Стоит только захотеть

Теперь к ежедневным занятиям Джайны добавились уроки Сериндэ. С упорством и энтузиазмом эльфийка рассказывала подруге об истории и традициях Старших детей Эру, постоянно сетуя, что не настолько хорошо знает о жизни лихолесцев, как хотелось бы. От обилия информации голова у Джайны шла кругом. Когда по ночам начала сниться мешанина из битв древности и лесных пиров, она уговорила Сериндэ ограничиться основными вехами истории, главными традициями и важнейшими правилами поведения. Новоявленная наставница пробурчала что-то о скудных способностях ученицы, но давление ослабила, согласившись, что до свадьбы успеет вложить в голову Джайны необходимые знания. Казалось, впереди еще много времени. Леголас теперь часто наведывался в Минас-Тирит, якобы чтобы продолжить ухаживать за новыми городскими садами. На деле же большую часть времени проводил с Джайной: в садах ли, в Палатах врачевания или просто прогуливаясь по городским улицам. Они были счастливы и предвкушали еще большее счастье в будущем. Уже наступила осень, когда Леголас в очередной свой приезд привез новость, заставившую Джайну забыть о безмятежности и начать внимательнее прислушиваться к урокам Сериндэ. Король Трандуил направлялся в Гондор. И хотя Леголас уверял невесту, что нет ничего удивительного в желании будущего свекра познакомиться с ней, было заметно, как его самого взволновало это известие. – Боишься, что я ему не понравлюсь? – спросила Джайна. – К этому-то я готов, – признался Леголас. – Боюсь, что это будет взаимно, и ты сделаешь нечто, о чем потом пожалеешь. Джайна недовольно поджала губы: – Ты уже забыл, насколько хорошо я умею скрывать истинные чувства и держать себя в руках, когда это необходимо? – не успел Леголас ответить, как Джайна уже беспечно пожала плечами: – К тому же я уверена, что мы поладим. Обещаю, буду мила, обворожительна и очень-очень вежлива. Леголас взглянул в хитро блеснувшие глаза Джайны и вздохнул: – А вот теперь мне по-настоящему страшно. *** Трандуил спешился возле указанного дома и отослал слугу с конем. Он вступил в столицу Гондора накануне вечером и успел увидеться лишь с сыном и королем Элессаром. Леголас чуть ли не в первые минуты встречи озвучил приглашение на обед в дом Джайны. Трандуил согласился, но решил явиться раньше назначенного, дабы переговорить с ведьмой с глазу на глаз. Угрозами, подкупом или иным способом, но он вынудит ее отказаться от планов на Леголаса. Если ей нужны деньги, он не поскупится. Если высокое положение, даст еще больше: за деньги можно приобрести и титул, и уважение. Если же девчонка и сама верит в то, что любит Леголаса, Трандуил докажет, что она ошибается. Защитить единственного сына – вот его цель, и он достигнет ее, как достигает всех своих целей. Трандуил отворил высокую деревянную дверь и вошел в дом, запоздало подумав о том, что надо было постучать. Полутемный коридор вывел в просторный зал с большим камином и длинным столом, окруженным стульями. Несколько окон на восточной стене освещали комнату. Над едва тлеющим сейчас камином висело девять портретов, в том числе короля Элессара, Леголаса и Митрандира. Трандуил догадался, что на картинах изображены члены Братства Кольца. Он машинально пересчитал их. «Только девять. Свой портрет не повесила. Интересно, почему?» Самым крупным и тщательно исполненным был портрет красивого молодого воина, на груди которого висел огромный охотничий рог, окованный серебром. В дальнем конце зала виднелась лестница на второй этаж, под ней – едва заметная в тени дверь. Трандуил, внимательно осмотрев комнату, решил, что девушку, живущую здесь, не прельщает богатство, иначе она бы роскошнее обставила дом. Ведь ей благоволит сам король. Хотя, возможно, она относится к тем людям, которым важно обладать именно деньгами, а не предметами роскоши, которые можно на эти деньги купить. И слава ей как будто не нужна – над камином нет ее портрета, хотя было бы вполне естественным повесить изображения всех Хранителей. Трандуил отодвинул занавеску и выглянул во двор. Небольшой