Джастин

Наверное, вышеупомянутое отмечание спортивных достижений было и достаточно организованным, и вполне праздничным, и в нужной степени многолюдным. Вот только для четырёх людей, присутствующих на вечеринке, все эти подробности не имели абсолютно никакого значения, наоборот, отвлекали от действительно важных событий. Две супружеские четы словно играли в очень запутанную игру, где никто точно не знал правил, не знал, насколько он может положиться на напарника, где каждый мог подозревать каждого. Как выиграть, если не доверяешь даже себе самому, если ищешь подтекст в любой невинной фразе, если за вежливой улыбкой пытаешься разглядеть издевательский оскал? Женщины первыми не выдержали напряжённости интриги и сбежали под предлогом попудрить носик. — Мерлин, какое счастье, что люди придумали туалеты, — непосредственность Джинни граничила с невоспитанностью. Но сегодня Астория во многом разделяла её настроения, поэтому только устало кивнула и согласилась: — Особая благодарность тем, кто придумал сделать их раздельными. Где бы мы ещё могли перевести дух. — Ага, и чулок заодно подтянуть, — Джинни именно этим и занялась. — Асти, ты уверена, что твой муж неровно дышит к моему? Я что-то особой любви там не заметила, а вот слизеринской ядовитости — хоть ложкой черпай. — А ты бы поменьше разглядывала моего мужа! — тут же возмутилась Астория. — Ты же в нём дыру пыталась прожечь своими ревнивыми взглядами. Интересно, как в такой обстановке Драко должен охмурять Гарри? — Можно подумать, ему многих трудов это стоит, — фыркнула обиженная миссис. — Я вообще подозреваю, что Малфой нашёл способ добавлять амортенцию в свой одеколон. На него сегодня даже мужики головы посворачивали… — Почему ты считаешь, что на него? Он же рядом с Гарри стоял, — Астория успокаивающе обняла подругу. — Джин, у нас с тобой самые красивые мужья во всей Англии, и даже во всей Европе, и с этим ничего не поделаешь. — Угу. И красивее всего они смотрятся, когда стоят рядом, мантикора их раздери, — буркнула Джинни. — Что дальше будем делать? — Я думаю, нам ничего делать не придётся. Вот увидишь, за время нашего с тобой отсутствия они быстренько договорятся о встрече. Тем более и повод посекретничать есть… Джинни тут же напряглась, не в силах бороться со своей неуёмной ревностью: — Что ты знаешь? — Сегодня днём Рита сообщила мне, что в руки Гарри попал экземпляр последнего творения Джастина. Тот, в котором пылкость одного юного гриффиндорца предстаёт в самом неприкрытом виде, а некий слизеринский студент баюкает свою безответную любовь. — Мерлинова задница, только не это! — Джинни горестно заломила руки. – Как?! Каким образом?! — Об этом Скитер предпочла умолчать. Из чего я делаю вывод, что облажалась именно она, — заявила Астория. — Я думаю, Поттер опять не откажет себе в удовольствии ознакомить с этой историей Драко. Лично, так сказать. Астория как в воду глядела, потому что именно в это время в зале ресторана, служившего нынче ареной квиддичного празднества, один красивый брюнет, улыбаясь, тихо сказал очаровательному блондину: — Ты сегодня сногсшибательно выглядишь, Драко. На что блондин огладил собеседника выразительным взглядом, ненужно поправил у того лацкан идеально сидящего смокинга, и медоточиво ответил: — Боюсь, что с тобой мне сегодня не сравниться, Гарри. Поттер спрятал улыбку в бокале шампанского. А потом преувеличенно-виновато понурился: — Не понимаю, как я мог так поступить — изменить тебе, променять такого красавчика, как Малфой, на какого-то… ммм… У Драко отвисла челюсть. Не веря собственным ушам, он пытался справиться со взбесившимся воображением: «Гарри изменил… С кем? Кто посмел?!.. Он шутит? Или ему что-то подлили в шампанское?.. Мерлин, надо срочно антидот…» Гарри, хитро поглядывающий на него, рассмеялся: — Малфой, вот бы тебя сейчас запечатлеть! За такую колдографию с разинутым ртом мне «Пророк» кучу галлеонов отвалит. Драко пришёл в себя и возмущённо толкнул Поттера в плечо: — Что за идиотские шутки? Ты, придурок шрамоголовый! — Ооо, как это прекрасно звучит… — Гарри ностальгически вздохнул. — Хогвартс, первый курс. А также второй, третий, четвёртый… — Всё, Гарри, не желаю больше слушать, — отгоняя нахлынувшие воспоминания, Малфой замотал головой. — Скажи лучше, о какой такой измене идёт речь. — Ну, об этом в двух словах не расскажешь… Как ты смотришь на то, чтобы встретиться в спокойной обстановке и обсудить наши новые похождения? До Малфоя наконец дошло. Он понимающе покивал, с трудом избавился от похотливых мыслей и почти равнодушно произнёс: — Согласен. Какие будут предложения? — Эмм… А как называется то милое местечко, где нас, двух весьма алкоголеустойчивых магов, в прошлый раз смогли напоить почти до беспамятства? И всё! Дальше Драко подхватила волна радостной, бесшабашной готовности к чему угодно, к любому, самому заковыристому повороту его ставшей вдруг непредсказуемой жизни. Ведь рядом с ним был Поттер, и его присутствие оправдывало все безумства, которые Драко был готов совершить. И ему почему-то упорно казалось, что Гарри готов к таким же безумствам. О том, что на этот раут Драко отправился с целью нащупать следы мифического Джастина, он благополучно забыл, едва только увидел Поттера в умопомрачительном чёрном маггловском костюме. Гарри выглядел образцом элегантности, даже волосы, собранные в привычный хвост, лишь слегка приподнятый на затылок, подчёркивали в мужчине строгую, гармоничную, зрелую красоту. И теперь этот недосягаемый в своём великолепии мужчина озорно подмигивает ему и многозначительно кивает в сторону выхода из ресторана. О чём прикажете думать в такой момент изголодавшемуся Драко? Уж точно не о каком-то малореальном графомане, которого Малфой по большому счёту благодарить должен за такие вот волшебные мгновения — через минуту они с Гарри смогут прикоснуться друг к другу, хотя бы для аппарации. О брошенных ими в ресторане жёнах они вспомнили лишь тогда, когда на стол, уставленный выпивкой, грациозно запрыгнула полупрозрачная куница — патронус Астории — и сообщила: — Дорогой, со мной всё в порядке. Надеюсь, у тебя тоже. Миссис Поттер была столь любезна, что пригласила меня к себе в гости, и, скорее всего, я там и заночую. Вообще-то, этим сообщением Астория не столько информировала мужа о своём местопребывании, сколько намекала на то, какая из двух территорий нынче свободна. То есть намерения у неё были самые благожелательные, и не её вина, что разговор двух мужчин после этого свернул в совершенно противоположную сторону. *** Сначала всё шло прекрасно. Тот же уютный столик, что и в прошлый раз; такой же оживлённый Поттер, пересказывающий ему последнюю литературную диверсию, как всегда направленную в их адрес. — Мерлиновы яйца, а Снейпа-то за что?! — ужаснулся Драко, искренне привязанный к своему бывшему декану. Поттер только руками развёл. И именно в этот момент на столе между их бокалами материализовалась красивая куница, цвета сильно разбавленного молока. Патронус леди Малфой мелодично и приветливо сообщил мужчинам в иносказательной форме, что они оба — козлы, после чего исчез. Всё очарование и непринуждённость их общения мгновенно растаяли. Избегая смотреть друг на друга, собутыльники ждали, кто же из них отважится заговорить первым. Конечно, гриффиндорская совесть не позволила Поттеру промолчать: — Да, нехорошо получилось, дементор меня поцелуй… Драко, который не единожды за последний час грезил о поцелуях, не выдержал, и отвесил какую-то двусмысленность на тему благородных мужей. Гарри тут же вспылил и парировал фразой о мнимом благородстве некоторых чистокровных. Слово за слово, и в итоге Драко решил, что окончательно испорченный вечер — это преддверие его окончательно испорченной Поттером жизни. А раз уж всё пошло книззлу в задницу, так почему бы заодно не попортить физиономию самому Поттеру как первопричине всех бед? Маггловский метод разрядки Поттер