L'airsailles | Близкие небеса

            Существует древняя легенда, что классический выбор оранжево-желтых цветов одежды монахами Воздуха вызван желанием подражать палитре осени и царящему медитативному умиротворению в осенних лесах. Так, в сине-голубых нарядах Водных племен прослеживается аллюзия на воды мирового океана, Страна Огня закрепила за собой красно-золотые тона, соотнося их с палитрой страстного пламени, Царство Земли разодето в зеленые и коричневые оттенки, перманентно напоминая миру о зеленых ростках, что прорастают сквозь рассыпчатую плодородную почву, тогда как воздушные кочевники отдают предпочтение цвету пожелтевших листьев, кружащих на ветру, цвету осени. «Но почему осени?» — никак не унимается в негодовании юный Аанг, заполняя пространство старших монахов своими вопросами. Ответ о том, что виной всему повышенная активность ветров в эту пору, мальчика никак не удовлетворяет. В его голове упрямо не вяжутся воедино образы веселого кочевника, восхваляющего жизнь во всех ее благих проявлениях, и образ угрюмой поры холодных скорбящих дождей и увядающей растительности в лесах, для которых желто-бурые листвяные одежды скорее траурный мятель. Исходя из классических сравнений, навязанных им обществом, встает вопрос: в чем же тогда истинная суть медитативного состояния, радости которого так стремятся они все постичь?..       Или же Аанг просто хочет найти смысл там, где его нет? Свою догадку он встречает с пожиманием плечами. А что? Так бывает, когда ищешь не там или не с той целью. Ведь в данном случае во главе запроса есть не что иное, как личная неприязнь мальчика к сезону, в середине которого он и сам появился на свет.       Но, с другой стороны, играя на контрастах с серостью большинства дней ноября, радость приближающегося празднования должна почувствоваться особенно ярко. Позитив усиливает и изначальный ореол сюрприза праздника: о плановости его провождения ранее не упоминалось, а, судя по четвертому дню активных подготовок, торжество планируется внушительного размаха. Приглашения были разосланы во все храмы и часовни, принадлежащие воздушному народу, не только в четыре основных святилища.       Аангу очень хочется, чтобы все монахи прилетели как можно скорее. Это забавный самообман: в глазах мальчика торопливый прилет гостей будто приближает и сам праздник, что, разумеется, не совсем так. Тем не менее, пока его голова прибывает в раздумьях обо всем этом, руки словно самостоятельно сминают цветную бумагу в самолетик. Он задумывается о том, что его поделка могла бы стать забавным методом обмена письмами на короткой дистанции, и в голове даже мелькает мысль о немедленном воплощении идеи в реальность, но, благо, Аанг спешно избавляется от нее. Не здесь. Не здесь и не сейчас, когда ему компанию за длинным столом составляют еще несколько десятков монахинь, среди которых как его однолетки, так и сестры старшего возраста, и все они так сосредоточено пыхтят над сотворением праздничных декораций. Ну, почти все… — Эх, так много оригами еще предстоит сделать, а я уже приуныл… — жалуется мальчик, демонстративно съезжая спиной по спинке стула, при этом твердо упираясь ногами в пол, чтобы таким образом противостоять возможному падению с сидения. Не менее театрально Аанг прикрывает глаза и, не дождавшись никакой ответной реакции, вскоре скашивает взгляд вправо от себя. Туда, где сидит Ксия. Сидит, молчит и не шевелится даже. Ее черные глаза широко распахнуты и при этом абсолютно безжизненны, как угольные пуговицы. Ее голова чуть наклонена вперед, но не как в добровольном поклоне, а будто та находится под тяжестью чего-то невидимого простому глазу. Если честно, жуткое зрелище — Аанг нервно сглатывает. — Эй, Ксия, ты меня слышишь? Ты вообще здесь?       Он, казалось бы, несильно тормошит ее руку, но этого оказывается достаточно, чтобы в следующее мгновение девушка вздрогнула и освободилась от оков связавшего ее оцепенения, а руки наконец-то отпустили скомканный до невозможности возобновления листочек красной бумаги. — А? Ты что-то мне говорил? — Да… Но это уже не так важно, — он снова ожидает от нее уже ставшими скверной привычкой порицаний и возмущений, но их не слышит. Девочка только смотрит на него в упор, молча, закусывает при этом губу с такой силой, что та белеет и, вероятнее всего, травмируется. Словно… она сдерживает в себе рвущиеся наружу слова. Держит язык за зубами — и отворачивает от него голову, возвращая ее в прежнее опущенное положение. Аангу остается только неопределенно вздохнуть…       Да, Ксия определенно странная. Он заметил это еще в первые минуты их знакомства, но в последнее время трудность в объяснении ее поведения просто бьет все рекорды. Нет, она не стала более чудаковатой в привычном понимании этого слова, ибо это было бы, наверное, слишком просто. А легкими путями духи не любят вести мальчика. Ксия сменила броню с колючих иголок ехидносурка на глухой каменный купол. Она, кажется, уже около недели почти не кричит и не бьет его. Девочка даже не игнорирует, а просто отсутствует, будто находясь рядом с ним. Вот, как сейчас. Точно, что тень.       