цветник, деревянный стол со скамьей, сарай. Прямо перед окном молодое деревце, посаженное совсем недавно. «Явно дело рук сына, – подумал Трандуил с неудовольствием. – Ведьма его что, в свои садовники записала?» Как же мало зелени в этом каменном городе! Трандуил чувствовал себя здесь неуютно и винил в этом все ту же Джайну. Не вскружила бы она голову его сыну – не пришлось бы покидать Лес. Прохаживаясь по комнате, он старался как можно громче топать сапогами, чтобы привлечь внимание хозяйки дома. Не возвращаться же к двери ради того, чтобы постучать в нее. Наконец на втором этаже послышались шаги. – Малар, ты уже вернулась? – раздался оттуда молодой девичий голос. – Если скажешь, что не смогла купить сыр, клянусь, превращу тебя в лягушку! Короля ждём – не хвост лоша… Шаги зазвучали на лестнице и фраза оборвалась. Трандуил повернулся. Очень молодая невысокая девушка с карими живыми глазами, мягко вьющимися распущенными каштановыми волосами и в простом коричневом платье, перехваченном на талии поясом, с удивлением и смущением смотрела на него с нижних ступеней лестницы. – Простите, я обозналась. Думала, моя служанка вернулась, – сказала она, не отрывая глаз от Трандуила. Смущение быстро сменилось любопытством. Джайна, а это наверняка была она, быстро оглядела эльфа и лишь после этого поклонилась. – Почему вы сразу не откликнулись и позволили мне ошибиться? – спросила она с еле заметной хитрой полуулыбкой. – Из любопытства, – бесстрастно ответил Трандуил, отвечая на ее поклон кивком головы. Он не спешил начать разговор и продолжал молча изучать ее. Маленькая и хрупкая, девушка вовсе не была похожа на ведьму, способную сражаться наравне с мужчинами и выдерживать тяготы долгого путешествия. Впрочем, она не казалась и изнеженной. Живая – вот первое слово, пришедшее в голову для описания невесты сына. Это впечатление не исчезало даже сейчас, когда она стояла неподвижно. Секунду Джайна еще разглядывала Трандуила, а потом внезапно рассмеялась. – Простите за «лошадиный хвост». Ох! А ведь я так тщательно готовилась к нашей встрече. Знала уже и как войду, и что скажу. А в итоге, – она вся затряслась от смеха и помахала рукой, будто не в силах закончить фразу. Трандуил хотел осадить ее веселье холодным взглядом, но почувствовал, что сам невольно начал улыбаться. Он поспешно принял серьезный вид и произнес заготовленную фразу: – Я позволил себе прийти раньше назначенного времени, потому что хотел переговорить с вами с глазу на глаз. Джайна, словно не заметив серьезности его тона, решительно замотала головой: – Не смейте извиняться! Я только на секунду убегу, чтобы привести себя в порядок, и мы с вами обо всем поговорим, – она обернулась на дверь под лестницей и звонко прокричала: – Малар! Ты вернулась? У нас гости! Неси скорее вино и сыр! Джайна снова поклонилась Трандуилу и легко взбежала по лестнице, прокричав уже сверху: – Чувствуйте себя как дома – вернусь через секунду! Трандуил в раздражении прошелся по комнате, не удостоив взглядом служанку, поставившую на стол бутылку, два кубка и блюдо с нарезанным сыром. «Не смейте извиняться»! Как будто он собирался! И что за вольность в обращении! Джайна не оправдывала его ожиданий. Слишком молода, открыта, искренна и дружелюбна. Или пытается таковой казаться. На втором этаже что-то с грохотом упало, дробно протопали шаги, снова все стихло. Куда проще было бы, если бы Джайна соответствовала тому представлению, которое сложилось у Трандуила за время его раздумий о ней. И ведь не сказать даже, что необычайно красива. Но... да... жива, свежа и чиста. Или поверхностна, легкомысленна, невоспитанна, глупа? Нет, точно не глупа, хотя навряд ли обладает мудростью. Но глаза умные, пытливые. Возможно, она сейчас размышляет о нем так же, как он о ней. Трандуил усмехнулся, вспомнив, с каким любопытством она оглядывала его. Почему он не осадил тогда Джайну, не указал на невоспитанность с ее стороны? Может, потому что во взгляде кроме любопытства была еще доброжелательность? И смотрела она хотя и с уважением, и