L'airsailles | Близкие небеса

      Как темно-сизые краски сгущаются на деревянной палитре, на небе собираются тучи. Они не летят мягкой пушистой ватой и не плывут по небу, как островки белого снега в водах реки. Они неуступчиво шагают, словно закованные в железо воины. Облака кажутся Ксие тяжелыми, неудержимыми. Так низко они висят над их высоким двором, что девочка с трепетом и щемящим внутри беспокойством ожидает, что тучи вот-вот упадут на землю, заставив ее содрогнуться от оглушительного грохота.       Незаметно, как ей кажется, монахиня прикрывает глаза, напоминая себе, что облака — не металл, а просто капельки воды, поднятые в небо нагретым воздухом. — Мартышкины перья! Почему не получается, ну? — раздавшийся из глубины комнаты раздраженный от досадности неудач голос в тот же миг привлекает внимание Ксии. Против воли нервно дернув головой и распахнув черные глаза, девочка морщит недовольно нос и окидывает сгорбившуюся фигуру юного Аватара взглядом. Аанг сидит на ворсистом коврике в центре опочивальни и битый час безуспешно пыхтит над древними деревянными четками. — Можно потише? — со сдержанной претензией произносит Ксия. На контрасте с громкими эмоциями мальчика ее слова сдаются еще тише. Отвлекшись от новой попытки медитации с реликвией учителя, Аанг изумляется, на миг встречаясь с девочкой взглядом. Только на мгновение, ибо после Ксия спешно отводит глаза, увлекая их созерцанием пейзажа и того, как вьются книзу узкие храмовые улочки. Опершись спиной на кафель стены, волшебница притягивает к себе вплотную колени. Тело трогает легкий озноб, когда босые ноги соприкасаются с холодом подоконника, на котором сидит девочка. — Извини… — голос Аанга тоже становится тише. Он не очень умело старается спрятать долю смущения из-за былой несдержанности.       В иной раз Ксия бы выразила свое недовольство ярче, особенно, коли бы они находились на нейтральной территории. Но они располагаются в кельи Аанга. К счастью или сожалению, девочке уж больно нравится вид, что открывается из окна юного Аватара: весь живописный храмовый городок как на ладони. Старейшины наверняка подсуетились, выбирая мальчику комнату. Ксия закусывает губу и хмурит черные брови: из окон ее кельи видны только голые скалы, извечно покрытые тенью, что отбрасывают высокие башни храмов. Ребята соседствуют уже полтора месяца, а она до сих пор не может побороть лихую воронку зависти, что скрывается где-то в потемках ее души.       Ксия не знает, что точно подумал о ее просьбе юный мастер, но мысли сошлись на том, что воспитанность в любом случае не позволила бы Аватару грубо выпроводить недовольную девочку за двери его комнаты.       Аанг же мыслит совсем не о том. Мальчик снова старается найти внутренний баланс: садится в правильную позу, берет в руки четки точно так, как показывал Гияцо, теребит бусины между пальцев, прикрыв глаза, отстраняется от внешнего мира, от водоворота мыслей, позволяет реке сознания унести себя в глубины… Он ждет и ищет. Минуту, пять, семь — и сдается. — Нет. Я не могу. Не могу связаться с Аватаром Року! Ни здесь, ни в зале, вообще нигде, — выпустив из рук бусы, увенчанные деревянной монетой символа воздушного народа, Аанг снова удрученно опускает плечи и голову. Его ладонь ложится на лоб, будто желает проверить наличие жара, и безжалостно скользит по татуированной коже, сминая ее и царапая. — … А главное: я не понимаю почему! Я делаю все, как сказали. Успокоился, вошел вглубь себя, постарался найти источник внутренней энергии, и кажется, что нашел или был близок к этому! Почему же тогда Року не выходит на связь? Мне нужно получить совет моего предыдущего воплощения, прежде чем лететь в Страну Огня! — … Может, как раз потому, что тебе просто кажется, что ты достиг всего этого? А на самом деле все просто самообман и барахтанье на поверхности? — Может и так, — выдыхает мальчик, не принимаясь отрицать предположение монахини. Напоследок взглянув на бусы, он окончательно откладывает их в сторону и устало прикрывает глаза. — Мне все не дают покоя слова Сораны. Просто я… неужели я… виновен?.. — он не смотрит на Ксию, не смотрит куда-либо конкретно, а глядит будто в точку глубокой, невиданной чужому глазу неизвестности, говорит прерывисто, словно перешел уже во внутренний диалог, будто говорит совершенно не с Ксией. Его лицо искажает странная улыбка. Жалостливая и печальная. Не верящая… — Действительно я виновен в том, что погибла Цинда? — в комнате повисает тишина. Не найдя ответов внутри, теперь уже Аанг испытывает суть Ксии прицелом распахнутых очей. До поры она стойко молчит, ведь точный ответ на поставленный вопрос — таинство для всех в этой комнате. — … Все потому, что ты Аватар. Во главе всего случившегося стоит Аватар. Не было бы Аватара — не было бы… — девочка на миг удаляется в неопределенное молчание, не закончив мысль. — Но в любом случае ты не виноват, что являешься им, Аанг… И не слушай Сорану — она истеричка.       Мальчик невольно прыскает от последней реплики, а Ксия позволяет монаху нырнуть в омуты черных глаз, которые впервые, кажется Аангу, так пестрят эмоциями. Бокал его вязких подозрений относительно волшебницы все еще не опустошен до дна, но, поддавшись моменту, юный мастер вдруг решает ей открыться. — Знаешь, в тот день, когда я впервые увидел мертвое тело Цинды, когда наслушался обвинений Сораны, мне вдруг стало так страшно и так плохо… — От накрывшей его волны воспоминаний лицо тускнеет от печали. Если голос Аанга — водоем, то его скрашивает рябь. — Я Аватар. Но я не хочу им быть. Это словно проклятье, будто строгая кара ни за что! Мне даже стыдно тебе в этом признаться, но… но в тот день я готовился выкрасть Аппу и сбежать из Восточного Храма. Да. Я хотел забыть о случившемся, о моем статусе и предназначении, как о страшном сне. Ради этого был готов бросить все и всех вас, подвести моих учителей, готов был подвергнуть храмы опасности, в случае, если бы люди Огня пришли бы сюда за мной. Снова хотел… — гримаса мальчика становится еще более обреченной и подавленной, когда он вспоминает, как уже ранее пытался сбежать с Южного Храма, и как Гияцо, сам того не ведая, нарушил планы Аанга. — Ох, это ужасно и эгоистично, ужасно эгоистично и неправильно! Но тогда я этого не осознавал… А остался лишь потому, что в момент, когда я решился незаметно покинуть свою келью, в дверь вдруг постучалась ты и пожаловалась, что держишь тяжелый поднос, и если я не потороплюсь, то ты войдешь без стука, а чаем тогда угостится не только мой рот… — Вообще-то я не так тогда сказала. — Я уже не помню дословно, как ты высказалась. Но спасибо тебе… — Я тоже не помню… Но точно не так, как ты это только что подал. И ты забыл, что на том подносе, помимо чая, была еще слойка с сахарной пудрой. Подумать только: я взяла на себя честь носить полдники его аватаршеству ввиду того, что он растяпа. До чего дожили! — ее фырканье не взращивает в душе Аанга раздражение, а наоборот — заставляет робко, но зато искренне улыбнуться. — Я не просил тебя. Ты могла бы не делать этого. — Нет, не могла… Было бы непочтительно игнорировать просьбу монаха Гияцо. Даже такую. — Гияцо… — полушепотом повторив имя любимого учителя, мальчик еще раз берет в руки предмет старого монаха и поднимается на ноги, чтобы положить ожерелье на комод, в надежде вернуться к медитациям чуть позже. А вместе с тем взять со столешницы чернильницу, перо, бумагу и низкий переносной столик, что неприметно ютится около комода. У юного Аватара еще есть невыполненное задание. Более того — не одно. — К слову, учитель Гияцо упоминал, что ты была в числе сестер, которые помогли старейшинам напасть на след сифу Ютакки. Но откуда вам были известны планы мастера воды? Это как-то связано с твоим странным поведением накануне того, как меня похитили? — собеседники снова скрещивают взгляды, в которых, однако, больше не плещется былое тепло и доверие. Хотя стоит отдать Аангу должное — он пытается скрыть твердое намерение пролить свет на то, что не дает ему покоя, за обезоруживающей улыбкой. — … Это важно? — Да. — Но ведь это уже прошло, важно то, что сейчас я здесь, с тобой, — Ксия не скрывает того, что ей не по нраву новое русло разговора, однако девочке пока удается держать себя в руках: ее голос не колеблется, интонация почти не изменяется. А вот Аангу скрывать накатившее раздражение с каждой фразой все труднее: — В том то и дело, в наши отношения нужно внести ясность! Так больше не может продолжаться. — Ты пытаешься понять, можешь ли ты мне доверять? — … Да. — Ты никому не можешь доверять, Аанг. — Ну вот зачем ты так? Я только настроился на выбор команды! А ты опять посеяла во мне семена сомнения! — от досады взвыв, мальчик порывисто хватается за голову. Уже через два дня Аанг собирается покинуть туманные пики и отправиться с важной миссией в Страну Огня, однако до сих пор не