Lost in Translation/Трудности перевода

Эмма с легкостью вздохнула, лежа на коленях Реджины. Реджина гладила Эмму по волосам и каждый раз, когда кончики её пальцев заставали узел, она быстро его распутывала и продолжала пропускать пальцы сквозь волосы Эммы. На столе стояла коробка с пиццей, по телевизору шло какое-то вечернее шоу, которое ни одна из них не смотрела. Эмма немного запрокинула голову, чтобы посмотреть на Реджину, которая мягко улыбнулась ей. Эмма поднялась с колен Реджины и села напротив неё, подгибая одну ногу под себя. Они переоделись в пижамы, когда поняли, что спасали дом от огня полностью обнажённые. «Как ты научилась говорить жестами?», — медленно показала Реджина, понимая, что Эмма ещё не освоила этот способ общения. «Я брала уроки в Портленде», — показала Эмма, и, переходя на разговор в голос, добавила: «поэтому я не смогла пообедать тогда». Реджина с восхищением улыбнулась, думая: устареет ли когда-нибудь новость, что есть ещё один взрослый человек, с которым она может поговорить на языке жестов. «И как долго?» «С того момента, как я оставила тебе записку в закусочной.» Реджина засмущалась, вспоминая записку, которая каким-то образом была очень милой, несмотря на напряжённые отношения, которые раньше у них были. «И как много ты знаешь?» Эмма хихикнула, эта женщина никогда не изменяет себе. Несмотря на всё, через что они прошли, Реджина всё ещё устраивает ей допросы. «Недостаточно», — сердито ответила Эмма. Она гордилась собой, что смогла поговорить с Реджиной, но всё же стремилась к лучшему. И факт того, что иногда она понятия не имела, что значат некоторые движения, расстраивал её. «Я помогу тебе», — сказала Реджина, широко улыбаясь. Если бы улыбку можно было растянуть от уха до уха, она бы это сделала. «Хорошо», — ответила Эмма, подбирая ноги Реджины и кладя их к себе на колени. Она медленно взяла ухоженную ступню и начала массировать её. Реджина послала блондинке вопросительный взгляд и Эмма убрала руки с её ног, чтобы объясниться. «Что? Ты теперь моя, а я забочусь о том, что принадлежит мне.» Реджина притянула Эмму за воротник пижамы к себе и поцеловала женщину, которая уже украла её сердце. После поцелуя Реджина вернула ноги в ожидающие руки Эммы. Удобно устроившись, она показала пальцем на телевизор. Эмма наклонила голову в непонимании, но Реджина, ухмыльнувшись, снова указала пальцем на объект. В этот раз Эмма поняла. «Телевизор», — самодовольно показала жестами Эмма. Реджина указала на стол. «Стол», — снова ответила Эмма. Реджина замотала головой. «Кофейный столик?», — прищурившись показала Эмма. Реджина кивнула. Так они обошли всю комнату, временами переходя на рисование объектов, и Эмма жестами говорила их названия. Эмма легонько толкнула Реджину плечом, при этом порывисто смеясь. Реджина пыталась нарисовать львёнка, но в результате её рисунок больше смахивал на жабу. Единственная причина, по которой Эмма поняла, что Реджина намеривалась нарисовать, это потому что она держала блокнот с рисунком льва, точно таким же, как малыш Симба в мультфильме «Король Лев». В любом случае, она решила притвориться дурочкой. «Лягушка», — хихикая, показала Эмма. Реджина надула губы и отбросила блокнот в другой угол комнаты, заползая на колени Эммы. Они посмотрели на телевизор и увидели, что на смену фильму пришла реклама. Эмма обвила руки вокруг Реджины и устроилась поудобней на диване, уходя в сон после самого идеального свидания.

***

На следующее утро, с первыми лучами солнца, девушки продолжали спать крепким сном. Их конечности были полностью укрыты одеялом, которое сонно накинула Эмма, проснувшись от холода. Генри, стоя на улице, уже несколько раз позвонил в дверь. Думаю, она снова не видит лампочку, подумал он. Что было довольно-таки странным, потому что прожив много лет с телекоммуникационной системой, Реджина никогда ничего не пропускала. Он повернул ручку двери и был крайне удивлён, когда она открылась. Скорее всего, его мать оставила дверь открытой, когда он забыл рюкзак вечером, что также было очень и очень странным. Зайдя в дом, он снял рюкзак и повесил куртку. И тут он замер. Это что, мама и… Эмма? Спят на диване? Он подошёл ближе только для того, чтобы подтвердить свои догадки. Они что…? Что они делали? И он не мог придумать ни одной причины, почему его мамы спали вместе на диване. Не имея желания попасться (он и сам не знал, на чём), он быстро пошёл на кухню, чтобы сделать себе завтрак с хлопьями. Генри не знал, чем бы ему ещё заняться, потому что у его друга утром игра, поэтому он пришёл так рано. Высыпав хлопья, он взял тарелку с собой в столовую, которая открывала вид на гостиную. Он сел за стол и с подозрением смотрел на спинку дивана. Серьёзно, что происходит? Он продолжал есть свои хлопья, все ещё не отводя глаз с дивана и ожидая, когда уже что-то случится. К счастью или к сожалению Генри, это ‘что-то’ случилось.

