К звездам

  ОПЗ поддерживает осторожно хранящиеся базы данных переформатированных пациентов, включая их прежние и, при необходимости, новые личности. Согласно структуре, ни у кого нет доступа к более чем нескольким личностям, но для базы в целом доступна различная статистика, выборка из которой содержится в данном резюме.   Однако необходимо сделать оговорку, что в то время как эта статистика полезна для оценки характера психических расстройств среди волшебниц, ни одному имеющему доступ к этой статистике не стоит считать ее истинной мерой количества проведенных переформатирований. Оставляя в стороне проведенные в контексте секретных операций переформатирования, распространенность недокументированных возможных переформатирований среди старших считается удивительно высокой, возможно даже выше одной из десяти. Хотя несанкционированное переформатирование подлежит строгому наказанию, даже когда оно проведено с согласия, за все время было предъявлено лишь несколько обвинений. Считается, что значительное число неучтенных случаев представляют собой черный рынок или даже само-переформатирование.   — Статистика переформатирований, исполнительное резюме, подготовленное по запросу Комитета руководства МСЁ.   Вселенная может быть лишена времени, но если мысленно разделить ее на части, одни из них могут служить часами для других. Время происходит из безвременья. Мы воспринимаем время, потому что мы, по самой своей природе, одни из этих частей.   — Крэйг Каллендер.   После того, как Грация «допросила» Саснитэ, они вернулись на поверхность для дебрифинга. Без поля подавления телепортеры и ясновидящие сил вторжения были свободны в действиях, и команды волшебниц исследовали подземный комплекс, захватывая и вытаскивая все еще блуждающих, лишенных центральной задачи охранниц. Здесь не было никакого управляющего ИИ, только, по сути, дроны, запрограммированные следовать более не актуальному плану.   С теперь твердо находящейся под контролем Управления основной колонией, отдельные ясновидящие рассыпались по поверхности планеты, выискивая таинственную вторую базу, где лидер культа Девитт прятался вместе с детьми колонистов. Спутники и корабли Управления, естественно, уже просканировали большую часть планеты, но до сих пор не нашли ничего примечательного. Считалось вполне возможным, что эта вторая база скрыта при помощи той же технологии, скрывшей ядерное устройство, поэтому необходимо было разослать всех возможных ясновидящих. Хотя это по-прежнему будет крупная поисковая операция, вызывающая отчаяние от понимания, что лидер культа за это время может сделать что угодно.   Другая вероятная возможность, которая, они надеялись, была неправдой, что Девитту удалось обмануть Саснитэ и просто вовсе покинуть планету, сбежав на замаскированном корабле.   Конечно, по-прежнему оставались вопросы, в первую очередь продемонстрированный колонией, казалось бы, невозможный доступ к ресурсам и технологиям, включая и технологию, к которой не было доступа у самого Управления, и которую ему хотелось бы приобрести – маскировочное устройство вокруг ядерной бомбы уже было извлечено, инженеры оплакивали поспешно раздавленный Мэйцин приз, к тому же поврежденный излучением докритического урана.   – Интересно, что произойдет со всеми этими клонами, – вслух сказала Мэйцин, удерживая чашку китайского рисового вина. – Даже со всем, что с ними произошло, многие по-прежнему будут верны культу. Сомневаюсь, что они поверят в то, что им расскажут.   Рёко не знала, что Мэйцин пьет, и не одобрила этого – но что на это сказать? Многое произошло.   – С сеансом от кого-то из телепатов МСЁ должно быть возможно раскрыть их воспоминания как поддельные, хотя с учетом числа девушек, на это потребуется время. Хотя мне не хочется быть той, кому придется смотреть в их лица. Я рада, что у нас есть… профессионалы, чтобы справляться с таким.   – Ты забываешь об охранницах, – сказала Асами. – Они точно нам поверят, но…   – Главное не то, поверят ли они нам, но оставленный им ущерб, – сказала Мэйцин. – Я спросила Грацию. Она сказала, что такой срок с подавлением сознания в итоге приводит к деградации ядра мозга. Старшим потребуется немало времени провести с нейрохирургами и целительницами. Без целительниц урон даже может быть необратим, так как иначе информация будет навсегда потеряна.   Рёко взглянула на свою подругу, глаза которой выглядели подавленно и устало. Она сожалела, что ее подруге пришлось это испытать, так как ее, возможно, привлекли из-за ее связи с Рёко, а не только из-за связанных с землей сил.   Однако, в конце концов, Мэйцин оказалась так же необходима для миссии, как и Рёко. Богиня все это предвидела.   – Похоже, я получу после этого небольшой отпуск, – спонтанно сказала Мэйцин. – Время отправиться домой, где будут баловать меня родители, и наседать назначенный мне терапевт. Честно говоря, я надеялась, что после знакомства мне никогда больше не придется ее видеть, но я здесь. Если честно, мне это нужно.   В ее словах осталось много недосказанного. Насколько мало она готова была испытать все это, даже в сравнении с Рёко и Асами. Множество истин, с которыми ей никогда не хотелось сталкиваться.   Мэйцин взглянула на свою выпивку.   – Интересно, насколько часто после первого желания хочется другое. Я думала, этого будет достаточно, спасения горнодобывающих компаний семьи. Думала, я смогу без сожалений прийти сюда и сражаться. Вместо этого…   Голос Мэйцин стих, и две ее подруги обеспокоенно взглянули на нее.   – Чего бы ты пожелала? – подтолкнула Асами. – То есть, если я не слишком о многом спрашиваю.   Мэйцин медленно покрутила в руках чашку.   – Я бы хотела переписать историю и дать этим клонам жизни, которых у них никогда не было, – подняла взгляд и тускло улыбнулась Мэйцин. – Немного амбициозно, верно? Не уверена, что мне бы хватило на это потенциала, даже если бы у меня еще оставалось в запасе желание.   Рёко подавила комментарий о неоднозначной природе потенциала, опустив голову, чтобы скрыть жест.   – Интересно… – после надолго повисшей тишины начала Рёко.   Две других взглянули на нее, пока она продолжала мысленно формулировать фразу.   – Интересно, позволят ли нам навестить Саснитэ, – наконец, сказала она, подняв глаза на подруг. – Думаю, для всех нас было бы хорошо еще раз поговорить с ней и убедиться, что с ней все хорошо.   Глаза Мэйцин на мгновение осветились надеждой.   – Почему ты полагаешь, что нам позволят с ней поговорить? – спросила Асами. – На их месте я бы никого к ней не подпустила. Они, наверное, не изучили ее воспоминания или не провели нужный им допрос. Я не уверена, что мне хотелось бы что-то из этого видеть.   Подразумеваемый цинизм слов Асами остудил Рёко. Всех их эта миссия чего-то лишила.   «И подумать только, еще даже не конец», – подумала она. До сих пор не нашли, где скрывается лидер культа или кто-то из детей, которых они должны были спасти.   – Ну, думаю, если кто-то и сможет с ней поговорить, это я, то есть мы, – сказала Рёко, осознав, что поставила себя на невидимый пьедестал. – Дайте мне поговорить с Кёко или Мами, и, может быть, что-нибудь получится.   – Только если ОПЗ это одобрит, – проворчала Мэйцин.   – Возможно, – согласилась Рёко.   Мами кашлянула, выигрывая себе всего секунду времени. Четыре с половиной столетия жизни, и она так по-настоящему и не привыкла разговаривать с большими группами людей.   Хотя это, как всегда, необходимо было сделать.   Она оглядела сидящую перед ней толпу аватаров репортеров и блогеров, собравшихся выслушать специальное объявление главы Генерального штаба. Пресс-конференция была формальностью, но позволение присутствовать на объявлении Вооруженных сил считалось значительным признаком успешности, а также некоторого уровня доступа к Управлению. Прямо в первом ряду она видела известного военного блогера Авнита Хасана, а также Агату Амарант, одного из лучших репортеров «Сети вооруженных сил». Мами на мгновение переглянулась с Агатой, сознательно кивнув. Будучи одним из рупоров Управления, СВС обладала привилегией заранее получать большинство пресс-релизов, в том числе и этот.   – Граждане Управления, – обратилась она, читая прямо с подготовленной для нее штабом речи. – Примерно две недели назад зонд астрономического обследования обнаружил радиосигнал, отправленный с неисследованной системы глубоко внутри относительно незаселенного сектора Рейн. Сигнал был однозначно человеческого происхождения и содержал лишь повторяющийся текст «SOS Ордо Иллюстрата». С некоторым дополнительным контекстом, мы смогли лишь прийти к выводу, что сигнал как-то связан с маргинальным религиозным культом, некогда расположенным на Оптатуме, и чей колонизационный корабль исчез в 2442, предположительно, став жертвой нападения головоногих.   Мами приостановилась, оглядывая толпу репортеров, удивленных и испуганных тем, что услышали что-то помимо обычных историй о войне с пришельцами. Через мгновение она продолжила:   – Независимо от возможного источника, необходимо было расследовать ситуацию. Вскоре после этого отправленный к планете зонд наблюдения смог обнаружить на поверхности планеты в секторе Рейн несанкционированную колонию, а также крупную подземную структуру неизвестного назначения. Прежде чем удалось обнаружить что-то еще, вмешались запущенные колонистами атакующие спутники, так что зонд вынужден был отступить. Как всем хорошо известно, Управление и Вооруженные силы не относятся легкомысленно к формированию несанкционированных колоний. С учетом обстоятельств, было сочтено необходимым вмешаться как можно скорее, что было стремительно исполнено за последние двадцать четыре часа, ни на мгновение слишком рано, как четко проиллюстрировали события.   Мами риторически вдохнула, зная, что следующая часть будет самой важной.   – Установлено, что колония, как предполагало сообщение, и в самом деле основана Ордо Иллюстрата. Для проникновения в загадочный подземный комплекс мы отправили команду спецопераций, состоящую из некоторых самых опытных наших оперативников, включая и саму Героиню Орфея. Там они смогли обезвредить установленную культистами ОМП-ловушку, но также они обнаружили кое-что по-настоящему шокирующее.   Она положила руки на трибуну, демонстрируя, как собирается.   – Судя по всему, культисты массово клонировали молодых девушек, пытаясь устроить контракты волшебниц, используя имплантированные воспоминания. И это, я хочу подчеркнуть, принципиально не сработает, но они, по-видимому, этого не знали. Более того, даже после этого столь гротескного нарушения основных прав, они пошли еще дальше, установив имплантат-опосредованный контроль разума тем девушкам, измененная память которых начала отказывать. Это превыше отвращения.   Глубоко вдохнувшей Мами не потребовалось подделывать едва сдерживаемое возмущение. Когда она только услышала новости, Махина впервые с тех пор, как она получила имплантаты таккомпа, поместила ее под эмоциональное подавление. Это был… интересный опыт, оставивший ей некоторое размытие.   К этому моменту репортеры в помещении перешли от простого изумления к настоящему шоку. У многих на лицах была такая же брезгливость, как и у Мами, и все они напряженно переговаривались с представляемыми ими организациями – все, кроме Агаты, подыгравшей реакциям других, даже когда «Сеть вооруженных сил» уже выдала статьи и специальные обзоры, далеко опережая остальных.   После достаточно долгой паузы она продолжила:   – Я рада сообщить, что культисты были нейтрализованы с минимумом потерь, и что большинство клонированных девушек сейчас в безопасности под нашим попечением. Они пройдут нашу лучшую медицинскую и психиатрическую терапию, и наши специалисты уверены, что они продолжат жить счастливой, продуктивной жизнью, когда вернутся в основное общество. Для их конфиденциальности и защиты мы не допустим к ним членов СМИ, а также не разрешим прямые интервью. Когда придет время, это будет их собственным решением. Даже сейчас наши силы продолжают обыскивать планету в поисках каких-либо дополнительных культистов или подземных баз.   Мами на мгновение склонила голову.   – А теперь мой представитель ответит на вопросы, – сказала она. – Имейте в виду, что многие дополнительные подробности будут раскрыты в ближайшее время.   Она убрала из симуляции свою аватару, и ее пресс-секретарь занялся прессой, но она оставила в своем поле зрения собравшихся репортеров.   Ее заявление было кратким и скудным на детали, но в нынешнее время это было довольно типичным объявлением. Было понятно, что большая часть сведений будет включена в официальный пресс-релиз или передана по другим каналам. Не нужно было тратить виртуальное дыхание на все множество деталей.   Она наблюдала, как ее представитель заворачивает вопрос за вопросом с «Это пока не известно» и «Мне не позволено раскрывать эту информацию».   Это все равно была пресс-конференция, столь же определяемая тем, что она опустила, как и тем, что она раскрыла. Каждое слово было тщательно подобрано, чтобы представить Управление в наилучшем свете, воспользоваться этой возможностью для пропаганды, а не пытаться взять на себя задачу полного сокрытия.   В течение следующей пары дней СМИ придут в неистовство, но, лишенным доступа к любому участнику операции или какой-либо информации о ее местоположении, им не останется ничего иного, кроме как принять то, что решит скормить им Управление или, возможно, МСЁ. Будут образы и голо клонирующих чанов, девушки в бронекостюмах с безжизненными взглядами – с тщательно отредактированными чертами лиц, чтобы скрыть их будущие личности – все вновь ожившие кошмары Альянса Свободы. Будут волшебницы из МагОп и психотерапевты, общающиеся с заплаканными спасенными клонами. Будут раскаявшиеся сектанты, рассказывающие об ужасах колонии.   Не будет никакого упоминания пропавших детей, пока их не найдут, никакого упоминания необычного сопротивления колонистов, никакого упоминания необычного маскировочного устройства, никакого упоминания мириады деталей, до сих пор вызывающих у Управления вопросы.   Сплошная полуправда, но СМИ ничего не могли сделать, чтобы доказать что-то иное. В этом смысле удачно было, что все произошло в отдаленном мире в секторе Рейн, где военные могли с небольшими усилиями все оцепить.   Конечно, будет упоминание волшебницы – Саснитэ, если терапевты решат, что имя стоит оставить. Это было единственным объяснением таинственного радиосигнала, и из этого получалось превосходное зрелище. Еще оставался вопрос о том, как лучше представить общественности это откровение, но у Мами уже была для этого идея.   Мами покачала про себя головой, гадая, что бы произнесшая желание Мами подумала о ней нынешней.   «Продавец подержанных автомобилей…»   – Не могу поверить, что это и правда сработало, – сказала Мэйцин, пока они ждали у каюты на борту крейсера Хаммурапи, где сейчас находилась Саснитэ.   – Что? Ты сомневалась во влиянии Рёко? – с дразнящей улыбкой спросила Асами.   Мэйцин закатила глаза.   – Да, я сомневалась в ее влиянии и ошиблась. Вижу, у вас двоих будет счастливое совместное будущее.   Рёко проигнорировала перешучивание, предпочитая потратить время на размышления о том, что сказать Саснитэ. По правде говоря, идея встречи спонтанно пришла к ней в голову, и она не ожидала, что Кёко или Мами и правда будут столь отзывчивы – она была шокирована, когда Мами и правда написала в ответ, сказав, что она рада будет организовать для них еще одну встречу, в ожидании одобрения ОПЗ.   Через мгновение она подняла глаза, почувствовав чье-то приближение, длинные пустые коридоры огромного крейсера осветились при чьем-то присутствии.   – Азраил, – поприветствовала новоприбывшую Мэйцин. – Не ожидала увидеть тебя здесь!   Со своей стороны, Азраил удивленно обвела взглядом всех троих, широко раскрытые глаза впервые заставили Рёко осознать, насколько крупными были глаза Азраил – можно сказать, почти на грани нечеловеческих.   – Ну, я здесь поговорить с Саснитэ, – нервно сказала Азраил. – Для пропагандистских съемок, полагаю, хотя также и чтобы попытаться ее успокоить, знаете, с учетом колоний-изгоев. В этом нет особого смысла, так как если это будет выпущено общественности, я не могу рассказывать о своем прошлом, но Мами говорит, что я фотогенична, пока они аккуратно ретушируют горб у меня на спине. Я не знала, что вы здесь.   