушками! Эх, если бы я только мог, то совершенно бы по-другому распорядился этими средствами… — Как? — Аанг вопросительно выгибает бровь. — Построил бы горки? — Нет, Аватар Аанг. — Молодой мужчина, сменив гнев на милость, мечтательно улыбается, устремляя взгляд в далекую небесную высь. — Знаешь, есть ведь так много отраслей, которые действительно нуждаются в усовершенствовании, помимо развлекательных мест для самых маленьких монахов. — Почему только для маленьких? На горках здорово будет кататься и таким, как ты, и даже ровесникам Гияцо. Я знаю, что веселиться любит каждый! — Но, ведь, как ни крути, одними играми сыт не будешь… Пусть мы и монахи, а в наши головы с детства вбивают, что излишняя забота о мирских ценностях убивает дух, и что нужно стремиться жить так, как наши духовные братья из того, другого мира, но… Но, может, я и заблуждаюсь в связи с тем, что большую часть времени путешествую именно по миру людей, а не духов, мои глаза видят, как, стремясь слиться с духовным миром и постичь нирвану, наша нация теряет те возможности, что даются нам сегодня, в нашем, земном мире. Вот, например: на ярмарках наши ткани всегда очень спешно раскупаются, и я уверен, мы бы продали в разы больше, но не можем — метров текстиля слишком мало. А все вытекает из того, что у нас отсутствует налаженное товарное производство! — По-моему, наши ткани такие ценные, потому что человек их получает, почти не вмешиваясь в природные процессы. В том числе, не пытаясь их ускорить или увеличить количество получаемого продукта. Не волнуйся, Генгис, природа сама знает, сколько чего должно быть, ровно столько и производя на свет, — сложа руки в замок, Аанг пытается проговаривать это с видом добродушного мудреца, что научает своих малолетних братьев. Ему всегда очень хочется выглядеть мудро. — Хорошо, тогда как быть с тем, что природа изначально дает в изобилии? Я говорю о мехе летающих бизонов. После каждой линьки остается столько оного, что многие храмы, не зная, что делать с таким количеством, уже имеют минимум по одной комнате в храме, что служит складом для этого меха, или того ужасней — начинают уничтожать такой ценный материал! Почему бы не пустить в продажу такие матрасы, подушки и одеяла, которыми располагаем мы? Или другой пример: в связи с нашей магией, теплая меховая одежда нам не нужна, а что говорить о людях полюсов и холодных районов Царства Земли? Такие обильно линяющие чудовища обитают только здесь, в труднодосягаемых горах. Поэтому, чтобы согреть себя и свой дом, люди тех областей земного шара используют шкуры пушистых равнинных животных, убивая их при этом. Браконьерство процветает! — Да, это и правда ужасно… — Аватар с грустью вздыхает. Конечно, все именно так, как Генгис и говорит. Это одна из глобальных и давно тянущихся проблем человечества, о которой все знают, но, опять же, ничего и доселе не предпринимают. — … Поэтому просто представь, насколько привлекательна для всех идея, чтобы воздушные монахи при монастырях открыли мануфактуры меховых изделий! Да, это бы доставило некоторые хлопоты, поначалу пришлось бы потратить на это и деньги, и силы, но каков будет результат! А наши деревянные украшения? А изобретения? Мы так много времени уделяем нашему образованию, что лысые светлые головы с каждым годом все чаще рождают множество перспективных идей. Эти изобретения могли бы не просто быть гордостью кельи изобретателя, в лучшем случае его храма, а порадовать людей со всего мира! Так скажи же, почему мы не используем все эти возможности? — Потому что воплощение таких задумок почти несовместимо с классическим образом нашей жизни, — на выдохе выговаривает Аанг. — Если все сложится так, как ты говоришь, нам придется уделять слишком много времени физическому труду и мало — медитациям, общению с духами и предками, нарушив равновесие между двумя человеческими началами. Это убьет все то, что веками хранил наш народ, то, за что каждого из нас в мире зовут монахом, — сначала говоривший серьезно и вдумчиво Аватар заканчивает свою мысль любимым оптимистическим итогом: — Ну кто еще из народов так верен своим многовековым традициям, как не мы? Это же так здорово — наследовать путь великих предков! — Верно… — Генгис опускает взгляд вниз, на свои пальцы, и говорит так тихо-тихо, что Аангу едва удается расслышать, после чего между ними и вовсе встает обоюдное молчание. Тишину нарушает лишь свист неугомонного горного ветра и отдаленные одинокие возгласы местных жителей. Лишь спустя минуты Генгис таки заканчивает мысль: — В том то и проблема, Аватар Аанг, что весь мир живет сегодня, а мы