Стоит только захотеть

Джайна и сама не могла бы объяснить, почему так уверилась в непорядочности возлюбленного Рыжика. Соседка рассказывала о нем только хорошее, собственных наблюдений у Джайны накопилось ровно десять секунд, но интуиция била тревогу. А еще она твердо знала, что в любовных делах благоразумие может покинуть в самый неподходящий момент. Именно из этих соображений Джайна и взяла Рыжика под опеку, хотя по-прежнему не испытывала к той большой симпатии. Весь следующий день Джайна ходила хвостом за соседкой. Они вместе работали на втором этаже, вместе ели, вместе вернулись в комнату. Рыжик поначалу посмеивалась, но под вечер уже явственно раздражалась от постоянного надзора, хотя и не высказывала этого прямо. Джайне это было на руку: она с невинным видом спрашивала, куда идет Рыжик, предлагала помощь, а если не было повода помочь, то просто увязывалась следом, ссылаясь на скуку. И хотя роль надзирателя не вызывала у самой Джайны большого энтузиазма, засыпая, она радовалась, что делает хорошее дело и что осталось совсем недолго ждать, когда «этот мужик» уйдет из Палат Врачевания. Утром Джайна бодро поприветствовала Рыжика, которая, напротив, выглядела довольно хмуро. До обеда они, как и накануне, помогали на втором этаже, потом поели. Выходя из трапезной, Рыжик вдруг схватилась за живот: – Ой, кажется, я что-то не то съела, – и чуть ли не бегом бросилась в сторону уборной. Джайна же вернулась в палату. Через четверть часа, когда Рыжик так и не вернулась, она забеспокоилась. Дошла до туалетов, проверила их и, не обнаружив соседку, решительно направилась на третий этаж. Досада на то, что ее обманули, смешалась с беспокойством за Рыжика. Хотя ну что могло случиться? В здании даже уединиться негде, кроме собственной комнаты, да и там не спрячешься: на дверях нет замков. Джайна уже подходила к палате «этого мужика», когда ее окликнула Иорэт. Целительница стояла с подносом, заставленным посудой с едой. – Джайна, меня ждут внизу, а ты девушка опытная – тебе можно доверить. Это обед для Наместника Фарамира, а вот его дверь. – Я не… не опытная, – попыталась отказаться Джайна. – Ну, не скромничай. Царевна Эовин тебя очень хвалила, – улыбнулась Иорэт и, сунув Джайне поднос, поспешила к лестнице. Что было делать? Джайна повернулась к двери, рядом с которой стояли два воина, чуть приподняла поднос: – Вы слышали. Я к Фарамиру с обедом. Один из стражей постучал в дверь и тут же распахнул ее перед Джайной, она несмело переступила порог. Конечно, ей хотелось познакомиться с братом Боромира, но несколько в иной обстановке и при других обстоятельствах. В просторной комнате стояла широкая кровать, большой обеденный стол и не менее большой – письменный. За последним спиной к Джайне сидел широкоплечий мужчина с длинными темными волосами и что-то писал, время от времени окуная перо в чернильницу. Джайна прошла через комнату и начала расставлять блюда на столе, честно пытаясь сделать это правильно. За спиной раздался звук отодвигаемого стула, и она быстро обернулась. – Добрый день, господин. Простите, что побеспокоила: я принесла… – начала она и замолчала на полуслове, чувствуя, что совершенно неприлично пялится на Фарамира, но не может ничего с собой поделать. Наместник Гондора был очень похож на своего брата не только чертами лица, но даже движениями. То, как он покрутил плечом, разминая затекшие мышцы, то, как склонил голову, ожидая окончания речи Джайны, заставило ее на секунду поверить в переселение душ. И то же, что у старшего брата, сочетание в облике физической силы и царственного достоинства. И те же серые глаза, затемненные густыми ресницами... Джайна уже хотела сделать