Свет во тьме

      «Ужасное. Ужасное-ужасное утро», — снова проносилось в голове Клэри. — «Чёртов Вэйланд, чтоб ему поделом было! А тут ещё и отец».       Девушка с самого пробуждения, а это случилось пару часов назад, так и лежала в своей огромной кровати, обхватив одну из подушек и вжимаясь лицом в прохладный шёлк наволочки. Мысли, словно назойливые осы, никак не покидали её, кружась вокруг вчерашней встречи. Особенно один образ не хотел покидать голову: Джейс, замерший в боевой стойке, с клинками из чистого света в руках. Его медовые глаза, странного, почти неестественного золота, который она раньше видела разве что на иллюстрациях в старых книгах. У отца глаза были холодного серо-голубого оттенка, у брата — тёмные, как безлунная ночь. А эти… они словно светились изнутри, даже под тёмным капюшоном. Этот взгляд преследовал её и во сне: два горящих уголька в темноте, подступающие слишком близко.       Вся эта ситуация раздражала Клэри до чёртиков. Каждая попытка вышвырнуть Джейса вместе с дурацкими снами из головы разбивалась о назойливую липкую память. В груди что-то неприятно сжималось. Не страх, а какое-то противное, щекочущее нервы волнение.       В дверь постучали, и в комнату, не дожидаясь ответа, вошёл Саймон с аккуратной чёрной коробкой в руках. Клэри была уверена на все сто: очередной вечерний наряд от Валентина. Традиция. У неё уже был целый гардероб таких подарков, которые некуда было надевать. В такие моменты ей искренне хотелось, чтобы в коробке лежало новое оружие — острый, практичный, бездушный металл, а не очередной кусок блестящей ткани.       — Твой отец прибыл, — парень поставил коробку на кушетку и присел на край кровати, скривившись под странным, задумчивым взглядом подруги. — Ты чего-то не в духе сегодня. Вчерашняя охота прошла плохо?       — Вылазка отличная, — Клэри потянулась, и кости хрустнули с приятной усталостью. — Но мы встретились с нефилимами из Института…       — Неужели не поделили территорию? — усмехнулся её друг, поправляя очки. В такие моменты Клэри испытывала острое желание отвесить ему подзатыльник.       — Меня не это волнует, — она уставилась на Саймона недовольным острым взглядом. — Один из них никак не выходит из моей головы. Вот и всё.       — Неужто сама мисс Моргенштерн — неприступная гроза демонов — втюрилась? — он рассмеялся и тут же отстранился, ожидая ответной атаки.       — Пошёл вон, Льюис, — фыркнула Клэри и поднялась с кровати. — Уж точно не в этого самовлюбленного мистера «Я Так Горяч И Совершенен». — Она закатила глаза так, что чуть не увидела собственный затылок, и направилась в ванную.       Прохладные струи душа обожгли кожу, смывая остатки сна и навязчивые мысли. Вода была почти ледяной, но именно это и бодрило, заставляя кровь бежать быстрее, а разум проясняться. Она быстро подсушила рыжие волосы и убрала их в замысловатую строгую причёску на затылке: отец терпеть не мог, когда к вечернему платью девушки просто распускали волосы. В его мире всё должно было быть безупречно.       В коробке лежало короткое облегающее платье с длинным рукавом и открытой спиной, сшитое из тянущейся, похожей на вторую кожу ткани, сплошь усыпанной мелкими чёрными пайетками. Насыщенный чёрный цвет сверху плавно переходил в блестящий холодный серый у подола. Геометрический узор из зеркальных страз добавлял ещё больше блеска, ловя и дробя любой луч света. Под ним аккуратно сложенной лежала длинная юбка-накидка из нескольких слоёв чёрного шифона, которая пристёгивалась к тонкому поясу. Оставалось лишь нанести лёгкий, но безупречный макияж: чёткие двойные стрелки, подчёркивающие разрез глаз, и алая, как свежая кровь, помада на губах. Румянец был лишним — Клэри нравилась её собственная, бледная, почти фарфоровая кожа на фоне огненных волос. Этот контраст казался ей едва ли не главным оружием.       Около лестницы её уже ждал брат в идеально сидящем тёмно-сером костюме и бордовой рубашке, расстёгнутой на одну пуговицу. Его взгляд, обычно тяжёлый и отстранённый, на миг затуманился чем-то вроде завороженности, когда он увидел её. Молча подал ей руку, и они зашагали вниз по стеклянной лестнице, чьи ступеньки отзывались тихим чётким цоканом каблуков, похожим на отсчёт времени.       