Азраил, как будто отвлекшись, отвела взгляд от них троих. С ней что-то казалось не так, но на данный момент Рёко больше волновалась из-за ею сказанного.   – Пропагандистские съемки? – повторила Рёко. – Нас будут записывать?   – Ты не знала? – растерянно взглянула на нее Азраил. – Армия хочет получить видео, как мы взаимодействуем с Саснитэ, так что можем показать, что мы по-настоящему пытаемся помочь. Но, опять же, кажется, мне не сказали, что вы будете здесь. Я…   Глаза Азраил на мгновение потеряли сосредоточение, уставившись в потолок. Рёко испытала мягкое ощущение прибытия в почтовый ящик нового сообщения.   – О, а вот и официальные приказы, – сказала Азраил. – Интересно, почему потребовалось столько времени.   – Пропаганда? – недоверчиво спросила Мэйцин. – Я не собираюсь изображать…   – Нет, нет, ничего такого, – отмахнулась от девушки Азраил. – Если бы они хотели что-то изобразить, взяли бы профессиональных актеров. С людьми вроде нас они просто хотят, чтобы мы были собой, однако они используют кадры как захотят. Прочтите приказы.   Рёко уже это сделала, не найдя ничего примечательно помимо того, что приказы были, вместе со стандартными предупреждениями об удерживании деликатных фактов.   – Я удивлена, что они готовы раскрыть общественности произошедшее здесь, – сказала Асами. – Можно было подумать, что если они держат что-то в секрете, они так и продолжат держать.   – Слишком крупное дело, – сказала Азраил. – Справились бы они, если бы попытались? Возможно. Но нет смысла прикладывать столько усилий, когда вместо этого можно просто управлять событиями и изобразить героических военных, пришедших спасти перепуганных клонированных подростков. В самом деле, для Управления и МСЁ все не могло быть лучше. Героиня Орфея, Мами, безумный религиозный культ, злое клонирование. Если не присматриваться, не найти выделяющегося серого. Не как, знаете, на моей родной планете.   Азраил сказала это как ни в чем ни бывало, но напоминание о ее истории ненадолго пристудило разговор, пока остальные старались придумать, что сказать в ответ.   – Так что ты, э-э, делала во время высадки? – наконец, спросила Рёко.   – Если честно, было довольно скучно, – сказала Азраил. – Я обучалась в основном для проникновения. В данном случае я должна была поговорить и разобраться с имеющимися в колонии волшебницами. Ни одной не было, так что в итоге я занималась огневой поддержкой, после чего бездельничала, ожидая весточки от вас. Подземные помещения не лучшее место для крылатых. Меня в дрожь бросает от одной мысли о них.   Мэйцин выглядела, как будто собирается что-то сказать, но затем дверь рядом с ними отодвинулась, и высунула голову проживающая с Саснитэ ее новый куратор.   – Ладно, думаю, мы к вам готовы. Заходите!   Четверка прошла через двери, немного опасаясь куратора, веселой на вид блондинки среднего возраста, которая, согласно номенклатору, также была волшебницей более чем втрое старше их всех вместе взятых.   – Сейчас очевидно, что она немного подавлена из-за всего произошедшего, – шепнула им куратор. – Я пыталась дать ей комфортное окружение, чтобы облегчить переход к новой жизни. Знаете, это не просто, так как мне приходится стараться не напомнить ей о ложных воспоминаниях, но с этим работать другим.   Она провела их через гостиную к двум спальням позади, указав им на левую.   – Она ждет вас там. Не стану мешать. Я оставила вам закусить немного моих знаменитых булочек и чай. Обязательно попробуйте.   Женщина умчалась прочь, оставив смотрящих ей вслед четырех волшебниц. Она немного похожа была на любящую материнскую фигуру, но что-то в том, как она вела себя…   «Она вполне может мыслью убить нас всех, – проследила за их взглядами Азраил. – Но давайте в это не углубляться».   Дверь перед ними по-прежнему было закрыта, так что Азраил взмахом открыла ее и шагнула внутрь, потянув за собой остальных троих.   Саснитэ они нашли сидящей на своей кровати и лениво жующей булочку, теперь одетой в свободную юбку и рубашку на пуговицах.   Она выглядела… в порядке. Не отлично.   Девочка неопределенно махнула им четверым садиться, и на месте из заботливо оставленной в углу комнаты большой кучи умных блоков сами собой собрались четыре стула. Когда они сели, между ними собрался стол.   – Мне нравится эта мебель, – беззаботно сказала Саснитэ. – Внизу, в колонии, у нас ничего подобного не было. Как и на поверхности, если верить этим воспоминаниям.   – Как ты держишься? – спросила Рёко. – Все в порядке?   Саснитэ на мгновение опустила взгляд.   – У меня было немного времени подумать, – сказала она, наклонившись к Рёко. – Я, э-э, хотела сказать…   Девочка втянула воздух.   – Мне сказали, что лишь благодаря тебе я еще жива. Мне сказали, что твоя команда собиралась убить меня, пока ты их не остановила.   Рёко немного смущенно отвела взгляд.   – Я бы не стала так это выражать. Я не пыталась спасти тебя. Я просто… реагировала на события.   – Я благодарна. Раньше бывали времена, когда я думала о том, насколько лучше было бы просто все это закончить. Но, в конце концов, я не могла этого сделать. Я хотела жить.   Рёко закрыла глаза. Больно было слышать слова, потому что она знала, что Саснитэ лишь ребенок, даже в сравнении с ней. Судя по тому, как она говорила, похоже было, она уже обсуждала это, возможно со взводом психотерапевтов, накинувшихся на клонированных девушек. В каком-то смысле Саснитэ была даже младше, чем должна была быть, потому что большая часть ее воспоминаний были ложными, и даже ее умение говорить, вероятно, было записано ей напрямую в мозг.   – Мне жаль, что тебе пришлось через все это пройти, – дрожащим голосом сказала Асами.   – О, прости, – открыла глаза Рёко. – Это мои подруги, которые тоже были в команде, кроме Азраил. Она, э-э, просто моя знакомая.   Азраил вежливо улыбнулась.   – Я тоже родилась в колониальном мире, у которого, хм, тоже не получилось, – сказала она. – Хотя у меня хорошие воспоминания о доме, так что не могу сказать, что моя ситуация похожа на твою. Но это было довольно много лет назад. Не волнуйтесь, – добавила она, взглянув на остальных. – Как я сказала, впоследствии все отредактируют, так что не важно, что мы говорим.   – У меня тоже есть хорошие воспоминания, – горько сказала Саснитэ. – Просто ни одно из них не настоящее. Но даже так я бы держалась за них, если бы могла, но я не могу.   Откровенный гнев фразы оказался достаточно неожиданным, чтобы Рёко слегка повернула голову, мельком взглянув в лицо девочки. Хотя ее слова были чисты, на ее лице было разочарование, страдальческий вид кого-то пытающегося сдержать слезы.   Рёко оглянулась на кого-нибудь из сидящих дальше спасти ее, но Мэйцин и Асами застыли, тогда как Азраил просто смотрела на нее в ответ, слегка наклонив голову.   – Это просто призраки, – неуклюже сказала Рёко, потянувшись к Саснитэ.   Она одной рукой приобняла девочку, когда та начала всхлипывать.   – Эй, давай же, – сказала она, вытирая девочки глаза. – Ты не можешь позволить им вот так до тебя добраться.   – Я скучаю по маме, – сказала девочка, уткнувшись лицом в рукав Рёко. – Ничего не могу поделать. Я все думаю о ней.   – Скучать по ней хорошо, но нам стоит сосредоточиться на том, чтобы вместе создать новые воспоминания, – ответила Рёко.   Девочка посмотрела на нее, слезы из глаз скатывались по темно-коричневой коже.   – Ты серьезно?   Рёко открыла рот, всего на мгновение застыв.   «Ты… не подумала», – прокомментировала Кларисса.   «Нет, нисколько, – подумала Рёко. – Просто показалось естественным это сказать».   – Ну конечно! – постаралась весело сказать Рёко.   «С отплывшего корабля назад не двинешь», – подумала она.   Саснитэ кивнула и даже улыбнулась, на мгновение выглядя счастливой.   «Богиня, она молода, – подумала Кларисса. – Психически, я имею в виду. Гораздо моложе тебя, когда я впервые, э-э, встретилась с тобой».   «Вероятно, прошло не больше четырех лет с тех пор, как она покинула бак, Кларисса», – подумала Рёко.   «Знаю; я просто высказываюсь».   «Я раньше не слышала, чтобы ты поминала Богиню», – добавила Рёко.   «Эй, не помешает».   