шаг навстречу, но вовремя опомнилась. – Простите. Я хотела сказать, что принесла обед. – Да, я вижу. Спасибо, – улыбнулся Фарамир, садясь за стол. Даже голос был похож. Слишком похож. Джайна вздрогнула и выронила ложку, та с оглушительным, как показалось девушке, звоном упала на каменный пол. – Простите, – едва слышно прошептала Джайна, поднимая ложку и протирая ее полотенцем. – Не робей, милая, – ласково сказал Фарамир. – Я такой же, как остальные твои пациенты. Или ты их тоже боишься? Джайна уже оправилась от первого впечатления и слабо улыбнулась в ответ: – Госпожа Иорэт почему-то решила, что я мастер по сервировке стола, а это совсем не так, – попыталась она более-менее правдоподобно объяснить свое волнение. – Это я тоже вижу, но поверь, вкус еды не зависит от расположения тарелок на столе. Джайна нервно хихикнула, переставила с подноса на стол последний кувшин и направилась к двери. Фарамир остановил ее: – Можешь остаться. – Не хочу вам мешать. – Напротив, я бы с удовольствием поговорил с тобой. По произношению слышу, что ты не из Гондора. Откуда ты? – Издалека, господин, – уклончиво ответила Джайна. – И что тебя привело сюда? – Желание помочь. – Ты, видно, хорошая целительница? – предположил Фарамир. – Нет, целительница из меня плохая. Зато воин хороший. Наместник расхохотался: – Ты уже настолько перестала робеть, что начала шутить. Очень этому рад. Джайна не стала переубеждать Фарамира, лишь плечами пожала. Когда вернется Арагорн, они нормально познакомятся. А сейчас лучше и не начинать. Брат Боромира!.. – Угощайся. Фарамир перебросил Джайне яблоко, но она не успела подставить руки, и оно ударилось о колени и скатилось на пол. Девушка нырнула за ним под стол, поймала, выпрямилась и принялась вытирать его о подол. Подняв глаза на Фарамира, она с удивлением обнаружила, что его лицо из расслабленного и добродушного стало напряженным и подозрительным. – Откуда это у тебя? – спросил он глухим голосом. – Что? Фарамир смотрел на ее грудь. Джайна закрылась ладонью и тут же поняла причину метаморфозы – пальцы нащупали ожерелье Боромира. Видимо, когда она наклонилась, оно выскользнуло из-под ворота платья. Кажется, придется им с Фарамиром все-таки знакомиться по-настоящему. – Это ожерелье вашего брата, – произнесла она тихо. – Откуда оно у тебя? – Он подарил. – Вот как? Это очень ценный подарок. Чем же ты его заслужила? Джайна и сама не знала точного ответа на этот вопрос, но и молчать было нельзя. – Тем, что спасла ему жизнь. – Спасла, говоришь? – едко осведомился Фарамир. – А мне-то сказали, что Боромир погиб. – Потом погиб… Если бы не я, он бы умер раньше. – И как же ты это сделала? – голос Фарамира чуть потеплел. – Заняла его место на поле боя. Джайна еще не окончила фразу, как пожалела о ней. Фарамир воспринял ее как оскорбление, грубую издевку над памятью брата. Он вскочил и крикнул стражу. Джайна не успела и слова сказать, как ее уже держали с двух сторон те самые воины, что охраняли дверь Наместника. Беседа окончилась – начался допрос. – Еда отравлена? – Что?! Зачем мне?.. Нет, конечно! – Признавайся! – Это правда! – Джайна рванулась, но хватка на плечах стала лишь сильнее. Кивнув на стражников, она сказала: – Вот они подтвердят. Я и не собиралась сюда: Иорэт всучила мне поднос прямо перед дверью. – Да, в этом она не лжет, – произнес один. – Допустим, что тебе просто повезло «случайно» попасть ко мне в комнату. Даже допустим, что ты не была к этому готова, – раздумчиво произнес Фарамир. – Кому ты служишь? – Никому. Ну, разве что Арагорну. Я пришла в Минас-Тирит с ним и другими Хранителями. Меня зовут Джайна. Быть может, Фродо говорил обо мне, когда вы