осведомлен, кто именно будет его сопровождать. Точнее — затрудняется выбрать. К счастью, хотя теперь Аанг уже не так уж этому и рад, монахи позволили мальчику самостоятельно решить, кто именно из его народа отправится в путь вместе с ним. Добиваясь такого права, юный мастер лелеял надежду обезопасить себя от новой подставы и предательства. Все же полет в Страну Огня при таких обстоятельствах — само по себе рисковое задание, так что Аанг должен точно знать, что в случае чего сможет положиться на своих компаньонов. Вот только после дела Ринпоче, отбросившего тень на большую часть членов Храмовых Советов, Аанг совершенно запутался, кто его настоящий друг, а кто — нет. Если искренне, то он до конца не доверяет никому, кроме Гияцо. Посему-то выбор так сложен. Небеса знают, как бы Аанг хотел отправиться в это путешествие только с его наставником из Южного Храма. Жаль, что монахи резко выступили против идеи такой малой делегации, а открыто пренебречь их волей юный Аватар в данном случае не может. — Ох. Ладно, отложим это на потом. Как ты думаешь, стоит ли заранее сообщить Хозяину Огня о нашем прибытии? — усевшись за письмо и задумавшись, Аанг забавно почесывает за ухом кончиком перьевой ручки, пока еще не смоченной чернилами. — Чтобы он заранее ожидал нас с вооруженной до зубов армией? Ну давай, попробуй. Отличная идея! — Ксия, мы просто доставим Лорду Огня сыр, как он того и хотел, а на торговцев и послов нападать нельзя. Так что все будет в порядке! Ну, я очень надеюсь на это. К тому же Лорд Созин не будет знать, что среди монахов есть Аватар. Что я — это тот самый Аватар, — уточняет мальчик, стараясь как можно шире улыбнуться. Однако он уже ожидает, что Ксию не тронет его оптимизм. Понемногу, но они начинают изучать и даже иногда понимать друг друга.       Девочка лишь еще раз смиряет собеседника взглядом, после чего хмыкает и снова начинает поглядывать в окно, а мальчик, приняв к сведенью ее слова, снова возвращается к обдумыванию возможных членов своей команды; вращает перо в руках. — За окном снег идет… — Правда?! — сиюминутно забыв о делах, Аватар с улыбкой вскакивает на ноги, отчего всполошенные потоки ветра опрокидывают на пол перо и бумагу, едва не задев чернильную баночку. Мелкие хлопья снега, которыми сейчас щедро сорят облака, впервые в этом сезоне обеляют храмовую землю. Покоритель воздуха и воды готов без раздумий броситься во двор, чтобы одним из первых засвидетельствовать явление. — Что ж, пойду прогуляюсь, наверное. Самое время сделать перерыв… — Я смотрю, ты уже составил список команды. — Еще нет… Но обещаю, что сделаю это, как только вернусь. Сейчас мне нужен свежий воздух, поток свежих идей. Я же в своих мыслях просто хожу по замкнутому кругу, и это ни к чему не приводит! — Надеюсь, тебе хватит ума не ловить снежинки языком? … Ожидаемо, что нет, — девочка закатывает глаза. Ответ становится очевиден, стоит ей только озвучить вопрос и увидеть вмиг распахнутые глаза мальчика, и как сразу после он против воли краснеет, начинает мяться и глупо улыбаться. Монахиня попадает в цель касательно истинного плана Аватара. — Я пойду с тобой, — соскочив с подоконника и спешно натянув свои сапоги, решительно заявляет Ксия, скрещивая руки на груди. — Что?! Оу, это вовсе необязательно! — резко изменившись в лице, машет ладонями, будто в приветствии, Аанг. — Ринпоче больше нет в Храме, и кажется, что тебе больше не нужно сопровождать меня всюду… У тебя наверняка есть дела, заботы… — Ты воспитанник Восточного Храма. Моя забота как прилежного надзирателя — не допустить, чтобы ты опозорился перед гостями. Иначе что они подумают про воспитание и нравы монахов нашего храма? — едва сдерживая рвущийся наружу пыл, она объясняется с ним, словно строгий учитель с нерадивым учеником, медленно обособляя каждое слово. — Ксия, ты не мой надзиратель, — вежливо, но также выразительно поправляет ее Аанг, будучи совсем не в восторге от ее новой идеи. — Монахи уже простили мне тот проступок, и теперь я свободен в передвижениях… Но если ты хочешь, то я буду рад твоей компании в этом моем небольшом приключении. Сопроводи меня — но как друг! — давно желая расставить недостающие точки, он с ласковой улыбкой протягивает девочке руку. Он наперед знает, что прогулка с Ксией исключает возможность подурачиться, продегустировать снежинки и от души наиграться в снежки. Иногда приходится чем-то жертвовать, чтобы что-то получить, и ради перспективы улучшения их взаимоотношений Аанг даже готов принести в жертву сегодняшнее веселье. Правда, что юный Аватар не уверен в том, что девочка в прошлом всегда преследовала благие цели относительно него. И все же то, что она, кажется, не представляет для него опасности сейчас, а также слова монаха Гияцо о том, что людям нужно давать второй шанс — иначе как они исправятся? — вдохновляют мальчика на этот благородный жест. Ксия несколько раз моргает, задумчиво смотрит на протянутую ладонь, прежде чем взять слово. — … То есть ты предлагаешь мне составить тебе компанию в полете в Страну Огня? — Что?! — эмоционально выпаливает Аанг, не ожидая, что Ксия так поймет его приглашение. Совершенно неправильно поймет. — Я согласна, — прежде чем шокированный Аанг успевает отдернуть руку, Ксия уверенно скрепляет их ладони в рукопожатии. — Но я не это… — Теперь у тебя есть один человек в команде. Осталось подобрать остальных. Ну, мы же не полетим вдвоем? — О нет, ни в коем случае! — живо восклицает мальчик. Лишь после смекнув, что это может звучать грубо и обидно, он, демонстративно прочистив горло, добавляет пояснение: — С нами летит Гияцо. — И все? — Ну-у, нет… Наверное. Будут еще ребята. В скором времени. Появятся. Я скоро-скоро решу, кто это будет. Обещаю. Как только, так и сразу.       Наблюдая за неумелыми попытками мальчика убедить ее, девочка изгибает бровь. Ей хотелось бы отпустить обидную насмешку в адрес стоящего напротив волшебника, но то ли в глубине души сочтя это неуместным, то ли ощутив укол вины за то, что в недалеком прошлом по своей воле или по воле случая участвовала в попытке ликвидации Аватара, то ли по другой причине, Ксия не совершает задуманного. Она, вместо колкости, дает собеседнику совет: — Не пытайся опираться на свои теории, кто из монахов, якобы, лучше к тебе относится, а кто хуже. Просто выбери тех, кто лучше остальных справится с поставленной задачей, отталкиваясь от самой ее сути. Ну и, желательно, тех, кому не выгодно тебя подставлять по личным причинам. …Я не Аватар, но я бы сделала так. — Легко сказать. Вот кому было выгодно, чтобы я оплошал с речью на празднике? Почему никто не сообщил мне о выступлении раньше? Я бы подготовился. А та-ак… — вспоминая о славном фиаско, протягивает мальчик, отставляя предметы письма в сторону, чтобы те не ждали их возвращения посреди комнаты. — Вообще-то сообщили. Это было прописано на предпоследней страничке плана праздника. Перед вторым с конца абзацем. — Да?! — Ты что, план не читал, а просто пролистал страницы? — Неправда! Я читал… Просто у меня не такая хорошая память, как у вас с не-монахиней Ринпоче. Представляешь, она по пунктам знает весь Кодекс. А я его видел — он огромный! — Представляю. Я была там. Не переводи тему. Ты читал план праздника? — Это важно? — губы мальчика спешно ползут вверх, когда он смекает применить против девушки ее же оружие. — Праздник ведь уже прошел. — Отвечай на вопрос! — Я читал, не лгу… Первые две страницы. Из десяти. Хорошо, первые полторы страницы. Но там вот такусинькие символы и толком ничего не понятно! — Аанг для наглядности плавно сводит указательный и большой пальцы до установления малого расстояния между ними и попутно жмурится, будто действительно пытается рассмотреть нечто размером с муравья. — Вашему аватаршеству колет в нос мой почерк?! — Ой, это ты все писала? Тогда ничего никого не колет. — Не все. Только три первые страницы. Если бы аватаршество прочитал до конца, то заметил бы перемену. Но нет же! — Да все в порядке! Ты такая молодец! — Что? — Я сказал, что ты молодец. Пока я тут прохлаждался, ты, как всегда, кому-то помогала. Меня восхищает твое трудолюбие! — А ну не подлизывайся. — Это от всего сердца! — Ага, как же…       Тем не менее горсть его теплых слов окрашивают бледные щеки Ксии в мягкий розовый румянец, который она, ощутив попутный жар на лице, конечно, пытается скрыть. Это веселит Аанга. Он едва ли не вприпрыжку шагает к выходу из кельи, но, подойдя к двери вплотную и приоткрыв ее, замирает, галантно давая девочке выйти первой.       Ксия ранее не солгала, и на улице действительно снежит. Цветы детского счастья распускаются внутри Аанга, когда кожи лысой татуированной головы и плаща нежно касаются первые белые крошки. Стоя под снегопадом, мальчик задумывается о жителях Огненной Страны: из-за излишне теплого климата они многое теряют, не приглашая в гости снежную зиму.