За время пребывания здесь Аанг свыкается с тем, что в комнате, где находится столько девушек, просто не может быть тихо, ибо между делом они постоянно обмениваются советами, о чем-то рассуждают, что-то или кого-то обсуждают, при этом у всех этих бесед нет общей темы и коллективной вовлеченности, как во время цаниду* или собраний. Это больше дружеские посиделки небольших групп из двух-трех человек, что находятся в одном помещении.       И все же появление Маэми, чему сопутствует распахивание дверей с их последующим ударом о стены, кажется ему чересчур громким. — Девчонки! — кружась в своеобразном танце, почти нараспев произносит девушка и, заметив неловкое и ненавязчивое помахивание руки единственного представителя иного пола в зале, добавляет: — …Ну, и Аанг. У меня столько новостей, столько новостей! Первое и самое главное: вы не поверите, но старейшины таки согласились включить в праздничную программу конкурс талантов! Мы с Геле петь будем! — Точнее Геле будет петь, а ты — подвывать, пытаясь имитировать модуляцию, хотя на деле лишь пародировать истошно вопящего кота, совершенно не попадая в ноты, — спешит высказаться Цинда, при этом ни на миг не отвлекаясь от рисования глаз бумажному лемуру. Девушка неудовлетворенно шипит, когда ее идеальную и специально выбранную для столь тонкой работы позу нарушает локоть Сораны: — Ну вот что ты сделала? Полчаса работы насмарку и косоглазие у лемура. Возмутительно! Так что тебе просто повезло, Сорана, что ты моя лучшая подруга. — Ты тоже моя… — русоволосая девушка с улыбкой вынимает из рук Цинды подпорченную ее стараниями фигурку, пытаясь исправить ситуацию. — Но я не устану пытаться приучить тебя быть лояльней к талантам Маэми. — Талантам, которых нет… — твердо отрезает суровая монахиня, опережая последующую волну возмущения от мнительной горе-певицы: — И не дуйся. Правда не должна колоть глаза, она должна их открывать. Так, у тебя что-то еще? — А что ты раскомандовалась, а? — Маэми очень хочется обидеться и покинуть зал, но желание высказаться в ней, как всегда, побеждает: — … Но да, я еще хочу добавить, что приехали монахи из Южного Храма Воздуха и… — Из Южного?! — до этого слушавший девичьи разговоры вполуха и то, больше от скуки, на последнем предложении Аанг вскакивает сам не свой. — Ну, да. Южного. Настоятельницы принимают их внизу, около колокольной башни.       Все, более его, кажись, ничего не удержит! Юный Аватар прытко забирается на воздушный самокат и спешно покидает комнату, оставляя все события и терзающее его ранее мысли позади. Южный Храм, его родной Южный Храм! Его братья, Гияцо! Сколько дней они не виделись?! Аангу казалось, что пытка расстоянием будет длиться вечность.       Коридоры сменяют улицы; он мчит так быстро, как может, время от времени выкрикивая «поберегись!» прохожим, что волею случая встают на его пути. Ему кажется, что медлить нельзя ни секунды, кажется, что Гияцо может раствориться в лучах сегодняшнего закатного солнца, если Аанг не поспеет. — Гияцо! — эмоционально восклицает Аватар, завидев в кругу беседующих старейшин своего учителя. Кажется, его радости нет предела.       Гияцо… Он был для мальчика не просто наставником. Он был другом, самым близким братом по духу и человеком на земле в целом. Хотя почему это «был»? Есть! Продолжает таковым являться, вопреки всем расстояниям и препятствиям. Их дружба нерушима. Аангу кажется, что так будет всегда.       Прервав философскую беседу с одной из здешних сестер, старый монах в удивлении оборачивается на позывной. Ему поначалу даже кажется, что его ученик, мчащий навстречу на своем славном изобретении, — всего лишь мираж. Однако Аанг оказывается до невозможного реальным, когда, минуя все условности, заключает мужчину в теплые объятия. — Я так рад, что вы приехали! А я так сомневался!.. — Ты что это, надеялся, что я проигнорирую письмо от своего дорогого ученика? — О нет, что вы, я этого искренне боялся, — Аанг первым размыкает кольцо рук, чтобы поглядеть в добрые серебристо-голубые глаза. — Здравствуйте и вы! — вспомнив, что, кроме его бывшего наставника, на площади стоят и другие мудрые монахи из его родного храма и не только, Аватар спешит поприветствовать поклоном и их тоже. Менее эмоционально, но не менее доброжелательно. Все же о правилах и традициях не стоит забывать.