встретились? – Откуда ты знаешь о нашей встрече? – Я ведьма. Меня потому и взяли в отряд, что я знаю будущее. Фарамир на секунду задумался. – Да, Фродо говорил о колдунье. Докажи, что это ты и есть. – Как?! Я могу предсказать, что война скоро закончится в нашу пользу. Что орлы вынесут Фродо и Сэма из Мордора. Что вы скоро женитесь… – Достаточно бреда. Назваться ведьмой из отряда Хранителей – отличная идея, чтобы потянуть время. Особенно если учесть, что их сейчас нет в городе. – Мерри! Здесь остался один из хоббитов. Он тоже в Палатах Врачевания. Он подтвердит мои слова. И про Боромира тоже. Когда я заняла его место, Мерри был там. – Замолчи! – глаза Фарамира налились кровью. – Да за одно только обвинение моего брата в трусости ты уже достойна смерти. – Вы не поняли! Ноги Джайны подкосились. Она чувствовала, что в попытках что-то объяснить только глубже увязает в непонимании. Угроза смерти прозвучала слишком серьезно. – Прошу, позовите Мерри. Он все объяснит. – Я не знаю его. Быть может, это твой сообщник. Есть еще в Минас-Тирите кто-то, кто может поручиться за тебя? – Эовин! – с последней надеждой воскликнула Джайна. – Роханская царевна может поручиться за меня. Ей вы поверите? – Лично ее не знаю, но… да, я поверю слову царевны Рохана. Джайна повернулась к одному из стражников: – Ее дверь направо по коридору, вторая по левой стороне. Фарамир кивнул, и одна рука Джайны оказалось на свободе. Впрочем, лишь на секунду: второй воин больно вывернул обе руки девушки за спину. Потянулись секунды ожидания. Страх и злость переполняли Джайну. Она остро ощутила свое одиночество и беззащитность. Будь рядом ее друзья, они бы заступились за нее. Будь у нее кольцо, вся эта комната уже полыхала бы огнем. И почему Фарамир не верит ей?! Он такой же подозрительный, как его брат. Семейка параноиков! Джайна сжала зубы: где же Эовин? Вдруг куда-то вышла? Что они тогда сделают? Бросят ее в тюрьму? А может, сразу убьют? Узнать это Джайне не удалось. В коридоре послышались быстрые шаги, дверь распахнулась, и на пороге появилась Эовин. Ее, видимо, застали за обедом, потому что в одной руке она держала кусок хлеба. Как ни странно, эта несколько комичная деталь не делала царевну смешной. Вся ее фигура дышала величием и негодованием. Гневно обведя взглядом присутствующих, она спросила ледяным голосом: – Что здесь происходит? В чем провинилась Джайна, что с ней обращаются как с преступницей? Фарамир выдержал взгляд Эовин и ответил учтиво, но твердо: – Царевна, я Наместник Гондора Фарамир. Вижу, что вам знакома эта девушка. Что вы можете рассказать о ней? Эовин сжала кулаки – из одного посыпались крупные хлебные крошки. – Что я могу рассказать? Джайна – колдунья, одна из Десяти Хранителей. Полагаю, вы понимаете, что это означает. Она преодолела путь от Ривенделла до Минас-Тирита, чтобы помочь свободным народам Средиземья одолеть общего врага. Думаю, вам небезразлично было бы узнать, что она спасла от смерти вашего брата и он полагал себя ее вечным должником. – Она утверждает, что заняла его место на поле боя, – угрюмо проговорил Фарамир. – Это так. Джайна знала, что он будет убит в тот день, и хитростью увела его из опасного места. Сама же едва не погибла, защищая двух хоббитов, один из которых сейчас находится в Палатах Врачевания. Он также может подтвердить ее слова. – Но сами вы этого не видели, – не унимался Фарамир. – Я видела ее шрамы. И слышала рассказ об этом от Боромира. Он не оценил бы этой картины, – Эовин обвела комнату царственным жестом. – И все же я не могу не спросить, – Фарамир почти сдался, – знаете ли вы, где была Джайна, когда Боромир погиб. – Что?! – в глазах Эовин заиграли