****

      Время слишком быстро утекает восвояси. Не успевает Аанг и глазом моргнуть, как в ставни его окна стучится то самое утро. Утро отлета. Осматривая уже ставшие почти родными храмовые округи, укрытые следами ночного снегопада, мальчик в компании своего учителя неспешно спускается по дворовой лестнице, попутно встречая восход солнца. — Осторожнее, мой юный ученик, рассматривание занавесок в чужом окне может заставить тебя оступиться, — с доброй улыбкой проговаривает Гияцо, заметив, что идущий рядом Аанг почти позабыл смотреть на дорогу. С учетом высоты и крутости спуска даже для воздушного покорителя это может быть чревато последствиями. — Да. Спасибо, монах Гияцо. Ваши слова касались исключительно этой ситуации, или это скрытое послание для меня на будущее? — задумчиво вопрошает Аанг. Слова учителя сдаются ему афоризмом, что родом из тех книг, стопку которых он прочел накануне. Вынужденно прочел, стоит сказать. Хотя и сейчас Аанг, кажется, даже совсем не обижается на сестру Ому, которая и выступила автором такого дополнительного задания для мальчика. Старуха считала, что в любом путешествии главное — прихватить с собой мудрую голову. — Если честно, то я сказал это в прямом значении, предостерегая, что ты можешь упасть по неосторожности. Но я верю, что с твоей мудростью мы сможем придать выражению больше смысла, как считаешь? — Я польщен тем, что вы такого высокого мнения обо мне, учитель, — приостановив шаг, Аанг ставит свою небольшую сумку на пол и склоняется перед мудрецом в почтительном поклоне. — Думаю, во время путешествия у нас будет предостаточно времени для поиска великих-великих смыслов. Кстати, я должен вам вернуть это, — с плохо скрываемой гримасой вины и досады мальчик достает с кармана дорожного чемодана украшение, заряженное чистой духовной энергетикой, и осторожно передает реликвию старому жителю Южного Храма Воздуха. Поддавшись навстречу, Гияцо склоняет чуть голову, давая мальчику возможность надеть бусы на его морщинистую шею. — К сожалению, четки так и не помогли мне установить связь с Аватаром Року. — Не печалься, мой друг. Неудача — это тоже ценный опыт. Ты просто еще слишком юн. Хочешь верь, хочешь — нет, но Аватар Киоши тоже очень долго не могла научиться установлению связи со своими прошлыми жизнями. Более того, эти попытки приносили ей немалые телесные страдания. Да и у Аватара Року не все получалось поначалу… — Значит, я не один? — слова улыбчивого Гияцо всегда исцеляют дух Аанга, возращают глазам блеск, а сердцу — надежду и веру в лучшее. — Именно. — Откуда вам все это известно? — Да так… Просто мы с твоей прошлой жизнью были очень хорошими приятелями. Року проходил обучение покорения воздушного элемента в нашем, Южном Храме, — старый мастер с улыбкой отмахивается, словно говорит о какой-то рутине, а не открывает Аангу истину о том, что они знакомы не первую жизнь. — Что, правда?! А почему же вы молчали об этом? — Ты не спрашивал. Року любил мой желейный пирог… — Потому что никто не готовит его лучше вас! …Учитель, если вы знали Аватара Року, то, может, вы знаете и Лорда Огня Созина? — деликатно спешит поинтересоваться мальчик, готовый удивиться еще больше. Все же Аанг не зря считает, что его любимый наставник такой удивительный. — Эх, нет, с Хозяином Огня лично не было возможности побеседовать, — неспешно покачав головой, выдыхает член Совета, однако уже со следующим словом оживляется. — Но я, думаю, смогу поделиться тем, что мне известно об устроях Страны Огня из слов Року и личного жизненного опыта… — Это будет очень полезно! Спасибо вам, Гияцо, — Аангу тоже случалось и не раз бывать на Огненных островах, однако всякий раз, будучи еще беззаботным ребенком, мальчик всего лишь развлекался с друзьями, не придавая значения и не уделяя времени культурным, социальным, а уж тем более — политическим особенностям страны. — Пока не за что. Мы, к слову, уже пришли. Это ли бизоны твоих друзей? — пройдя мили высоты и миновав десятки ступенек, Аватар и его наставник оказываются на той самой посадочной платформе, на которую когда-то, но не так давно приземлились Яглу и Мемфис — бизоны, этой осенью привезшие Аанга на бытие в Восточное Святилище. Аанг считает достойной идеей наконец познакомить чету зверей с его Аппой. — Да. Это они. А вон и ребята! С добрым утром, Эол! Доброе утро, Генгис! — заприметив суетившихся близ животных приятелей, во весь голос кричит мальчик, радостно замахав кочевникам руками.       Отвлекшись от раздумий и создания в своем блокноте быстрых чертежей на тему того, как наиболее компактно разместить корзины с продовольствием в седле, Генгис первым реагирует на подошедшего Аватара. Захлопнув записную книгу и оставив ее в седле, он ловко соскальзывает со спины своего бизона, к удивлению Аанга, не испытывая никакого неудобства от качающегося прямого у него перед взором хвоста лемура, что все это время вольно ползает по смуглой шее и широким плечам мужчины. Прежде чем ноги Генгиса успевают коснуться земли, откуда ни возьмись ему на голову успевает приземлиться еще один крылатый питомец, а третий — обвиться поясом вокруг талии монаха, ранее выпорхнув из седла. — Здравствуйте, монах Гияцо, здавствуй, Аватар… Аанг, — со сдержанной, но теплой улыбкой молвит подошедший Генгис, запоздало вспомнив просьбу мальчика обращаться к нему по имени без титула. Но Аанг всем своим видом спешит заверить, что совершенно не в обиде на друга. Он просто рад их видеть — Эола, подоспевшего минутой позже, тоже.       Последовав совету монахини, Аанг решает записать в члены своей дорожной команды, кроме Гияцо и Ксии, которая записалась в этот список сама, еще Эола и Генгиса. Наверное, выступившие резко против такого состава мудрецы советов были в чем-то правы, и команду юного Аватара действительно можно назвать странной, если не вникать и не пытаться понять логику подбора Аангом группы. А логика на самом деле проста и хитра в одночасье: так как официальной целью экспедиции оглашена продажа Лорду Огня сыра, мальчик посчитал, что целесообразно взять с собой людей, которые не просто монахи, но и имеют немалый опыт в торговом деле. Мальчик хранит это в тайне, однако надеется, что в случае большого успеха дела средств, которые они привезут из Страны Огня, хватит на постройку в Восточном Храме горок с трамплинами. По крайней мере, Аватар будет иметь полное право просить об этом совет. Мудрецы, к слову, утвердили выбранную Аангом команду только потому, что ранее огласили его право на этот выбор, а при их статусе им не пристало отказываться от своих обещаний, бросая слова на ветер. — … Я должен вас кое с кем познакомить: это Кум, Лоло и Хрю-Хрю, — после коллективного обмена традиционными поклонами — знака радости приветствия, с серьезным видом заявляет Генгис, при этом с любовью взирая на бегающих по его рукам лемуров. — Хрю-Хрю? — от приступа неожиданного смеха Аанг невольно давится воздухом. — Да, дружочек, представь себе, — тоже, видимо, в свое время вдоволь натешившись с этого, с улыбкой молвит Эол. — У Генгиса есть лемур по кличке Хрю-Хрю. И это не шутка. — Такое звукоподражание для клича лемура я выбрал не просто так, — серьезно отзывается Генгис. Он едва заметно хмурит черные брови, наблюдая за яркими эмоциями юного Аватара и скрытно посмеивающимся Гияцо. — У этого есть предыстория: когда я впервые встретил Хрю-Хрю, он летал вокруг свинокурицы, докучая животному своими лапами и укусами, вынуждал копытное хрюкать. Я забрал лемура, пока он не выдернул свинокурице все перья, чтобы отругать, и так случилось, что Хрю-Хрю остался со мной. Ты же не против такой компании, Аанг? — Ох уж этот непослуха Хрю-Хрю. Но я только «за», конечно же, «за»! К слову, Генгис, у тебя целых три лемура. Они все такие непослушные? — наконец справившись со смехом, интересуется мальчик. Он давно подумывает над тем, чтобы и себе заполучить в питомцы крылатого лемура. — Нет, к счастью. Со своими главными обязанностями — приносить посохи и относить письма — они справляются. Хотя Лоло стоит еще поработать над улучшением проворности крыльев. Но… постой-ка, их должно быть не три, а четыре. Кого-то не хватает… — молодой мужчина начинает обеспокоенно оглядываться по сторонам. — И правда, кого-то не хватает, — и себе вторит Аватар, когда в его нутре звон тонкого колокольчика оповещает, что и у мальчика есть своя причина, по которой они все еще не могут оседлать бизонов и взлететь. Приложив ладонь к подбородку, Аанг задумчиво окидывает взором сначала членов своей новоиспеченной команды, затем храмовый комплекс. — А куда подевался Момо?! — Точно! Я же забыл, что с нами летит Ксия, которая еще не здесь!       Почти в унисон восклицают монахи, оттого и забавно, что пропавшие существа тоже дают о себе знать почти одновременно. Держа в лапах ценность в виде найденного ореха, лемур Момо выскакивает из кудлатого букета оголенных веток кустарника и принимается наматывать круги вокруг ног хозяина. Ксия же тихо кряхтит и медленно спускается по лестнице, волоча за собой три чемодана внушительных размеров. Даже усилиями воздушного покорения доставка такого багажа для ординарного не-мастера ее лет — дело, стоящее многих сил. — Ксия! Мы тебя уже заждались! — выкрикивает Аанг, бросаясь девочке навстречу, чтобы помочь.       Не сговариваясь, кочевники из Северного Храма делают то же, что и Аватар. Вот только Аанг и Генгис спешно выхватывают из рук монахини сумки, а Эол подхватывает на руки саму Ксию, после чего он выглядит явно довольным своим «уловом», а Ксия слегка обескураженной. — Здравствуй, меня зовут Эол, а ты, должно быть, очень устала? — с улыбкой и чуть прищуренным взглядом интересуется голубоглазый юноша. — Я не устала. Как я могла, если только проснулась? — упершись ладонями в грудь слишком тесно прижавшего ее к себе монаха, говорит Ксия. Ее голос звучит хмуро и низко от хрипоты, которая часто посещает монахиню по утрам. — Рад слышать, что ты ночью хорошо отдохнула, — Эол тоже в свою очередь реагирует на попытки девочки отстраниться, однако делает это по-своему, а не так, как этого хотелось бы ей. Он действительно позволяет Ксие отпрянуть, но не опускает на пол, а просто руками скользит по ее спине и бедрам, предоставляя таким образом ей возможность занять наиболее удобное положение. — Но почему ты сразу не уведомила, что нуждаешься в помощи? Каждый из нас был бы только рад выручить тебя. Ни к чему таскать такие тяжести. — Мои сумки аккуратно донести смогла бы только я. И они не тяжелые. Тяжелая я, поставь…те меня на землю. Пожалуйста, и не медля, — не сдается Ксия. Попутно не спуская глаз с Аватара и темнокожего гостя, что взяли опеку над ее багажом, она без конца ерзает на руках малознакомого кочевника, заставляя того еще обворожительнее улыбаться и чуть наклонить голову набок. — О нет, что ты! Ты для меня словно для урагана снежинка, — будто в подтверждение своих слов, удерживая монахиню в объятиях, Эол делает несколько поворотов вокруг собственной оси. Спросонья и будучи не готовой к таким действиям, девочка ненадолго теряет ощущение окружающего пространства и непроизвольно прислоняется к воздушному торговцу снова вплотную. Когда она открывает внезапно зажмурившиеся по той же причине глаза, то подмечает, что такими кружениями парень преодолел значительное расстояние, переместив их вплотную к бизонам. — Ну? И где же твой пушистый транспорт? — У меня нет своего бизона. — Хм-м, — немного удивленный ответом маленькой монахини Эол, тем не менее, быстро находит выход из положения: — Тогда на котором из этих желаешь лететь? Выбирай!       Задумавшись над его словами, девочка начинает осматривать массивные тела представших перед ее взором зверей, подмечая, что на некоторых головах уже располагаются Аватар и мудрейший Гияцо. Затем монахиня замечает Генгиса, который как раз закидывает ее сумки в седло своего бизона. Кажется, выбор уже сделан… — … Позволь спросить, — проследив за взглядом Ксии, вдруг начинает Эол, — как часто ты совершаешь воздушные путешествия? Просто, если что, Мемфис — довольно крутого нрава зверь. Ему даже Генгиса удавалось сбрасывать со своей головы. И не раз, уж поверь мне, — подмигнув волшебнице, молвит Эол и оборачивается в сторону другого, зеленоглазого бизона. — Я не настаиваю, но, знаешь, если ты большую часть своего времени проводишь здесь, в этом женском храме, я думаю, тебе будет комфортнее путешествовать на Яглу. Большую часть времени она спокойна и податлива. А еще Яглу — единственная и незаменимая представительница прекрасного пола в собравшейся команде бизонов, прямо как ты в нашей команде Авата… — Мне как-то все равно, — хмыкает Ксия, всем своим видом являя равнодушие к его любезностям. Эол, зная ее не более пяти минут, не ошибся в своем предположении, что почти всю свою жизнь девочка безвылазно просидела в Восточном Храме и на самом деле мало где была и что видела. Страну Огня, к примеру, она посетит впервые. Однако такое его попадание в цель совершенно не радует покорительницу, а даже обижает. Неужто она такая предсказуемая и, следовательно, неинтересная?       Увлеченная накручиванием своих дум на невидимое веретено, Ксия безмолвно позволяет Эолу усадить себя на спину Яглу. Чуть поерзав уже в седле, она, не теряя времени зря, желает приняться за не законченное вчера чтение, запоздало припомнив, что ее сумки находятся в седле другого бизона. К приятному удивлению девочки, следующим действием Эола становится как раз перемещение всего багажа Ксии с седла своего напарника на спину собственного питомца. Словно Эол читает ее мысли, или же логика его мышления очень подобна ее собственной. Это… невольно и лишь самую малость, но подкупает ее. — Благодарю, — тихо и как-то совсем нетвердо роняет девочка и, получив ответный кивок, спешит доверить своим рукам издание по астрономии. Пока Ксия ищет нужную страницу и проклинает каким-то образом выпавшую закладку, периферическим зрением подмечает, как ее бока начинают окружать подушки. Дальше больше — юноша позволяет себе мягко и безболезненно, но все же ощутимо обхватить торс девочки, чуть приподнять ее, чтобы впоследствии изменить положение миниатюрного девичьего тела. Он заставляет Ксию прислониться к относительно высокому бортику седла спиной, под которую Эол тоже успевает подложить подушку и с улыбкой заверить, что старается для ее удобства.       Монахиня очень хотела бы возразить ему и посрамить за вольности, но она не в силах отринуть тот факт, что ей все же очень приятны его забота и внимание. Эол относится к ней так, словно девочка не просто рядовая из почти одинаково разодетых монахинь, проживающих в многолюдном храме, а некто очень важный для него. Это объективно иллюзия, но она так сладка, что даже Ксие хочется чуток обмануться. Тем более она совершенно точно не может на Эола злиться, когда он с досточки и табурета вскоре сооружает для ее книги подобие на удивление удобной подставки. — Я не ем карамельки, — категорично заявляет девочка, обратив внимание на содержимое подсунутого ей монахом узелка. — Да? Ох, печальненько. Извини, милая, но шоколадок, кажись, нет. Хорошо, что мы как раз будем пролетать над одним очень хорошим рынком. Исправим это недоразумение. — Я не ем шоколадки, — все так же не отвлекаясь от книги, отвечает монашка. — Как жаль. Во время полета в небе будет холоднее, чем здесь, на земле. Горячий шоколад будет очень кстати. — Я знаю о перепадах температуры. — Какая умничка! Когда начнешь подмерзать, сообщи — я тебя согрею другим способом… — Эол, не донимай ребенка, — говорит вдруг вмешавшийся в их беседу Генгис. — Я не ребенок. — Вот именно. Дружочек, очень недостойно принижать жизненный опыт юной мисс. Да, крошечка? — Не называй меня этим дурацким прозвищем. — Хэй, оно отнюдь не оскорбительное! Я просто обезоружен твоим хрупким изяществом и не могу сдержать рвущийся наружу трепет. — Хватит пустословить. Если забыл мое имя — так и говори, — пусть она фыркает, но в душе не осуждает покорителя. Это немного нелепо, но Ксия так и не была никем представлена кочевникам из Северного Храма, если не считать громких позывных Аанга вначале ее прихода. — Что ты, крошечка Ксия, я стараюсь не забывать о важном… Ах да, о холоде: если что, я достану плед и разогрею чай. Надеюсь, путешествие на малышке Яглу выдастся тебе комфортным, — подмигнув своему единственному пассажиру напоследок, Эол ловко соскальзывает со спины бизона на пушистую голову, принимаясь тянуть за поводья.       Ксия же хмурится и упорно старается не смотреть на монаха-торговца. Она ничуть не смущенна, и даже легкий румянец — ложь, просто у нее есть очень интересная книга и статья о лунном узле Раху, что в народе именуют «Злой Головой Дракона». Это куда интересней, чем окружающая Ксию суета.