подхватил с большим энтузиазмом, и они сцепились в жаркой драке, которую никто из посетителей не рискнул разнять. В отличие от наших бузотеров, хозяин забегаловки о своей волшебной палочке не забыл, и с её помощью вышвырнул обоих за порог. Драко пришёл в себя, крепко прижатый к стене какого-то дома. Саднили ободранные костяшки, наливались тупой болью последствия ударов Мальчика-Который-Привык-Всех-Побеждать, щекотала губы струйка крови из разбитого носа. И близко-близко горели глаза, обещающие Аваду… Или нет, кое-что поинтереснее! Из последних сил Драко оттолкнул тяжело дышащего Гарри и тут же аппарировал в Мэнор — сгорать от стыда и сходить с ума от отчаяния. И Малфою было уже неинтересно, что будет делать после этого Гарри. Да, Малфою ПЛЕВАТЬ НА ПОТТЕРА!!! Жизнь Драко уже не на обычных качелях раскачивалась, нет! Поттер легко организовал для него гигантские американские горки, и на данный момент Малфой с головокружительной скоростью летел вниз по отвесной. Обледенелый в своём горе Драко даже не обращал внимания на то, каким предупредительным, заботливым и почти нежным отношением окружила его супруга. Механически благодарил за всё и вновь уходил в себя. Так продолжалось несколько дней, пока та же Астория, непривычно взвинченная, не вошла в его кабинет, где он пытался скрыться от всех горестей этого злого мира: — Дорогой, мистер Поттер хочет принести тебе свои извинения. Драко зажмурил глаза. Ему нестерпимо захотелось, подобно провинившемуся эльфу, разбить голову о стену. Нет-нет-нет, больше Поттера он не выдержит! *** Когда подруги вернулись из дамской комнаты в зал ресторана, их супругов уже и след простыл. Астория немного растерялась, ну, а реакцию Джинни предугадать было нетрудно — та начала хохотать, как обычно. Ну, может быть, чуть громче, чем следовало, но и даму тоже можно было понять: хотя такой поворот событий и был ими предусмотрен, но… не так же быстро и без предупреждения? Асторию тоже исчезновение мужа ударило по нервам как кнутом. Ей казалось, что сейчас оставлять их мужчин без присмотра — не лучший поворот событий. — Что теперь, леди Малфой? Помашем платочками вслед нашим милым или всё же попробуем проследить, куда они направились? Леди Малфой подождала, пока мимо них проследует официант с подносом. Скользнула взглядом по заполненным фужерам на этом подносе, и с улыбкой обернулась к подруге: — Слушай, Джин, а почему в нашей весёлой компании все возлияния приходятся только на долю Гарри и Драко? Я, может, тоже так хочу — напиться и забыться… Джинни сложила губы подковкой, смерила взглядом изысканно одетую, всю из себя утончённую аристократку и озадаченно спросила: — Интересно, какого драккла эта идея не пришла в голову мне? Асти, ты всё больше растёшь в моих глазах… Так что, прямо здесь напьёмся? Может, нам повезёт и по наши пьяные души прибудет отряд симпатичных авроров? — О нет, я не настолько храбрая, чтобы принять на себя половину отряда. На этот раз смех Джинни был уже неподдельным: — Дорогая, я заранее уступаю тебе весь аврорат! Астория постаралась ничем не выдать своего минутного замешательства: с тех пор, как она узнала, кем приходятся друг другу её единственная подруга и её единственный любовник, она постоянно мучилась нравственной проблемой. Продолжать отношения с братом Джинни было и неэтично, и попросту опасно, но на поиски нового любовника всё не находилось времени. Поэтому и ставшие совсем редкими встречи с Роном омрачались его упрёками в том, что Астория заметно охладела к нему. Нет, им обязательно надо серьёзно поговорить, вот прямо на следующем свидании. И постараться расстаться по-хорошему, ведь леди Малфой не переносит скандалов. Веселье, подпитанное бутылкой хорошего коньяка, продолжилось в поттеровском доме. Лили гостила в Норе, и никто не мешал подругам воссоздавать ситуацию, подобную той, что сблизила и их мужей. Астория так же, как и Гарри в своё время, отбыла утром домой до появления хозяина, и по этой причине не смогла лицезреть картину его возвращения. Так что счастье полюбоваться на хмурого, помятого и с синяком под глазом Гарри-великого-Поттера выпало одной Джинни. Она мужественно задавила в себе стремление задать несколько дополнительных, очень интересующих её вопросов, сделала вид, что неохотные и немногословные ответы Гарри её вполне удовлетворили. Хотя с каких это пор ночь, проведённая у Рона с Гермионой, приносила после себя столь смачные отметины на гаррином лице? Джинни осталось только стиснуть зубы, и дожидаться сеанса связи с Асти, чтобы разузнать подробности. К сожалению, подруга могла поведать ещё меньше, чем она. Малфой ночевал дома, и этот факт дополнительно встревожил Асторию: уж лучше бы Драко после стычки с Поттером оторвался душой и телом где-нибудь в одном из тех мест, о которых его примерной супруге не полагалось даже подозревать. Выпустил бы там пар, глядишь, и обошлось бы. Но нет, на следующее утро у Драко вновь был вид человека, абсолютно не заинтересованного в своём существовании. Домовики опять начали дружную истерику по поводу отсутствия у дражайшего лорда аппетита и прочих жизненных потребностей, и очень скоро обстановка в Малфой-Мэноре стала для Астории совершенно угнетающей. Помощь в семью Малфоев пришла с той стороны, откуда её вовсе не ждали. По крайней мере, Драко точно не пришло бы в голову, что вредная Уизлетта когда-нибудь захочет облегчить его существование. И тем не менее, это случилось. Следует отметить, что реакция Джинни на несостоявший адюльтер мужа оказалась не совсем такой, какую ждала от неё Астория. Выслушав лаконичный доклад расстроенной подруги о том, что Драко «потребовал у эльфов принести ему выпивку и заживляющее зелье, и заперся почти на сутки», Джинни только хмыкнула: — Малфой, что с него возьмёшь… Но с тех пор как отрезало — ни оскорблений, ни ехидных комментариев в адрес белобрысого змеёныша Джинни себе больше не позволяла. Можно было подумать, что фингал под мужниным глазом оказался печатью, заверяющей для Драко расширенные полномочия в отношении Гарри Поттера. Джинни молчаливо признала за лордом Малфоем некое право на обладание вышеупомянутым Поттером, и именно по этой причине она сама, без всякого давления со стороны, спросила у мужа за обедом: — Слушай, душа моя, может, ты уже перестанешь глядеть в тарелку с таким видом, словно я нынче суп с флоббер-червями сварила? Ты за эту неделю не то что мне, Лили ни разу не улыбнулся! Выкладывай, что случилось, обещаю помочь в любом деле! Гарри уже пережил своё изумление от того, что его скандальное исчезновение из ресторана и дальнейшие приключения не вызвали у быстрой на расправу жены никаких карательных действий. Ни громкого скандала, ни молчаливой недельной обиды от Джинни он не получил, только расплывчатую угрозу: «Ещё раз забудешь меня в ресторане, как зонтик…» Причину такого загадочного поведения он угадать, конечно, не мог, а выпытывать побоялся. И если супруга интересуется его делами, то надо ответить хотя бы из вежливости… Разумеется, тот вариант событий, что изложил ей Гарри, был урезан и откорректирован им для восприятия вспыльчивой Джинни Поттер, ведь не зря же именно слизеринскому хорьку в своё время младшая Уизли щедро отдавала все запасы своей ненависти. И опять Гарри был ошарашен до потери речи, когда супруга с сочувствием отнеслась к его проблеме — ссоре с бывшим однокурсником, пусть даже и Малфоем. Более того, она настаивала на том, что первый шаг к примирению должен сделать именно Гарри! Отправив в Малфой-Мэнор так полностью и не пришедшего в себя мужа, Джинни с нетерпением стала ждать дальнейшего развития событий. * * * С некоторых пор ритуал приветствия у подруг кардинально изменился. До этого были пожелания доброго утра-дня-вечера, либо дружелюбно-укороченный вариант «Привет!», плюс обязательное соприкосновение щека к щеке при личном общении, не через сову или камин. Теперь же вместо всего этого