опасные огоньки. Она взглянула на Джайну, затем снова на Фарамира. – Так вот, значит, в чем ее обвиняют. А вы, значит, испугались за свою жизнь? – Я не… – начал Фарамир. – Она была со мной в Дунхергской крепости, – бесстрастно произнесла Эовин и продолжила, чеканя слова: – Когда до нас дошла весть о гибели Боромира, Джайна лишилась чувств от горя. Желая отомстить за него, отправилась вслед за Арагорном в Минас-Тирит, решилась ступить на Тропу Мертвых. Доблестно сражалась на Пеленнорском поле, а затем оставила меч ради того, чтобы ухаживать за больными и ранеными. Эта девочка прошла половину Средиземья и своей храбростью и самоотверженностью заслужила уважение даже мага Гэндальфа. А вы, – Эовин в продолжение своей жаркой речи все ближе подходила к Фарамиру и теперь ткнула ему пальцем в грудь, – а вы скрутили ей руки, потому что увидели на шее вещь, принадлежавшую когда-то вашему брату. Я правильно поняла? – Фарамир попытался что-то сказать, но царевна остановила его взмахом руки. – Отпустите ее сейчас же! Фарамир кивнул, и Джайна оказалась на свободе. Теперь, когда самое страшное было позади, сдерживаемые эмоции ринулись наружу. Чувствуя, что вот-вот заплачет, она бросилась к двери. – Джайна, прошу, подожди, – раздался за спиной голос Фарамира, но она не остановилась. Добежав до своей комнаты, она приперла дверь стулом, выхватила из сумки кинжал и заткнула его за голенище сапога. Стало немного спокойнее. И все же прошло немало времени, прежде чем стук крови в ушах окончательно стих, дыхание выровнялось, а слезы злости и обиды высохли. Мир Средиземья казался несправедливым и враждебным как никогда. И остро не хватало рядом Леголаса. Именно его. А ведь войско ушло только позавчера. Когда они вернутся? Да и что изменится с их возвращением? Леголас будет ее сторониться, а Гимли постоянно рядом с ним, значит, и к гному доступ закрыт. Арагорну теперь станет совсем не до нее, не говоря уже о Гэндальфе, с которым никогда не было близких отношений. Искать же защиты у хоббитов ей будет неловко. Ну зачем, зачем она призналась Леголасу в любви?! Его дружба – вот что ей жизненно необходимо! Леголас… добрый, понимающий, всегда готовый выслушать или просто помолчать, сидя рядом. Не нужна ей его любовь. Вот ни капельки! Вернуть бы дружбу, да поздно… А все из-за чего? Из-за того, что кое-кто не умеет держать язык за зубами. Верная примета: Жанка открыла рот – жди беды, причем для нее же. Сегодня разве не так же было? Не из-за ожерелья ее схватили, а из-за подозрительных ответов на вопросы, из-за того, что она хотела скрыть свое знакомство с Боромиром. Намудрила, запуталась и – получите, распишитесь! – чуть не отправилась в тюрьму по подозрению в шпионаже или чем похуже. Да ведь она поссорила Эовин и Фарамира! Эта мысль заставила Джайну забыть о собственных переживаниях. Она помнила по книге, что они познакомились в Палатах Врачевания и полюбили друг друга, сама же несколько дней назад предсказывала Эовин, что ее сердечные раны излечатся. Но теперь-то, выходит, Джайна вмешалась в ход истории, и их первую встречу сложно назвать удачным началом для отношений. Ох! Джайна схватилась за голову и застонала. Наградив себя десятком отборных ругательств, принялась ходить по комнате и раздумывать о том, как исправить ситуацию. Придется побыть сводней, иначе того и гляди двое хороших людей пройдут мимо друг друга. Впрочем, у нее самой с Боромиром все началось с ссор и непонимания. А закончилось… впрочем, сложно сказать, чем закончилось. Джайна провела пальцами по ожерелью и невесело усмехнулась: «Эх, Боромир, не ты ли во сне обещал, что твоя семья встретит меня как родную, увидев твой подарок?»