***

Солнце поднималось всё выше, и теперь его лучики падали прямо на лицо Реджины, прерывая её сон. Она резко открыла глаза, и её тело напряглось. Но вспоминая произошедшее вечером, она мгновенно расслабилась. Она почувствовала тяжесть обнимающей её руки и придвинулась ближе, крепче обвивая руку Эммы вокруг себя. Всё ещё не поднимая век, Эмма прижала Реджину к себе и поцеловала её за ухом. Реджина наклонилась и мягко поцеловала ладонь Эммы. Так они и проснулись, касаясь друг друга губами. После серьёзных размышлений Эмма заставила себя сесть, приподнимая Реджину вместе с собой. Эмма убрала волосы с лица Реджины, в то время как Реджина заправила выбившуюся прядь блондинистых волос за ухо Эммы. Их губы встретились в мягким поцелуе. — Что происходит! — в шоке от увиденного воскликнул Генри, вставая из-за стола. Эмма рывком повернула голову на звук, и Реджина, проследив за её взглядом, повторила её действия. Они обе выглядели как олени на шоссе в свете фар. — О, Боже, — сказала Эмма с выпученными глазами. Во взгляде Реджины появился страх, ну вот, она дала Генри ещё одну причину ненавидеть её. Но Эмма как всегда спасла положение. Она встала с дивана и направилась к Генри, пока Реджина сидела с открытым ртом. — Слушай, пацан, почему бы нам не пойти прогуляться? — предложила Эмма, параллельно показывая это всё жестами, чтобы Реджина могла прочитать, что она говорит. — Ты тоже знаешь язык жестов? Серьёзно! Что. Происходит. — твёрдо сказал Генри, упирая руки в боки. Эмма не могла понять, какие эмоции испытывает Генри: злость, обиду или раздражение. Всё, что она знает, так это то, что ребёнок явно в шоке. К счастью, Генри кивнул, и Эмма поднялась в комнату Реджины, где она позаимствовала несколько вещей, которые более-менее были похожи на её повседневную одежду, и спустилась обратно. Не спрашивая разрешения Реджины на одалживание одежды, Эмма предположила, что это будет нормально, если она наденет пару её вещей, пока сама Реджина всё ещё сидит на диване. Эмма подошла к ней, поцеловала в макушку и попрощалась. Увидев это, Генри поднял брови к линии волос на его голове. — Ладушки, я поняла. Не помогает. Пошли, — сказала Эмма, выводя Генри из дома.

