В некотором царстве

– Хорош-шо! – выдохнул Густав. Тело гудело и пело, радостно откликаясь на внутренний жар, что растекался под кожей топким, острым наслаждением. Он почувствовал, как горячая капля пота скользнула вдоль хребта, остановился на мгновение, запрокинул голову, вытирая запястьем испарину со лба. Зацепился взглядом за спину Симиона и ринулся вдогонку. Сердце бухало молотом по наковальне, в висках синхронило мелкими молоточками. Вдох-выдох, толчок-рывок… Еще чуть-чуть, и он доберется до финиша. Симион закончил первым. Он развернулся и наблюдал за Густавом с засахаренным оскалом улыбки победителя. Здесь и сейчас проигрыш, щедро разбавленный восторгом, не раздражал. – Ну как? – Симион хитро прищурился, глядя на запыхавшегося, но с посветлевшим лицом Густава. – Отлично! – тот согласно тряхнул головой. – Я уже и забыл, какой это кайф. – Я ж тебе говорил. А ты упирался:«Не хочу. Давно не пробовал ничего подобного…» – Может, повторим как-нибудь? – перебил Густав добродушно ворчащего Симиона. – Я-то с удовольствием. Тем более, сейчас у нас будет масса поводов для встреч. – Я думаю, – Густав отстегнул крепление лыж, – сенсацию не станут держать до понедельника, выпустят вечерним эфиром в прайм-тайм. – Он сложил лыжи на плечо и подхватил палки. – Мечтаю о большом куске мяса, – тут же грустно поведал он Симиону, вспомнив, что в охотничьем домике остались лишь сильно уменьшившийся кусок сыра, немного подсохшего хлеба и пара яблок. – Ты плохо подготовился к романтичным выходным, - гоготнул он под конец тирады. – Да я как-то не привык, – заметно смутился Симион, шагая рядом. – Никого не приглашал сюда. Вот и взял обычный набор продуктов… Здесь зайцев много, – помолчав, выдал он чуть позже. – Но из оружия только арбалет, да и тот учебный. – Можно попробовать, – Густав на эндорфиновой волне был готов поиграть в охотника. – У нас же есть эта никак не вымирающая традиция: охота на лис. Фикция одна, правда, трех списанных, загнанных животных на камеру подстрелить. – Он вдруг погрустнел. – А лисы-то почти ручные. В прошлом году выезжаем мы на эту гребаную охоту, разодетые в пух и прах, верхом, как полагается. А мороз стоит необыкновенный. Задница в парадных штанах да в короткой шубке уже как не своя. Я с коня сверзнулся, думаю, пробегусь, а то не доживу-то в царственной позе до конца мероприятия. И тут мне под ноги лиса метнулась, прижалась и дрожит. Собак загонщиков испугалась. И как я ее пристрелить должен? Кто я после этого буду? Но традиция же… А она, зараза, носом в ладонь тычется, учуяла запах еды и клянчит. Нет, ты представляешь? Она с рук есть привыкла, а я ее, значит, стреляй? В общем, я лису в охапку под шубу и стою дурак дураком, выдумываю, как бы теперь-то выкрутиться, и тут Лизка из леса – взмыленная, злющая, она пуще меня эту забаву не любит. Осадила лошадь и зыркает, что это я, мол, ее одну на растерзание традициям оставил. Я полу шубы-то отворачиваю и показываю ей дезертира. Лизка сообразила, седельную сумку вытряхнула и спрятала туда Лукерью, та клубком свернулась и, знай себе, помалкивает. В общем, охота не задалась. Двух лис взяли, а третья, зараза, ушла. – А зайцев не жалко? – Симион приостановился, желая выяснить этот тонкий момент. Не дай боже, Густав – «латентный зеленый», тогда они точно не сдружатся. Симион любил пострелять зверье, но с толком. На волков ходил, когда те, обнаглев и расплодившись, перестали охотиться и повадились резать элитную скотину у фермеров. Диких кабанов брали, если те начинали вытаптывать посевы, бывало, и на оленей лицензию выписывал, когда лесники говорили, что молодняка слишком много поднялось в этом году. – Для еды не жалко. Нормально это, если не для забавы. – Понимаю, – согласно кивнул Симион, удовлетворившись таким ответом. – А ты же вроде охотник? – Густав вспомнил подробности личного дела Симиона. – Как же дом охотничий – и без ружья? Симион тяжко вздохнул, возвел очи горе и наигранно трагично выдал: – Туризм! Мать его за ногу, довольно прибыльная часть экономики. Тут горнолыжная база недалеко, я сам запрет подписал на хранение и провоз огнестрела. А то понапиваются – и давай шастать с ружьями по лесу. Никаких поисковых и экстренных служб не хватит на такое количество дураков. Возле дома, оскалившись решетками радиаторов, притаились внедорожники службы безопасности. – Началось, – немного нервно хмыкнул Густав и демонстративно натянул капюшон, стараясь скрыть лицо. – Ваше Величество, – двинулся к нему сумрачный мужчина с коротко выстриженным седым ежиком, глава службы безопасности, – в прессу, согласно плану, ушла нужная информация. – Он недовольно покосился на коллегу, который докладывал то же самое своему начальству. – Периметр мы перекрыли, но их сюда налетела тьма тьмущая. Так что территорию лучше не покидать. – И снова зыркнул на внезапного конкурента. Его крайне сильно интересовал вопрос: не произойдет ли реорганизация службы безопасности в связи с этим браком. И если произойдет, не потеряет ли он свои позиции. – Зайцы