Злая шутка.

Анастасия Константиновна пребывала в хорошем умиротворённом настроении. Антон приготовил ей завтрак и принёс в постель. Машина Кисегач была в ремонте, и лишние минутки, проведённые вместе с Антошей по пути на работу, заставляли улыбаться всё это время, поднимая ей настроение, поэтому в больницу она зашла с улыбкой на лице. Она села за стол своего кабинета и набрала номер Глеба, чтобы удостовериться, есть ли он на работе, или, вернее, убедиться в том, что его ещё нет. — Ну почему он вечно опаздывает? Нет, надо с этим что-то делать... А тем временем Купитман посвящал Быкова в свой коварный план: — Значит так, сейчас выходишь из кабинета и идёшь на улицу. Стоишь там минут десять, а потом я прибегу к как бы на помощь с санитарами... — Ага, гениально. Вы занесёте в больницу на носилках абсолютно здорового человека без повреждений, а потом у него внезапно появятся травмы и раны! Логику включи! — Мы тебя на месте перевяжем. Никто и не заметит ничего! — Ну смотри... Если что-то пойдёт не так, то я обязательно сброшусь с крыши. По настоящему. Чтоб тебе стыдно стало! — Быков вышел из кабинета и направился к выходу больницы, предварительно дав указания своим интернам-недоучкам. — И зачем я это делаю? — задал сам себе вопрос Андрей. Десять минут спустя, Быков уже стоял на улице и ждал Купитмана. — Блин, если эта бабулька не появится через... — Ты уже здесь, это хорошо. — Внезапно появившийся Натаныч перебил Андрея, размышлявшего в слух. Он достал из мешка два пузырёк с зелёнкой, бинты и ёмкость с кровью. — И где ж ты это достал-то? — Усмехнулся Быков. — Там же где и ты, когда гота того заставить лечиться пытался. — Отозвался венеролог. Купитман принялся разукрашивать Быкова, и через пять минут тот выглядел так, словно только что по настоящему спрыгнул с n-ого этажа, и обмотал его бинтами. Андрей лёг на носилки. — Блин, зачем я только пошёл на это! — Поздно, Андрюшенька, поздно! Теперь включай всю свою хитрость, смекалку и вызови у Насти жалость. — Купитман улыбался, глядя на Андрея и потирая руки. — Наверное, это самое идиотское, что я когда-либо делал в жизни... — Сокрушался заведующий терапией... Санитары, которым Купитман щедро заплатил, ради воплощения своей гениальной затеи, внесли Андрея Евгеньевича в больницу. Тот иногда стонал, чтобы всё выглядело более правдоподобным. В след за ними бежал Иван Натанович, что-то крича санитарам и наставляя их. — Ваня, а кто это? Что с ним? — Настя, вдруг остановившая Купитмана, была немного напугана видом пострадавшего. У них давно не было таких тяжёлых случаев в больнице. — Настя, ты только пугайся, присядь. — Да что такое, Купитман?! — Она послушно села рядом с ним. — В общем... Это Андрей. — Что? Как? Что с ним, Ваня?! Как это произошло?! — Она вцепилась в него руками и жалобно посмотрела в глаза. Она была безумно напугана, ведь ещё полчаса назад, она видела, как он спускался по лестнице, крича что-то Любе. — Не важно. — Что значит "не важно?"? Что это значит, Ваня?! Что с ним?! — Не унималась Кисегач. Она чуть ли не плакала, умоляя его всё объяснить, потому что она поверила в их так называемый "розыгрыш". — Он из-за тебя из окна выбросился! Из-за тебя! Жить он без тебя не может, понимаешь?! Ты его воздуха лишила, понимаешь?! Это ему ещё повезло, что вероятность разбиться насмерть, выпрыгнув с четвёртого этажа, крайне мала! — Купитман вскочил с места и помчался к Быкову, который ждал его с нетерпением, чтобы услышать подробности о Настиной реакции. Но самое главное сейчас было то, что Кисегач им поверила. — Эх, прости меня, Настенька! Но в любви как на войне. А на войне все средства хороши! — Поднимаясь по лестнице, сказал Иван Натаныч.