***

Некоторое время они просто гуляли. Эмма хотела, чтобы Генри первым начал разговор. — Так ты и моя мама… — он затих, и Эмма медленно кивнула. Генри снова ушёл в размышления, пытаясь расставить всю информацию по полочкам. — Когда? — Что когда? — Если честно, Генри не хотел знать всех подробностей прошлой ночи. — Когда ты поняла, что она тебе нравится? Нравится, в смысле, нравится. — опустив взгляд в пол, застенчиво спросил Генри. — С первой же секунды, когда мы встретились. — Но вы же всё время ссорились! Я думал, вы ненавидите друг друга! Это правда. Они и правда ссорились и Эмма могла понять замешательство Генри. Но Эмма думала, что всё к этому и вело. Ссоры и споры были их способом проявления чувств, способом узнать друг друга получше. Но всё же, нормальные люди обычно не ссорятся, чтобы в итоге оказаться в одной постели. — Понимаешь, это как то, когда ты был младше. Или не младше, а сейчас, я не совсем уверена. В любом случае, знаешь, это как когда мальчику нравится девочка и он начинает дразнить её, дергать за косички. — Генри кивнул, хотя он никогда не был одним из таких мальчиков, в его классе было куча таких. — Ну, видимо у нас с твоей мамой эмоциональная развитость как у семилетних, поэтому так и получилось. — Генри опустил голову на некоторое время и Эмма нервно заправила волосы за уши. — Наверное, это не имеет никакого смысла… ээ… — Эмму прервал Генри, который наконец-то поднял взгляд на неё. — Нет… на самом деле, здесь есть смысл. Эмма облегчённо выдохнула. — Фух, спасибо, паца… стоп! Эй! — возразила Эмма, увидев широкую улыбку на лице Генри, который довольствовался фактом, что он только что ненароком заставил Эмму признать, что обе его матери ведут себя как дети. — Я уже жду, когда расскажу маме, что ты сказала, что у неё эмоциональная развитость как у семилетнего ребёнка, — дразнил Генри, убегая от приближающейся Эммы. Эмма догнала его и схватила, взлохмачивая его волосы. Минутой позже они успокоились и продолжили прогулку, иногда подталкивая друг друга. — Она счастлива? С тобой? — осторожно спросил Генри. — Она счастлива с нами, Генри. — Она надеялась, что Генри понимает, о чём она говорит. Она надеялась, он осознавал, что его действия ранили его мать и единственный способ исправить это, было его принятие. — Я знаю, я ужасно себя вёл… — пробормотал Генри, пиная камень вдоль тротуара, — Просто… просто я так увлёкся этой книгой, что подумал, что она Злая Королева. То есть, мама выглядела прямо как она, и она была такой грубой, что я… я просто… по... подумал, — Генри начал заикаться, он наконец начал понимать свою вину. — Думаешь, она ненавидит меня? — задыхаясь в рыданиях, спросил Генри. Эмма покачала головой и обняла его одной рукой. Они так и продолжили идти, пока дыхание Генри не успокоилось. Он отстранился, чтобы вытереть слёзы. — Мне так жаль, — прошептал он. Эмма немного наклонилась, чтобы посмотреть в глаза Генри. — Тогда покажи это своей маме, — мягко ответила она и они продолжили идти дальше. После длительного молчания, Генри снова заговорил. — Знаешь, ты ведь всё ещё не можешь встречаться с моей мамой. — Это ещё почему? — Я не давал тебе разрешения, а я самый важный мужчина в её жизни. Так что это имеет значение. — выдал он, с гордостью скрещивая руки на груди. Эмма усмехнулась: он определённо пошёл в Реджину. — Ладно. Хорошо. Можно мне получить твоё разрешение на то, чтобы встречаться с твоей мамой, если она захочет? — спросила Эмма с наигранным вздохом, чтобы показать, через сколько хлопот заставил пройти её Генри. — Ты даже не спросила, хочет ли она с тобой встречаться? — недоверчиво спросил Генри. Ох уж эти взрослые, — подумал он про себя. — Нет… — Но вы же спали вместе, — Эмма подавилась воздухом и прокашлялась, — на диване, — добавил Генри. Эмма облегчённо вдохнула воздух. Он говорил не о тех бессчётных количествах, когда мы «спали» вместе на разной мебели в спальне Реджины, хаха. Ладно, Свон, сосредоточься. — Эм… Ну, не знаю, у меня не было шанса? — Смешно, — разочарованно покачал головой Генри. — Так я получаю твоё согласие? — снова спросила Эмма, умоляюще смотря на мальчика. Генри сделал вид, что взвешивает все за и против. — Нет. — Пытаясь сохранить суровое лицо, ответил он. — Нет? — Нет! — Да почему нет! — взвыла Эмма. Какое бы представление он не устраивал, его согласие было действительно важным для Реджины. — Попробуй ещё раз. — Можно мне, пожалуйста, встречаться с твоей мамой? — Нет. — Да почему! — Потому что я голоден, — лицо Генри исказилось в самодовольной улыбке, — и У Бабушки прямо за углом. Что бы я не отдал, чтобы девушка моей мамы, ну, не тебя, мам, а моей другой мамы, так, которая не здесь. Моей мамы, которая скоро станет девушкой той, которая тоже является моей мамы, которая не… — Генри запутался и попробовал снова, — Что бы я не отдал, чтобы моя мама, которая мама моей второй мамы. Стоп, тоже не то. Моя… — Ладушки, пацан, я поняла. Остановись, пока не получил аневризму. Ты хочешь бонусы. Я скажу тебе, что мы делаем дальше. Я куплю тебе молочный коктейль прямо сейчас в, — Эмма посмотрела на часы, —десять утра, потому что я люблю тебя и чувствую вину за то, что всё это свалилось на тебя, НО это никак не относится к твоему согласию. — Генри кивнул, радуясь, что он получит молочный коктейль, несмотря на это тяжёлое испытание, но остановил Эмму, прежде чем зайти в закусочную. — Но когда мы придём домой, настанет время допроса. — Боже, а это что ещё значит? — Мы садимся и я выясняю твои намерения, — объяснил Генри так, будто это была самая очевидная вещь в мире. — Ты слишком много смотришь телевизор, пацан. — Ага, ага. Так что, договорились? — Договорились. — выдохнула Эмма, открывая Генри дверь.