****

      Хоть говорят, что дни необратимы, Аангу, кажись, удается еще раз прожить полдня из тех незабываемых и приятных денечков, из которых была соткана его жизнь на родине до объявления об особом статусе. Разумеется, что главным компонентом этого чуда является Гияцо. Юный Аватар рад, что весь остаток дня они проводят вместе: гуляют по территориям храма, вспоминают самые забавные клички лемуров и бизонов, что встречались на их пути, играют вместе в пай-шо. Все складывается наилучшим образом, и мальчик впервые так сильно радуется своему переезду: в последние дни его пребывания в Южном Храме местные старейшины, осуждающие его слишком близкую дружбу с Гияцо, всеми силами препятствовали их общению, зато здесь Гияцо странным образом удается очаровать сестру Ому, да так, что та не просто покровительствует их общению, но даже освобождает на день Аанга от своих лекций и… присутствия Ксии. Кажется, для телохранительницы Аватара находится какая-то другая работа. Мальчик не вникает в детали. — Хмм, какой неожиданный, но интересный ход… Неплохо, неплохо, — Гияцо сопровождает похвалу негромкими аплодисментами, чем здорово воодушевляет ученика. — Кажется, в этой партии победа за тобой! — Хех, впервые за сегодня… — не без досады добавляет Аанг. В отличие от магии воздуха, в игре в пай-шо ему до мастера еще далеко. Он это признает. — Зато под занавес! — по-доброму посмеивается старик. — Знаешь, чего тебе не хватает для частых побед? Навыков созерцательности. — Да-а, я знаю, что недостаточно внимательный… — А разве я что-то говорил про внимательность? — в удивлении вопрошает мудрец, получая в ответ не менее удивленный взгляд мальчика. — Созерцание — это нечто большее, чем внимательное наблюдение. Это наблюдение с полным осознанием ситуации, истинного положения дел. Потому что можно сидеть и очень внимательно смотреть на то, как языки пламени прожигают черные следы на шафрановой мантии, не осознавая при этом, что эта самая мантия надета на тебе, посему существует велика вероятность, что огонь вскоре будет прожигать уже нее ее, а твою кожу… Осмотрись и будь осознанно внимательным, Аватар Аанг. Пусть твое созерцание поможет тебе выбрать момент для обдуманного действия. Мир изменяется прямо на наших глазах, и мы вынуждены реагировать на эти изменения…       Аангу западают в душу и разум слова наставника. В голове мальчика они обрастают коконом из теорий, домыслов, интерпретаций. Не сразу, но после трехчасовых раздумий и кручения в кровати Аватар начинает размышлять о возможности зашифрованного послания в словах Гияцо. Что, если его поучение — нечто больше, чем очередной из советов на отдаленную перспективу, а пример — не совсем абстрактная ситуация, а вполне себе отсылка на реальную жизнь мальчика? Аангу нравится собственное предположение, оно немного пугает содержанием, но тешит уровнем… «взрослости»? Да, пожалуй, так. На получасе их беседы Гияцо невзначай подметил, что Аватар повзрослел, при этом не уточнив, в каком плане: физическом или духовно-интеллектуальном? В целом, мальчику импонируют оба варианта: со вторым он может согласиться и сам, анализируя свои поступки, поведение и даже мысли. Все-таки перемена места жительства здорово изменила его, хотя со дня прилета прошло только чуть больше месяца! Удивительно…       А вот в физическом изменении Аанг не так уж и уверен, но очень искренне надеется, что подрос хотя бы на сантиметра два! Рост — особенно важен сейчас, точнее завтра, поскольку именно с его учетом будут формировать команды для Воздушного состязания — одного из центральных событий праздничной программы. Мальчик так хочет попасть в команду, что начинает думать еще вдобавок и об этом, берется что-то себе воображать…       Аанг так увлекается собственными думами, что длинная ночь накануне праздника Посвящения Аватара сбегает как-то сама собой, так скоро и незаметно, что мальчик спохватывается, лишь когда первые лучи утреннего солнца начинают красться в его обитель. За все время, предназначенное для сна, он ни на миг не сомкнул глаз.