обязательного политеса Джинни и Астория при встрече обменивались лихорадочно горящими взглядами и нетерпеливо выдыхали, чаще всего одновременно: — Ну как?.. Далее следовал разочарованный стон: — Никак. — Опять ничего… — Да что ж они, как маленькие-то!.. После примирения, больше напоминающего дипломатический протокол, общение Гарри и Драко не просто возобновилось, но и стало регулярным. Но каковы бы ни были надежды всех четырёх задействованных лиц, возлагаемые на их контакт, ни у кого они не оправдались в полной мере. Уж слишком сдержанно, пожалуй, даже скованно вели себя мужчины, боясь неосторожным словом или действием опять скатиться к недавней ссоре. На первый взгляд, дела шли неплохо: Драко стал посещать квиддичный стадион; Гарри заинтересовался зельями, пригодными для повышения спортивных результатов. Драко безропотно изучал ассортимент маггловских пабов; Гарри постигал под его руководством правила высшего этикета в дорогих ресторанах. И парные визиты из дома в дом, как полагается при дружбе семьями, были ими также освоены. Но с каждой новой встречей незаметно росла и напряжённость между нашими героями, грозящая вновь окончиться взрывом эмоций. Судя по всему, мужчины вступали в очень специфическую, скрытую от посторонних область, где чувства превалируют над разумом. И на этом минном поле жёны уже практически ничем не могли им помочь. И ещё: помощь со стороны не помешала бы и им самим. Когда две опытные, образованные, незакомплексованные женщины придумывали для своих мужей иную жизнь, совсем не похожую на ту, что они проживали в действительности, процесс протекал энергично, плодотворно и не без приятности для самих соавторш. Но теперь основные персонажи вели себя самостоятельно, не желая подчиняться законам жанра, и действовали оба иногда до ужаса глупо! Так считали и Джинни, и Астория. Но на этом их согласованность закончилась, и начались разногласия. Яблоком раздора для сплочённого дуэта стал тот ключевой вопрос, что уже был давно решён в их творчестве: а кто же сверху? И вот здесь разразился нешуточный кризис. Неоднократно прописанные в любовных рассказах отношения казались чуть ли не узаконенными, как и традиционность их пары, как незыблемость их сексуальных позиций. Однако воплощение этих нюансов в жизни оказалось гораздо серьёзнее и болезненнее. По крайней мере, для Джастина. Джинни и Астория поссорились, когда первая стала настаивать на соблюдении канона. Астория оскорбилась тем, что мужа безапелляционно приравняли к «девочкам», и встала на его защиту. До драки, конечно, дело не дошло, но разговаривать они на время прекратили. Этот перерыв Астория постаралась использовать с толком. Пока не кончился запал от ссоры с одной из Уизли, леди Малфой поспешила уведомить другого рыжего о разрыве их любовной связи. Рон от такой новости в восторг не пришёл, и тоже проявил свой фамильный темперамент. Вот тут-то Астория и поняла, что совершенно зря тянула с «разводом», опасаясь задеть чувства любовника. Как оказалось, устрашающе шипеть и раздавать звонкие оплеухи у потомственной аристократки получается ничуть не хуже, чем у торговки с Ист-Вея: — Ах ты, дрянь конопатая! Значит, врал с самого начала?! Выходит, не будь я женой Малфоя, ты бы на меня и не посмотрел, морковина ты гнилая?! Дважды оскорблённая Астория дулась бы на подругу ещё долго, но Джинни решила первой выступить в роли парламентёра. В одно прекрасное утро она выбралась из камина в Малфой-Мэноре и решительно заявила насупившейся при её появлении леди: — Вот что, Асти, я должна тебе сказать насчёт наших мужиков… Не знаю, кто кому из них не даёт, но дальше так продолжаться не может! — Неужели? — саркастически изогнула губы Астория. — Если я не ошибаюсь, ты в последний раз заявила, что согласилась на этот их роман под моим давлением. Так на тебя больше никто не давит, дорогая, можешь успокоиться! — Не давит, как же, — пробурчала Джинни и задрала рукав. Сунув под нос опешившей подруге жутковатые багровые синяки на белоснежной коже предплечий, она ядовито добавила: — А ещё у меня есть нечто похожее в других, менее приличных местах, так что показывать не буду. Астория подняла на неё возмущённый взор: — Что это?.. Это Гарри тебя так? Да как у него рука поднялась?! Джинни криво ухмыльнулась и поправила одежду. Потом с ленцой потянулась: — Ну, вообще-то поднялась не совсем рука… И не один раз… — Оу… — догадалась Асти. И тут же холодно улыбнулась. — Поздравляю, миссис Поттер. По всей видимости, у вас начался второй медовый месяц? Но Джинни пришла сюда не за светскими реверансами. — Перестань, прошу тебя, — устало вздохнула она. — Признаться честно, я уж и забыла, когда у нас с Гарри такие постельные упражнения были. Не спорю, приятная неожиданность. Но не три ночи подряд, Асти!.. Астория внимательно наблюдала, как гостья осторожно устраивается в кресле. Теперь Джинни смотрела потухшим взглядом мимо подруги, и глухим, прерывающимся голосом признавалась в таких вещах, что показались бы просто невероятными месяцем ранее: — Я, может, кое в чём и дура, но уж не настолько. Когда женщину не берут, а хватают — это не любовь, Асти, это голод, страшный голод… И ведь, подлец, глаза закрывает, чтобы не видеть, кто под ним. Молчит, зубы сжаты намертво, лишь бы имя не вырвалось, когда кончает… И мне приходится тоже зубами от злости скрипеть, потому что я-то знаю, чьё имя он боится вслух назвать. Так что все эти демонски-огненные объятия не мне предназначены. Точнее, такие — вообще не для женщин. Не щадя, не сдерживаясь… так можно только мужика любить. Думаю, дозрел наш Гарри. И если в ближайшее время он не получит Малфоя, то точно сорвётся. По мальчикам гулять… Астория беспомощно молчала, кусая губы. Она же хотела, как лучше! *** Если бы Гарри заранее знал, во что выльется безобидная раздача автографов, то, наверное, вовсе бы отказался от этой благотворительной процедуры. Но что сделано — то сделано, и в результате у него на руках остался сомнительный печатный улов, делающий из победителя Тёмного Лорда и вообще славного парня Гарри Поттера грязного педика. По мере того, как он порциями накапливал впечатления от близкого знакомства с чьей-то творческой вакханалией, ему всё больше хотелось дотянуться хоть до кого-то, виновного в этом писательском произволе, ощутить под пальцами хоть чью-нибудь шею, которую можно будет мстительно сдавить. Увы, зашуганные девицы, у которых он конфисковывал запретную литературку, оказались простыми потребительницами этого порнографического чтива. И единственным реальным лицом, имеющим отношение к развратной писанине, остался его «партнёр» — белобрысый слизеринский хорёк, с которым Гарри раньше за один стол бы не сел, не то что одну кровать делить! Правда, неизвестно ещё, стоило ли обрушивать на него справедливое негодование, а вдруг Малфой такая же жертва литературного беспредела, как и сам Гарри? То есть визит на неприятельскую территорию, каковой Поттер до сих пор считал Малфой-Мэнор, правильнее всего было назвать разведкой боем. Да, ответ на основной вопрос Гарри получил: судя по всему, хорёк об их общем «разврате» слышал в первый раз. И возмущён был ещё больше, чем Гарри, если судить по его непривычно живой и искренней реакции. Значит, в лице Малфоя Гарри получил неслабого союзника, отлично! Но, к сожалению, уже после первоначального визита в Мэнор у Поттера возникли и дополнительные вопросы, на которые ему ответа никто давать не собирался. И чем дальше, тем больше эти посторонние вопросы отвлекали его от основной темы их вынужденного общения. Хотя почему — вынужденного? Как ни странно, а общаться с Малфоем оказалось неожиданно увлекательно. И как всякое внезапное увлечение, сие действо несколько ослабляло в Поттере и природную недоверчивость, и приобретённые ещё в детстве предубеждения. Заметно провисли основные логические цепи, связанные ранее с именем Драко Малфоя. Стёрлись, затушевались, а