Рёко на мгновение оглянулась на остальных, заметив, как Азраил показала ей большой палец. Неужели она…   Асами встала, подошла к кровати и села рядом с Саснитэ.   – У тебя были в колонии друзья? – спросила она. – Как они?   – В основном в порядке, полагаю, – сказала Саснитэ. – Я смогла увидеть некоторых. Хотя они мало что мне сказали.   «Надеюсь, во время миссии мы не убили никого из них», – поморщилась Мэйцин.   «Спасибо, я об этом даже не подумала, – саркастично парировала Асами. – И мое настроение тоже улучшилось».   Рёко улыбнулась. Ее настроение тоже улучшилось, даже если она вдруг осознала, что скоро пропагандистские видео с ней, утешающей Саснитэ, будут транслироваться по всему крошечному человеческому уголку галактики.   Хотя было приятно, что она смогла чем-то столь простым что-то совершить.   – Нам стоит еще раз навестить ее, – сказала Асами, когда они вышли в коридоры крейсера.   – Согласна, – откликнулась Азраил.   Рёко тоже согласилась, но вместо этого ее внимание было сосредоточено на Мэйцин, на лице которой было написано беспокойство, а плечи были напряжены. Казалось, разговор с Саснитэ встревожил ее, а не вызвал облегчение, и Рёко забеспокоилась, что это была плохая идея.   – Хотите пойти перекусить? – спросила Асами, похоже, решительно намеревающаяся вернуться к атмосфере нормальности.   Мэйцин почувствовала взгляд Рёко и слегка повернулась взглянуть на остальных.   Она слегка покачала головой, не отвечая на вопрос Асами, но из-за ситуации в целом.   – Я рада, что мы пришли, – сказала она. – Такие ситуации…   Она отвернулась от остальных, говоря почти в стену, сгорбившись, но по-прежнему ясным голосом.   – Во время Объединительных войн была целая ветвь – почти половина – моей семьи, что поддерживала АС. Нас это разорвало. Сестры и кузины убивали друг друга, вот так вот. Это чуть нас не уничтожило. После войны выяснилось, что некоторые из нас даже участвовали в разработке Элит АС. Этот стыд до сих пор остается гигантской открытой раной, и другие семьи так и не позволяют нам об этом забыть. Я лишь подросток, и мне уже тошно все это слышать.   Она приостановилась.   – Это должно было быть похоже на искупление всего этого, но, лично видя все это, почему-то стало только хуже.   – Генную инженерию можно использовать для добра так же как и для зла, – сказала Азраил. – Я думала, мы об этом говорили.   – Знаю.   Через мгновение Мэйцин выпрямилась и ушла, ясно давая понять, что не хочет, чтобы за ней шли.   Покрывающий спину Азраил плащ слегка дернулся, и Рёко поняла, что Азраил в неудавшемся эмоциональном жесте дернула основаниями крыльев.   – В конце концов она будет в порядке, – сказала Азраил. – В нашем деле тяжело быть новичком.   – Надеюсь, – сказала Асами.   Кёко прищурилась под непривычным светом звезды Х-25, просачивающимся сквозь зияющие дыры в потолке главного религиозного здания колонистов. Свет отражался от главного входа в подземный клонирующий комплекс, скрытый под огромным алтарем. По зданию бродили несколько военнослужащих, и по всему району гудели сторожевые дроны, но в остальном здание было брошенным. Оно стало существенно лучше по сравнению с тем, как оно недавно выглядело, усыпанное обломками и разбитыми остатками гигантской статуи, с разбросанными на местах гибели колонистами.   – Так это здесь, да?   Кёко подняла взгляд, удивившись, что к ней обратились.   – О, да, – сказала она.   Она погрузилась в размышления – она знала, что это не слишком-то на нее похоже, но ей о многом нужно было подумать.   Девушка, которую она привела сюда, ясновидящая-телепат по имени Чжун И, разглядывала конструкцию здания.   – Должно быть неплохое было место, перед, знаешь, бомбардировкой.   Кёко покачала головой.   – Неплохое место с черным сердцем.   Чжун И на мгновение опустила взгляд на пол.   – Я должна еще раз напомнить тебе, что я не вполне уверена, что это и правда сработает, – сказала она. – Моя основная сила предназначена для обнаружения намерений других в данный момент. Я лишь недавно начала экспериментировать с распространением этого в прошлое.   – Да, и, таким образом, ты подняла в системе флаг, – сказала Кёко. – Если ты с этим справишься, ты официально станешь слишком ценна, чтобы находиться во фронтовых отрядах MC.   Чжун И хмыкнула, схватив горсть кубов горя и поднеся их к своему сердцу, где находился самоцвет души.   – Я не намеревалась оставить своих девочек, – сказала она. – Я лишь подумала, что это пригодится для разведки.   Она превратилась, поставив рубиновый скипетр на землю перед собой. Из них обеих в бою вышло бы неплохое зрелище, подумала Кёко.   – Слышала, Накихара Асами была в отправленной вниз команде, – закрыла глаза Чжун И.   – Да.   – Я удивлена. Я была рада, когда ее отослали с фронта. Она этому не подходит. Не думала, что в итоге она окажется на такой миссии.   – Были особые обстоятельства. Слушай, не хочу ничего говорить, но я бы предпочла не стоять здесь за болтовней. Жизни…   – Знаю, – прервала Чжун И. – Я могу делать два дела одновременно.   Вершина ее скипетра засветилась бледно-красным, медленно набирая яркость, от едва заметной поначалу на фоне солнечного света до начавшей отбрасывать на окружение слабый красноватый отсвет.   – Здесь была статуя, – сказала Чжун И. – Она была важна. Они ей поклонялись.   – Да, – сказала Кёко. – К сожалению, слишком многое было уничтожено, и ни один дрон не смог хорошо ее разглядеть.   Она подавила нетерпеливую команду «Сосредоточься!»   Чжун И, казалось, готова была что-то сказать, но вместо этого покачала головой, так и не открыв глаза.   Через мгновение вокруг нее начали появляться серии красных линий, формируя что-то похожее на замысловатую паутину, хотя без тщательно выдержанного шаблона. Красные линии показывали людей, садящихся и уходящих от скамей, подходящих к алтарю, входящих и выходящих из здания.   Кёко подавила еще один вопрос, решив поверить Чжун И на слово, что да, она сможет распространить эту паутину намерений на весь город. Высоко в небесах над ними дрон высматривал ожидаемые красные линии. Если она права, тогда в итоге останется лишь одна тянущаяся вдаль ведущая из города красная линия.   До тех пор она могла лишь стоять, ждать и надеяться, что Чжун И и правда справится. До сих пор охватившее планету наблюдение, как обычное, так и магическое, мало что дало. Нужно было обыскать целую планету, и против неизвестной технологии надежно было только ясновидение – но стандартное ясновидение не могло охватить всю планету.   Вызвали специалистов, и Кёко изучала списки целевой группы, пока не нашла кое-кого, вполне подходящего для этой цели. Чжун И была идеальна – если она и правда сможет провернуть то, что она назвала недавним, экспериментальным расширением своих сил.   Даже если Чжун И не сможет покрыть весь город, они смогут перезарядить ее и передвигаться район за районом вокруг города, пока не найдут искомую красную линию. Но на это потребуется много времени, и Кёко все больше теряла терпение. Она опасалась того, что может произойти с этими детьми, и хотела раз и навсегда разобраться с Девиттом.   Тем не менее, ничего не оставалось, кроме как ждать, ситуация, с которой Кёко всегда не слишком хорошо справлялась. Она предпочитала всегда быть в движении, а не быть вынужденной остановиться и задуматься. Ей долгое время удавалось подавлять эту тенденцию, но, в основном, ее личность просто не подходила для такого самоанализа.   «Хватит столько об этом думать! Просто приспосабливайся к происходящему, как я!»   Она до сих пор помнила, как сказала это так много лет назад. Хороший был совет – совет, которому она всегда старалась следовать, и она прекрасно справлялась – ей нравилось считать, что после столь многих лет действий на чутье ее чутье стало довольно-таки точным.   Но девушка, которой она дала совет, не прислушалась ни к одному слову, и слишком, слишком легко умерла. По сравнению с выросшими деревьями вроде нее и Мами, Саяка была лишь саженцем, слишком рано раздавленным под ногами.   