****

      Путь к столице Огненной Страны — солнечной Кальдере — от храмовых земель Востока неблизкий. Аанг видит, как под белым дымом облаков проплывают внизу горы, пустыня, равнины, океаны, и спустя несколько дней наконец-то виднеется территория вулканов и огня. Воздух вокруг теплеет, а пламя тревоги в груди Аанга медленно, но верно разгорается. — Где будем садить бизонов? — громко вопрошает Генгис, стараясь перекричать гул моря и ветра, в надежде донести мысль до адресатов. — В жерле самой Кальдеры нет подобия посадочной площадки. — А разве в столице все расположено так плотно, что нигде не найдется места для наших пушистых друзей? — Склонившись к шерсти своего бизона, Аанг бережливо оглаживает голову Аппы. Это, словно чудодейное снадобье, помогает мальчику чуть ослабить безжалостные тиски нервозного узла внутри и сглотнуть наконец-то ком. — Во дворце Хозяина Огня должны быть арены для драконов, где можно было бы припарковать бизонов. Однако, как мне кажется, нельзя лететь прямо во дворец. Это важная встреча, и нам всем следует обдумать каждое слово, которое будет произнесено при Хозяине Огня, все спланировать. Особенно осторожным нужно быть Аангу, — серьезно молвит Генгис, пересекаясь с мальчиком взглядом. — Да-а, ты прав, — неуверенно растягивает юный мастер. Он облегченно выдыхает, лишь когда далее в разговор вступает мудрец из Южного Храма. — Не волнуйся, мой ученик, ты не останешься с Лордом Огня один-на-один. Мы будем рядом, чтобы поддержать тебя. И хотя невозможно все предугадать наперед, есть смысл в том, чтобы остановиться и передохнуть с дороги на близ находящихся островах. — Чудная идея, мудрейший! Ах, так рад был бы помочь в поисках приюта, ведь имею много знакомых в Стране Огня, но, увы, владеющих островами я не могу записать в список моих добродушных приятелей. Со многими разошлись не очень хорошо… Потому мои хорошие знакомые здесь либо могут тягаться в бедности с храмовыми мышами, а на их крохотном крыльце едва ли найдется место им самим, что уж говорить о габаритных гостях? Либо мои знакомые — как раз те люди, что и вовсе не имеют здесь определенного места жительства. — И почему я не удивлен? — смуглолицый монах закатывает глаза и чуть кривится, будто вспомнив что-то не слишком приятное, но говорившего Эола только веселит его реакция, в противовес сказанным им далее словам: — Не знаю, дружочек, я вот, например, опечален. Скудный приятельский списочек выходит. Мало разнообразия. — Не расстраивайся, Эол, зато у тебя есть большой повод для обретения новых друзей! — в своем репертуаре молвит Аанг, стараясь скрыть от чужих глаз внутренние сомнение и налет подавленности. — А то! — У меня есть один очень огненный друг — Кузон, — задумчиво начинает свое предложение юный Аватар. — У его семьи есть небольшой дом в Кальдере, но он, увы, слишком мал и, кажется, не имеет просторного двора. Но я думаю, они радостно согласятся нас принять в своем основном поместье, которое располагается на самом южном острове. Хотя… тот островок очень мал, и я не уверен, что крестьяне будут согласны с тем, чтобы четыре десятитонных бизона приземлились на их рисовые поля.       Неизвестно, что бы по итогу решили предпринять монахи, если бы мудрейший Гияцо вовремя не вспомнил о своем хорошем знакомом — магистре поселка Огненного Льва. По словам старого мастера воздушного покорения его с магистром Хенгом когда-то свела любовь к благим делам.       Своим гостеприимством и добрым отношением к гостям невысокий седовласый мужчина с традиционным для огненной нации пучком на голове в дальнейшем только подтверждает слова Гияцо о своей приятной личности. С его позволения своих зверей воздушные кочевники размещают в летнем бальном зале, который целый век уже не используется по назначению, но, вопреки всему, неплохо сохранился.       Дом магистра, в котором Аангу и его друзьям позволено погостить, сразу мальчик оценивает благосклонно: особняк просторный, вопреки тому, что в нем слишком много оттенков красного, довольно светлый и в целом уютный. Аватар не говорит этого напрямую, но он неописуемо рад, что суета незаметно съедает весь день, и команда коллективно принимает решение воздержаться от нанесения визиту Хозяину Огня с приходом сумерек. Аанг понимает, что поставлено на кон в его встрече с Созином так же прекрасно, как и осознает, что избежать этого события ему уже не удастся. Он сам добровольно сел в эту лодку и отчалил от родных берегов.       За ужином Гияцо удается ненавязчиво расспросить магистра, которому единожды, но случалось бывать на аудиенции Хозяина Огня, что ему известно о характере и предпочтениях монарха. Также глава городка поверхностно, но приоткрывает завесу на традиции и условности двора. То, что Хенг исключительно тепло, а главное искренне, отзывается о своем государе, подкрепляет надежду Аанга, что Созин, возможно, не такой уж плохой человек и что с ним, возможно, удастся если не поладить, то хотя бы достичь компромисса. Настораживает лишь, что об отношении магистра к военной агрессии Страны Огня в Царстве Земли им разузнать не удается: каждый раз, когда разговор склоняется к этой теме, Хенг начинает разводить руками, теряет интерес к беседе, сосредотачиваясь на еде, или же старается перевести ее в нейтральное русло.