затем и вовсе исчезли из внутреннего употребления такие понятия, как «слизеринский змеёныш», «сын Пожирателя», «волдемортовский выкормыш». Теперешний Драко почему-то никак не ассоциировался ни с одним из них. И Гарри очень хотелось бы знать, когда это хорёк успел так измениться? Представший перед ним молодой мужчина напоминал бывшего сокурсника только колким, независимым взглядом прозрачных серых глаз. И ещё смутно вспоминалось характерная привычка слегка откидывать голову назад, когда Малфой готовился произнести очередную гадость. Но щиты взрослого Поттера уже не всякая гадость могла пробить, точнее, не от всякого. Да и вообще шпильки со стороны Драко заметно потеряли для него свою оскорбительность, и просто радовали изысканным малфоевским сарказмом. Этот знакомый незнакомец ничем не напоминал того озлобленного, дёрганого паренька с прилизанными белыми волосами, который в Хогвартсе не давал Гарри житья. Да, ничего общего, но вот внимания к себе сегодняшний Малфой привлекал ничуть не меньше, чем много лет назад. Тогда его не следовало выпускать из зоны слежения, мало ли какую подлость мог замышлять злокозненный противник. А нынче Драко не фонил опасностью, он просто… примагничивал к себе. Из тощей белобрысой колючки неведомым образом проросло экзотически красивое растение на сильном, гибком стебле. И чем дольше Поттер общался со своим новым товарищем по несчастью, тем больше удовольствия находил в этом общении. Поначалу он списывал этот странный эффект на то, что ему просто нравится разительный контраст между бывшим и нынешним Малфоем. Нравится то, что нынешний Драко оказался весьма интересным собеседником, отличным собутыльником и надёжным подельником, что вполне подходило под основные жизненные запросы Поттера. И ещё. Неожиданное признание Драко в своей сексуальной нетипичности затронуло в душе Гарри какие-то непонятные чувства. В тот момент он виду не подал, но… Обожгло. Прошлось будоражащей щекоткой по нервам, капнуло разъедающей кислотой где-то глубоко внутри, неуловимо изменило силу и скорость протекающих в организме процессов. Теперь Гарри воспринимал Малфоя по-особому, и ждал от него чего-то особого, незаурядного, чуть ли не рождественски-волшебного. Можно сказать, предвкушал и вибрировал, а причину и сам не мог понять. Почему, когда Малфой находился рядом, хотелось смотреть на это диковинное, загадочное в своей редкостной неправильности существо? В самом-то деле, Гарри до этого геев не видел, что ли? Видел, и не раз, и не одного. А от Малфоя почему-то трудно оторвать взгляд. Было бы жалко пропустить хоть одно движение, хоть плавное, хоть резкое, но всегда изящное. А особенно чарующе Драко двигался, когда забывал о манерах и начинал вести себя естественно. Безумно увлекательно было собирать коллекцию всевозможных оттенков серых малфоевских глаз, которые зависели от его настроения: угрожающий холод полированной стали, загадочное свечение матового серебра, отливающая голубизной тень на снегу в яркий солнечный день… В Малфое был соблазн. Необычный, не имеющий ничего общего с мягким женским кокетством, скорее царапающий, чем обволакивающий. Гарри понял, как глубоко его затянуло, когда уже второй его визит в Малфой-Мэнор закончился совместной ночёвкой. Жадно разглядывая томно развалившегося на ковре блондина, чей растрёпанный вид только придавал ему дополнительного очарования, Поттер, как мог, отталкивал от себя назойливо лезущий вопрос: а что ты будешь дальше делать с этим ходячим искушением, если за пару встреч Драко успел основательно перекорёжить твои духовные основы? Ради справедливости следует отметить, что его душевное равновесие раскачивал не один Малфой. Не меньшую загадку представляло и поведение жены. За несанкционированную попойку и последующую за этим ночь в чужом доме и чужой постели Гарри ожидал закономерный скандал. И если бы к выволочке от тренера добавился ещё и монолог на повышенных тонах от Джинни — Поттер посчитал бы это совершенно правильной и заслуженной карой. Но Джинни ни словом не укорила его за спонтанный загул, только вздохнула и сказала: «Горе ты моё… Теперь ещё Отрезвляющим зельем запасаться, что ли?» И это непривычное смирение вызвало у Гарри гораздо более сильные угрызения совести, чем громкие попрёки и битьё посуды. И благодарность, которую Гарри испытал к жене за такую чуткость и понимание, вошла в резкое противоречие с теми чувствами, которые успел вызвать в нём Драко. Поттер решил, что будет не очень-то порядочно по отношению к Джинни, если он начнёт искать новых встреч с Малфоем. Чем дольше он воздерживался от желания шагнуть в камин и произнести «Малфой-Мэнор!», тем труднее казалось выдумать правдоподобную причину для визита. Может, совсем разорвать едва наметившееся приятельство? Нет, против такого варианта бунтовала вся поттеровская сущность. Мордред его знает, почему, но с каждым днём, проведённым без насмешливого сероглазого прищура, без остроумных комментариев блондина Гарри скучал всё сильнее. Вроде бы неглубокие царапины, оставленные оригинальной малфоевской личностью, очень скоро начали болезненно воспаляться. Процесс пошёл гораздо интенсивнее, когда Поттер понял, что в его нервном, остро-эмоциональном интересе к другому человеку, хуже того, к мужчине, замешана не просто симпатия, а похоть. Драко Малфой признался, что он гей, и Гарри Поттеру вдруг приспичило узнать наверняка, нравится ли он этой белобрысой занозе. Не помещерилось ли ему, что от пристальных взглядов в упор у Малфоя начинали нежно розоветь скулы? А от не совсем дружеских прикосновений леденящая сталь серых глаз затягивалась тёплым бархатом цвета маренго? Наверно, Гарри ещё долго бы топтался на месте, не решаясь предпринять какие-либо решительные действия в направлении Малфоя. И каким же облегчением было увидеть, что Драко первым сделал шаг в его сторону. Умница Малфой обставил их встречу на стадионе как случайность, и Гарри пришлось напрячь все мозговые извилины, чтобы понять, что на самом деле означают слова блондина, его улыбка, журнал, нервно смятый тонкими пальцами. Он был уверен, что угадал. Он выскользнул из дома при первой же возможности, но… Но у Скитер Малфоя не оказалось. Разочарование оказалось слишком сильным, масла в огонь добавила и Рита, которая вела себя так, словно без Драко Поттер вообще не имел права находиться в её кабинете. Терять лицо в присутствии редакторши в планы Гарри не входило. А сходу придумать повод и выяснить, знает ли она что-нибудь о Драко, не вышло. Вот и пришлось отправиться назад несолоно хлебавши. Вновь навалились сомнения в правильности всего, что связано с именем Драко Малфоя. Сомнения в самом Малфое. Сомнения в том, что голова Гарри Поттера в порядке — уж больно неправильные, идиотские, можно сказать, мысли её посещают в последнее время. И ещё очень поспособствовала наведению беспорядка в этой голове прихваченная у Скитер книжонка. Вроде бы закалённый предыдущими историями Гарри всё равно содрогнулся, узнав, кому на этот раз отдали его девственное… эээ… в смысле нетронутое тело… Ну, хоть на какое-то время мысли с Малфоя переключились на Снейпа, и на том Джастину спасибо! *** Пока мальчики не вернулись в Хогвартс, фамилия Малфой звучала в их доме устрашающе часто. И каждый раз Гарри непроизвольно вздрагивал при этом, и старался не оглядываться затравленно, будто ожидая увидеть за своей спиной презрительно щурящегося блондина. С новой силой образ Драко ворвался в его сознание, когда Джинни сообщила, что вслед за Альбусом она также наладила тесный контакт с одной особой, проживающей в Малфой-Мэноре, и теперь Астория — её ближайшая подруга. А по случаю такого знаменательного события она хочет попросить у мужа пару пригласительных билетов на намечающийся квиддичный корпоратив. Для лорда и леди Малфой. Гарри, конечно, удовлетворил просьбу супруги. При этом его душевные метания подстегнулись новым обстоятельством, которое