снизу вверх из-за небольшого роста, но все же как на равного. Джайне явно нравилось смотреть на Трандуила, он сам ей понравился – в этом Король не сомневался. Что ж, это ненадолго: до тех пор, пока он не скажет, зачем приехал раньше времени. Со второго этажа раздался заглушенный перекрытиями крик: – Малар! Служанка мгновенно выскочила из маленькой двери под лестницей и побежала наверх. Кухарка и личная служанка в одном лице? Может, он ошибся, и король Элессар определил Джайне слишком скудное содержание? Иначе с чего бы ей обходиться одной служанкой? Что ж, значит, вариант с подкупом отвергать нельзя. Трандуил сел за стол и наполнил кубок вином. Понюхал, сделал глоток – неплохо. Наверняка не обошлось без помощи Леголаса. Интересно, что еще сын рассказал невесте о нем? Трандуил продолжал размышлять о Джайне и своей тактике в грядущем разговоре, когда за спиной заскрипели ступени. Он решил не оборачиваться. Ведьме придется обойти стол и встать напротив окна, чтобы оказаться перед его глазами. Это поставит ее в подчиненное положение, что задаст нужный тон разговору. Между тем, девушка, спустившись, судя по звукам шагов, на несколько ступеней, остановилась. Потом затопала громче, явно специально тяжело ступая пятками. «Да, она точно хочет, чтобы я обернулся», – удостоверился в своем предположении Трандуил и потянулся к тарелке с сыром, изображая спиной абсолютную увлеченность процессом. С лестницы раздался нетерпеливый голос: – Повернитесь, пожалуйста. Дольше изображать глухоту было невозможно, как и игнорировать эту настойчивую просьбу-приказ. Трандуил мельком глянул через плечо на хозяйку дома. – Нет, повернитесь полностью, – ему послышалось или она действительно слегка притопнула каблуком? – Посмотрите на меня. Это был прекрасный повод указать капризной девчонке на отсутствие хороших манер, но Трандуил неожиданно для себя безропотно подчинился. Стало любопытно, какую игру ведет Джайна. Он успеет перехватить инициативу и позже. Правитель Лихолесья поднялся со стула, повернулся и прямо посмотрел на ведьму. Она уже успела спуститься до середины лестницы, но ее голова все еще была выше головы Трандуила, и девушка встретила его холодный взгляд взглядом царственным и смешливо-надменным. Секунду она удерживала на лице это выражение, а потом простодушно улыбнулась: – Вот такой вы должны были впервые увидеть меня. После этих слов она продолжила спуск по лестнице. Теперь на Джайне было длинное платье с широкими от локтя рукавами по здешней моде. Почти полностью оно было сшито из однотонной светло-бежевой ткани, но внутренняя поверхность рукавов и широкая вставка спереди от шеи до подола были бордовыми, с искусной вышивкой в виде роз. От груди до талии шла бежевая шнуровка, стягивающая светлые края платья. Волосы Джайна собрала в свободную прическу и воткнула чуть дальше виска темно-красную розу. Шею украшало ожерелье с единственным белым самоцветом, на правой руке тускло поблескивало золотое кольцо. Трандуил почти физически почувствовал, как рвется из Джайны огонь жизни. Она подходила все ближе, не отводя глаз от эльфа. В них застыл немой, но очевидный вопрос: «Ну и как я вам? Хороша?» Хороша! Пусть не было в облике Джайны той красоты, которую король Лихолесья привык видеть в своих сородичах, она все же была прекрасна сейчас. Внешне спокойная, она при этом вся дышала жизнью и страстью. Наряд лишь подчеркивал это впечатление: при каждом движении из-под его бледной сдержанности будто вырывались языки пламени. Но Джайна не дождется признания в том, что произвела впечатление. Трандуил сохранял бесстрастное выражение лица. Джайна подошла совсем близко, гораздо ближе, чем положено приближаться к королю, изящно поклонилась и почти без акцента, очень чисто произнесла приветствие на синдарине. Трандуил ответил ей. Ладно, пусть покажет все представление, это даже любопытно. Девушка обошла стол и села, жестом пригласив гостя последовать ее примеру. – Как вам вино? – Очень вкусно. – Как вам мое платье? – Вы ждете комплиментов? – Конечно. – И вас не