****

      Аанг понимает, что повзрослел, лишь когда начинает по-настоящему ценить сон и наслаждаться им, а не истерить и отчаиваться после вести, что самое время разойтись по кроватям. Сон — так сладок, спокоен, безмятежен… Был. Ровно до того момента, когда его бесцеремонно прерывает холодная лавина. Лишь когда мальчик открывает глаза и ощущает, что кожу тела неприятно облепила мокрая ткань одежд, он понимает, что из объятий сновидений его выдернула отнюдь не лавина, а обычная ледяная вода. — Ты что делаешь?! — как нельзя лучше заряженный бодростью Аватар вскакивает на ноги, не зная, куда рвануть в первую очередь: то ли на поиски полотенца, то ли к камину, чтобы согреться и избавиться от ощущения онемения конечностей, то ли пренебречь своими миролюбивыми принципами и вцепиться наконец в волосы виновницы его внезапного утреннего пробуждения. — Борюсь с твоим идеализмом, что порой граничит с идиотизмом, — отставив деревянное ведерко в сторону, как ни в чем не бывало произносит Ксия, привычно скрестив руки на груди. — Ты что?! Совсем «ку-ку»?! Как можно?! Она же ледяная! Я же могу простудиться! — Это репетиция. Я пытаюсь помочь тебе подготовиться к холодному приему и не верить речам магистра Хенга о добродетельности Хозяина Огня. Аватаршество, небось, забыл, что Созин — все еще наш враг… — Д…да с чего ты взяла, что я ему поверил?! — Аанг не унимается, а все порывисто жестикулирует руками. — За ужином ты выглядел уж слишком довольным. Так внимал этому магистру… — девочка презрительно корчит нос и задирает голову повыше, чтобы смотреть на Аанга сверху вниз. — Что если он тайный агент Лорда Огня? — Не неси чепухи! Это была обыкновенная вежливость по отношению к человеку, который, к слову, принял тебя в свой дом со всеми почестями, — Аанг специально выделяет местоимение интонацией. — Слыхала о такой?! И вообще… У тебя не было никакого права так со мной поступать! — Я хотела помочь… Ведь и так под вопросом, справишься ли ты со своей важной миссией. — Вот спасибо, так спасибо! Помогла так, помогла! — саркастично кидает ей Аанг, стаскивая с себя верхнюю часть комбинезона, чтобы ему было проще извлечь из нее влагу водным покорением, оставаясь в одних коричневых брюках.       Это утро могло бы стать еще хуже, если бы их изначальный план по нанесению визита Лорду Огня именно сегодня было решено воплотить в жизнь. Но, к счастью, этого не происходит.       Аватар, ведомый вечной миссией защиты интересов простых людей, хотел бы понять, какого мнения о войне с Царством Земли жители земель Огня, а Аанг — еще и выяснить, что известно здешним о его воплощении, какое бытует о нем мнение, если оно вообще сложилось. Хотя мальчик все же склоняется к тому, что о нем, Аватаре Аанге, подавляющее число граждан не только Страны Огня, но и мира в целом ничего не знают, так как монахи все это время держат факт обнаружения Аватара в его лице в секрете.       Книги способны поведать о формальностях, но их следует дополнить знаниями из живых уст, чтобы понимание ситуации приблизилось к истинному. Пока Гияцо решает, что еще не пресытился беседами с хозяином поместья и играми в «огненный клин» — Аанг заинтересовался игрой, о которой услышал впервые, но, увы, не успел вникнуть — ибо остальная часть его команды решает этим утром отправиться в давнюю обитель слухов и людского шума — сердце города, которое включает в себя местный рынок, что, начавшись на набережной, утекает вглубь острова, главную площадь и небольшую культурно-парковую зону. Разумеется, Аанга привлекают к вылазке, целью которой есть изучение изнутри обстановки и народных настроев не столько самого города, сколько государства в целом.       Увы, но на практике охота за «живой» правдой оказывается не столь прозаичной. То ли Аангу и его компаньонам так везет, так кажется, то ли жители этого небольшого, но шумного поселка действительно столь аполитичны. Они говорят много и эмоционально, разговоры раздаются словно отовсюду. Только вот темами обсуждений выступают урожай, болячка, уничтожившая скот в близ находящемся селе, личная жизнь соседей, свадьба или похороны родственников, покупка дома, уткочерепах… Засвидетельствовав беседу или приняв участие в ней с некоторыми местными, Аанг понимает, что в его деле по информативности пальму первенства все еще уверенно держат рассказы магистра Хенга. Наверное, на такую картину влияет и то, что Огненный Лев находится далеко от столицы Страны Огня. — Это бессмысленно! Мы просто теряем время, — первым не выдерживает Генгис, однако есть поводы предполагать, что такого же мнения подавляющее число их команды. — Эти люди сами ничего до толку не знают, как они могут нам помочь? — Почему же не знают, дружочек? Быть может, их просто не слишком занимают разговоры о чиновниках, дворянах и монархе. Они не хотят знать, — выделяя последнее предложение интонацией, отвечает ему идущий рядом Эол. — Массовый интерес к делам государства чаще всего обостряется, когда эти дела начинают напрямую плохо влиять на жизни простых людей. А безучастность к делам властей и эти довольные лица оповещают, что здесь все в порядке. — Вот только нам от этого ни холодно ни жарко, — едва слышно бурчит себе под нос Ксия, идущая почти позади всей компании. Она бы предпочла идти вблизи Аанга, что шагает чуть впереди Генгиса и Эола, однако все еще сердитый на нее мальчик успешно уклоняется от ее близости. Этим он обижает уже саму Ксию, но как будто бы до этого есть кому-либо дело! Раздражительно смахнув с чела прядь, выбившуюся из плетений прически, девочка не претендует на то, чтобы ее недовольство было кем-то замечено, однако заблестевшие глаза Эола и тронувшая его уста странная улыбка сообщают, что он все же ее расслышал. — … А вообще, предполагаю, люди сегодня так суетливы и веселы также и по той причине, что в город пожаловал бродячий цирк. Что скажете, малыши, не желаете немного развлечься? — Мы не малыши. — Ах, прошу прощения! Крошечка Ксия и дружочек Аанг, — любезно склонившись перед ними в традиционном поклоне, лукаво воркует Эол. — Эол, мы здесь не по этому… — пытается возразить его идее Генгис, но остаток его фразы тонет в радостном возгласе затосковавшего ранее Аанга. — Отличная идея! Я как раз соскучился по циркам! И не вспомнить, когда я бывал в них…       На самом деле юному Аватару только единожды в сознательном возрасте удалось посетить цирк. И то по чистой случайности. То, что, помимо жонглеров, акробатов и клоунов, в представлениях шапито часто участвуют подневольные животные, отталкивает свободолюбивых и гуманных воздушных кочевников от подобного рода искусства. Так что Аанг почти не удивляется, когда каждый раз, отвлекшись от арены и взглянув на лицо сидящего рядом с ним на лавке в рядах зрителей Генгиса, мальчик натыкается на потрясение, боль и едва ли не ужас в его глазах. «Эм-м, все хорошо?» — то и дело спрашивает Аватар, но получает почти всегда одинаковый ответ: «Как все может быть хорошо, если я вынужден смотреть на это насилие!»       Сам Аанг, верящий в добро, живущее в людях, относится терпимее к явлению цирковых животных, частично оправдывая все их служением искусству и умением дарить радость. К тому же в данном цирке Аватара несказанно радует тот факт, что, судя по внешнему виду зверей, и тому, как они в перерывах между трюками ластятся к рукам дрессировщиков, здесь к таким артистам действительно хорошо относятся.       Однако более всего Аанга всегда увлекают фокусники и иллюзионисты. То, как они превращают потоки огня в белых птиц и мармелад, — настоящее чудо, которому Аватар только может желать научиться. В свое время он также хотел и даже научился нескольким трюкам воздушных гимнастов, поэтому сейчас на их выступление глядит без излишнего энтузиазма. Ксия же и вовсе предрекает едва ли не каждому из выступавших гимнастов скорую гибель, находя для них множество возможностей при падении свернуть шею, а также комментирует все надуманные и реальные недостатки страховки. Может, монахиня в чем-то и бывает права, но Аанг просто изнемогает от того, какая же Ксия на самом деле зануда.       Когда цирковое представление феерично заканчивается выстрелами хлопушек, Генгис вырывается из шатра едва ли не в числе первых и решительно направляется в сторону небольшого палаточного городка труппы. — Я пойду поговорю с владельцем цирка. Они должны отпустить всех животных на свободу, так как бегать по разноцветным канатам в облачении бессмысленных висюлек для сурков неестественно и губительно. — Ты думаешь, владелец тебя послушает? Мой наивный друг, благодаря этим животным человечек поднимает неплохие деньги. Не думаю, что тебе под силу быть убедительнее золота. Во всяком случае, меня бы твои высокие речи и убеждения не тронули до той степени, чтобы я согласился распрощаться с рукой, что кормит и согревает. Хотя… кто знает, может, у этого предпринимателя другие взгляды, — усмехается Эол, но все же на деле не пытается остановить: не хватает Генгиса за руку в попытке образумить, вопреки тому, что этому жесту способствует малое расстояние между ними. Бледнолицый монах наоборот — лишь неспешной расслабленной походкой обгоняет его, ибо сероглазый мужчина все равно замирает на месте, поддавшись влиянию его иронии. — Эол, — почти одновременно окликают его Ксия и Генгис, собираясь сделать замечание. Наспех улыбнувшись давнему коллеге, юноша оборачивается к девочке и едва заметно склоняется к ней корпусом. — Да, милая крошечка? — Ты же монах. — И? Это должно как-то мешать объективному взгляду на эту жизнь? Какая интересная позиция, — своим негромким смехом он заставляет Ксию хмыкнуть и замолчать. И наконец-то настроиться и самостоятельно подойти к Аангу, что в тот момент с нескрываемым интересом рассматривает прилавок с цирковыми сувенирами. Каким-то образом мальчик не заметил его, когда дожидался начала представления. — Аанг… — Да. Ты хотела бы мне что-то сказать? — не глядя на нее, начинает мальчик, продолжая вертеть в руках красного кота с манящей лапой. Будто бы он действительно очень занят и является слишком внимательным покупателем, что видит манэки-нэко* впервые. — … Ничего, — помолчав с ним несколько минут, бросает Ксия вместо желанного Аангом «прости». Круто повернувшись, она ступает прочь, ничего не добавляя более. То ли разочарованный, то ли уставший вздох незаметно вырывается из груди Аанга. Он знает, почему Ксия так себя повела: монахиня ожидала, что он заговорит с ней, как ни в чем не бывало. Потому что так было всегда: Аанг проглатывал ее обиды, стараясь держаться над ними и не усугублять конфликт, а здесь внезапно изменил стратегию. И нет, не то чтобы он в действительности так сильно обижен ее утренней выходкой, возможно, в ней даже было рациональное зерно, и девочка не желала ему вреда. Однако мальчик заметил, что его доброе и снисходительное отношение не побуждает монахиню обдумать и изменить свое неуместно грубое и жесткое поведение. Его доброта бескорыстна, но — Аанг стискивает сувенир в руке сильнее — она не должна приниматься как должное. Он уважает монахиню и хочет того же в ответ. Это ведь справедливо, не так ли?       Цирк не входил в первоначальный план их маршрута, который с горем пополам они пытаются восстановить. Ребята проходят несколько кварталов, однако вскоре натыкаются на букет новых преград: усталость, жажду и голод, ведь легкий ранний завтрак должен подразумевать настолько же ранний обед, а не его отсутствие. Так что теперь команда задается новой незамысловатой целью — поиском места, где можно вкусно, сытно и недорого поесть. Безусловно радует, что в заведениях общего питания, будь то чайная, кофейня или закусочная, чаще всего выткано целое полотно новостей из разных областей, нити которого тянутся из разговоров за каждым отдельным столиком. Другое дело, что среди этой паутины отыскать нечто конкретное сложнее.       