он до сих пор как-то ухитрялся мысленно обходить стороной. Самого Поттера худо-бедно удерживала в рамках благопристойного поведения существование Джинни, которой он не мог отплатить чёрной неблагодарностью за её тактичность и заботу. Не давало безоглядно броситься в пучину преступной страсти и наличие троих детей, которые уж точно не поняли бы папиного «увлечения». Но до этого он как-то не задумывался, а как обстоят семейные дела у самого Драко? Почему Гарри решил, что он так уж интересен для Малфоя? А вдруг высокородный лорд любит без памяти жену и сына, и только по врождённой сдержанности не склонен афишировать эти чувства на публике? Опять разыгрались вечные сомнения, предположения, вопросы без ответов… Малфой, сволочь, гад ядовитый, как же до тебя спокойно жилось! А теперь ни днём, ни ночью покоя от тебя нет. Ох, а ночью, так особенно. Какие сны иногда снятся — прямо чистая отрава… В думосбор один такой сон, и никакого афродизиака, никаких пикантных журнальчиков с обнажёнными ведьмочками уже не надо. Перед этой вечеринкой в честь очередной квиддичной победы, перед неизбежной встречей с четой Малфоев Гарри постарался на славу. Вспомнил все психологические наставления штатного колдомедика, заставил себя медитировать и очистить сознание, как перед ответственным матчем. Хлебнул кое-чего успокоительного. Повторил энное количество раз: «Он женат… Я женат…» А после всех этих процедур бросился лихорадочно чистить пёрышки, как приглашённая в Хогсмит старшекурсница. Спрашивается, ради чего? Вернее, ради кого? Ах-ах, там же расфуфыренный Малфой будет, чтоб на него тролль спьяну наступил! Драко в самом деле выглядел так, что у Поттера сначала чуть не началось слюнотечение, а потом накатило неудержимое желание оттащить блондина в угол потемнее, чтобы резко ограничить возможность бесплатного просмотра для всех присутствующих. Медитация и прочая фигня ничуть не помогли, и Гарри опять вздрагивал и нервно облизывался при каждом взгляде на поджарую, гибкую фигуру в баснословно дорогом маггловском костюме-тройке. Одно радовало: Драко уделял Поттерам достаточно внимания, на ухаживаниях за собственной женой вроде бы не зацикливался. И когда дамы удалились по своим таинственным делам, окрылённый ласковым серым взглядом Гарри тут же предпринял заранее спланированный стратегический ход: выпустил информацию о прочитанном «Десять баллов Гриффиндору!» Реакция Драко была именно такой, на какую Поттер и рассчитывал. Еле удерживаясь от того, чтобы не заграбастать Малфоя в охапку уже в зале, забыв об отлучившихся супругах, Гарри рванул на выход. Ей-Мерлин, прямо как мальчишки, втихомолку удравшие с урока. И как напроказившим малолеткам, им быстро щёлкнули по носу. Переход от радужной эйфории к скучной действительности был таким резким, что Поттер непозволительно расклеился. А тут ещё и Малфой столь же быстро превратился в самого себя хогвартского образца, и эта непревзойдённая слизеринская язва что-то обидное ляпнул, пусть и не вспомнить дословно… А уж тем более не вспомнить, как началась их позорная свалка. Зато Гарри хорошо запомнил, как она закончилась. Он стоял, прижимая к стене уже не сопротивляющегося Драко, и с ужасом смотрел на обезображённое его стараниями лицо. Лицо, которое он до этого считал таким красивым… И вдобавок Поттер получил несомненную жемчужину в свою нематериальную коллекцию сероглазых оттенков: яростный ртутный блеск вокруг черноты расширившихся до предела зрачков. Он хотел извиниться, он потянулся стереть сочащуюся из носа Драко кровь, но Малфой сильным толчком отбросил его от себя, и через несколько секунд Гарри остался один на слабо освещённой улочке. Опустошённый до дна, не решаясь на аппарацию, он поднял лицо к ночному, затянутому тучами небу. Душу заливала чернота, и она была непроглядней той, что нависала сверху. *** Когда Джинни предложила ему пойти и помириться с Драко, Гарри уже не удивился внешней нелогичности её поступка. Устал, наверно, а, может, постепенно привык к тому, что мало-помалу изменения затронули всех, кто так или иначе соприкасается с Малфоями. Вон, даже и Альбус набрался приличных манер, явно от своего дружка Скорпиуса. А помириться Гарри не отказывался. Он, можно сказать, только об этом и думал. Вот только вновь напороться на убийственно-режущий ртутный взгляд ему никак не хотелось. Джинни уговаривала, что-то намекала на полученные от Астории обнадёживающие сведения, ненавязчиво подталкивала к камину. Гарри раз-другой тяжело вдохнул, помянул Мерлина и рыцарей Круглого стола чуть ли не поимённо, и решился. Всё прошло гораздо спокойнее, чем он ожидал. Драко не встретил его с волшебной палочкой наперевес, не ругался и не язвил. Кивнул сдержанно в ответ на сбивчивые поттеровские извинения, сам пробормотал что-то самокритичное, и… И тут хотелось бы сказать, что всё стало, как прежде, но ничего подобного. Лорд Малфой непринуждённо нацепил на себя личину равнодушной вежливости, и теперь в отношениях с Гарри постоянно соблюдалась некоторая охлаждающая дистанция. Да, они виделись чаще, и вместе посетили немало заведений, но даже будучи в подпитии блондин оставался выдержанным и корректным. Он стал просто хорошим знакомым для Поттера, не более того. Это было ужасно. В Драко словно потушили тот внутренний огонёк, что приманивал к нему, как мотылька к горящей лампе. И Гарри не знал, как сломать выросшую между ними стену, как вернуть прежнего Драко. Он, как мог, тормошил Малфоя, предлагал новые виды совместных развлечений, но добился только того, что Драко стал всё чаще отказываться от встреч. Поттер начал впадать в панику. Чем больше ему хотелось приблизиться к Драко (причём во всех смыслах), тем дальше тот уходил от него. У Гарри никогда не было такой ситуации, чтобы ему приходилось добиваться внимания какого-то человека. Обычно всё происходило наоборот, и он давно наловчился культурно уклоняться от проявления чьих-то пылких чувств. А вот как правильно соблазнять — эта наука ему ещё ни разу в жизни не понадобилась. Джинни-то сказала «да», не дослушав до конца ритуальную фразу предложения с его стороны, и с тех пор Гарри оставался верным супругом, не искавшим ни разу приключений на стороне. Но Драко был не приключением, не интрижкой, не способом разнообразить привычную жизнь. После их последней стычки Поттер понял, что завоевать мужчину — это не совсем то, что соблазнить женщину. И дело даже не в том, что в процессе… хмм… любовного акта есть существенная разница. Об этой стороне дела Гарри не мог думать без дрожи. Как бы он не хотел Малфоя, забыть о том, что Драко предпочитает быть сверху, не получалось. И в то, что даже ради Поттера он пожертвует своими принципами, верилось слабо. Как раз наоборот, ради возможности поиметь Золотого Мальчика бывший Серебряный принц Слизерина мог и включить на всю катушку своё обаяние. А когда жертва не поддалась с первого раза, решил, что овчинка выделки не стоит, и теперь он постепенно отдаляется от Гарри, желая сохранить хорошую мину при плохой игре. Но почему-то в такую версию Поттер до конца не верил. Он ведь наблюдал за Драко внимательнее, чем нанятый сыщик, и видел: с каждым днём Малфой всё больше терял свою живость, обаятельность, выцветал, как забытый под дождём и солнцем акварельный рисунок. Что-то угнетало, беспокоило, выпивало жизненные соки из цветущего прежде блондина. Неискоренимая гриффиндорская сущность Поттера приписывала вину за случившееся на свой счёт, но как помочь, как исправить ситуацию? Общение с Драко скоро завянет совсем, как и сам Драко. Неужели выход только один — самому раздвинуть ноги? Гарри, может, и пережил бы такое, но поможет ли это? А если Малфой вовсе не из-за него чахнет, кому будет нужна жертва Поттера? И поговорить-то на эту тему ему было не с кем. Единственный человек из его окружения, у кого он мог бы попросить совета — это Чарли Уизли. Но он находился слишком далеко