будто вчера. Поэтому ведь едва ли сегодня найдется область, кроме духовности, разумеется, где бы наша нация преуспевала в сравнении с другими. Мир меняется, и разве не закономерно, что должны меняться и мы? Почему мы закрываемся в стенах своих храмов от этого попутного ветра перемен, когда нужно ставить паруса и готовить планеры? — наверное, в один момент лицо Аанга выражает слишком сложную и богатую для его возраста палитру чувств, потому что Генгис, обратив на него взор, со вдохом и словно успокаивающе начинает гладить лысую голову с ярко-голубым тату. — Прости, Аватар Аанг, нагрузил твою черепушку тонной своих ничего не дающих тебе размышлений. Ты, должно быть, все еще чувствуешь усталость после дороги. Отдохни… — Эм, почему ты говоришь так, будто собираешься закончить наш разговор? — Ты очень умный мальчик, — вернув на лицо свою приятную улыбку и убрав руку с головы Аватара, подмечает Генгис. — Я собираюсь тебя покинуть, чтобы пойти в библиотеку. А то чувствую себя немного не в своей тарелке в женском обществе. Это заставляет меня очень сильно смущаться, и от нервов я начинаю вести себя глупо. Совсем не так, как мне бы хотелось, если ты понимаешь, о чем я. — В этом густо покрасневшем от смущения монахе едва ли можно узнать того человека, который только что с огнем в глазах и твердостью в голосе излагал Аангу свои во многом революционные мысли. — Если честно, будь я сегодня во время церемонии приветствия на той площади вместо тебя, то, наверное, умер бы! — Пустяки! Каждому сначала бы было не по себе, но потом бы и ты справился с этим фонтаном внимания, как справился с ним я… — Не думаю. В большинстве ситуаций, я, знаешь ли, не слишком общителен. — А мне так не кажется… — Ты меня почти не знаешь, Аватар Аанг, а без опаски я открылся тебе потому, что твоим большим добрым глазам хочется доверять. — Спасибо! Удивительно, но все то же я хочу и могу сказать и о тебе! Как думаешь, к чему такое совпадение? — Не знаю, Аватар Аанг… — он как-то неловко ведет плечами. — … Зато знаю я: к вечной многообещающей дружбе! — Аанг всегда подкрепляет такие слова самой широкой из своих улыбок. — Ох, я не уверен, что в нашей жизни есть хоть что-то вечное… Но я, повторюсь, рад, что повстречал такого человека, как ты. Таких, с кем можно поговорить по душам о том и этом, сегодня очень мало. Но, с другой стороны, я же не Эол, чтобы безукоризненно и с беззаботностью порхающего мотылька трепаться с каждым встречным-поперечным, — вернув себе прежнюю прохладность самообладания, спокойно, почти без эмоций, подмечает Генгис. — Эол любит общение? — О, да. Тот еще любитель развешивать лапшу людям на уши. Хотя знал бы ты, как это в торговле помогает. Эол — и есть главный успех нашего дела, — мужчина проговаривает это, склонившись к уху Аанга, так, будто на полном серьезе рассказывает какую-то большую тайну. Это выдается юному Аватару довольно забавным. — К слову об Эоле, интересно было бы узнать, что он делает сейчас… — Нет, Аватар Аанг, неинтересно, — Генгис фыркает. — Потому что я знаю ответ: то же, что и всегда. — Вешает макароны на уши любопытным слушателям? — едва сдерживая смех, проговаривает Аанг. — Не-а, не макароны правильно, а лапшу. Именно лапшу. — Ох, спасибо за поправку, учту. — Аанг шутливо кланяется, снова вызывая тем самым улыбку на лице Генгиса.       Впрочем, как оказывается позже, новый приятель Аватара уже второй раз за день не ошибся в своем предположении. Они замечают Эола в просторном холле, но тот едва ли обращает на них внимание. Ему просто некогда, потому что, казалось со стороны, он весь и полностью отдается внимающей каждому его слову аудитории из порядка десяти монахинь. Как удается мельком расслышать Аангу, тот делится с собравшимися вокруг него слушателями историями, произошедшими непосредственно с ним, или теми событиями, свидетелем которых он был или о которых слышал.       Юный Аватар отмечает про себя, что, безусловно, сам материал очень интересен, но то, как его преподносит этот парень, тоже заслуживает не меньшего восхищения. Даже из прослушанного им короткого фрагмента Аанг успевает выделить для себя парочку интересных речевых оборотов, так что мальчик бы с превеликим удовольствием остался, пополнив команду слушателей, если бы прежде уже не пообещал составить Генгису компанию в изучении книг.       