Стоит только захотеть

Когда все поели, а рана Сэма, по счастью, пустяковая, была перевязана, отряд вновь двинулся в путь. Солнце стремительно клонилось к западу. Прошло три часа, и совсем стемнело. Впереди сплошной стеной встал лес. – Лотлориэн! – воскликнул Леголас, ускоряя шаг. Его зоркие глаза различили во тьме ночи серебряные стволы и золотые кроны деревьев. – Мы дошли до окраин Золотого Леса! – Будем надеяться, что он защитит нас от погони, и орки не посмеют войти под сень священных деревьев, – сказал Арагорн. – Навряд ли мы встретим сегодня эльфов – они живут в глубине леса. Так что будем рассчитывать лишь на магию Лориэна и на собственную скрытность. Попробуем сбить врагов со следа. Они брели почти в полной темноте, которую лишь слегка разбавлял свет звезд и молодого месяца. Погони не было слышно, но ночь лишь недавно вступила в свои права, поэтому никто не чувствовал себя в безопасности. Через час пути по лесу отряд вышел к берегу быстрой реки. Выше по течению шумел водопад. – Как это странно – когда перед твоими глазами оживают строки песен и сказаний, – восхищенно произнес Леголас. – Это Нимродель, ведь так, Арагорн? Я узнал ее. Арагорн молча кивнул и спустился по крутому берегу к воде. – Перейдем на ту сторону и отдохнем немного. Джайна шла медленно, боясь поскользнуться на камнях, устилающих дно мелкой реки, и чувствовала, как вода смывает с ее ног усталость и тяжесть. В одной руке она держала сапоги, другой – зачерпнула воду и омыла лицо. «Искупаться бы… Как же все чешется!» – с тоской подумала она и, остановившись посередине реки, вновь опустила ладонь в бурливые волны. Мимо тяжело прошлепал Гимли, Боромир едва не задел краем щита, Мерри и Пин, крепко держась друг за друга, обогнали Джайну, а она все стояла, прикрыв глаза и наслаждаясь прикосновением чистой прохладной воды. Ноги ее в конце концов окоченели, и Джайна поспешила догнать своих спутников. Они расположились на привал недалеко от воды, и Леголас как раз рассказывал легенду о Нимродели, жившей некогда в хижине у этой реки. Как и принято в легендах, в истории присутствовала любовь, роковые обстоятельства, разлучающие влюбленных, но, к сожалению, отсутствовал счастливый конец. Джайне было немного смешно смотреть на то, с каким искренним чувством Леголас рассказывает эту историю. Будто он сам в нее верит. А впрочем… В этом сказочном мире, кажется, все сказки правдивы. – У лесных эльфов есть песня о Нимродели, – сказал Леголас. – Я слышал, как в Ривенделле ее пели на Всеобщем языке, и запомнил слова. Хотите? Радостное «да» от Сэма, молчаливые кивки, и эльф тихо запел. Голос его, звучавший в пении так же естественно, как в речи, не нарушил лесной тишины – он переплелся с шелестом листвы и плеском близкой реки, словно сам был частью природного шума. Скепсис Джайны мгновенно улетучился. Она заворожено слушала Леголаса и не отрываясь смотрела в его лицо, одновременно такое молодое и такое древнее. Ставший за время их знакомства привычным и понятным, Леголас сейчас вновь был далек и загадочен. Королевская величественность и простота придорожной травы, вековые снега на вершинах гор и молодые липкие листочки на весенних ветвях, человеческий разум и животный инстинкт – все это было в нем. По спине Джайны пробежали мурашки. «Дивный народ… Как жаль, что в нашем мире нет эльфов, – подумала она. – Может, на обратном пути домой взять одного с собой?» – Почему ты никогда не пел в Ривенделле? – спросила Джайна, когда Леголас замолчал. – Я никогда не пел в Каминном зале, – поправил ее Леголас. – Не мне тягаться с менестрелями Владыки Элронда. – Почему же? – Ты, Джайна, видно, забыла, что Леголас – сын короля Лихолесья, – с укором произнес Арагорн. – Это его должны развлекать певцы и музыканты, а не он их. – Конечно, – рассмеялся Леголас. – А я должен сидеть на высоком троне и, не скрывая скуки, барабанить пальцами по дубовому посоху. Арагорн, ты путаешь сына короля с самим королем. – Боюсь, тебе никогда не быть похожим на Трандуила, – усмехнулся он. – И это не упрек. Леголас звонко рассмеялся: – Полегче, Арагорн! Это все-таки мой отец. Со стороны Гимли послышался сдавленный смешок. Эти трое явно представили одну и ту же картину. Когда смех стих, Леголас вздохнул: – Быть может, в Лориэн доходят новости из Лихолесья?.. – Из Эребора-то точно не доходят, – глухо сказал Гимли. Короткий привал закончился, и Арагорн предложил поискать на деревьях убежище на ночь. Леголас с радостью принял эту идею и, выбрав подходящий на его взгляд маллорн, легко подпрыгнул и уцепился за нижнюю ветку. Но тут же отпустил ее, когда сверху раздался повелительный оклик: – Даро! Хранители замерли на месте, по одному уже тону поняв, что им велят не шевелиться. Леголас запрокинул голову и некоторое время молча внимал голосам, доносящимся из кроны дерева, потом перевел: – Это дозорные эльфы Лориэна. Они заметили нас еще у Нимродели и узнали во мне сородича, потому и не пристрелили на месте. Сейчас мы с Фродо поднимемся наверх, и они решат, что делать с нами дальше. С легким шелестом к корням дерева упал конец тонкой веревочной лестницы, и Леголас даже не взобрался, а будто бы взбежал по ней. Фродо поднимался в разы медленнее, а Сэм, которого никто не приглашал, но которого нельзя было удержать вдали от хозяина, полз по лестнице до того медленно, что даже Пин с Мерри успели устать издеваться над его проворством и ловкостью. Он был так сосредоточен на том, чтобы не упасть, что, кажется, и не слышал остроумных колкостей в свой адрес. Едва мохнатые ступни хоббита скрылись из виду, вниз по лестнице скользнул Леголас с решением дозорных: Мерри и Пин будут ночевать на этом дереве вместе с Фродо, Сэмом и эльфами Лориэна, а он с остальными – на соседнем, где также есть талан. Что такое талан, он, правда, не объяснил. Эльф по-беличьи быстро взобрался на второй толстоствольный маллорн и сбросил вниз веревку, по которой Хранители поднялись на круглый деревянный настил, прочно закрепленный среди ветвей дерева. В тусклом ночном свете Джайна только и разглядела, что ствол маллорна не идет строго вверх, как у обычных деревьев, а расходится на высоте двух-трех метров на несколько толстых веток почти под прямым углом. Потом эти ветки вновь устремляются вверх, образуя что-то вроде короны. Талан, таким образом, был окружен живой серебристой стеной, которая не очень хорошо защищала от ветра, но зато отлично скрывала от посторонних глаз. С земли невозможно было заметить ни настила, ни тех, кто на нем находился. Здесь, на талане, они нашли припасы еды, теплые одеяла и даже светильники. Хранители быстро перекусили и легли спать, впервые за много дней почувствовав себя почти в безопасности. Не ложился только Леголас. Он завернулся в одеяло, сел на краю талана и, глядя сквозь ветви, стал что-то негромко напевать по-эльфийски. Издали ему вторила Нимродель.