и занят был по самую рыжую маковку: в драконьем питомнике намечалось масштабное прибавление, и у Чарли даже на сон не хватало времени, не то, что на бесплатные консультации начинающим геям-переросткам. Да и не стал бы Поттер исповедоваться в прорвавшихся бисексуальных склонностях шурину. Может, он Джинни и не доложит, но зато и совет Поттеру даст прямо противоположный — дурью не маяться, семейную лодку не раскачивать, белобрысого хорька послать подальше. Фамильная враждебность никуда за эти годы не делась, и исключение составлял разве что один Альбус, поскольку симпатии Джинни были направлены на Асторию, которая больше Гринграсс, чем Малфой. Вот, кстати, в отношениях с Джинни он тоже повёл себя, скажем так, не совсем достойно. Один раз он вытащил Драко на стадион вечером, когда уже разошлись не только тренирующиеся игроки, но даже и обслуживающий персонал. В густеющих синих сумерках они летали с Драко вдвоём, и это было так прекрасно: прохладный воздух, рассекаемый их мётлами, пах смолистым дымом и немного — тыквенным пирогом, а наконец-то развеселившийся Малфой заливисто хохотал, когда Гарри искусно делал вид, что не может сразу повторить его пируэты. Драко с непривычки, что называется, «перелетал», и уже на земле его ощутимо повело в сторону. Если бы Гарри вовремя не поддержал его, обхватив за талию, Малфой бы точно на четырех конечностях оказался. А неблагодарный слизеринский гадёныш даже спасибо не сказал. Только замер на пару секунд, натянутый как тетива, а потом гибко выпутался из поттеровских рук: «Мне пора…» Ощущение тонкого, сильного тела в объятиях и дурманящий аромат, присущий только Малфою — немного же нужно оказалось, чтобы у Гарри основательно рвануло крышу. Очутившись дома, он сразу же затащил Джинни в спальню и постарался стереть из памяти мимолётную малфоевскую близость, заменить недостижимый объект желания доступным и допустимым сексом с собственной женой. Не получилось. Облегчения не было, словно он пытался поймать сетью наколдованную иллюзию, а она просачивалась сквозь ячейки и таяла, таяла… Через пару-тройку таких ночей, заполненных до предела чувственным угаром, Джинни просто-напросто ушла ночевать в пустующую комнату сыновей: «Гарри, у нас не медовый месяц, и мне уже давно не двадцать лет, чтобы всю ночь кувыркаться!» От бесплодных дневных раздумий, от выматывающих ночных метаний и видений разной степени крамольности, Гарри тоже быстро терял свою физическую форму. Тренер сначала просто ругался, а потом забеспокоился и наябедничал боссу. *** Владелец «Стресморских сорок» Гордон Морс очень любил квиддич. Он любил его настолько сильно, что даже научился неплохо разбираться в нём. Поэтому совмещение им сразу двух постов — владельца команды и её директора — не особенно утяжеляло работу «Сорок» в целом и жизнь отдельных игроков в частности. Боссом Морс оказался вполне компетентным, а Гарри Поттера так вообще обожал, не будь тот даже лучшим ловцом всех времен и народов. Поэтому рапорт о резком ухудшении спортивной формы лидера команды главный менеджер принял близко к сердцу. — Гарри, ты же знаешь, я люблю тебя как сына! — пламенно заверил Морс, игнорируя тот факт, что он старше Поттера всего на четыре года. — Ты можешь доверить мне самое сокровенное, я всегда тебя пойму и помогу всем, что в моих силах. И, покосившись на отчёт колдомедика, поспешно добавил: — Хотя… если это проблемы со здоровьем, то лучше поговори с целителем Виггом, — поймав задумчивый взгляд Гарри, Морс сказал ещё тише. - А если проблема финансовая, тогда не знаю… Мы ведь с гоблинами за предыдущий кредит не расплатились. — Нет-нет, денег мне хватает, — поспешил успокоить начальство Поттер. — И здоровье в порядке. Просто у меня сейчас… эмм… личные проблемы. Немного успокоившийся Гордон заинтересованно поднял брови: — Неужели вы с Джинни решились на четвёртого ребёнка? — Мерлин упаси! — подпрыгнул на стуле Поттер. — Да с одной Лили хлопот как с десятком! Мне даже заранее неудобно перед Мак-Гонагалл, когда ей придётся впустить в Хогвартс эту маленькую оторву. — Да, я тоже сочувствую, — Морс потёр лысеющую макушку, на которую однажды стараниями двухлетней Лили плюхнулась невкусная, по её мнению, овсянка. Не успевшая остыть, кстати. — Но что же нам делать сейчас, Гарри? Тренировки в таком состоянии, как у тебя, пользы не принесут. Может быть, отпуск? Гарри идея понравилась. Если появится свободное время, он сможет потратить его на Драко… — Но только не очень долго! — спохватился Гордон. — Думаю, десять дней мы сможем из графика выкроить… Где-то у меня тут были рекламки… А, вот! Смотри, какой прекрасный вариант! Швейцария, горный курорт с минеральными водами, обслуживание на высшем уровне: разветвлённая каминная сеть, квалифицированные колдомедики… Ух ты, прямо от всего избавляют! Ну как, Гарри, доверишь им изгнать твоих мозгошмыгов? Уезжать из Англии Гарри, конечно, не планировал, но из вежливости начал листать красочный рекламный проспект, снабжённый сезонными предложениями. И вдруг завис над страницей, где призывно мигали слова, обведённые зелёно-коричневой рамкой: «Проводится традиционный ежегодный симпозиум… Мировые светила зельеварения… Все условия для отдыха и общения…» Мелькнувшая мысль начала обретать более чёткие очертания, и Гарри вклинился в бормотание Морса о сравнительных ценах на европейских курортах: — Гордон, а давай я немного подумаю насчёт Швейцарии. И ответ дам тебе завтра, хорошо? — Конечно, Гарри! Подумай, посоветуйся с женой, — обрадовался босс. – Да, можешь забрать брошюрку. Поттер смущённо кашлянул: советоваться он собирался, но только не с Джинни. И, выйдя от начальства, сразу же рванул к Малфою. *** За последние пару месяцев Гарри ознакомился с Малфой-Мэнором достаточно хорошо, но всё же в огромном поместье оставалось ещё немало комнат, куда не ступала нога Поттера. Одним из таких помещений была лаборатория. Узнав у счастливого по случаю его лицезрения домовика, что хозяин в данный момент находится именно там, Гарри наплевал на условную экстерриториальность помещения и вломился туда без зазрения совести. Судя по виду Драко, дорогому гостю он совсем не обрадовался. И уроненная им от неожиданности склянка с какой-то опалесцирующей жидкостью тоже не добавила хозяину хорошего настроения. — Поттер, чтоб тебя оборотень покусал! Я это зелье неделю варил, а ты… — шипел Драко, направляя палочку на слегка дымящуюся лужицу. — Эванеско! — Прости, пожалуйста. Ценное зелье было, да? На заказ варил? А для чего оно предназначалось? — заинтересовался Гарри, пытаясь вызвать из глубин памяти давно и прочно погребенные знания по зельеварению. Малфой ненадолго замялся с ответом, и нарушитель порядка в лице Гарри насторожился ещё больше. — Это… это для… короче, это для личного употребления. Тебе не интересно, — увильнул от ответа Драко. — Наоборот, мне очень интересно… — протянул Поттер, пробегая глазами рядок фиалов, коробочек и пакетиков в непосредственной близости от котла. Всё же метод вдалбливания знаний, используемый Снейпом, дорогого стоит, если даже через столько лет что-то да всплывает в памяти… Поттер схватил один из надписанных пакетов и обличающе сунул его чуть ли не в лицо зельевару: — Что это, Малфой? Нет, можешь не называть, я и сам на латыни читать умею! Я даже могу не просто назвать эту редкую траву по-английски, а перечислить, для каких целей её используют. Драко, скажи, это зелье… Это то, о чём я подумал? — Откуда я знаю, о чём ты думаешь, Потти? — задиристо ответил Малфой, но его выдавали бегающие глаза. — Драко… — тихо, с болью сказал Гарри. Он отложил пакетик, и шагнул к нему. Мягко взял в ладони бледное лицо этого неразумного экспериментатора и тихо спросил. — Зачем тебе отворотное зелье, Малфой? Для какого такого личного употребления? Неужели есть на свете человек, которого ты… который бы тебе отказал? Большими пальцами Гарри начал неосознанно поглаживать