В Восточном Храме библиотека располагается не в главном замке холмов, а в одной из нижних нагорных построек, где соседями дому книг служат помещения учебных классов. Монахи-учителя, в большинстве своем, проводят уроки на свежем воздухе, поэтому такие комнаты используются лишь во время непогоды. До пункта назначения они добираются почти без происшествий: Аанг всю дорогу рассматривает местные просторы, отмечая для себя, что изменилось на территории храма, а что — нет, раздает еще несколько автографов и объятий. «Пф, обычное дело!» — наверняка совсем скоро сможет сказать он. По правде говоря, библиотека — едва ли не единственное место на Востоке, в котором он так ни разу и не бывал. Как оказывается, очень зря.       Двери книжного хранилища будто открывают врата в другой мир — настолько библиотека огромна. Более того, лишь переступив порог, Аанг ощущает себя частью особой царящей здесь атмосферы. Здесь, как и в других схожих за предназначением комнатах храмов, не было ничего лишнего: только стеллажи с книгами, несколько столов, ламп, стульев и медитирующий в центре библиотекарь. О, да, пройти мимо этой монахини, не нарушив ее покой, — это то еще задание, хотя в этом вся и задумка. Состояние медитации хранителя места — это действенный способ сохранения тишины в самой библиотеке, ибо шуметь в такой ситуации означает проявлять пренебрежение к старшему монаху, что заставляет даже едва научившихся читать малышей вести себя необычайно тихо.       Не рискнув просматривать книги, что находятся в самом центре, ребята избирают для изучения один из крайних рядов, тот, что почти у самой стены, на расстоянии, которое позволяет им тихо переговариваться без боязни быть услышанными. — О, смотри! — вычитав на зеленом корешке массивной книги одной из верхних полок интересное для себя название, Аанг подпрыгивает на нужную высоту, ловко достав рукопись. — Это же «История географии земного шара»! — Любишь географию? — расплывшись в уже полюбившейся Аангу теплой улыбке, спрашивает Генгис, листая при этом страницы своей книги. — Люблю путешествия, а именно такие книги лучше всего рассказывают о местах, в каких непременно каждый должен побывать, — в привычной манере и Аанг озаряет мир своей лучезарной улыбкой. — А у тебя что? — Да так, — Генгис негромко закрывает книгу, покорением подняв ее невысоко в воздух и заставив медленно вращаться. Это очень помогает Аангу рассмотреть обложку книги со всех сторон. — Эта книга носит название: «Измени себя за 112 часов». — Хмм, ты хочешь измениться? И что же такого тебе настолько в себе не нравится? — Аанг в недоумении прикладывает указательный палец к губам, склонив голову набок. — Разумеется, как и большинство людей, я имею черты, которые мне бы хотелось изменить. Над некоторыми, вроде моей детской боязни говорить на публику и акрофобии, я работаю… — Подожди, то-есть ты боишься высоты, но при этом ты проводишь большую часть жизни в полетах на бизоне? Как же так? — это воистину удивляет юного монаха да настолько, что он, этого даже не заметив, перебивает друга. За что после спешно извиняется. — Ничего, Аватар Аанг. Хотя лучше так не делай — дружеский совет тебе на будущее. А если к теме разговора, то да, я постоянно заставляю себя пребывать в ситуации, что изначально вызывает во мне страх, чтобы таким образом избавиться от него. — Это здорово… — Да, — кочевник кивает, соглашаясь с умозаключением Аватара, после чего уже с ворчливыми нотками продолжает: — Но есть же, конечно, вещи, которые человеку, вроде меня, уж никак, к сожалению, не исправить. Разве что обратиться к неуловимой Матери Лиц, да и то — не факт. Нет, ну ты посмотри на этот нос! Это же в чистом виде картошка! — недовольно сведя брови, одной рукой все еще удерживая в воздухе книгу, второй Генгис начинает сжимать и двигать нос, будто пытаясь и вовсе отделить нелюбимую часть тела от себя. — Ой, да нормальный у тебя нос. Мой не лучше! — спешно отложив книгу на близ стоящий столик, мальчик начинает повторять движения собеседника, добавляя по мере произношения своей речи к ним несколько своих. — А эти уши? Ты их видишь? Нет, не так: видел ли ты где-то экземпляры больше этих? — Тоже мне проблема, — фыркает Генгис, после весьма серьезным тоном добавив: — Их всегда можно отрезать… Шучу. — Хе-хе, — неловко посмеивается Аватар, просто потому что понимает, что это шутка, и тут надобно посмеяться. — А у тебя довольно… уникальное для монаха чувство юмора. Жестокое немного… — Особенно для таких нежных созданий, как вы с Эолом. — Ты так часто о нем вспоминаешь, вы, должно быть, хорошие друзья! — Громко сказано. Скорее, коллеги. Вынужденные, причем. Ведь, как, может, тебе известно, на должность таких вот посредников случайным образом выбирают монахов, достигших совершеннолетия, то бишь шестнадцати. Сначала на испытательный срок, а если справятся, то настолько, насколько