Вопреки тому, что городок имеет витиеватую структуру, компания ни разу не заблудилась, так как позже выясняется, что Генгис и Эол уже ранее бывали здесь дважды. На протяжение почти всего дня у новообразованной команды Аватара не возникает потребности в экскурсоводе: голубоглазый кочевник лучше местных проводников без умолку развлекает своих компаньонов историями о том, кто, по мнению местных, построил их поселок, почему тот или иной дом заброшен, почему на песке вдруг расцвел багульник**, что за странный жест совершают жители, заходя в дом… Кажется, монах владеет крупицей интересной информации едва ли не о каждом квартале, что мелькает у них на пути. По большей степени его рассказы состоят из легенд, слухов и местных басен. Монолог кочевника время от времени разбавляют пояснительные вставки Генгиса, что напоминают по своему содержанию и форме заметки из статей научной литературы, и изредка наводящие вопросы Ксии, но чаще всего заинтересовавшегося той или иной темой Аанга. Из-за удивительной осведомленности монахов-торговцев мальчик упрямо и до конца не верит в то, что это всего лишь их третий непродолжительный визит в Огненный Лев. Генгис, право, на подозрения Аанга оправдывается тем, что большая часть материалов, которыми он делится, не имеет локального характера, а является общими фактами из области естествознания и некоторых общественных наук. Эол же утверждает, что черпает свои знания исключительно ушами и языком из того, что происходит вокруг.       Пройдя почти через весь город, компания выходит на набережную небольшого залива. Судя по архитектурной простоте здешних построек в сравнении с центральными, это место могло бы именоваться периферией. Если бы не одно «но» в виде здания, что выгодно красуется на скальном возвышении. Общий размах постройки, пышность и позолота в архитектурных элементах дают основания перепутать здание с домом какого-то богатого высокопоставленного чиновника. И только немалое количество выходов и входов, шума и транспорта разного вида вокруг постройки способны пролить свет на истину. — Смотрите! А вон та красивая постройка… Она, случайно, не может быть чайной? Может, зайдем туда? — интересуется Аанг у спутников, тривиально указывая на здание отодвинутым большим пальцем левой руки. — Или это все же чей-то дом? — Это, дружочек, не совсем простой дом и не совсем чайная… Ох, Аанг, посмотри, кого тебе напоминают те птицы? — Это… нечто бóльшее? — попытка жителя Северного Храма переключить внимание мальчика на другой объект оказывается провальной, а уклончивый ответ на предыдущий вопрос только более распаляет интерес юного Аватара. — Нечто большее… как «Потешный дом»? Я помню его, словно это было вчера! — «Потешный дом»? Что-то знакомое… — Генгис пытается вспомнить, где уже слышал это название. Слышал ранее, увы, не мимолетно, поэтому полная картина так скоро воскресает в его памяти. — Эол. Это то, о чем я думаю? — В его задумчивый спокойный тембр спешно проникают угрожающие ноты. — Дружочек, понятия не имею, о чем ты думаешь. Не телепат, увы. Как жаль… Иначе бы сразу понял, отчего наш Аватар растет таким смышленым! — Спасибо, конечно, — разумеется, с улыбкой отвечает ему Аанг, не распознав подвоха и скрытого посыла. — Не знаю, почему ты меня хвалишь, но мне приятно. А о «Потешном доме»… — … Я много тебе рассказывал, помню. Может, даже и лишнего. И все же вон те птицы… — … Вообще-то ты мне почти ничего не рассказывал. Я все сам у… — … Сам все узнал? Ах, дружочек, тебе еще рано книжки о таком читать, но это, наверное, все же пресса. К слову, я вчера вычитал интересный факт об озере Лаогай, что около Ба Синг Се. Могу рассказать? — Да, конечно. Думаю, всем будет интересно послушать. Только ответь сначала, почему ты меня все время перебиваешь? — Потому что ты перебиваешь меня, — растянув уста в вежливой краткой улыбке, отвечает Аангу Эол. — Тогда извини. — И ты меня. — Содержательно поговорили, — хмуро подытоживает Генгис, внимательно следивший за ходом их беседы. Глубокий взгляд его темно-серых глаз, если б мог, то расправился бы с коллегой по роду занятия здесь на месте и без промедления. Но он не может. Он ничего Эолу не сделает, кроме вычитания длительной гневной тирады, — разумом белолицый кочевник это осознает, однако под прицелом осуждающего взгляда обычно ровная спина против воли юноши предательски сутулится. Будто не придав этому значения, он пытается привычно отшутиться, однако в его приятном голосе не удается скрыться блеску нервозности. — Более чем. Генгис, я знаю, что ты хочешь у меня спросить и о чем поведать, но, дружочек, давай отложим эту не очень приятную беседу на потом. — Только потому, что здесь дети… — мельком взглянув на Аанга и Ксию, все же со вздохом соглашается Генгис, прижав к сморщившемуся лбу ладонь. — Я не ребенок. — Конечно. Юные особи, — не меняясь в лице, исправляется житель Северного Храма, наследуя серьезный тон оскорбившейся его словами Ксии. — Так кто-нибудь из вас был в том странном доме? — Девочка в размеренном темпе, приподняв края платья, делает несколько шагов в направлении того самого заведения. На который Аанг уже не просто посматривает, но и в тайне планирует, как пробраться внутрь и все разведать. Ему ведь страх как интересно. — Лучше нам держаться от него подальше. Это ужасное место, поверь мне на слово, — неожиданно накрывшая плечо девочки рука старшего монаха заставляет ее остановиться и, еще раз издалека оценив здание, взглянуть в смуглое лицо молодого мужчины, отступив. — … Но примите к сведенью, что Генгис там никогда не был. А я бывал внутри и могу сказать, что этот домик не то чтобы странный… Просто там неоправданно дорого и не столь вкусно, как ожидалось. Хотя… Ох, воспоминания! Опыт, приобретенный там, позволил мне на несколько часов ощутить себя Аватаром. Должен признать, что там работают невероятные искусницы! Одна — текучая и обволакивающая, как вода, вторая — принимающая и на вид столь же плодовитая, как почва, третья — ну, точно источник чистого огня, на который можно смотреть вечно и каждый раз тянуться к нему руками, рискуя обжечься, четвертая — легка, ароматна и свежа, как бриз. И это все вместе — великолепный коктейль… — помня былое блаженство, его тело непроизвольно расслабляется. Эол будто снова ощущает пережитую ранее приятную негу и пронзающую клетки сладкую дрожь. — Так ты что, бордель описываешь? — нерешительно, но все же озвучивает свою догадку Ксия, после чего пристыжено отводит взор от роскошного дома. Понимает все же, что ей, как юной монахине, совсем не пристало о таком знать. Однако девочка действительно оказывается права. Здание, ставшее ключевой фигурой пласта их разговора, является самым дорогим домом утех не только в городке, но и в округе, в котором по ночам забавляются судари местной элиты. — Фу! Как ты можешь быть таким озабоченным извращенцем?! — Выдержка — это определенно то, над чем еще стоит поработать Генгису. — Ну-ну, прекрати обижать меня. Своими словами… ты смущаешь детишек. Вон, на щеках крошечки Ксии уже вовсю властвует румянец, и я не думаю, что ее это радует. — То ли закатные солнечные лучи так падают, то ли всему виной реакция кожи на непривычный перепад температур, то ли монахиня действительно так смущена разговорами и самой ситуацией, а может быть и все разом, но лицо Ксии в действительности кажется красным, как никогда ранее. — Ничего. Я не хотел, чтобы до этого доходило, но раз уж на то пошло, дети должны знать, что твое поведение в высшей степени аморальное и бездуховное! Чтобы даже не думали брать из тебя пример. — Бездуховность… — задумчиво прикрыв глаза, протягивает Эол, будто пробует слово на вкус.— Право, так люблю это слово, как и противоположное ему, то, что не имеет частички «без». Но больше всего меня умиляет, что никто толком не может мне объяснить, что такое «духовность»? Это производное от слова дух как сущность из соседнего мира или дух как душа? Может, ты, дружочек, внесешь нам немного ясности? А то я уж совсем разочаруюсь в этой вашей высокой науке. — Я… затрудняюсь ответить на поставленный тобою вопрос, — как это часто бывает, Эолу без труда удается выбить у Генгиса из-под ног почву, что давала тому уверенность, и вовлечь коллегу в замешательство и раздумья. — Что ж, я так и подумал, — с усмешкой хмыкает молодой человек, довольный своей работой. — Я поищу ответ и сообщу тебе позже. Но вообще, как этот вопрос связан с темой нашей разговора? — Оу, да, в общем-то, никак. Я наоборот пытался сменить тему. И весьма неожиданно, дружочек, что ты предпочел философии разговоры о куртизанках. В какую интересную стезю устремилось твое познание. Отойдешь от теории к практике? Они полноценно открыты с восьми вечера… — Эол многозначительно подмигивает и кивает в сторону публичного дома. — Это заведение тебе сегодня будет по карману… Не переживай, если что, я, так уж и быть, прикрою тебя. Все-таки ты всегда прикрывал меня. — Знал бы ты, как я теперь об этом жалею! Если б не я… Архг! Я клянусь тебе, придет день, правда вскроется — и твое непристойное поведение станет достоянием всего монашеского мира. Вот увидишь! — Ох-ох-ох, в таком случае предпочту ослепнуть. Но, знаешь, очень вряд ли, что местечко может порадовать встречей с нашими соплеменниками. Если это тот фактор, что сдерживает тебя… — Прекрати! Тебя просто мерзко слушать! И моя нога даже б порога не переступила подобного помещения. — Но-но. А чем домик то виноват? Посмотри, как хорошо по цветам в нем сочетается цоколь и основная стена. Уверен, что и интерьер тебе придется по вкусу. Почему ты сразу так… — Меня возмущает не само помещение с его предметными характеристика, а то, что происходит там внутри. Небеса! — жар невольно приливает к лицу, будто жжет глаза, заставляя Генгиса зажмурится. Вместе с тем мужчине без шуток представляются все картины действ, что по обычаю имеют место в таких мест, настолько омерзительными, что его нутро начинает терзать легкий приступ тошноты. — Они же там… там… совершенно нагие. Потные. И все люди там ведут себя как первобытные пещерные животные! Это… — … Блаженство, — с противоположной эмоцией Эол заканчивает предложение вместо приятеля. — Подаренное первичным инстинктом, который ты отрицаешь. Вот поэтому у тебя никогда не будет продолжения, — безучастно, но все же отчасти то ли сочувствующе, то ли разочарованно подытоживает он, провожая взглядом проходящую мимо женщину с двумя погодками-детьми. — Мне это и не нужно. Меня продолжат мои труды, — отмахнувшись от предложений земляка, Генгис по привычке тянется к набедренной сумке, в которой обычно носит с собой блокнот и книги. Однако в этот раз он оставил свою литературу в седле среди своего багажа в доме магистра. — Я очень надеюсь, что они покажутся ценными обществу, улучшат жизнь в этом мире. — Ох, обязательно. И они даже, быть может, будут именоваться твоими. …Если прекратишь торговать авторством. Или уж найди того, кто твой ум оценит дороже. — Не все измеряется в деньгах. — Не спорю. Но давай ты не будешь притворяться, что не понял, что я имел в виду. Ты ведь у нас такой понятливый, дружочек. Ты со мной согласна, крошечка Ксия? — Эол обращается к представительнице подрастающего поколения, заприметив, что дети затихли и абстрагировались от беседы.       Дело в том, что накануне вновь заскучавший мальчик таки обращает внимание на тех самых птиц из речей Эола и разом вспоминает о фокусе из увиденного сегодня представления. Так как Аангу все еще не под силу зажечь огонь, мальчик решает в своем трюке заменить его родной стихией.       