****

      Храм преображается с самого утра, еще до того, как было окончательно развешено праздничное убранство и расставлены соответствующие тематике торжества атрибуты: он поражает неспокойностью, суетливостью и шумностью. Впервые так сильно напоминает мальчику улий. Улий, в котором и Аанг является одной из желтых пчелок.       Завтрак плавно отодвигают до обеда, а если быть точнее, до поры, когда можно будет официально начать празднование. Тем временем мальчику вместе со всеми приходится заниматься какой-то мелкой подмогой «принеси-подай». В целом, он даже радуется такому раскладу и относительной простоте работы, что сводится, в большей степени, к механическим действиям, ибо уже к полудню Аанг начинает явственно чувствовать последствия ночи без сна: ему нужны особые усилия, чтобы сфокусировать внимание, он не сразу отзывается на позывной и с трудом обрабатывает полученную информацию. Веки кажутся многим тяжелее обычного, а шум вокруг неприятно давит на виски, и в целом самочувствие оставляет желать лучшего. Аанг мысленно ликует и хвалит себя, когда ему удается без потерь довести все порученные ему дела до конца.       Торжественно звучит рог Цунги, как тогда, в день его прибытия, на этот раз оповещая о начале праздника. На сцену, расположившуюся на одной из площадей главного храма, торжественно восходит Ринпоче — как главе Восточного Святилища, которое сегодня принимает гостей, ей и принадлежит вступительное слово. Женщина, как всегда, говорит спокойно, красиво, монотонно и долго. Стоя около самой сцены вместе со своим наставником из Южного Храма как почетный виновник торжества, Аанг слушает поздравление Ринпоче, хотелось бы сказать, что внимательно, но пока выходит только старательно, увы. Он старательно не зевает и радуется, что глава храма смотрит не на него, а куда-то вдаль.       Не сразу Аватар осознает и смену оратора. Все немного как в туманной дымке: слово берет глава его родного храма Пасанг, затем его сменяет настоятель Северного Храма с похожим именем и примерно того же возраста, что и его предыдущий коллега, — Панченг. Аанг видит его едва ли не впервые в жизни, так как тот возглавляет Совет не более трех месяцев — ровно столько прошло после смерти предыдущего главы, ушедшего из жизни в возрасте ста одиннадцати лет. Впрочем, о настоятельнице Западного Храма — сестре Сакье — юному мастеру магии воздуха известно еще меньше: он просто знает, что она есть, в должности находится солидное количество лет, так что, исходя из этого, она невероятно мудра. Однако ее речей он будто не слышит и вовсе. Рассудок, как по волшебству, проясняется, только когда в торжественно громко сказанном предложении он слышит свое имя. Которое после Сакьи еще и в унисон повторяет окружающая толпа. — Ну, что же, мой мальчик, — положив ему руку на плечо, Гияцо склоняется к нему, другой рукой указывая на ступеньки, ведущие на сцену, — иди… Все они ждут, что ты порадуешь своей речью, поделишься мыслями, ощущениями и планами… — Стоп! — сон как рукой снимает. — Какой еще речью?!       Аанг совершенно не помнит, чтобы кто-нибудь говорил ему накануне о необходимости подготовиться к устному выступлению. Да, точно ничего подобного он не слышал, ибо забыть о таком он бы просто не смог! «Кому в голову пришло так меня подставить?» — с досадой мысленно вопрошает мальчик, наяву же с улыбкой обмениваясь со старейшинами приветственными поклонами. Он подходит все ближе к центру сцены. — Всем привет! Дорогие ребята… Нет, братья и сестры. Я Аватар Аанг, вы меня, наверное, уже все знаете, но не представиться я не мог… А если не знали, то вот теперь точно знаете, потому что… — мальчику кажется, что он говорит очевидные вещи и, вроде бы, весьма неплохо, старается улыбаться, но пойманные в глазах притихший зрителей нотки непонимания и даже… непринятия слишком быстро сбивают его с толку. — Ну, то есть… Я хотел, что… Вот, я Аватар и… — осознавая, что попытками приукрасить реальное положение вещей и скрыть отсутствие плана построения монолога, он делает только хуже, Аанг решает сменить тактику и сказать просто все, как есть: — Что же, буду с вами честен: это моя первая такая речь, я ужасно волнуюсь, не выспался и… к выступлению я не готовился. Совсем. Вот… Но это не отменяет того факта, что я очень рад вас видеть здесь сегодня. В стенах этого храма. Не отменяет и моей обязанности, долга что-то вам сейчас сказать… И я обязательно вам что-то скажу! Возможно, у меня не получится сделать это так красиво, как всеми уважаемые мудрейшие старейшины, но я буду очень стараться, — Аанг расплывается в широкой улыбке, а вскоре добавляет: — А вы не судите строго, потому что, вопреки новому статусу, который мне сначала совсем не нравился, я просто мальчик, мне двенадцать, кто не знал… Я твой ровесник, — он указывает рукой на юношу стоящего недалеко от сцены, — но я младше тебя, тебя младше вдвое, а вас младше на целых полвека!.. Я хочу сказать, что… — он на мгновение замолкает, обдумывая то, что еще хочет, может и должен произнести. — … Что я буду очень стараться сохранить мир во всем мире, буду нести добро и веселье, нашу культуру в массы. Ради этого я обещаю стараться на уроках покорения… и на других уроках тоже… И я очень нуждаюсь в вашей поддержке, ведь мы с вами — один великий народ!..       