Пара прошла через просторную столовую в тёмных красно-коричневых тонах с огромным столом, способным вместить два десятка гостей, и вышла в полукруглую террасу с панорамным окном. За ним простирался ночной Нью-Йорк: море холодных огней и бездушного величия. У окна, спиной к ним, стоял Валентин Моргенштерн. Его фигура в бежевом костюме была неподвижна, словно изваяние, погружённое в созерцание своего царства.       — Здравствуй, отец, — стальным, лишённым интонаций голосом произнёс Джонатан.       Мужчина обернулся. Холодный оценивающий взгляд скользнул по детям, а затем губы растянулись в скупой, отточенной вежливостью улыбке.       — Здравствуй, Джонатан. — Валентин приблизился и взял руку дочери, коснувшись губами её костяшек. Внутри всё съёжилось. Эти формальности, этот театр — она ненавидела его всем своим естеством. — Моя прекрасная Кларисса…       Клэри выдавила из себя что-то отдалённо напоминающее улыбку. Но внутри, под рёбрами, начало расти холодное знакомое волнение. Она всё ещё боялась его. Детские страхи, отлитые в психике раскалённым металлом, никогда не уходили. Лишь затихали, чтобы в нужный момент ударить ледяной дрожью по спине.       — Прошу меня извинить, — её голос прозвучал чуть хрипло. Она сделала шаг назад, пытаясь увеличить дистанцию. — Но, может, приступим? Я голодна.       На лице Валентина мелькнуло лёгкое удивление, быстро сменившееся полуусмешкой — той, что появляется, когда наблюдаешь за попытками котёнка проявить характер. Он молча кивнул и направился к своему месту во главе стола. Джонатан, как тень, помог сестре устроиться, а затем занял позицию напротив. Воздух в комнате сгустился, наполняясь невысказанным напряжением. Клэри любила отца. Где-то глубоко, в самой защищённой части души, это чувство жило. Но рядом с ним что-то внутри неё сжималось в тугой, болезненный узел, а колени предательски дрожали, вызывая жгучую досаду.       — Что ж, дети мои, — начал Валентин, когда слуги начали расставлять блюда. — Как ваши успехи?       Джонатан, как всегда, выдал чёткий, сухой отчёт: количество, виды, локации. Цифры и факты, лишённые эмоций. Клэри же в это время снова погрузилась в свои мысли, рассматривая за окном точечные огни города, которые казались такими же далёкими и недостижимыми, как звёзды.       — Ах, да, — вдруг спохватился брат, и его слова, как крючок, выдернули Клэри из бездны раздумий. — Вчера мы встретились с нефилимами из местного института. Точнее, встретилась Клэри, а я подошёл уже к концу.       — Это было очень опрометчиво, Кларисса, — голос отца прозвучал тихо, но в нём зазвенел стальной укор. Его взгляд вонзился в неё подобно тонкому шилу. — Вас могли отследить.       — Мы сказали, что ты мёртв, — Клэри не сдержалась и недовольно закатила глаза. — С чего бы им следить за нами? Ни я, ни Джонатан не нарушали их дурацких законов. Так что пусть идут… — Джонатан слегка прокашлялся, и она замялась, чувствуя, как жар поднимается к щекам. — На все четыре стороны. Я хочу сказать, что ты, отец, иногда слишком паникуешь из-за таких мелочей.       — А тебе, юная леди, — голос Валентина вновь приобрёл тот самый, леденящий душу оттенок, — следовало бы быть более сдержанной и…       — Я ничего такого не сказала! — вырвалось у неё, и она сама испугалась собственной дерзости. Пререкаться с отцом было самоубийственно. Обычно после такого следовал нагоняй или, что хуже, наказание. И наступать на те же грабли… Но внутри, секунда за секундой, начинало закипать что-то тёмное и яростное. Злость. На отца и его вечный контроль. На брата с этой холодной рассудительностью. На себя за дурацкую слабость. И на гребанного Джейса Вэйланда, который своим появлением всё это запустил.       — Кларисса! — обычно этот тон обрушивался на неё, как удар хлыста, заставляя мгновенно смолкнуть и опустить голову. Но не в этот раз. Горячая слепая ярость перехлестнула через край.       — Прошу меня извинить, — сквозь стиснутые зубы выдавила она, резко вставая. Стул с неприятным скрипом отъехал назад. — Но мне надо побыть одной. Приятного вечера.       Джонатан сделал движение, чтобы подняться, но она бросила на него такой взгляд, что он замер. Быстрыми резкими шагами она вышла из столовой, чувствуя на спине тяжёлый, недовольный и уже разгневанный взгляд Валентина. Ей нужно было бежать. Сейчас.       Захлопнув дверь в свою спальню, она первым делом сбросила неудобные туфли и отстегнула шифоновую юбку. Затем, на ходу выдёргивая шпильки из волос, направилась в оружейную. Там, с привычной, доведённой до автоматизма скоростью, она влезла в любимые ботфорты, проверила на месте ли метательные ножи в потайных ножнах, набросила на плечи кожаную куртку и вставила в специальный кожаный чехол на спине свой меч — Геосфорос. Со стило, сорванным с полки, она почти бегом покинула комнату и помчалась вниз, к выходу. Ей нужно было уйти, избежать любых расспросов, любого контакта. Сейчас ей жизненно необходимо было прикончить кого-нибудь — выпустить этот клубок ярости, что душил изнутри.       Ночной клуб «Пандемониум» был известен как главное пристанище нежити и удобная кормушка для демонов. Именно туда и направилась юная охотница. За пару кварталов до цели она свернула в грязную, пахнущую мочой и затхлостью подворотню. Дрожащими от нетерпения пальцами она достала стило и быстрыми уверенными движениями нанесла на открытые участки кожи несколько боевых рун. Они жгли плоть, оставляя после себя приятное обжигающее покалывание. Затем кончик стило вывел ещё один, более сложный знак. Как только последняя линия замкнулась, все остальные руны на её коже исчезли, будто стёртые невидимой рукой. Руна сокрытия сущности. Теперь для любого, кроме сильнейших магов, она была просто девушкой. Примитивной. Беззащитной.       Девушка без труда прошла мимо длинной очереди у входа, скользнув внутрь, словно тень. Её обдало волной грохочущего баса, густого воздуха, пропитанного запахом дешёвого парфюма, пота, алкоголя и чего-то тёмного, порочного, демонического. Синяя и фиолетовая подсветка выхватывала из темноты обрывки лиц, тел, движений. Клэри поморщилась. С одной стороны, подобные места вызывали у неё глухое раздражение. С другой — где-то в самой глубине, под слоями тренировок, запретов и долга, жила крошечная, завистливая мысль: а как это — просто забыться? Напиться до потери памяти, танцевать до изнеможения, быть просто человеком, для которого весь этот ужас — всего лишь сказки на ночь?       — Будете что-то заказывать? — Бармен возник перед ней, как только она опустилась на высокий стул.       Клэри уже открыла было рот для отказа, но замерла. Почему бы и нет? Один маленький выходной за годы беспрерывной охоты. Демонов пока не видно, а резать нежить в такой толпе не было никакого желания. Она кивнула и бегло пробежалась взглядом по карте, пестревшей яркими картинками. Мир коктейлей был для неё абсолютно неизвестен, ведь отец учил разбираться в элитном алкоголе, а не в слоёных напитках со зонтиками. Её палец ткнул в изображение с красно-оранжевой жидкостью в треугольном бокале, на кромке которого красовалась клубника. «Ирландская клубничка», — гласила подпись.       Пока готовили заказ, она изучала толпу. Вот пара вампиров с хищными улыбками высматривает жертву. А там несколько фейри в углу, создающие в воздухе переливающиеся серебристые пузыри — наркотик для обитателей сумеречного мира, который был скрыт от примитивных. Однажды на задании, Клэри наткнулась на такой пузырь. Задание было провалено, а Джонатану пришлось тащить её, бредящую и смеющуюся без причины, домой на плече. Воспоминание вызвало лёгкую волну стыда.       Её взгляд скользнул дальше и встретился с кошачьими, раскосыми глазами цвета старого золота. Магнус Бейн, восседавший на бархатном диване в вип-зоне в окружении своих пассий, наблюдал за залом. Он определённо узнал её, но лишь едва заметно кивнул. Он не станет выдавать. Видимо, понял, что она здесь не на охоте. По крайней мере, не на той, что подразумевает кровопролитие на публике.       