те сами пожелают. — Вот видишь! У вас был выбор не заниматься этим, если вместе не сработаетесь. Но ваша лодка до сих пор на плаву! — Да, с терпением в помощь. Знаешь, — Генгис снова берет книгу в руки, — Аватар Аанг, я бы посоветовал всем прочитать такую книгу, даже тем, кто не горит желанием глобально меняться. Ибо нет предела совершенству, — он подмигивает мальчику, аккуратно перемещая книгу со своих рук на столик, где уже покоился учебник, выбранный Аангом. — Давай, прежде чем покинуть это место, поищем еще чего интересного. — Хорошая идея, Генгис! Я приблизительно уже понял твой книжный вкус, так что, если найдешь что-то для меня, то скажешь, ладно? Я поступлю так же. — По рукам, Аватар Аанг, — Генгис с улыбкой протягивает руку мальчику. — Только перестанешь называть меня так официально. Мы друзья, и я хочу, чтобы ты звал меня просто по имени. Без упоминания моего статуса. — Лишь дождавшись кивка мужчины, Аанг счастливо пожимает его ладонь. — Как скажешь, монах Аанг, а точнее — просто Аанг…       Следующие полчаса пролетают практически в молчании по нескольким причинам: Генгиса поглощает удачно найденная необходимая в этот момент его душе книга, а Аанг же наоборот — никак не может найти себе еще хоть что-то. Удивительно, казалось бы, что библиотека — огромная, а выбрать юному Аватару особо нечего. Ничего из того, что он начинает читать, его не цепляет, что подрывает стойкое убеждение Аанга в том, что он непритязательный читатель. Наконец заметив — опять же на верхней полке, к которым, с его-то ростом, он, похоже, питает особую страсть — интересный для себя на этот раз красный корешок, он спешит выхватить экземпляр из ряда стоящих книг. Неожиданно потерпев в реализации своей задумки крах, Аватар весьма громко приземляется на пол. После чего тут же получает замечание от Генгиса: — Аанг, веди себя тише. Не забывай про покой монахини… — Я помню, извини. Это вышло случайно… Просто… это так странно, но одна из крайних книг на верхней полке будто отказывается быть прочитанной, — Аватар по-детски мило дуется, что, наверняка, оценил бы любой другой. Но только не Генгис. Тот лишь со вздохом откладывает свою книгу, подходя к Аангу с вопросом во взгляд: «Что у тебя там не получается, ребенок?». Но когда и ему не удается снять книгу с полки, выражения лица Генгиса меняется. С книгой определенно что-то не так: она будто приклеена к стенке стеллажа. — Аанг… может, просьба бредовая, как и мое предположение в целом, но… попытайся-ка надавить на рукопись, толкая ее будто туда, внутрь.       Аанг послушно тут же сооружает вокруг своих ног небольшой вихрь, что поднимает и задерживает его в воздухе на нужной высоте. Мальчик проводит пальцами по золотым узорам корешка, все никак не решаясь воплотить задуманное. — Ну же!..       … И Аанг решается. Стоит ему только толкнуть корешок, книжная стенка почти беззвучно начинает ехать вправо, открывая им вид на древнее захудалое дерево двери без ручки. Аватар с трудом, но удержавшись от громких удивленных возгласов, таки снова неуклюже для мага воздуха приземляется на мраморную плитку. Впрочем, в сложившейся ситуации Аанг почти не придает этому значения. — О, нет, даже не думай, — суровый мужской голос из-за спины прерывает приближающуюся к заветной двери руку мальчика. — Что находится там, нам совершенно не нужно знать. — Почему? Я уверен, эта дверь открывается не каждому. Это какой-то знак. Я верю в знаки судьбы. А ты? — оторвавшись от созерцания двери, Аанг с широкой улыбкой разворачивается, чтобы не только услышать, но и узреть ответ приятеля. И весь насупленный вид скрестившего на груди руки Генгиса оповещает о том, что ответ, скорее всего, отрицательный. — Ой, да брось! Только не говори, что тебе совсем не интересно узнать, что находится там. — Неинтересно, потому что, если монахи что-то скрывают, это значит, что это надо скрывать… Особенно, когда в нескольких метрах отсюда сидит одна из старейшин, которая наверняка все слышала! О, теперь нам несдобровать, не говоря уже о том, что будет, если пойдем дальше, — Генгис нервно сглатывает, но таки приближается к расстроенному таким раскладом Аангу, положив руку ему на плечо. — Аанг, поверь, есть тайны, которые должны оставаться неразгаданными. Так будет лучше для всех… — Ты думаешь?.. — Аанг поднимает на него грустный взгляд темно-серых глаз. Ему так хочется пойти дальше, так хочется приключений, но что, если и правда то, что хранится за закрытой дверью, представляет опасность для окружающих? — Тогда ладно. Пойдем отсюда.       Генгис лишь спешно кивает, оглядываясь: — И скорей …