Кажется, первым хлопать в ладони начал кто-то из представителей Советов, его примеру последовали остальные. В итоге Аанг заканчивает свою речь под бурные аплодисменты, хотя тогда он заканчивать еще совсем не собирался, ощущая необходимость еще что-то добавить. В конце концов, он хотел объявить об открытии секторов развлечений и окончании официальной части, но, когда эту роль берет на себя глава Северного Храма, Аанг никоим образом не возражает. Ведь он уже представляет себя прыгающим через вращающиеся кольца — одно из сложнейших этапов Воздушной полосы препятствий.       Полоса воздушных препятствий еще известна как Воздушное состязание — это спортивная соревновательная игра между командами храмов четырех сторон света за Кубок свободы и классический атрибут Недели великого начала, которую отмечают через две недели после зимнего солнцестояния. Игра была добавлена в программу новоиспеченного праздника Посвящения Аватара ввиду своей неимоверной популярности среди народа. Большую часть состязания проводиться в лугах горного подножья храма, где места будет куда больше, чем наверху.       Соревнование включает несколько этапов. Первый — это простой забег в двести с лишним метров, усложненный лишь тем, что представителям команд нужно собирать определенные предметы, которые могут как располагаться на видных местах, так и быть замаскированными и требовать определенной внимательности для обнаружения. Во втором раунде игры участники тоже должны состязаться в скорости собирания предметов, но уже не просто совершая бег на определенную дистанцию, а преодолевая ряд препятствий: тропинку из неплотно стоящих в шахматном порядке колонн высотой в несколько метров, лабиринт вращающихся деревянных панелей, уклонение от множества летящих навстречу разноцветных маленьких мячиков, прыжков по имитированным лианам и тропы больших вращающихся обручей. Последнее упомянутое задание чем-то напоминает панельный лабиринт, с разницей лишь в том, что в случае с кольцами их нужно не обогнуть, двигаясь за потоком ветра, а успеть вскочить в их середину. Это сложно, но весело, как и бадминтон на шарах — особый тип командной игры, в которой нужно не только принимать и передавать воланчик ракеткой, но и при этом балансировать и передвигаться на большом, сплетенном из гибких прутьев мяче, внутри которого находится еще один игрок, что движениями белки в колесе помогает вышестоящему двигать шар. От команды каждого храма для этой игры выбирается по три пары. Парам необходимо работать сообща, слажено, двигая шар в одном выбранном направлении, потому что, если ноги участника, что располагается наверху шара, больше, чем на две секунды отрываются от плоскости мяча, пару дисквалифицируют, и команда, соответственно, теряет игроков, что определенно утрудняет достижение конечной победы.       Все без исключения этапы соревнования рассчитаны на определенный уровень владения воздушной стихией: просто какие-то большей, а какие-то меньшей мерой. Так, воздушный серфинг — следующий раунд игр — вообще зависит только от мастерства покорения, тогда как в воздушных гонках на бизонах куда больше ценится не талант покорения стихии, а умение наладить контакт с животным, уровня уже его подготовки и натренированности.       Маги соревнуются в своих условно возрастных категориях. Почему условно? Потому что на регистрационном посту больше ориентируются не на число прожитых лет, а на физическое равенство членов команд.       Неплохо взбодренный непредвиденным выступлением Аанг старается закрепить жизнедеятельное состояние умыванием ледяной водой. После чего подзадоривает наставника Гияцо поспешить, потому как формирование команд к тому времени уже начинается, а юный Аватар ну очень надеется хотя бы в этом году попасть в младшую сборную.       Возле пунктов регистрации толпится множество народа, поэтому разобраться, какая из палаток подходит именно ему, и пропихнуться к ней — та еще задача. — Эй, куда без очереди? — слышится за спиной мальчика, и он, ойкнув, спешно оборачивается на знакомый девичий голос. — Сорана? Извини, не заметил тебя, думал, что тот мальчик «крайний»… — Нет, что ты, Аанг, сюда очень длинная очередь, — посмеивается Сорана, после чего уводит рукой куда-то за спину. — Вон, видишь тех ребят? Они заняли за мной, так что даже я далеко не последняя… — Оу, вас я тоже не заметил. Извините, — улыбчиво машет очереди Аанг, после чего как-то приунывает. Мест в команде ведь намного меньше, чем желающих принять участие. — Эм-м, наверное, мне стоит стать позади… — Погоди, — подруга хватает мальчика за локоть прежде, чем тот успевает ступить шаг. Развеивая его недоумение, Сорана спешит объяснить свою инициативу: — Это очень хорошо, что ты решил принять участие в игре, потому что мне для отстаивания права нашего храма на кубок как раз нужен надежный напарник! Ты ведь на нашей стороне играть будешь, или за своих