острые скулы. Между пересохших губ Драко быстро промелькнул розовый язык, и внутри Поттера начало что-то дрожать и потрескивать. Наверное, там формировался заряд мощного статического электричества, благодаря которому его стало притягивать к Малфою, как обрывок бумажки — к намагниченным зубьям расчёски. Он ловил взгляд Драко, но тот упорно не поднимал пушистые светлые ресницы. — Какая тебе разница, Поттер, — прошептал он еле слышно. — И что ты вечно лезешь, куда не просят? У меня почти получилось!.. Гарри непроизвольно сжал в кулаках короткие мягкие пряди на затылке Драко: — Что? Что у тебя получилось?! Лекарство от любви? Тогда вари и на мою долю, Малфой! Потому что я не смогу забыть тебя сам! Кто из них начал первым? Неважно. Каким он вышел, этот их первый поцелуй? Не описать. Сначала, наверное, вопросительным: «Я действительно целую ТЕБЯ? И ТЫ позволяешь себя целовать?» А потом… Потом их поцелуй стал восклицательным: «Я действительно ЦЕЛУЮ тебя!!!» Сминались и прикусывались в жёстком, напористом захвате губы, неловко стукались друг о дружку зубы, втягивались внутрь щёки, когда кто-то из них хотел пленить чужой язык, хозяйничающий у него во рту. Стонали оба, судорожно вцепившись в то, что попалось под руки — Гарри продолжал сжимать затылок Малфоя, Малфой пытался руками разодрать ткань летней мантии на спине Поттера. Через тысячу световых лет их губы разомкнулись, и Гарри, пытаясь отдышаться, поинтересовался наболевшим: — Мерлин великий… Малфой, ты правда… из-за меня?.. В серых глазах клубился колдовской туман, уводя за грань настоящего, но охрипший голос Малфоя неуступчиво ответил: — Мечтай, Поттер… Я просто… просто хочу тебя… — и тут же, словно боясь выпустить Гарри из рук, прижался к нему ещё теснее и качнул бёдрами вперёд, давая ощутить своё желание. Когда выпуклая твёрдость в малфоевских штанах проехалась по такой же боевой готовности в штанах Поттера, то накопленное статическое электричество тут же перешло в динамическое. Его с головы до пяток прострелило невидимой молнией; Гарри охнул и тоже выгнулся, стремясь удержать и продлить незнакомое, острое, пронизывающее ощущение чужой сексуальной силы. И ощущение это было безумно притягивающим. Зримое и весомое подтверждение того, что Гарри на самом деле хотят, находилось рядом, только руку протяни. Конечно, Гарри эту руку протянул. И потрогал, естественно. От его осторожных поглаживаний в области ширинки Драко задрожал и с новыми силами стал сдирать с поттеровских плеч совершенно лишнюю мантию: — Мордредовы тряпки… Да сними ты её наконец! Гарри повиновался без слов. Отбросил в сторону мантию, путаясь в пуговицах, кое-как стащил с себя рубашку, и без подсказки наощупь нашёл пряжку ремня. Всё это время он не отрывал горящих глаз от Драко. Малфой раздевался медленно и красиво. Кто бы сомневался: Поттер давно уже отметил его врождённое изящество. Но этот стриптиз был персонально для него, и от одного этого факта можно было умом тронуться. Заворожённый потрясающим зрелищем, Гарри тоже невольно замедлился на стадии стягивания с себя брюк. «Мерлин всемогущий, он похож на фарфоровую статуэтку… Такие у тети Петунии на комоде стояли. Кажется, солнце просвечивает его насквозь…» Поттер, как зачарованный, неловко шагнул к обнажённому Драко и робко обхватил ладонью то, к чему его так резко, так мощно повлекло. Твёрдый подрагивающий член с уже влажной тёмно-розовой головкой лёг доверчивым зверьком в чужую руку. Блондин глухо застонал и запрокинул голову, вцепившись ему в плечи. Гарри чуть переместился, и прижался ближе к малфоевскому боку. Свободная рука скользнула Драко за спину, удерживая в нужном положении, давая опору томно слабеющему телу. Он сначала осторожно водил сомкнутыми в кольцо пальцами вверх-вниз по сильно эрегированному малфоевскому достоинству. Но то, как подавался Драко навстречу каждому движению, как закусывал губы в попытке задавить очередной стон, очень быстро выбило из Поттера остатки самоконтроля. Он расставил ноги пошире, для устойчивости. Изнывающий собственный член уже давно умолял, чтобы его пристроили куда-нибудь, где бы было хоть чуточку теснее, а не заставляли бессмысленно бодать воздух. Безволосая паховая складка на теле Драко вполне его устроила, и Поттер, шумно сопя, раз за разом вжимался в Малфоя, мигом найдя подходящий для себя угол и любовный ритм. И ещё умудрялся при этом разнообразить знакомство с желанной игрушкой: он не просто механически перемещал ладонь вдоль ствола, а ещё и пружиняще, несильно сжимал его по нескольку раз, добиваясь в ответ более заметного пульсирования, оглаживал большим пальцем горячую головку, тыльной стороной ладони успевал ерошить короткие волоски на лобке. То, что Гарри был немного ниже, ещё раз сослужило добрую службу. С этой позиции очень быстро обнаружилось идеальное для засоса место на шее Драко — под ухом, куда Поттер с большим удовольствием и вгрызся. Малфоя уже сотрясала крупная дрожь, дыхание стало прерывистым и частым, спина под крепким обхватом Гарри покрылась испариной и закаменела, а в плечи всё глубже входили малфоевские ногти — его оргазм был близок. Почувствовав это, Поттер плотнее прижал его к себе и скользнул рукой ниже, обхватил и сжал мошонку, не сильно, но вполне чувствительно для напрягшихся, подтянувшихся к телу яичек. Над ухом раздался крик, Драко тряхнуло раз, другой и по их соприкасающимся животам растеклось тёплое и густое. Гарри перехватил обмякающее тело под мышками, оглянулся вокруг и не нашёл ничего лучшего, как прислонить хозяина к ближайшей стене. Забросил бессильно болтающиеся руки Драко себе на плечи, а сам пристроил уже согласный на всё член между его бёдер. Сжал их своими ногами и начал вколачиваться в получившийся узкий просвет. «Сейчас… Драко, я сейчас… Потерпи…» — шептал он, между делом обцеловывая всхлипывающего блондина. Силы в натренированных полётами на метле конечностях хватило, чтобы пережить на ногах собственный оргазм, не сильно и запоздавший, и оставивший после себя стойкое впечатление того, что Гарри не сумел разминуться с «Ночным рыцарем». А уж потом они оба стекли по стене, как два готовых оладушка с наклоненной горячей сковородки. *** Застёгивая последние пуговицы на рубашке, Поттер воровато наблюдал, как Драко вытаскивает из-под стола закатившуюся туда волшебную палочку. Молчание опасно затягивалось, а он никак не мог найти слов, уместных для такой ситуации. Не говорить же — спасибо, мне понравилось, может, повторим? Драко тут же палочку в ход и пустит, и уж не для того, чтобы любрикант наколдовать. Всё ещё пребывающий в расслабленности Малфой и двигался медленно, как будто преодолевая толщу воды, и мысли его тоже колыхались подобно полупрозрачным бесформенным медузам. Натасканное на отторжение Поттера сознание не хотело верить в случившуюся сбычу мечт, и вместо этого принялось жаловаться: «Опять никакой определённости в жизни. Старайся, не старайся выстроить для себя более-менее устойчивое существование, всё равно потом придёт Поттер, и – бац! — всё разрушит. Так какой смысл трепыхаться? Вот пусть Мальчик-Который-Ещё-Не-Наигрался и берёт на себя всю ответственность за происходящее». Ладно, Драко не против побыть плюшевым медведем, но недолго — лишь бы Поттеру захотелось его ещё разок потискать… Но если Гарри не соврал, если «одним разком» дело не окончится, то Драко ещё найдёт тысячу способов отомстить ему за пережитое. Малфой он или как?! Молчаливое напряжение достигло критического уровня, и Гарри решился: — Драко… Не знаю, может, за такое извиняться не положено… Я… Я же вообще ничего не знаю, как надо вести себя с… с мужчинами… Но на всякий случай — прости… — Можешь не извиняться, Потти, — слабо улыбнулся Драко, и наконец посмотрел в глаза Мужчине-Который-Всё-таки-Завоевал-Малфоя. Сознание опять поплыло в сторону мерцающих зелёных омутов, но усилием воли он себя удержал. — Вести себя как надо ты никогда