Может быть именно поэтому эти пропавшие дети так ее беспокоили. Столько саженцев, не имеющих возможности узнать жизнь, помещенных на пути стада прожорливых коз. Она слишком ясно могла вспомнить многих девушек, которых она видела слишком рано срезанными. Не только Саяка, но и многие другие, некоторые обрезаны Орико в ее набегах, даже без шанса увидеть, что на них надвигается – другие исчезли в ночи, без шанса кому-то еще даже узнать, что произошло.   Об этом никогда не говорили вслух, но глубоко в сердце все девушки знали правду. Неважно, насколько ты стараешься быть умнее, быстрее и сильнее остальных. Неважно, насколько несокрушимой ты выглядишь. В конце концов, если только ты не Кларисса с ее желанием, нужно быть везучей. Не было ничего, что сделало бы ее лучше других. Нет никакой причины, по которой она выжила, а Саяка умерла, помимо времени, обстоятельств и места.   Где бы она сейчас была, если бы Мами не поймала ее после гибели ее семьи? Где бы она была, если бы Мами не услышала в нужное время в новостях фамилию ее семьи? Где бы она была, если бы Мами не осенило, или она бы просто прибыла на тридцать минут позднее?   Она была бы с Богиней, и ее отец в итоге убил бы ее точно так же, как убил ее сестру.   Она вздохнула. Вот почему ей не нравился самоанализ. Все это превращалось в упражнение по взгляду в бездну и наблюдению того, что смотрит оттуда в ответ. Это просто не то, что можно было сделать. Мами ей в этом не верила, и можно было видеть, к чему она пришла.   И, тем не менее, она так и не могла избавиться от тихого, ноющего голоса, напоминавшего ей, что если бы ее команда не заставляла ее останавливаться и все переоценивать, она бы привела к смерти их всех. Не то чтобы она могла понять, почему, похоже, теперь она не могла остановиться и обо всем подумать.   Ну, еще один момент для размышления. Вспоминаешь порой что-нибудь забавное. К примеру, следующей фразой Саяке она сказала:   «Какое имеет значение, если твоя душа в самоцвете? Твое тело же по-прежнему работает, верно? Ты все еще можешь т… его, не так ли?»   Если она правильно помнила, Саяка после этого врезала ей достаточно сильно, чтобы отправить ее в ближайшую стену. Сила волшебниц порой пугала. К счастью, Мами и Кёко из печальной необходимости стали весьма искусны в магическом ремонте стен.   – Чему ты так улыбаешься? – спросила Чжун И, прервав задумчивость Кёко.   – Просто вспоминаю, – автоматически ответила Кёко, прежде чем поняла, что Чжун И больше не направляет свою магию, подойдя встать рядом с Кёко.   Проверив свое мыслепространство, Кёко увидела, что один из дронов успешно обнаружил тянущуюся из колонии вдаль одинокую волшебную линию. Ее таккомп, по-видимому, не счел это стоящим того, чтобы прервать ее размышления и сообщить ей об этом, что было странно.   – Теперь осталось только отследить, верно? – спросила Кёко.   – Да, – сказала Чжун И. – Проследить за одной линией будет гораздо проще, чем насыщать ясновидением целый город. Но нужно проявить осторожность – в итоге линия дойдет до представляющего ее человека, и я пока не придумала, как это скрыть. Не могу представить, как можно не заметить появившуюся из ниоткуда красную линию. Лично я бы не предполагала ничего хорошего.   Кёко задумчиво закрыла глаза.   – Мы уже это обсуждали, – сказала она. – Мы должны попробовать. Можем сканировать путь впереди, но если в конце концов столкнемся, может потребоваться действовать быстро.   – Знаю, – задумчиво кивнула Чжун И.   Девушка на мгновение уставилась на пол.   – Так каких специалистов мы берем? – наконец, спросила она.   – Ну, на этот раз мы знаем, что можем столкнуться с ситуацией с заложниками, – сказала Кёко. – По крайней мере с ситуацией, которая может потребовать значительно большую тонкость, чем просто всеобщее уничтожение. Так что телепортеры, ясновидящие, телепаты. К счастью, целевой группе «Рамнузия» уже приходилось справляться с такими ситуациями, так что у нас даже есть помощь от нескольких необычных девушек.   Чжун И поковыряла носком туфли пол.   – Я не стану спрашивать об этих прежних ситуациях, – сказала Чжун И. – Брифинга было вполне достаточно. Но что если мы столкнемся с еще одной ядерной бомбой?   – К этому мы тоже готовы, – сказала Кёко. – Если помнишь, у нас есть телепортер, способная утащить нас на двести километров. Я больше беспокоюсь за детей.   «Лично я с нетерпением жду перерыва», – подумала Азраил, ее телепатический голос донесся по сети волшебниц с другой стороны построения.   Рёко выглянула в окно, ее глазные имплантаты навелись на далекую Азраил, одетую в спортивный костюм, очки и прозрачные, едва заметные крылья. Она выглядела не слишком-то величественно, но величественности не было в распорядке дня – они все были тем или иным способом замаскированы, и она видела Азраил только потому, что ей разрешили.   На замаскированном воздушном транспорте, на котором она была, S27 «Ноктаул» производства «Икар индастри», также находились Кёко и несколько других волшебниц. Некоторых она уже чувствовала почти знакомыми, таких как Грацию, Нану и Марианну, тихо переговаривающихся с Кёко. Другие были совсем новыми, ветеранами целевой группы «Рамнузия», специализирующимися на бескровном захвате гражданского населения. Эти девушки держались странно тихо, почти задумчиво.   Асами, конечно, тоже была там, на случай новых кальмароподобных маскировочных устройств, которые она могла помочь обнаружить.   Азраил летела так далеко от группы, что Рёко это немного нервировало, так же как и их расположение в целом. Их эскадрилья замаскированных транспортов летела тесным, тихим построением, с платформами авиаподдержки и бесчисленными дронами на флангах. На большей части транспортов были лишь менее ценные люди-специалисты целевой группы «Рамнузия» – оперативники-волшебницы находились с Рёко, чтобы в случае неожиданного ядерного взрыва она могла эвакуировать всех разом.   Вот почему местонахождение Азраил нервировало ее. По ее мнению, Азраил была слишком далеко. Детальные симуляции предполагали, что генераторам барьера, возможно, удастся затормозить взрыв на достаточный срок, чтобы собрать всех несколькими короткими телепортациями, после чего зарядить по-настоящему длинную, но учитывалась каждая миллисекунда, и лишнее время, требующееся на телепортацию к Азраил, вполне может оказаться важным.   Почти и не упоминалось, что в случае катастрофы обычные люди – пилоты и специальные силы – просто будут брошены. Рёко не могла унести их всех, и в целевой группе она была единственным телепортером с достаточно значимой дальностью, и было логично оставить лишний персонал позади в ситуации, когда у них более чем достаточно людей и дополнительной огневой мощи, смертельной или нет, способной внести разницу.   «Мы через это уже проходили, – почти слышно вздохнула Кларисса. – Дополнительное время, что потребуется тебе, чтобы добраться до Азраил, незначительно по сравнению с тем, сколько тебе потребуется на зарядку дальней телепортации. Либо генераторы барьера продержатся, либо нет. Эта крошечная разница времени вряд ли будет иметь значение».   «Просто меня это нервирует, и дело не только во времени на побег. За то время, что я добираюсь до нее, излучение разорвет ее на куски».   «Что не является смертельной травмой».   «Я просто не… хочу, чтобы что-то было моей виной, вот и все».   Она почувствовала, как ее слегка потянули за волосы, и, оглянувшись, увидела Асами, игриво скрутившую вместе часть их волос. Девушка улыбнулась ей, и она улыбнулась в ответ.   Через мгновение Асами снова закрыла глаза, вернувшись к сканированию территории перед ними на гравитационные аномалии, оставив их волосы вместе.   Она немного завидовала Асами. Она завидовала тому, что ей, похоже, не приходилось думать о том, что их ждет, обо всем, что может пойти не так, о людях, что могут погибнуть. Она не имела в виду, что Асами вовсе об этом не задумывается – конечно, задумывается – но она могла двигаться дальше и думать о чем-нибудь еще. Рёко, с другой стороны, обнаружила, что может сосредоточиться лишь на том, что она считает важным, на деталях побега от ядерного взрыва и на нелетальном обезвреживании – на мельчайших деталях, что достаточно скоро могут спасти им жизни.   Помогало то, что у Асами была задача, на которой можно было сосредоточиться и отвлечься, в то время как Рёко оставалось лишь постоянно проверять свой самоцвет души на необычную яркость.   «Те погибшие на подземной базе охранницы не твоя вина, – подумала Кларисса. – Никто никак не мог знать. Ты слишком уж позволяешь этому снедать тебя».   «Знаю, но это не значит, что я могу это остановить».   Рёко снова взглянула на свой самоцвет души, на этот раз прищурившись. Прикрепленные к нему световые датчики зарегистрировали небольшой всплеск интенсивности, и, глядя на него, она почти могла представить…   – Вау!   Все на борту челнока оглянулись на восклицание пилота, и Рёко напряглась, готовясь к худшему.   Но не было никакой яркой вспышки, никаких в панике поднятых аварийных барьеров. Вместо этого в мыслепространстве Рёко появилось срочное уведомление, сразу же распаковавшись в новую, напрямую имплантированную информацию.   – Прямо перед нами только что появилась из ниоткуда крупная база, – ради обсуждения повторила Кёко очевидное. – Сканеры все еще изучают план, но там почти безлюдно, за исключением небольшой группы людей глубоко внутри базы, в основном детей. Думаю, мы нашли то, что искали.   – Так мы только что оказались внутри их пузыря маскировки или вроде того? – спросила Асами.   – Нет. Эта база теперь появилась на спутниках. Почти как будто она только что возникла из ниоткуда.   Рёко взглянула на свой самоцвет души. Показавшейся ей яркости больше не было.   Она потратила мгновение, всего мгновение, чтобы выглянуть наружу на землю внизу, в данный момент демонстрирующую лишь плотный полог каких-то тропических джунглей.   – Нужно немедленно идти, – подняла она взгляд. – Я на дистанции телепортации. Уверена, они знают, что их маскировка пала. Нужно идти, прежде чем они сделают что-нибудь безумное.   Кёко для подтверждения взглянула на команду ясновидящих.   – Это определенно похоже на лидера культа. Он выглядит потрясенным. Вокруг него без сознания лежат на полу дети. В остальном ничего примечательного.   Кёко кивнула.   – Тогда идем. Остальные опустятся, когда смогут.   Одна из других телепортеров немедленно исчезла в клубах дыма, остальные придвинулись к Рёко. В это время она, прикусив губу, мысленно перебирала возможные сценарии. Дистанция телепортации – около 50 километров – была достаточно мала, чтобы она могла относительно быстро вернуться, так как она не растратит свою телепортационную способность на телепортацию на полную дальность. Но если только не произойдет требующей немедленной эвакуации катастрофы, для нее не оставалось ничего иного, кроме как держаться настороже. Это всем остальным останется насколько возможно блокировать область.   Через мгновение телепортер вернулась вместе с Азраил, и Рёко смогла начать свою телепортацию. Она закрыла глаза, чтобы помочь себе сосредоточиться чуть лучше…   Выплеск магии, произошедший, когда она снова открыла глаза, был ослепительно быстр даже по меркам повидавших так много телепортационных проникновений, что массивные потоки света начали казаться немного чрезмерными.   Краеугольным камнем нелетального захвата целевой группы «Рамнузия» была Габриэль Сигел, отличительным навыком которой было поле площадного эффекта, замедляющего время для всех, кроме заранее ею исключенных. Это мгновенно дополнилось массивным потоком, казалось, падающего с неба, липкого, магически усиленного паучьего шелка, еще одного набора нитей Марианны, залпа эффектов контроля разума, вспышки света, предназначенного ослепить всех в области, множества барьеров и набора зеркальных копий Кёко, в качестве одного лишь отвлечения появившихся на другой стороне помещения.   «Я ничего не чувствую», – подумала Асами.   «Самоцвет души выглядит нормально», – откликнулась Рёко.   Нана потратила мгновение на оценку ситуации, после чего обстреляла весь район ярко-фиолетовым мерцанием отключающей технологию и магию силы. С истинным изяществом опыта, магия остальной команды осталась нетронута.   Только тогда стало возможным хорошенько взглянуть на окружение. Помещение облепила лавина светящихся белых нитей, охватив как стены, так и ряд за рядом занятых кроватей. Их покрыло столь толстым слоем, что под всем этим можно было лишь смутно определить человеческие формы, хотя по размерам тел и прежним наблюдениям ясновидящих было тривиально вывести, что это почти наверняка пропавшие дети.   – Они все еще живы, просто без сознания, – сказала Грация, мягко перехватив руку Кёко. Возможно, ненужный комментарий, но на лице Древней появилось знакомое выражение, и не было очевидно, вспомнит ли Кёко предбоевые наблюдения ясновидящих.   Внутри замедляющего время поля Габриэль у них была роскошь избытка времени на сканирование периметра, поиск угроз, ловушек и даже замедленной ударной волны надвигающегося взрыва. Ничего этого не было.   – Оставь поле поднятым, Габриэль, – сказала Кёко. – Полагаю, у нас назначена встреча с мистером Девиттом.   В конце одного из рядов кроватей стоял на коленях мужчина, вероятно, молящийся, хотя теперь пойманный почти гротескной карикатурой, медленно вырываясь из опутавших его белых нитей.   Кёко не стала ждать, пока он закончит, проложив себе путь по полу с осторожно следующей за ней остальной командой, два назначенных члена отделились проверить бессознательных детей.   Она схватила Григория Девитта за воротник, приподняв мужчину в воздух. Связывающие его белые нити исчезли, оставив крупного мужчину почти абсурдно болтаться, удивленно дергая ногами, когда теперь он был свободен от поля замедленного времени.   Кёко поставила его обратно, потянув его за накрахмаленный воротник черно-белого наряда священника вниз на уровень своего лица, как если бы он абсолютно ничего не весил, проволочив по полу его ноги.   – Шах и мат, мистер Девитт, – прорычала она ему в лицо, обратив его имя в ругательство. – Позволь мне выразиться по-настоящему откровенно. Ты скажешь мне, о чем, черт возьми, ты только думал с этой колонией, и если мне понравится, что я услышу, я могу просто оставить тебя в живых. Хотя не гарантирую.   «Напоминаю, по возможности берем его живым, – строго подумала Марианна. – Если и будут какие-либо убийства, ими захочет заняться Управление».   Лидер культа перестал бесцельно дергаться в хватке Кёко и взглянул на крышу.   – Ах, Сакура Кёко, – отстраненным и без признаков паники голосом сказал мужчина. – Я знаю о тебе. Бедная потерянная душа. Ты не представляешь, чем ты могла бы стать.   Лицо Кёко исказилось, и ее кулак сжался на его воротнике, настолько выразительно, что Рёко представилось, как тонкая шея Девитта ломается как веточка.   Хотя такого не произошло, и мужчина даже продолжал говорить, Кёко продемонстрировала замечательную выдержку – или просто безмолвную ярость – но не прервала его.   – Она показала путь, но она тоже была потеряна. Я видел ее – хотя она считала себя скрытой, я знал. Я думал, что был один, но ко мне пришли помочь. Все, как запланировано, сложилось вместе.   – Хватит умничать, – предупредила Кёко. – Ты знаешь, что при необходимости мы силой прочтем твой разум. Мы можем сделать гораздо хуже любых пыток.   – О, я знаю, – сказал Девитт. – Есть многое, на что вы, девушки, способны. Больше, чем вы думаете. Что-то блокирует вашу трансцендентность. Нужно было найти, что именно.   – Так значит эксперименты? – резко спросила Кёко.   – Это было необходимо, – спокойно сказал Девитт. – Лучше клоны, чем кто-то из настоящих детей. Думаете, я монстр, но взгляните, я увел с собой детей колонии, подальше от боев, подальше от вашего отравленного мира.   Он театрально указал – или попытался – на устроенных вокруг него детей.   Двери помещения размером со склад распахнулись, показалась часть войск специального назначения, сформировавших остаток их оперативной силы, появившись помочь с защитой заложников. Настоящие профессионалы, они рассыпались среди детей, проверяя их и готовясь переместить их из зоны, игнорируя действия Кёко.   – Клоны были разочарованием, – сказал Девитт. – Лишь одна из них вообще заключила контракт. До этого я даже не был уверен, есть ли у них истинные души.   Кёко заметно стиснула зубы.   – Ты монстр, – сказала она. – Твой культ должен был быть против использования волшебниц в бою, и при этом ты отправил одну заманить нас в ловушку?   – Возможно, я монстр, но не больше, чем ты, – сказал он. – И она была всего лишь клоном.   Кёко заметно находилась на грани сдержанности, и остальные девушки вокруг напряглись, готовясь попытаться вмешаться, если Кёко совершит что-то опрометчивое.   Но Кёко не отреагировала.   – Впечатляет, – покровительственно сказал лидер культа. – Ты должна была убить меня на месте. Еще какие-то вопросы, прежде чем ты попробуешь на мне ваше кощунственное мыслечтение?   – Нет, – прорычала Кёко. – Я здесь закончила. Я лишь хотела увидеть твое лицо.   – А я хотел увидеть твое. Прощай.   Глаза Девитта причудливо закатились в голову, и, в свою очередь, глаза Кёко округлились.   Если остальная команда и правда верила, что им успешно удастся помешать Кёко казнить лидера культа, они быстро потеряли это заблуждение. Рёко показалось, что в одно мгновение Кёко была там, шокировано всматривалась в глаза лидера культа, а в следующее Кёко была уже на середине рубящего удара копьем, кончик которого покрылся кровью, а голова Григория Девитта оказалась в воздухе, с открытыми глазами, падающая к полу.   Она не могла двигаться достаточно быстро, чтобы избежать восприятия Рёко, но она с этим справилась.   В следующее мгновение Габриэль и одна из телепортеров схватили Кёко за руки, слишком поздно удерживая ее, и звук рвущегося от удара Кёко воздуха, наконец, достиг ушей Рёко.   – Какого черта ты… – начала Марианна.   «Хватай его голову! – подумала в ответ Кёко. – Стабилизируй ее! У него имплантаты самоубийства!»   После кратчайших колебаний Марианна выстрелила своими нитями в голову Девитта, почти невидимые провода цепко вонзились в основание отделенного позвоночника.   Габриэль прыгнула вперед, набрасывая на голову поле замедления времени, в то время как целительница группы, несущая также аварийное устройство жизнеобеспечения, кинулась вперед.   – Слишком поздно, – затаила дыхание Марианна. – Она была права, но уже слишком поздно. Его мозг растекся. Расплавлен специальными имплантатами. Неудивительно, что он готов был поболтать. Мне интересно было, почему он первым делом не покончил просто с собой. Я думала, может быть, ему не удалось переопределить управление антисуицидом, или Нане удалось что-то отключить. Не стоило его недооценивать.   Плечи Кёко опустились, после чего она сердито выдернула руки из хватки телепортера.   – Для записи, – выплюнула она. – Не все засовывают имплантаты самоубийства прямо в мозг. Я посчитала, что стоит попробовать отрубить ему голову.   – По крайней мере дети живы, – оглянулась через плечо Кёко. – Хотя нам придется проверить, все ли с ними в порядке. Хотелось бы знать, что здесь происходит. Вместо этого нам придется сидеть и просеивать свидетельства, повторяя все сказанное этим типом – что за трата времени. Уверена, все им сказанное было пустой болтовней.   Асами и Рёко просто стояли с отвисшими челюстями, не в состоянии отреагировать на только что увиденное. В симуляциях они видели достаточно крови, чтобы попривыкнуть к обезглавливанию, но все только что произошедшее было просто…   «Думаю, самое время дать объяснение», – подумал прозвучавший в их головах веселый, почти мальчишеский голос.   Это явно был инкубатор, беспечно появившийся из ниоткуда прямо перед Кёко.   Рёко потребовалось некоторое время, но она поняла, что это не просто какой-то инкубатор – это был Кьюбей, заключивший контракт с ней митакихарский инкубатор.   – Ну, тогда объясняй, – с едва сдерживаемой яростью уставилась на инкубатора Кёко. – «Начни с того, что ты здесь делаешь».   «Я отправился вместе с вами в вашем путешествии, чтобы проследить за событиями. Также было сочтено, что ты будешь более восприимчива к рассказанному мной, а не каким-либо другим инкубатором».   Инкубатор почти по-человечески взглянул на остальных девушек в команде.   «Мы уже некоторое время наблюдали за этой нелогичной группой людей, с тех пор как обнаружили их здесь. У их лидера были некоторые интересные теории о волшебницах, которые он хотел проверить».   Инкубатор потер одно из ушей лапой, выглядя почти довольным собой.   «Создание новых волшебниц проходит через нас. Мы не заключаем с девушками контракта, если это противоречит нашим интересам. Единственная девушка, с которой мы заключили контракт, была та, которая, как мы знали, вызовет сюда помощь. Я рад, что мы смогли точно предсказать, что желание Саснитэ приведет вас сюда, хотя мы не предсказали в точности, как именно это произойдет».   – Почему вы раньше ничего нам не сказали? – потребовала ответа Кёко.   «Не в нашей политике настолько прямо вмешиваться в дела людей. Мы позволили Саснитэ связаться с вами, так как таким было ее желание, но в остальном…»   – Чушь! – перебила Кёко, почти прорычав это слово.   Она наклонилась вперед, глядя почти прямо в глаза инкубатору.   – Вы кучу раз вмешивались в наши дела. Я видела, как ты так делаешь! И не притворяйся, что ты не кидаешь людей! Если бы вы по-настоящему хотели показать нам эту колонию, могли бы просто рассказать нам!   Остальные стояли вокруг нее, распахнув от мягкого шока глаза. Большинство из них никогда не видело, чтобы инкубатора так отчитывали.   Инкубатор слегка наклонил голову, ничего не говоря, и Кёко продолжила:   – Эта колония так долго была здесь, потому что вы позволили ей быть здесь, потому что это как-то совпадало с вашими целями.   «Тебе стоит быть благодарной, – покачал головой инкубатор. – Тем не менее, я подумал, что тебе может быть интересно узнать кое-что из того, что мы здесь заметили».   Инкубатор выразительно оглядел помещение вокруг.   «Во-первых, этот объект не был построен вашими культистами. Это достаточно просто понять, но мы можем вдобавок сказать, что его построила другая группа, поддерживающая культистов, предоставляя им оружие и ресурсы для строительства их базы, пока они оставались здесь, скрытые на этой базе. Они давали советы Григорию Девитту. Как только стало ясно, что вы найдете эту базу, они с его согласия бросили его здесь и отбыли на замаскированном корабле».   Кьюбей слегка опустил голову, как будто кивнув самому себе.   «Во-вторых, нас весьма заинтересовало, что у них внутри главного здания была статуя Акеми Хомуры. Григорий верил, что видел Хомуру на Оптатуме после ее предполагаемой гибели, и основал большую часть своих безумных верований на том, чего она достигла. Он был искренен в этой вере, но это, конечно, неудивительно для кого-то столь безумного. В конце концов, в то время на Оптатуме у нас было много инкубаторов, и абсурдно предполагать, что он мог увидеть ее, в то время как мы нет».   Кьюбей поднял взгляд на Кёко.   – Ну? – после долгого взаимного взгляда спросила Кёко. – Это далеко не полное объяснение.   «Мы бы предпочли больше ничего не говорить».   Кёко моргнула, затем зарычала, ударив копьем в место, где стоял инкубатор – но его там больше не было. Полированный серый пол треснул, осколки искусственного камня разлетелись от точки удара.   «Ну правда, – появился на плече Кёко Кьюбей. – Так нелогично и жестоко. За столетия ни одной из вас ни разу не удалось убить ни одно из моих тел. Мы никогда не поймем, почему вы предпочитаете такие потери».   Кёко снова выпрямилась, вместе с Кьюбеем, тряхнув головой.   – Это просто снятие стресса. Не то чтобы ты понимал концепцию, крыса.   «Тебе стоит быть благодарной, – повторил инкубатор, его тело медленно растворилось. – Но хорошо было увидеть тебя, Кёко».   Через мгновение Кьюбей исчез, оставив Кёко стоять, держа наготове копье.   – Неужели он только что назвал меня по имени? – взглянула она на Марианну.   – Да, – сказала та.   – Странно, – сказала Кёко.   Она топнула по полу раз, другой, третий, после чего оглядела детей вокруг.   – Меня это бесит, мне нужно прерваться и подумать.   Она развернулась на каблуках и бодро зашагала к одному из выходов. Ясно было, что остальным не стоит следовать за ней.   Вся жизнь Кёко была сформирована религией и верой, как в положительном, так и отрицательном смысле. За долгие столетия, растянувшиеся между смертью ее семьи и демонстрацией Хомуры на Новых Афинах, они всегда были с ней, присутствуя в умышленном неиспользовании, как и обычно в ее церкви.   «Я знаю это, – думала она, топая по обезопасенным коридорам комплекса. – Я не лгу себе. Не как Мами. Не с самого начала».   Но было ли это настоящей правдой? Что насчет всех тех лет, что она потратила, отказываясь размышлять, отказываясь думать? Всех тех лет, что она потратила, пропивая свою жизнь в тысячах высококлассных баров, ночь за ночью проводя в чужих постелях?   «Это не ложь себе, черт возьми! – ответила она, подавляя желание врезать кулаком в ближайшую стену. – Я знаю, от каких демонов бегу».   В своей голове она видела образы, что всю ее жизнь мучали ее.   Ее отец посадил ее к себе не колени, улыбаясь ей.   Ее отец стоял перед алтарем, с лучащимся лицом, как будто через него говорил сам Господь.   И, наконец, безжизненные тела ее семьи, лежащая в луже крови сестра, растерзанное и сломанное тело, уже поглощенное пламенем.   Она знала, часть ее сгорела там вместе с остальной семьей. Эта ее часть болела, дыра в сердце, что чуть не бросила ее вместе с ними в пламя.   «Ты бросил нас, – подумала она, схватившись за дверной проем, когда дверь открылась. – Ты должен был спасти нас. Мой отец верил в тебя, и ты позволил демонам пожрать нас. Почему?»   Она подняла голову и увидела металло-керамический композит дверного проема, смятый и деформированный под ее хваткой, поврежденная дверь недовольно ныла. Она заметила, что каким-то образом добралась до одного из служебных выходов таинственной базы. Небольшая поляна сразу за дверным проемом вела прямо в джунгли, сверху на нее светило солнце, суровое и жгучее.   Она вспомнила пронесшуюся с неба перед ней стену мечей в такой же солнечный день, когтистая маньячка из Южной группа отшатнулась от атаки, приостановив нападение на Кёко.   Она вспомнила, как через мгновение с неба обрушилась мечница, встав между Курэ Кирикой и тяжело раненой Кёко, с ее бока, куда ударила ее Курэ, лилась кровь.   – Я не оставлю тебя! Никогда, пока я еще жива, – выкрикнула Саяка, с полными огня глазами оглянувшись на нее. – Я слышала, что эта ведроголовая говорила тебе. Это чушь. Ты не заслуживаешь смерти.   Затем Саяка повернулась к Кирике, взгляд другой девушки пробежался по всей длине ее меча.   – Все заслуживают спасения, если изменятся. Никогда не оглядывайся!   – Мы пытались спасти мир, – сказала она. – Как ты и хотела. Я делала все, как ты сказала. Но ты не смогла последовать собственным чертовым правилам и тоже умерла.   «Четыре с половиной столетия этой чертовой ерунды, и люди по-прежнему страдают. Демоны этого мира по-прежнему поглощают сердца людей, и они, в свою очередь, мучают тех, кто в их власти».   Она выдавила слабую улыбку от мысли, что прозвучала почти как строка из проповеди.   Было бы гораздо проще сдаться, подумала она. Гораздо проще немного научиться, приложить небольшие усилия и опустошить свою память тихим само-переформатированием. Это не так уж и уникально – практика была достаточно распространена, чтобы ОПЗ назвала ее и пристально следила за некоторыми старшими девушками. Кёко бы солгала, сказав, что ни разу не задумывалась об этом.   Кёко покачала головой, позволив слезе упасть, и опустилась на колени.   Она попыталась молиться.   Рёко испытывала отвращение к ситуации. Остальные сказали ей не идти следом, но она видела, что Кёко страдает, и с ней было так все время на этой брошенной планете.   Она следовала за девушкой на расстоянии, проходя по пустым коридорам комплекса. Кёко была слишком занята, чтобы заметить за собой хвост, а у Рёко даже не было времени осмотреть по пути окружение. Здесь происходило что-то крупное, и повсюду были явные признаки поспешно убранного из комплекса оборудования.   Наконец, девушка остановилась рядом со входом в здание, и Рёко выдохнула, гадая, признает ли Кёко – или даже заметит – ее присутствие.   Вместо этого Кёко схватилась за дверной проем, раздавив его рукой как одноразовый стакан, на что Рёко вздрогнула.   – Мы пытались спасти мир, – услышала она слова Кёко. – Как ты и хотела. Я делала все, как ты сказала. Но ты не смогла последовать собственным чертовым правилам и тоже умерла.   Рёко не представляла, о чем она говорит, или правда ли Кёко думает, что с кем-то говорит. Согласно их командному интерфейсу, самоцвет души Кёко было лишь чуть ниже нормы, но Рёко нервничала.   Ее что-то беспокоило. Она вдруг вспомнила смерть Кёко на утесе в своем давнем видении.   «Но этого больше не произойдет, верно? Мы предотвратили это будущее».   Она чуть не вздохнула от облегчения, когда девушка, наконец, опустилась на колени в очевидно молитвенной позе. Она знала достаточно, чтобы ожидать, что Кёко это успокоит.   Она осторожно шагнула вперед, надеясь не напугать девушку.   Поляна перед ними была прекрасна, солнечный свет лился через проделанное в пологе над ними отверстие с неровными краями, где джунгли стремились вернуть себе когда-то принадлежащую им землю. Рёко задумалась, как именно удалось скрыть от сенсоров столь крупную базу, когда выдать ее должны были одни только недостающие деревья.   Они уже нашли, предположительно, генератор маскировки базы, полностью уничтоженный взрывом как раз перед их прибытием. Кто бы его ни создал, он явно не хотел, чтобы технология попала в их руки.   Она подняла глаза к навесу, слегка прищурившись, глядя на облака насекомых, суетящихся на фоне необычного солнечного света. Что-то в этой ситуации ее беспокоило.   «Впечатляет, – сказал лидер культа Кёко. – Ты должна была убить меня на месте».   То, как он это сказал, можно было понять множеством способов, включая и просто то, что это было бредом безумца. Тем не менее, что-то в этих словах подспудно тревожило. Давало ей некое ощущение, некое дежа вю, не то, что эта ситуация уже происходила, но что она уже испытывала это ранее.   «Похоже на твое видение с подводными лодками и смотрящей на тебя Микуни Орико».   Глаза Рёко округлились.   «Да, именно. Как ты узнала? Ты тоже это чувствуешь?»   «Нет. Это было сразу после того, как была установлена Первая версия… меня. Я даже не была еще активирована. Я лишь говорю тебе, что воспоминания в твоей голове пытаются подтолкнуть».   «Понятно».   Она была уверена, что Кёко уже должна была ее заметить. Наверное, нельзя было стать настолько старой и не научиться ощущать в полуметре другую волшебницу, неважно, насколько ты отвлечена. Возможно, Кёко просто по-настоящему сосредоточилась на молитве.   «Хотя что это значит? – подумала она. – Зачем мне сейчас об этом напоминать?».   «Ну, это ведь миссия, на которой должны были быть подводные лодки, верно? Вот, мы здесь».   Она покачала головой.   «Не думаю, что все в этом. Что-то в том, что он сказал… загадки во мраке».   Она прищурилась, подняв руки, чтобы закрыть солнечный свет, слепящий некоторые из ее оптических датчиков.   «Тот висящий без дела дрон покинул свое место…» – подумала Кларисса.   Рёко увидела лишь кратчайший проблеск, крохотную засветку в инфракрасном диапазоне, сигнал, что по всем правилам не должен был даже сознательно ею зарегистрироваться.   Хотя этого было достаточно, чтобы заставить ее нырнуть к Кёко, движимой инстинктом, магией, клокотавшими в ее разуме тихими идеями и, только может быть, посаженными в ее памяти шепотками Богини.   Она почувствовала, как ее поглощает жгучее тепло лазера, пожирая ее тело, даже когда ей едва удалось построить телепорт оттуда.   Не было времени испытывать страх, когда за огнем последовала тьма.   Кёко открыла глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как лазер прожигает обнявшую ее телепортера над ней – как раз вовремя, чтобы почувствовать, как лазер вгрызается в открытые части и ее тела…   А затем она оказалась за пределами луча, глядя на стреляющего внизу дрона.   Она быстрее мысли швырнула в дрона копье, гневный крик сорвался с ее губ лишь после действия, а не до него.   К тому времени, как через несколько секунд появилась остальная команда, доставленная другим телепортером, они нашли стоящую на коленях Кёко, не обращающую никакого внимания ни на отсутствующую руку, ни на сочащиеся кровью открытые ожоги на плечах и ногах.   Вместо этого она сжимала в оставшейся у нее руке самоцвет души в форме звезды.   – Спасибо, – прошептала она.