южан? — Не знаю даже… — а ведь и вправду, Аанг как-то не углублялся в размышления о выборе команды храма. По сути, для него это является чем-то вторичным, и куда интереснее сам процесс состязания. — Ну, в случае чего, можно попробовать договориться, чтобы тебя пропустили вперед. Эй, ребята! — теперь уже всем корпусом Сорана оборачивается назад, привлекая внимание толпившихся за ними магов воздуха. — Никто не против уступить место Аангу в очереди? — мальчик внимательно рассматривает лица мальчиков и девочек, к которым обращается монахиня. Многие из них юному мастеру хорошо знакомы как выходцы из земель того же храма, что и он сам. Но, к сожалению, ни с кем из собравшейся южной компании мальчик не был в близких дружественных отношениях, отчего он весьма сильно сомневается, что они уступят. — Хм-м, Аанг, ну ты ведь Аватар, да? Тогда почему бы и не уступить место носителю великого духа добра? — Аанг рад и удивлен своей ошибке относительно решения группы подростков. Они все, как один, соглашаются со словами говорившего юноши. — Спасибо!       Искренее отблагодарив ребят, Аанг завязывает с Сораной нейтральный разговор о путешествиях и радуется, что нашел собеседника по интересам. Таким образом, двадцать минут ожидания в очереди даются ему почти без тягот.       Момент истины — Аанг называет монахам-регистраторам свое имя и прислоняется головой к шкале, нарисованной поверх стрелы деревянного бизона, тем самым давая измерить рост. — Ну, вот… — всхлипывает Аанг. — Меня не взяли. Мудрец сказал, что мне не хватает целых пять сантиметров! — он всматривается в землю и несильно пинает ногой маленький камень. — Но ты не расстраивайся, брат. В следующем году тебе обязательно повезет и тебя запишут в состав команды!.. — Сорана хочет продолжить свою воодушевляющую речь, но приземлившийся прямо ей на голову небрежно скрученный комок бумаги отвлекает от задуманного. — Эй, кто это сделал? — девочка оборачивается теперь уже в другую сторону, в сторону фуршета, откуда и прилетает скомканная обертка от печенья, оставляя в старательно уложенных в красивые локоны русых волосах песочную крошку.       Виновник выдает себя взглядом, когда, оторвавшись от трапезы, оборачивается на голос монахини. — Не хочешь извиниться? — скрестив руки на груди, девочка с грозным видом подходит к обидчику. Аанг следует за ней. — Не особо, а что? — Вообще-то ты испачкал мои волосы! — Побрейся налысо — и будет тебе счастье, — дожевав попробованное ранее блюдо, юноша скалит белые зубы в улыбке и окидывает покрасневшую от злости Сорану насмешливым взглядом серых глаз. — А ты не разбрасывайся мусором! Ты не у себя дома, а у нас в гостях, поэтому должен с уважением относиться к нашему храму и его всем обитателям!.. — пока девочка распинается в объяснениях, адресат закатывает глаза и, очевидно, не сделав никаких выводов, начинает пародировать движение ее губ пальцами правой руки, тем самым помогая волшебнице с окончательной идентификацией его личности. — Норбу! — Да, Норбу, не хорошо так поступать, — вторит подруге Аанг, пытаясь восстановить справедливость и ликвидировать конфликт с его последствиями. — Лучше извинись перед Сораной и не делай так больше. Мусорить — это плохо… Кстати, Сорана, это твой знакомый? — Нет! — почти в унисон выпаливают протестующее стороны, после чего Норбу с недовольным видом скрещивает руки на груди, а Сорана берет пояснительное слово: — Мы не знакомые, Аанг, просто два года назад случайно пересеклись в одном из походов. И, казалось бы, ничего такого, но этот невоспитанный, мерзкий, вредный хулиган обгадил мой портфель малиной, а потом еще и отказался меняться. Хотя старшие монахи велели ему это сделать! Так что тебя справедливо должны были давно изгнать из рядов воздушных монахов за хулиганство и непослушание! — Ишь, что удумала! Это с какой еще стати? Не знаю, как там у вас, монашек, но у нас в Северном Храме отчислить могут только за нарушение монашеского кодекса**! А никак не за умение думать и не быть безвольным стадом! Умение выбирать себе учителя и покровителя в соответствии с самостоятельно осмысленной и сформированной системой ценностей, умение приклонять голову только перед тем авторитетом, о поступках которого ты знаешь не понаслышке, искренне восхищаешься деяниями которого, а не перед теми подхалимами, что владеют вожжами управления только потому, что кто-то по личным предпочтениям вручил им эти вожжи! В высокоразвитом обществе именно такие качества человека в приоритете! — буквально на одном дыхании декламирует Норбу, прикрывая при этом глаза и неосознанно задирая подбородок выше. Таким образом, он лишает себя возможности лицезреть округлившиеся от удивления глаза собеседников. Аанг по окончании речи уроженца Северного Храма даже невольно присвистывает, тем самым привлекая внимание рассказчика. — Эм-м… Это ты… сам только что придумал? — вопрошает юный Аватар, на что довольно ожидаемо получает гордый ответ. — Ну, да, конечно же! — Просто это звучало так… по-умному… — Сорана тоже не удерживается от комментария. Все-таки такого рода речи из уст, она уверена, далеко