Напиток оказался на удивление приятным: сладковатый привкус клубники, затем тепло виски и освежающее послевкусие мяты. После нескольких глотков мысли стали невесомыми, расплывчатыми, отплывали куда-то на задний план. Она быстро осушила бокал, чувствуя, как по телу разливается приятная, согревающая волна. Заказала ещё один. Ей стало интересно — а сможет ли она танцевать под эту оглушительную примитивную музыку? Дома её учили только строгим выверенным парным танцам.       Она соскользнула со стула и направилась на танцпол. Музыка, проникающая в кости через пол, оказалась на удивление заразительной. Она закрыла глаза и просто позволила телу двигаться, отдаваясь ритму. Внезапно стало легко. Весело. Она забыла об отце, долге и демонах, о странных снах и золотых глазах. Где-то в глубине души шевельнулось крошечное, жалобное желание: жить так всегда.       Но мир сумеречных охотников жесток. Он напомнил о себе лёгкой, но настойчивой вибрацией в кольце. Как ребёнка, отрываемого от игры, её вырвало из эйфории. Клэри застонала от досады и нехотя поплелась обратно к бару, заказав уже третий бокал.       И тут её взгляд зацепился за только что вошедшего парня с пирсингом в брови. На долю секунды его глаза почернели, став абсолютно пустыми, а затем снова приняли обычный серый цвет. За ним вошли ещё двое. Один из них, брюнет с насмешливым прищуром, осмотрел зал, поймал её заинтересованный взгляд и подмигнул. Клэри в ответ обворожительно улыбнулась, сделала ещё глоток и, оставив бокал, снова растворилась в танцующей толпе.       Брюнету не понадобилось много времени, чтобы оказаться позади неё. Его руки легли на её талию уверенно, по-хозяйски. Она позволила телу прижаться к нему, извиваясь под ритм, на её губах играла та же загадочная пустая улыбка. Она не могла сказать, сколько длился их танец. Время в клубе текло иначе. Неожиданно он отодвинул её волосы с шеи, и его губы коснулись горячей кожи. Клэри вздрогнула, но быстро взяла себя в руки и развернулась к нему лицом. В его глазах плясало не просто желание, а то самое демоническое вожделение, которое она видела у брата в момент убийств — голодное, всепоглощающее, лишённое всего человеческого.       Возможно, потом она пожалеет. Но сейчас её это не заботило. Поэтому она обвила его шею руками, слегка подтянулась на цыпочках и коснулась его губ своими. Он на секунду опешил, но затем ответил — грубо, страстно, без намёка на нежность. Казалось, он хотел поглотить её целиком, прямо здесь, на глазах у всех. В голове всплыло обрывчатое, затуманенное воспоминание: клуб, та же эйфория, и поцелуй… но другие губы. Более знакомые. Её словно пронзило током. Это был Джонатан. Не игра воображения. Он действительно поцеловал её тогда, под действием наркотика фейри. И ей… ей понравилось.       Но сейчас губы были прижаты к губам демона, который уже тащил её прочь с танцпола, в сторону тёмного коридора. Жизнь висела на волоске.       «Боже, Кларисса, соберись, пока тебя не прикончили. О брате подумаешь потом», — сурово отчитала она себя, пытаясь прогнать алкогольную и эмоциональную муть из головы.       Как только они скрылись от глаз толпы и, что важнее, от его двух спутников, рука Клэри скользнула к рукояти клинка. Не разрывая поцелуя, она прошептала имя оружия и с нежностью, с какой любовник обнимает возлюбленную, вонзила лезвие демону в живот.       Тот замер, широко раскрыв глаза. Они снова почернели, налились изумлением и болью.       — Даже немного жаль, — с лёгкой неподдельной горечью произнесла она, глядя, как его тело начинает распадаться на чёрный пепел. — Ты был симпатичным.       