не умел. А учиться в твоём возрасте уже поздно. Но, как ни странно, ты всё сделал… почти правильно. — Почти?.. — тут же подхватил Гарри. — Но ты же меня подучишь, а, Драко? Я постараюсь стать лучшим учеником. Если получится, то и обогнать преподавателя… Квиддичная выучка позволила Поттеру преодолеть расстояние между ними быстро, почти незаметно для глаза. Но обнять себя Драко не позволил. Со счастливым смешком он легко отпихнул прижимающегося брюнета: — Прекрати, Поттер, а то мы до завтра отсюда не выйдем. А моя лаборатория, знаешь ли, для секса мало приспособлена. Гарри оглянулся вокруг с видом только что проснувшегося человека: — А, ну да… Но вообще-то… Чёрт, здесь же и стол есть, да и кресло тоже… — Он покраснел, когда до него дошло, что он для первого раза использовал самую неудобную позицию. Драко, безуспешно пытаясь согнать с лица дебильно-радостную улыбку, потянул Поттера на выход: — Пойдём, выпьем чего-нибудь, да ты расскажешь, зачем примчался ко мне, как будто от дементора удирал… Но сразу добраться до огденского им было не суждено: за первым же поворотом коридора они застыли, как Петрификусом приложенные. А напротив, в таком же состоянии, на них таращила глаза другая парочка — Астория и Джинни. *** Подруги уже давно пришли к общему мнению, что отношения между их мужьями несколько выходят за рамки обычной симпатии, и существующее положение дел не объясняется банальным сексуальным влечением. Ладно-ладно, влечение к человеку своего пола банальным назвать нельзя, но ситуация действительно выглядела очень труднорешаемой. Джинни и Астория забросили не только творчество, но и дискуссионные пергаменты. Даже домашним делам обе уделяли минимум времени, а сами при каждом удобном случае старались уединиться и пошушукаться всё на ту же тему — нельзя ли как-то незаметно, со стороны, не афишируя своего участия, поспособствовать разрядке напряжённости между их супругами. Понятно, что обе они на практике имели дело только с «девчачьими» способами разрешения подобных конфликтов, а то, что использовалось в написанных ими (и не только ими) историях, было дружно забраковано за полной жизненной непригодностью. — Может, написать ему письмо? — Астория рассеянно сунула в рот тонкий пальчик, в который раз уже уколотый. На будущей салфетке топорщил гребни пока ещё бесхвостый дракон — леди Малфой обожала дарить маленькие подарки, сделанные своими руками, и теперь торопилась закончить вышивку к именинам мужа. — Кому? — Джинни медитативно отслеживала причудливую вязь каминной решётки. — И от кого? — Да всё равно, в принципе… Можно Гарри от имени Драко, можно наоборот. Просто как-то вызвать их на откровенный разговор, а там, может быть, дело и сдвинется с мёртвой точки. — Не-а, — зевнула опять невыспавшаяся Джинни. — Вариант с почтовой совой у нас уже был, вспомни, как мы с пригласительными спалились — как две свечи на рождественской ёлке. Им лично надо пообщаться, и желательно без свидетелей. Я вот слышала как-то, что Джордж запер кого-то из кузенов в чулане с девушкой. Такой скандал был, чуть до свадьбы дело не дошло. — Так «Алохомора» им на что? — Астория вяло распутывала закрутившуюся нить. — В крайнем случае «Бомбардой» бы дверь вышиб, раз уж так под венец не хотел. — Так в том и дело, что не действовало ни то, ни другое. Заклинание у Джорджа было какое-то хитро-закрученное, их с Фредом эксклюзив. Давай я у него попробую выпытать, и заманим наших муженьков в какой-нибудь подвал, чтоб из окна не сиганули от большого ума. Астория задумалась. Идея была не так уж плоха, но и у неё наблюдались слабые стороны: — И где бы им мышеловку приготовили, по-твоему? В квиддичной душевой? Или в какой-нибудь секретной комнатке при маггловском гей-баре? — Конечно, наш дом не такой огромный, как Малфой-Мэнор, — тут же оскорбилась Джинни, - но уж одним из чуланов я бы пожертвовала. Астория улыбнулась и успокаивающе погладила подругу по плечу. — Да дело не в размерах, Джин. Даже если Джордж и вспомнит правильно заклинание, нет никакой гарантии, что оно устоит перед магией дома. У вас как, защита на Гарри замкнута? — У нас всех связь с домом, но да — приоритет у Гарри, как у хозяина, — кивнула начинающая понимать Джинни. — Точно, может и не сработать. Какое бы сильное заклятие ни было, а если глава дома уронит каплю крови на порог, любая дверь откроется. А здесь… — Джинни подняла глаза и ещё раз полюбовалась роскошной лепниной на потолке, — я так понимаю, вообще не стоит и пытаться. Драко тут царь и бог. — Вот-вот, — вздохнула леди Малфой и опять начала терзать многострадальную салфетку. — Давай думать дальше… В тот раз они ничего так и не придумали. Но через несколько дней Астория вспомнила именно об этой затронутой ими теме, когда почувствовала, как отзывается на какой-то раздражитель магическая сеть древнего дома. Астория какое-то время ещё смотрела, как по стенам пробегает еле заметное золотистое посверкивание — активация защитных плетений. Потом сообразила — домовики не забеспокоились, значит, обеспокоен в данный момент сам хозяин поместья. Что же могло выбить из колеи вечно погружённого в свои мысли, апатичного ко всему Драко? Ответ напрашивался сам собой, и верная Пинни подтвердила: да, к хозяину Драко пришёл великий сэр Гарри Поттер и изволил сразу направиться в лабораторию, где пребывает вышеупомянутый хозяин… Астория тихо ойкнула, прижала рукой трепыхнувшееся от таких новостей сердце, и побежала к камину. Вызванная в пожарном режиме Джинни мигом переправилась в Мэнор, и подруги заняли позицию в непосредственной близости от «горячей точки». Золотистые сполохи на стенах и притолоках всё ещё не утихомиривались, и жёны нервно обсуждали вопрос: если там опять драка, то ещё ничего, а если что похуже, то в какой момент лучше всего вклиниться в развитие военных действий, дабы избежать ненужного кровопролития? Но их миротворческие усилия не понадобились: представшие перед ними Драко и Гарри выглядели вполне живыми, здоровыми и… — чтоб им обеим ни строчки больше не написать в жанре гомоэротики! — хорошо потрахавшимися. Ступор всех четверых был глубоким, но непродолжительным. Если бы среди них разыгрывали приз за лучшее самообладание и хорошую реакцию, то он заслуженно ушёл бы к миссис Поттер. Глазастая Джинни разглядела свежайшую отметину на шее Драко и восторженно присвистнула: — Вау! Что я вижу, Малфой, тебе тоже повесили на шею орден Поттера? Драко открыл рот… и закрыл его. Поттер набрал в грудь воздуха и забыл выдохнуть. А Джинни между тем игриво подмигнула подруге и непринуждённо продолжила: — Мой тебе совет — навари побольше этого самого зелья, что гематомы снимает. Мне помогло, знаешь, — она машинально почесала кожу выше запястья, где уже выцвели доказательства мужниной страсти. — Мне так кажется, что у тебя этот орден не последний — Гарри на них обычно не скупится… Пошли, Асти, ты меня чаем обещала напоить. И обе дамы, зажимая ладошками рвущийся наружу нервный смех, поспешили покинуть остолбеневших от такого спектакля мужчин. Второе место в необъявленном чемпионате на самую крепкую нервную систему занял мистер Поттер. Он уставился на Малфоя стеклянным взглядом и неинтеллигентно спросил: — И чё это такое было? Драко только ошалело помотал головой: мол, не спрашивай — сам офигеваю. — Эээ… ладно, — Гарри по привычке остервенело потёр давно невидимый шрам на лбу. — А куда мы шли, не помнишь? Малфой глубокомысленно поднял глаза кверху, и всего лишь через пол-минуты ответил: — Выпить. Мы с тобой шли выпить. В кабинет, наверно. Время, отведённое на малфоевские раздумья, Гарри использовал гораздо продуктивнее, поэтому вкрадчиво предложил: — В кабинете я у тебя уже был. А вот спальню ещё не видел… Малфой, ты мне покажешь свою спальню? Ну и всё остальное заодно… Вслух Драко ничего не ответил, но если считать за ответ горячий поцелуй, то тут и книззлу всё понятно. А уж читателям — тем более, верно?