не самого преуспевающего в философии бытия монаха-подростка не совсем то, что она ожидала услышать в ответ на свой вариант истории их вынужденного сотрудничества. — А ты что, считаешь меня тупицей?! — Нет! — вырывается у Аанга ответ, опережающий Соранино твердое «да». — Нет, конечно же, просто… — уже сдержанней начинает Аватар прежде, чем его голову заключают в кольцо рук, наклоняя чуть вниз. — Молодец, парень, молодец! — растягивая слова, повторяет Норбу и костяшками пальцев свободной, не держащей Аанга, руки словно полирует татуированную макушку. Юный мастер ойкает и невольно кривится от малоприятных ощущений. — Я знал, что на Аватара еще есть надежда, и не все потеряно! — Отпусти… — пребывающий на волне энтузиазма, подросток не слишком обращает внимание на тихое кряхтение начинающего мага воды, за него это делает Сорана, что тут же берется разнимать ребят. — Отпусти его, кому говорю! Ты, вредный хулиган! — А ну не «тыкай» мне тут! — отпустив Аанга из захвата, возмущенный и недружелюбно настроенный монах теперь пытается уловить кисти рук, строящей ему насмешливо-нелепые рожицы Сораны, но она то и дело уворачивается. — А не дорос ты еще, чтобы к тебе на «вы» обращаться! — Я старше тебя, мне четырнадцать! — А я на год младше, и что? Мы все равно одного роста… — Это потому что ты переросток! — Завидуй молча! — Сорану забавляет их перепалка как и то, что он никак не может ее поймать: они все еще находятся в сердце мельтешащей толпы, и догоняющему ее Норбу то и дело кто-то преграждает дорогу. Не удержавшись, она начинает звонко и заливисто смеяться. — А знаешь, — они оказываются почти рядом и Норбу почти удается схватить девочку со спины. Почти. — Мне надоели глупые салочки, м-монашка! — он выплевывает последнее слово как самое грязное из всех ругательств. — И я достаточно преисполнился в своем познании, чтобы осознать это, потому что я тебе не «тыкалка» какая-нибудь, ясно? Я почетный член самого престижного молодежного объединения в Западном Храме и во всем мире! — Погоди-ка… — Сорана тоже останавливае скоростной бег и молву, что-то прокручивая, по-видимому, в мыслях, после чего наконец выдает: — Так ты из банды Маонга?! — Что? Банда Маонга? Что это за банда такая? — вставляет свою монету в разговор Аанг. «Маонг» — это имя кажется Аватару очень знакомым. Он почти уверен, что уже слышал его ранее.       Пусть юный мастер и очень хотел присоединиться к их догонялкам, ему в итоге пришлось воздержаться, так что мальчику очень радостно от того, что, описав кольцевую траекторию, собеседники впоследствии возвращаются туда, откуда и начали забег. — Это никакая не банда! — почти взвывает Норбу. — Не банда! Потому что банда — это объединение каких-то воришек, пиратов или разбойников. Мы же — солидная организация! — Ну, не знаю, моя подруга Цинда называет вас именно так, мне нравится это название, поэтому я тоже буду его использовать! — не принимая возражений, подытоживает Сорана.       На это Норбу, кажется, хочет сказать что-то еще, но трубящий откуда-то сверху монах вмешивается в его планы, оповещая о сформировании команд и начале игр. — Ну, все! Я раздавлю тебя как букашку! — Ты мне угрожаешь физической расправой? — Нет, я образно сообщаю о победе моей команды в соревнованиях! — Смотри, как бы твоя самоуверенность тебя не погубила! Ты ведь уже проиграл мне однажды… — Это потому что я не хотел выигрывать и ловить тебя. — Ну да, ну да, конечно…       На этой милой ноте Норбу и Сорана расходятся по командам, услышав свои имена во время начавшейся переклички. Они собираются соревноваться, потому что их взяли в команды. А его, Аанга, нет. Несправедливо…       Мальчик с улыбкой машет на прощание Соране, обещая занять место в одном из первых рядов и поддерживать ее, но стоит только ей обернуться, как счастливая гримаса Аанга тает как снег по весне, оставляя после себя только разочарование и… вновь напомнившую о себе сонливость и усталость. Аватар успевает упрятать в ладонь зевок, когда слышит голос приближающегося к нему Гияцо. — Ты невероятно скоро от меня улизнул, Аанг, я только сейчас смог тебя отыскать! — Простите, Гияцо, — неловко и от чувства вины несмело проговаривает Аанг, смотря в глаза учителя, хотя и знает, что Гияцо никогда и ни за что его не осудит. — Ничего, я знаю, ты очень хотел поучаствовать, поэтому и мчался сюда как горный ветер… — … Поэтому вы решили не спешить меня догонять и по пути завязали несколько неутруждающих бесед с друзьями из других земель и храмов? — Ты, как всегда, прав, мой ученик. Все так и было… — с улыбкой соглашается Гияцо, но уже в следующий момент в его словах слышится тревога: — Что с тобой, Аанг? Я вижу на твоем лице след печали… — Да просто… Меня не допустили к участию в соревновании. — Не беда! Взгляни: сколько других интересный игр вокруг! — старик рисует рукой полукруг, направляя взгляд Аанга на ряд других палаток и столиков, что окружают их. — Пай-шо, дженга, лото, домино… даже круг анонимных свиданий есть! — на последней игре Гияцо ненавязчиво, но явно акцентирует внимание. Впрочем, Аанг в ответ лишь вздыхает и