Она усмехнулась одной стороной губ, вытерла лезвие о плотную бархатную портьеру и вернула его в ножны. В дамской комнате она долго стояла перед зеркалом, пытаясь собрать воедино обрывки воспоминаний. Не только о сегодняшнем демоне, а о том, прошлом случае. О Джонатане. Теперь картина складывалась, обретая чёткие, пугающие очертания: его странные, затяжные взгляды, ревность к Саймону и к любым другим парням. Она думала, это просто гипертрофированная братская опека. Но теперь, сквозь пелену стёртой памяти, проступала иная правда. Тот поцелуй… Она помнила его теперь отчётливо. Помнила, как смеялась, опьянённая иллюзией фейри, а он смотрел на неё не как брат, а как мужчина на женщину. Помнила, как он притянул её и как собственное тело откликнулось, прижимаясь к нему в поисках тепла. Тогда это казалось единственно правильным, идеальным.       “А что же Джейс?” — пронеслось в голове. Неужели он приснился из-за впечатления от встречи?       — Она здесь, — скрипучий, словно ржавые петли, голос разрезал тишину и вырвал её из раздумий.       Те двое. Они вошли и заблокировали дверь. Охотницу застали врасплох. Не столько их появлением, сколько собственным смятением. Мысли метались, выстраивая и тут же отвергая планы действий.       — Парни, это женский туалет, — как можно непринуждённее сказала она, выигрывая секунды. На их лицах расплылись хищные ухмылки, глаза темнели, становясь бездонными чёрными дырами. — Ребят, вы меня слышите? Вам тут не место.       — Прекрати строить из себя дурочку, — скрипуче процедил второй. — Ты последняя, с кем был наш брат. — Он сделал шаг вперёд. Клэри инстинктивно отпрянула, спиной наткнувшись на холодную кафельную стену. — А затем он исчезает, и мы находим его кровь на шторе недалеко отсюда. Странное совпадение, не находишь?       — О чём вы? — Клэри изобразила паническое недоумение. — Тот парень с пирсингом ваш брат? Мы… Мы просто целовались, а потом я оттолкнула его и убежала сюда. Понятия не имею, что с ним случилось!       На их лицах мелькнуло смятение. Сомнение.       — Что ж, — пожал плечами первый. — Может, ты и права. Но это тебя не спасёт, маленькая примитивная шлюшка. — Он ехидно усмехнулся, взгляд скользнул по её телу, задерживаясь на открытых участках кожи, и вдруг резко остановился. Его лицо исказила ярость. — Кольцо Моргенштернов!       Всё кончено. Притворство рухнуло. Их азарт сменился шипящей первобытной ненавистью. Тела парней затрещали, меняя форму, обрастали шипами и слизью. Клэри, не теряя ни секунды, метнула нож из сапога. Лезвие вонзилось в плечо одного из них. Тот лишь засмеялся гортанным, булькающим смехом, выдернул нож и швырнул его на пол. Кларисса знала, что этими ножами сильным демонам особого вреда не причинишь, но можно использовать хотя бы как отвлекающий маневр. Второй рукой она уже обнажила Геосфорос, и клинок засветился, наполняясь ангельской силой.       Из туловища ближайшего демона выросли длинные склизкие щупальца, с хлюпающим звуком устремившись к ней. Она отбивалась, рубила, отсекая куски плоти, которые падали на пол и испарялись с шипением. Второй демон, воспользовавшись моментом, прыгнул вверх, целясь когтями в её голову. Она едва успела пригнуться, взметнула клинок по дуге и разрезала его пополам. Теперь бой имел более равные силы.       Но демон был силён, а она выпившая, рассеянная и выведенная из равновесия. В какой-то момент, охотница сама не поняла как, её прижали к липкому от грязи и слизи полу. Тяжёлая, зловонная туща нависла над ней, клыки обнажились для смертельного укуса, готовые впрыснуть яд.       И в этот миг два клинка из чистого света с шипящим звуком рассекли воздух и снесли демону голову. Тушка рухнула на неё, но сразу же начала рассыпаться. Клэри, отшатнувшись, откатилась к стене и только тогда увидела своего спасителя.       — Снова ты, — недовольно пробормотала она, поднимаясь и отряхивая с платья остатки демонической грязи и чёрной маслянистой крови. Ну, конечно. Тот, кого меньше всего хотелось видеть. Она подошла к раковине, пытаясь отмыть хоть часть скверны, яростно ко́ря себя за то, что не переоделась в боевую экипировку.       — Не за что, — с лёгким раздражающим высокомерием ответил парень, не скрывая интереса в своём изучающем взгляде. — Шикарное платье. — Клэри бросила на него убийственный взгляд, а он в ответ подмигнул. — Но… где твои руны?       — Отвали, Вэйланд, — рявкнула она, вытирая мокрые участки платья бумажным полотенцем. — Найди себе другую жертву. И вообще, — она резко повернулась к нему, — какого чёрта ты здесь забыл?       — Жертву? — он поморщился. — Как мерзко звучит. Я не охочусь на дамские сердца, скорее наоборот — они охотятся за моим.       — Слушай, я пришла сюда отдохнуть, и заодно прикончить пару-тройку демонов. Так что уделяй своё царское внимание кому-нибудь другому, договорились? — Она презрительно наклонила голову и направилась к выходу, оставляя его одного в залитом кровью и слизью помещении. Ей снова нужно было к бару. Горло пересохло от адреналина и ярости.       Почти сразу же на соседний стул опустился блондин и заказал виски.       — Не зря я тебя выслеживал, — произнёс он через некоторое время, наблюдая за танцполом.       — Ты… что ты делал? — возмущённо переспросила она. — Вэйланд, это уже переходит всякие границы!       — Если бы не я, — чеканя каждое слово, он повернул к ней лицо, и в его медовых глазах не осталось и следа от прежней игривости, — ты уже минут двадцать-тридцать как была бы мертва. Не будь идиоткой, я же не прошу благодарности.       — А ты не будь самовлюбленным петухом, — бросила она ему в лицо и ушла танцевать, стараясь раствориться в толпе.       Он, как по щелчку, выводил её из себя одним своим присутствием. И чего он к ней привязался? Неужели в Нью-Йорке мало других девушек? Она понимала, что он спас ей жизнь. Глубоко внутри теплилась искорка благодарности. Но его манера, это вечное самодовольство и уверенность, что мир крутится вокруг него, сводили с ума.       Кольцо снова завибрировало — на сей раз не предупреждая об опасности, а чувствуя чьё-то приближение. Тёплая, твёрдая рука легла на её обнажённое плечо. Демоны не бывают тёплыми. Она резко обернулась, и её взгляд снова утонул в медовой глубине. Но она не успела ничего сказать, как его руки уже притянули её к себе, а знакомый стальной голос сзади резко, словно удар топора, оборвал всё.       — Какого чёрта тут происходит, Кларисса?       Она оттолкнула Джейса и повернулась к брату. Джонатан стоял, застыв в нескольких шагах. На его лице бушевала ярость, ревность и холодная, убийственная решимость.       — Мне бы и самой хотелось это знать, — злобно бросила она в сторону Вэйланда, который, казалось, лишь развлекался происходящим, наблюдая за ними с видом скучающего зрителя.       — Я почувствовал, что ты в опасности, примчался сюда, думая, что ты на охоте, — его слова звучали как обвинительный приговор. — А ты развлекаешься тут с этим мерзким нефилимом. — Отвращение на его лице было почти осязаемым.       — Вы парабатаи? — не удержался Джейс, и в его голосе прозвучало неподдельное изумление.       — Заткнись, щенок, — выплюнул Джонатан, и его глаза начали темнеть, заполняясь непроглядной чернотой.       — Это ты кому… — Джейс мгновенно выпрямился, рука уже потянулась к рукояти клинка. Кольцо на пальце Клэри завибрировало с невиданной силой.       — Нет, только не это! — почти взвыла она. Конклав не должен был узнать правду о Джонатане. Она бросилась к брату, пытаясь увести его, заслонить собой. — Джонатан, посмотри на меня! Давай уйдём, я прошу тебя! Посмотри мне в глаза!       Но он уже не видел её. Он видел только врага. Тогда её ладонь со всей силы ударила его по щеке. Звонкий шлёпок на мгновение оглушил тишиной даже грохочущую музыку.       Это сработало. Взгляд чёрный и бездушный медленно переполз с Джейса на неё. На лице застыла гримаса чистой, ничем не сдерживаемой ярости. Он сделал шаг в её сторону. Ещё один. Клэри надеялась, что Джейс не видит его глаз. Не видит истинной сущности.       Прошло несколько вечностей. И вдруг напряжение в его плечах спало. Чернота в глазах отступила, сменившись знакомой ледяной ясностью.       — Пожалуйста, давай уйдём, — почти умоляюще прошептала она и бросилась ему на шею, чувствуя, как дрожат его руки.       Он лишь молча кивнул, сжал руку так, что кости затрещали, и повлёк за собой к выходу, не оглядываясь. Они оставили Джейса Вэйланда одного посреди танцпола с выражением полного, глубокого недоумения на красивом лице, под прицелом сотен удивлённых, но равнодушных глаз.