отменяются, – задумчиво выдал Его Величество и потопал к дому. К седому осторожно, вроде бы случайно, подошел возможный конкурент. Будто в противовес незаметной, словно припыленной внешности начбеза Густава – медно-рыжий, крепко сбитый, напоминающий глыбу только что вывернутой из земли глины. Посетовал на журналистов, коротко отработал часть про погоду. Ненавязчиво расспросил про меры, принятые коллегами, и, наконец, поинтересовался зайцами. – Видимо, охоту планировали, – предположил седой, вспомнив содержание досье на Симиона. Признаваться, что не в курсе чего-либо, было крайне неприятно. – Тут оружие года два под запретом. Из дома даже старинные мушкеты, которые для украшения были, и те увезли, – вздохнул рыжий. – Кофе бы, – свернул тему начбез. – Продрог весь, – извинился он и ретировался к джипу со скромным логотипом волколака на лобовом стекле. Случайно сгенерированная мысль о том, что Густав хотел участвовать в охоте на зайцев, ему не нравилась. Абсолютно. Уж кто, как не он, знал, как тот относился к этому развлечению. Уж кто, как не он, подкармливал иногда старую лису, что Густав и Лиза приволокли тишком с охоты. И тут вдруг… Влияние Симиона? Столь сильное – за пару дней? Неужели этот медведь Симион подмял-таки нашего мальчика? Начбез отпил черный, крепкий кофе. Все-таки здесь он был превосходным, как ни крути. И такая интимная деталь, как распределение ролей в постели, имеет политическое значение, как ни крути. Симион жадным взглядом смотрел, как один из сотрудников СБ жует гамбургер. – Лучше б жратвы привезли, – пробурчал он и отпустил занавеску. – Это не входит в их круг обязанностей, – Густав стащил с тарелки тонюсенький кусок сыра и загрыз его яблоком. – Так и помереть можно, – слова Симиона подтвердило голодное урчание желудка. – Или до каннибализма докатиться, – он забрал наполовину опустошенную тарелку с сыром, стукнув пару раз по рукам Густава, который не желал расставаться с едой. – Я тебя съем, сладенький мой, – Густав оскалился, рыкнул и дурашливо стал охотиться на Симиона. – Кхм… – прервали вдруг эту затею. У двери мялся сбэшник Симиона. – Там новости... – алея румянцем во всю щеку, сообщил он. – Стучаться не учили? – рыкнул Симион и достал телефон. Сбэшник, бормоча извинения, попятился. То, что ему пришлось наблюдать, не добавило спокойствия. Все-таки эти двое что-то имели в прошлом. Слишком гладкая легенда выкатилась, и спелись они сразу, и вот сейчас… это зануда Густав, никак, приставал к Симиону? Съест он его, видите ли… Как же, как же… Экономический и политический брак. Уж его-то они точно не проведут. Надо бы прошерстить всю светскую хронику на предмет их контактов. Но эта мысль была уже не нова. Поднятые на уши СМИ наперегонки, взахлеб, перелопачивали и подгоняли к полученным данным любую годную информацию, а кое-кто не постеснялся подсуетиться с фотошопом, являя миру отретушированные и удачно скомбинированные картинки, повествующие о нежных отношениях этой пары. Густав и Симион в немом восхищении смотрели спецвыпуск, пестревший компрометирующими снимками, как настоящими, так и сфабрикованными. С восторгом послушали пару интервью на злободневную тему. – Шарахнуло, – с удовольствием констатировал Густав, поднимая глаза от экрана телефона. – Забегали, – хмыкнул Симион. – А не заявиться ли нам на благотворительный бал вместе до всевозможных интервью? – Сразу жестко обозначить позиции и планы? – Густав задумчиво взвешивал это предложение. – В принципе, общей картине это не повредит, а процесс даже несколько ускорит, позволяя проскочить пару неприятных ям по дороге к цели. Только… – Густав сделал паузу, – там придется танцевать. Кто ведущий? Оба моментально подобрались, понимая, что подошли к острому вопросу. – Вот эту тему надо отыграть очень красиво. Не стоит давать четкого определения, – Симион, заложив руки за спину, закружил вокруг стола. – Несмотря на многозначительные уверения гей-сообщества в том, что это, в принципе, не имеет значения, в глазах общественности пассив – лицо второго плана, ведомый партнер. То есть, проекция наших взаимоотношений моментально ляжет на обе страны. Этого допустить никак нельзя. Нам нужно время, чтобы доказать, что брак не будет ущербным ни для одной из сторон и что мы равнозначные партнеры. – Будем вести по очереди? – Густав ковырялся в телефоне, подбирая популярные вальсы. – Потренируемся? – по кухне поплыла известная мелодия из одной старой сказки. – Ну и кто из нас Красавица? – фыркнул Симион. – Давай я, – со вздохом уступил Густав, понимая, что свою же инициативу надо и отыгрывать. «Чудовище» потопталось, подхватило под руку свою «Красавицу» и довольно неловко для наследного принца принялось вальсировать. Но мастерство не пропьешь, и вскоре скованность уступила место отработанному годами навыку, тем более Густав оказался на удивление покладистым: не сбивался, не пытался перехватить инициативу, не зажимался, затрудняя движения. Но и глаз почему-то не поднимал, и только ярко горящие скулы давали понять, что и для него это не так просто.