Увы, фокус у Аватара не получается, птицы, что должны феерично появиться будто бы из ниоткуда, родиться прямо в воздушной воронке и сразить наповал своим появлением зрителей, упорхают вразброс без феерии. Но зато у Аанга получается порывом ветра «сразить» стоящие на пирсе бочки, опрокинув их в воду и выпустив на волю полуживую рыбу, которая, как оказывается, не была надежно укрыта крышкой. По итогу горе-фокусник мечется между ловлей той самой мелкой рыбы и побуждением бросить это дело и сбежать, опасаясь гнева внезапно нагрянувшего хозяина бочонок. Вдобавок к беде мальчик еще и вынужден слушать нотации Ксии, которая, конечно же, не берется ему помочь, но щедро приправляет поток своей речи оскорбительными переходами на личность. И зачем Аанг только взял эту пакостную девчонку с собой? Вскоре и мальчик начнет сомневаться в адекватности принятых им ранее решений. Сегодня самый везучий мальчик на планете. — Сегодня явно не мой день… — колокольчик на арке входа заливисто и звонко смеется, пропуская внутрь дворика находящегося в разбитых чувствах Аанга, нога которого по неосторожности спотыкается о высокий скользкий порожек. — Ты не один, — с не самой радостной улыбкой произносит Эол, то ли констатируя факт, то ли пытаясь поддержать юного Аватара, отсылая к тому, что они оба сегодня получили выговор за ошибки.       Запахом нежной выпечки, сочных цитрусов и свежезаваренного жасминового чая, что дополняет поголовно пропитавший округу аромат моря, команду Аватара приветствует небольшой уютный ресторанчик, укромно втиснувшийся между двумя домами на той же набережной. Они все-таки находят достойное место, чтобы перекусить. Большинство столиков, за одним из которых решает присесть компания, располагаются на улице, под большими красными зонтами вместо крыши. — Не задался день? Отведайте наши фирменные онигири*** — и все сразу станет на круги своя… Ваше меню, пожалуйста, — подошедший к ним бородатый официант аккуратно приземляет на край столика две объемные книги-меню, после чего незамедлительно перемещает ладони на прикрытый фартуком большой живот, забавно и, похоже, по привычке постукивая по нему. Он не спешит отходить от их стола, намереваясь сразу принять заказ. — Можно мне одну порции онигири? Вегетарианского, — Аанг первым сообщает о своем решении официанту, даже не успев открыть меню. Мальчик так голоден, что ему, по большому счету, все равно, чем перекусить из приемлемого для него рациона. — Почему это только одну? — Потому что я только за себя гово… Ай, ладно, — зло рыкнув, а позже все-таки совладав с собой, Аанг меняет заказ, кинув беглый недовольный взор на Ксию, что своим вопросом и сподвигнула его на эти изменения. — Принесите две, пожалуйста… — Сделаем, сделаем. Ну, а вам что, молодые люди? — достав из кармана фартука небольшой блокнот, мужчина помечает заказанные блюда и обращает взор на гостей из северных земель, находящихся от Аватара и Ксии по другую сторону квадратного бамбукового столика. — Хмм, так ли хорошо ваше мохито, как о том твердит меню? Буду искренне рад начать трапезу с него! — …Что же, а мне пока просто стакан воды. Благодарим, — дождавшись, пока все в компании сообщат о своих пожеланиях, со сдержанной и как смущенной улыбкой подытоживает Генгис. — Вам пусть будет благодать, раз вы выбрали наше заведение, — круглый как колобок мужчина склоняется перед ними в почтительном поклоне, но, к удивлению путников, не таком, коим принято пользоваться в Стране Огня, а в поклоне, привычном для культуры воздушных кочевников и некоторых других народов. — Ой, это так здорово, что вы знаете о культурных обычаях нашего народа! — не сдерживается, чтобы не прокомментировать Аанг. — Как же мне не знать, праведные монахи. Когда мой сын только пришел в этот мир, он был слабым и болезненным, лекари говорили, что у него слишком серьезные проблемы с сердцем, чтобы он смог пережить младенчество. Мы с моей женой были в глубоком отчаянии, пока не встретили группу женщин-паломниц из Воздушного Храма. Одна из них, только коснувшись груди нашего сына, сказала, что его сердцебиение звучит чисто, а жизнь будет долгой, если на протяжении нее его сердце будет наполнено отвагой и только светлыми чувствами. Та монахиня благословила его на жизнь — и это сотворило чудо. Благодаря ей сегодня я так горжусь своим сыном Хартом — командующим армии народа Огня, который искренне любит свой дом и с честью служит ему под началом великого Лорда Огня. Сынок несет процветание и благодать другим несчастным народам, — старик, должно быть, и сам не заметил, как вопреки доброй улыбке, по его ресницам и щекам скатилась горячая слеза. — Ой, господин Фуиро, простите, ради Агни, я немного задержалась! — порывисто отворив двери то ли кухни, то ли подсобки, то ли другого рода служебного помещения, непримечательная девушка в бордовом фартуке на подобии того, что носит немолодой мужчина, спешно подбегает к нему. Она выхватывает у него из рук блокнот и виновато глядит в темно-карие глаза. — Еще раз простите… — Ничего, Ка Лин. Я уже, кажется, обслужил один из твоих столиков! — с улыбкой он только и отмахивается, как всегда призывая ее не ощущать вины за чуть затянувшийся перерыв. — Но это неправильно! Ваша жена наняла меня, чтобы я работала, а не вы, хозяин ресторана, работали вместо меня, — сжав кулаки почти скулит от досады Ка Мин.       Между тем, господин Фуиро искренне не держит на нее зла. Еще раз похлопав по плечу нерадивую работницу и шепнув ей на ухо что-то, заставившее девушку утереть влажный нос, воспрянуть духом и с огненным запалом в тот же миг взяться за работу, хозяин заведения начинает медленно «котится» в сторону барной стойки, по пути почти любовно оглядывая столики и сидящих за ними людей.       Бегло переглянувшись со всеми своими компаньонами, Эол с улыбкой подмигивает им и прежде, чем Аанг, приоткрывший рот, успевает что-то спросить, юноша резко оборачивается по направлению к кухне и бару и восклицает: — Сэр Фуиро, не позволите ли угостить вас самым вкусным в поселке банановыми мотти**** и иметь удовольствие разделить с вами трапезу? — …Единственным банановым мотти в округе, молодой монах, — медленно оборачивается на голос гостя полненький мужчина, в том же темпе расплываясь в довольной улыбке. Банановые мотти — это еще одна гордость меню заведения. — Угостить меня блюдом моего же ресторана? А давайте!       Официанты все вносят и выносят подносы с блюдами и блюдцами, посетители сменяют друг друга, звезды пылью оседают на темнеющем небесном полотне, а разговор за запоздалым обедом неожиданно затягивается на несколько часов. Удобно разместившись на доставленном официантками стуле, господин Фуиро увлеченно ведает гостям о своей семье, жизни в городе и стране, службе сына в огненной армии и работе его шурина в Королевской канцелярии. — …Честно говоря, поначалу я и сам не был очень рад, что Харт решил пойти на войну, все-таки у нас в роду нет и никогда не было воинов. Да и мой сын решился на этот шаг в основном из-за юношеского желания прославиться и хорошей денежной оплаты, что полагается служащим. Все-таки тогда бизнес нашей семьи переживал время упадка. Но потом Харт проникся военным делом, и мы вместе с ним. Подумать только… Аж на пятьдесят первом году жизни я впервые задался мыслью, как несчастны люди, что живут за океаном. Я как наслушался от Харта ужасов о том, какое безобразие творится на землях Царства Земли, упал на колени и трижды поблагодарил бога Агни, что я рожден из его огня! — А можете конкретнее рассказать, какие ужасы вы имеете в виду? — Конечно, юный мастер! — хозяин заведения спешно кивает задавшему вопрос мальчику, так и не распознав в нем Аватара. — Несколько лет назад мой сынок был в составе отряда разведки и побывал в ужасном городе. Точнее, не сам город был ужасным, а то, как его губернатор поступал с населением. Будучи от природы калекой, вроде он хромал, но может, какое-то другое увечье — мне сейчас не вспомнить, этот нелюдь желал быть царем таких же калек. Ради этого он закрывал своих людей в подвалах, беспощадно истязая их пытками, моря голодом и хворью, и все ради того, чтобы не быть одиноким в своем горе… — Я не могу в это поверить… Разве люди могут быть такими жестокими к друг другу? — растерянно и с дрожью молвит Аанг. — Да. Это уже слишком… — поддерживает недоумение Аанга не менее шокированная услышанным монахиня из Восточного Святилища Воздуха. — Это же ужас какой-то! — даже вопреки от природы смуглой коже, лицо Генгиса, кажется, становится белее на несколько тонов. — И как власти Ба Синг Се только смогли допустить это? Куда глядит правительство столицы, что должно контролировать деяния рассаженных по провинциям губернаторов? Почему не ограничивается их власть? Почему не защищаются права простых людей и игнорируется Конституция?! — Хотел бы я знать, молодой монах, — не менее расстроено выдыхает господин Фуиро, теснее охватывая руками недорогой фарфор в попытке согреть теплом напитка, что в нем чернеет, холодные пальцы. Мужчина не является покорителем огня. — Похоже, Аанг, есть еще одна проблема, с которой тебе нужно будет разобраться, — выдыхает Генгис, сосредотачивая внимание на уплетающего за обе щеки свои онигири Аанга. У того вмиг брови взлетают вверх, а глаза превращаются в два серебряных блюдца. Мальчик только чудом не давится едой и с трудом опосля сглатывает рис. — А почему тебе, мальчик? Ты что, тот самый Аватар, который, если внимать слухам, переродился в воздушном племени? — Аватар?! О нет-нет, что вы! Я не могу им быть! Я… я просто очень инициативный монах! Имею много планов на жизнь. И я много, где бывал… — нервно начинает тараторить Аанг, хаотично жестикулируя руками, вмиг потеряв понятие, куда их можно деть. — Я хотел бы попробовать помочь, но я просто обыкновенный мальчик. — …Который однажды станет достойным мужчиной. Я уже вижу в тебе этот огонь, — улыбается хозяин, не придав большого значения странностям гостя и списав их на обычное смущение. — Да-а, с его-то активностью наш Аанг когда-нибудь станет достойным помощником Аватара в борьбе за установление гармонии в мире. …Однажды вы с ним встретитесь, и он, дружочек, я уверен, оценит тебя по достоинству, — опередив вопросы о знакомстве Аанга с «Аватаром», Эол дополняет сочиненную на ходу легенду юного мастера, а после подмигивает ему, давая ощутить свою поддержку. — Так и будет, мальчик, монахи не лгут! …Ох, и все же мне очень жаль, — со вздохом взглянув вглубь своей пиалы, снова зачинает Фуиро, — что нашему великому Хозяину Огня пока не удалось взять тот город Царства под свою руку и навести там порядок. Но будем надеяться, что все в будущем. Уже изменив к лучшему некоторые дальние земли, такие как, например, в прошлом всеми забытый и заболоченный, а ныне процветающий Ю Дао, что на западе Царства Земли, Созин не остановился и уверенно продвигается дальше! Скоро и земляной народ на большом материке заживет так же безбедно, свободно и цивилизовано, как и мы на наших Огненных островах. Я знаю, что, к сожалению, в Стране Огня пока предостаточно тех, кто порицает политику государя, считая, что он попросту растрачивает наши ресурсы и налоги, мол, трудимся мы, а жизнь улучшают чужакам. Мне жаль таких недалеких и эгоистичных людей, потому что они не понимают простой истины: тебя не наполнит простое наличие десятка мешков зерна в амбаре; ты наполнишься, только когда разделишь это зерно поровну с другом, что голодает. Тебя наполнит счастье благодетели, а это стоит гораздо больше, чем просто сытый желудок. — Эй, это же слова из старой притчи воздушных кочевников. Разве нет? — уточняет Аватар, не веря собственным ушам. Ранее мальчик думал, что история с такой моралью на протяжении веков пользовалась большой популярностью и адаптировалась исключительно в кругах его воздушного народа. — Да, дорогой гость, все правда. Та встреча с группой монахов Воздуха впервые открыла мне глаза на то, что все люди — братья и как один большой род должны помогать друг другу. Я счастлив жить под знаменем страны, Великий Хозяин которой избрал эту мудрость девизом своего правления. Долгих лет жизни Хозяину Огня! — торжественно выкрикнув, казавшийся неповоротливым мужчина вдруг вскакивает на ноги с прыткостью подтянутого юноши. — Да здравствует Созин! Пусть горит его пламя вечно! — подхватив запал владельца заведения, начинают выкрикивать и также подниматься на ноги сидевшие за соседними столами посетители. …Разговоры и размышления порождают сомнения, поэтому в быту люди Огня немного говорят о своем монархе. Они просто беззаветно и искренне верят в него.