задает учителю весьма неожиданный для того вопрос: — Скажите, Гияцо, во всех храмах Воздушных кочевников одинаково обучают детей? Ну, то есть программа и идеологическая школа в основе одна? — Да. Разумеется, философия преподается одна, истинная. Взгляды на нее существуют разные, но монахов одинаково во всех храмах знакомят с учениями, позволяя проанализировать каждое видение, возможно, остановиться на наиболее привлекательном для более детального ознакомления, а позже, постигнув великую мудрость бытия, иметь возможность поделиться собственной трактовкой… Не отступая от основных принципов и целей нашей жизни: осознания радости бытия, избавления от властвования своего «я», становление на путь гармонии и просветления через ненасилие, послушание и успокоение… — … Понятно… — О чем ты еще желаешь меня спросить?       Аанг призадумывается, вследствие чего молчанием их беседа обрывается еще на несколько минут, пока они продвигаются вглубь праздничной ярмарки. Юный Аватар ощущает необходимость поделиться с учителем своими наблюдениями, но все никак не может выбрать, как и откуда начать, сформулировать. — У меня есть один друг из Северного Храма — Генгис. Он с напарником как раз и доставил меня с Юга сюда. Как человек он очень хороший, добрый, честный, любит животных и путешествия, но… У него очень странные взгляды на нашу жизнь и будущее в частности. Это ничего! Каждый ведь имеет право на свою точку зрения, но… Сегодня я повстречал одного мальчика, который тоже имеет очень специфическую систему ценностей. И он тоже выходец из Северного Храма. — Хм-м, я понимаю, к чему ты клонишь, Аанг. Да, это не похоже на совпадение. А если еще ты утверждаешь, что носителями нестандартных философских взглядов являются сравнительно молодые монахи, то это определенно значит, что кто-то другой, более мудрый и опытный ведет их по этому ложному пути. — То есть вы считаете, что обновление нашей Советской теократической республики с элементами федеративного государства — это ошибочный путь? — Аангу второй раз за последние полчаса удается знатно удивить бывшего наставника. — Да, Аанг. Я в этом смысле консервативен, — после минутного серьезного молчания старец расплывается в привычной Аангу улыбке. — Но меня очень радуют твои особые успехи в изучении такого нового для тебя предмета как политология и основы государственного строя. Наверное, вы с сестрой Язингой поработали вместе на славу! — Вы ее знаете? — А как же! Все старые люди знают друг друга… — Да ладно вам, Гияцо, вы не старый! — спешит заверить друга юный мастер воздуха. — А что? Я сказал «старый»? О нет, конечно же, нет, я просто очень мудрый, и у меня белые, как сметана, усы, — спрятав руки в широкие рукава одежд, Гияцо по-доброму отшучивается, забавно шевеля усами. Аангу всегда было интересно, как у учителя этот фокус получается? — Сметана вкусная! — А то! Но усы, уверяю тебя, ей знатно уступают по вкусовым качествам, — обменявшись шутками, друзья и смеются над ними вместе. Как в старые добрые времена. Как же сильно Аанг по ним скучает… — Так что же мой ученик думает о ситуации в Северном Храме? — Ну, я думаю, что ребятам просто кто-то знатно промыл мозги! И я даже знаю кто: это нашествие злых духов!.. — очень мистически, как ему кажется, говорит Аанг, начав плавно и неестественно для человека двигаться, покачиваясь, правдоподобно изображая стереотипного приспешника тьмы из мира духов. — … Злых духов реформации…       Они снова смеются, после чего Гияцо предлагает мальчику последовать в ту часть празднества, где разворачиваются этапы соревнования, надеясь, что места на площадках для болельщиков еще есть, но Аанг лишь отмахивается: он много раз бывал наблюдателем игры, он хочет быть участником соревнований, а если нет, то лучше уж занять себя чем-то другим, дабы не расстраиваться понапрасну. — О, Гияцо, давайте сыграем в кротоборсука! — вдохновлено предлагает Аанг, заметив знакомую активность на одной из игровых площадок. — Там, кажется, совсем скоро новая игра! — Ох, Аанг, сделай ты мне такое заманчивое предложение хотя бы лет пятьдесят назад, то я бы с радостью, но сейчас… Увы. Я уверен, ты найдешь кого-нибудь более подходящего.       Что же, он предполагал, что Гияцо не согласится, потому что ему в силу возраста, наверное, куда более по душе спокойные настольные игры, за которыми Аанг, беря в учет его нынешнее состояние, может просто уснуть. Он прячет в ладонь еще один зевок и раздумывает над кандидатурами возможных компаньонов в слепых догонялках. Кандидатурами, которых нет в силу того, что все его друзья, что любят такие активные игры, сейчас участвуют в соревнованиях. — Может, просто выберешь другую игру? — словно прочитав мысли мальчика, вопрошает Гияцо. Аанг испускает вдох и еще раз проводит взором по расставленным игровым палаткам без особого интереса… пока не натыкается на ярко выделяющуюся на фоне остальных афишу игры «Космические приключения. Создай свое небо».       Лицо Аанга озаряет улыбка, а разум идея. «И как он мог забыть о ней?» Мальчик воодушевлен тем, что уже хорошо знает, кого позовет играть с собой.