****

      Пораженный увиденным накануне, даже оказавшись во временно своей кровати, Аанг не ощущает сна ни в одном глазу, зато пребывает в глубоком замешательстве. Если слова владельца ресторана правдивы, и нынешняя идеология Страны Огня перекликается с философией народа Воздуха, имея в своей основе такие же гуманные цели, то переговоры с Созином упрощаются и усложняются одновременно. С одной стороны, Аватар теперь может не тратить силы на попытки заставить Созина отречься от того, во что он верит, а просто показать Лорду Огня, что есть другой путь помощи и распространения идей, помимо войны и насилия, о котором, как предполагает мальчик, государь не знает. Если вдруг в Стране Огня много хороших воинов и мало умелых дипломатов, что сыграло важную роль в планировании их политики, то Аанг даже не сомневается — воздушный народ с радостью придет государству Созина на помощь и обучит искусству ведения мирных переговоров. Но, с другой стороны, монахини Восточного Храма, что помогли ему проникнуться и понять основы социального и политического взаимодействия наций, всегда уверенно твердили Аангу, что четыре народа должны жить каждый в своем государстве, быть дружественными к друг другу, но сохранять самобытность и определенную дистанцию, ибо в этом и заключается баланс, который Лорд Огня, сам того до конца не осознавая и шагая под знаменем благодетели, может нарушить.       Лорд Огня Созин… У Аанга никак не может сложиться образ этой персоналии. Слишком много противоречий. Вопреки всем слухам, что ютятся в огненном народе и упрямо твердят, что Хозяин Огня хороший, причем не только для своей нации, а для всех, Аанг все еще слишком ярко помнит, как его схватили солдаты огненной армии, в каких условиях держали и как нарекли «угрозой процветания Страны Огня» и «врагом». Почему Созин считает юного Аватара своим ярым недругом? Если у них одна общая цель — нести добро, помогать людям, пытаясь создать между ними равенство, то почему Хозяин Огня отрицает возможность их сотрудничества, со слов того солдата, собираясь посадить Аанга в тюремную камеру? Может, потому что его благая цель не такая уж и общая? Мальчик еще определенно чего-то не знает, как и не знают те люди в ресторане. Потому что пазл не складывается в единую сюжетную картинку.       Однако если все-таки выяснится, что Созин не является заядлым негодяем, и даже если они смогут уладить ситуацию с военными действиями, Аанг не сможет с чистой душой вернуться к беззаботным денькам, ибо для Аватара вырисовывается набросок новой проблемы, требующей немедленного решения, только на этот раз с местоположением в Царстве Земли. Если тот город, название которого господин Фуиро так и не вспомнил, как и его примерное расположение, правда существует со всеми трагедиями из рассказа владельца заведения, то мальчику нужно будет спасти тех людей. Его привлекут к этому делу, и он, наверное, повинуется, следуя путем наименьшего сопротивления, попытается совладать с внутренним и упрямым «не хочу». Он не хочет брать на себя такую ответственность. Именно это «не хочу» засверкало в нем первой вспышкой, еще не рассеянной проходом через плоскость разума и высоких моральных чувств, когда Генгис за столом предложил мальчику решить новую чужую и сложную проблему. И пусть до поры, пока они покинули заведение и смогли поговорить без лишних глаз, Аанг успел изготовить для своей лжи более достойный абажур: он заверил всех, что пытался сокрыть свой статус главным образом с целью безопасности. К счастью мальчика, у него получилось убедить друзей, да так, что Генгис еще в искреннем раскаянье перед ними потом извинялся, что необдуманно рискнул и почти проговорился об Аватарстве Аанга.       Неудачно повернувшись на бок и ощутив давление на живот, Аанг болезненно ойкает, неуклюже перекатываясь снова на спину. Вторая порция онигири после сладкого была явно лишней. Та самая порция, которую мальчик заказал Ксие, а вынужден был съесть сам, потому что ее вопрос о количестве порций, оказывается, не был призывом к действию, а исходил из простого любопытства: наестся ли Аанг одной порцией. А недовольный, абсолютно незаботливый тон ее молвы еще ни о чем не свидетельствовал. Вздор!       Брови хмурятся то ли от раздражения поведением Ксии, то ли от неприятного ощущения переполненности внутри, которое побуждает мальчика осесть на кровати, касаясь ступнями холодного паркетного пола. Решив, что заснуть попытки напрасны, мальчик решает чуть пройтись в надежде «утрясти» содержимое желудочного амбара.       Сначала он путешествует исключительно по дому, затем как-то ноги самостоятельно выводят Аватара в сад поместья. Бегло осмотрев очертания зелени, мальчик увязает взглядом в смоле ночного неба. Не украшенное ни звездами, ни месяцем, оно чернеет, как лицо неизвестности. Кажется, мир бы полностью поглотил мрак, если бы люди не зажигали огни, лампады и фонари, которые ясно горят и вдоль аллей сада магистра.       Когда завтра Аанг наконец встретится с Лордом Огня, на небе снова будет сиять солнце. Оно окрасит бескрайнее полотно в пастельные тона, однако не прогонит неизвестность, которая для Аанга просто перевоплотится в силуэты стен Огненного дворца.       Ему бы не дали прилететь сюда в одиночестве и не отпустят на завтрашнюю встречу самого, но Аанг все еще боится подвергать опасности друзей. Те, кто пошли за ним в этот путь, явно не заслуживают этого. Мальчик очень хочет, но пока не знает, как их защитить, как и не знает, чего точно ожидать. Он никогда не был в резиденции Хозяина Огня и совершенно не знает той местности… Но Аанг хотел бы узнать. Взглянув на то, как стройное стволом дерево ночной ветер за пальцы-листья будто пытается оторвать от земли и научить летать, Аватар вспоминает о своем планере — и в его голове рождается план.       Мальчик решается на небольшое ночное путешествие в столицу, чтобы рассмотреть приспанный чарами ночи город, а в особенности дворец с высоты, спокойно и тихо разведать обстановку, возможно, наметать в голове небольшую карту отходных путей, если завтра им все же придется убегать со столицы и дворца, спасаясь от огня опасности. В какой-то начальный момент Аанга посещает мысль лететь на Аппе, но он спешно ее отсевает, ибо со зверем-хранителем Аватару будет труднее приземлиться, да и в целом на десятитонном летающем бизоне сложно оставаться незаметным. Так что мальчик решает ограничиться планером. Птицей взлетев ввысь неба, он озирается на оставшийся там, внизу, дом и сад магистра и мысленно желает самому себе удачи, посчитав, что после дневных испытаний, Аватар заслуживает на ночной успех.

****

      С высоты птичьего полета столица Страны Огня резко выделяется на фоне затемненных черными ночными красками провинций, над которыми пролетал Аанг на пути к своей цели. Кажется, что все люди в Кальдере куда-то исчезли, оставив свои пристанища на попечения огням. Они, словно маяки, помогут найти путь, когда странствующий человек вдруг решит вернуться. Кальдера похожа на корзинку со светлячками — тут и там в ней горят факелы и фонари. Рядами обсев стены и тянущиеся к верху шпили, огни-светлячки становятся похожими на гирлянды. Их свет играет бликами на золоте покрытия стен, окон и крыш и заставляет дворец волшебно сиять. Пролетая над монаршей резиденцией, мальчик всматривается в открывшиеся ему грозные красоты и вдруг с удивлением отмечает, что некоторые светлячки, оставив насиженное место, начинают взлетать в небо. И лишь потом Аватар понимает, что красивые огни совсем не невинны. Это подожженные пушечные ядра, которые пытаются атаковать монаха. Похоже, неспящие люди во дворце все же были, а он, сам того не замечая в погоне за желанием рассмотреть все получше, опускается слишком низко, чтобы даже среди темной завесы неба быть заметным.       Аанг невольно вскрикивает, когда один из снарядов почти попадает в него, и едва ли не в последний миг мальчик успевает увернуться. Жаль, что протянув ему руку в первый раз, уже через мгновение фортуна оставляет юного мастера на произвол судьбы — огненное ядро таки опаляет его планер. Пытаясь помешать огню и пепельной черноте поглотить красочность морковного крыла, Аанг спешно берется задувать его. Он складывает планер, превращая тот снова в посох, и начинает вынужденно снижаться. Имея в вооружении лишь голое воздушное покорение, мальчику не под силу длительное маневрирование под огненным градом. Кувырком, который оканчивается становлением на ноги, Аанг приземляется на крыше одной из палат. На этот раз не поддавшись омане подозрительной пустоты двора, монах начинает спешно бежать по бордовой черепице, перепрыгивая с крыши на крышу в надежде найти укромное местечко, в котором можно ненадолго спрятаться и перевести дух.       Когда ему кажется, что наконец-то он находит такое место, раздавшийся из-за поворота внушительный голос содрогает тело Аанга, словно гром небеса. — За вторжение на территорию дворца всем непрошеным гостям полагается наказание. Тебе тоже, Аватар, — застигнутый врасплох мальчик невольно сжимается под пристальным взором массивного мужчины. Это тот самый капитан корабля, на который Аанга сдал мастер Ютакка. — …Аватар? Какой интересный гость решил скрасить мой досуг на сон грядущий, — с противоположной стороны вдруг доносится еще один голос. И принадлежит он глубоко седому низкорослому старцу, чью голову торжественно увенчивает золотой гребень с пятью пламенными языками — несменный атрибут Хозяина Огня.