беспокоит, что вы вынуждаете меня их говорить? – Я знаю, что мне идет это платье. И знаю, что вы не можете считать иначе. Хочу, чтобы вы произнесли это вслух. – Вам идет это платье, – бесстрастным голосом произнес Трандуил. – Спасибо. Вы тоже хорошо выглядите. – Вы все еще ведете тот разговор, к которому готовились? – приподнял брови Трандуил. – Нет-нет, обязательная часть исполнена. Налейте мне вина, пожалуйста. – У вас нет слуги для этого? – Нет, у нас все по-простому. Если вам сложно, я могу сама, – она потянулась к бутылке, но Транудил опередил ее. Наполнив кубок, он подал его девушке. Она тут же сделала большой глоток и тыльной стороной ладони вытерла верхнюю губу, на которой осталось несколько бордовых капель. – Все, теперь я готова к вашим заготовкам, – вздохнула она. – К чему? – Вы ведь тоже готовились к этому разговору? Специально приехали заранее, чтобы поговорить с глазу на глаз. Вы ведь так выразились? – Кхм… – Мне только интересно, с чего вы начнете? С угроз или уговоров? Трандуил поморщился в ответ на этот прямой выпад, но ответил вполне спокойно: – Как вам будет угодно. – Мне будет угодно отложить этот разговор хотя бы на несколько дней. Дайте шанс показать, что вы ошибаетесь. – Ошибаюсь в чем? – В том, что не одобряете выбор сына. Трандуил скрестил руки на груди: – А вы уверены, что не одобряю? – Я на вашем месте была бы настроена весьма настороженно. – Что ж, вы правы – я против этого брака. Как же вы планируете меня переубедить? Джайна растерянно пожала плечами: – Я надеялась, что простого общения должно хватить для этого. Мы поговорим, и вы поймете, что я хороший человек. – Хороший человек?! Вы думаете, что этого достаточно? Джайна поправила розу в волосах: – Нет, не думаю. К тому же, я, честно говоря, вовсе не хороший человек… Без ложной скромности: у меня масса недостатков. Начиная с того, что я не эльф… Н-да… Я ведь прекрасно вас понимаю, и искренне сожалею, что мы с Леголасом доставляем вам беспокойство тем, что любим друг друга. – Вы уверены в этом? В том, что любите. – Да, – очень просто сказала Джайна и улыбнулась. Ее глаза наполнились теплой нежностью, и Трандуил отвел взгляд, не желая поддаваться ее обаянию. Он вновь посмотрел на портреты над камином и заметил, что на шее того красивого воина, который раньше привлек его внимание, висит точно такое же ожерелье, что сейчас на Джайне. – Вы носите украшение, принадлежавшее… Боромиру? – спросил он, вспомнив имя воина. Джайна коснулась пальцами самоцвета и кивнула. – Почему? – Леголас не рассказывал вам, что я отправилась в поход, чтобы спасти Боромира? – удивленно спросила Джайна. – Рассказывал. Вам удалось спасти его, но вскоре он все равно погиб. – И перед смертью просил передать мне это. – Вы носите подарок одного мужчины и называете себя невестой другого? Джайна слегка покраснела, но ответила твердо: – Боромир не был моим любовником, но память о нем мне дорога. Леголас не ревнует к покойнику, так почему вас это беспокоит? – Потому что знаю, как непостоянно человеческое сердце. И да, я предположил, что вас с Боромиром связывало нечто большее, чем дружба. – Вы ошиблись. И вы не можете обвинить меня в непостоянстве только по той причине, что я человек. Это грубо. – Почему здесь нет вашего портрета? Несколько ошарашенная такой резкой сменой темы, Джайна удивленно повернулась к камину. – Э-э-э… А зачем мне свой портрет? – Хотя бы для того, чтобы собрать все Братство Кольца. – Я рассудила, что живой меня достаточно для этого. – Сколько у вас слуг? – Один. Одна то есть. Малар. Вы ее видели. – Почему одна? Король мало денег выделяет вам на жизнь? – Король «выделяет» достаточно денег, но Малар вполне справляется со своими обязанностями, так что не вижу смысла нанимать кого-то еще. Почему вас это интересует? – А почему, – не отвечая на ее вопрос, продолжал спрашивать Трандуил, – этот дом так бедно обставлен? – Бедно? – Джайна огляделась по сторонам. – Не думала, что бедно. Впрочем, мне всего хватает. Не понимаю, к чему вы клоните. – Почему вы уверены, что любите моего сына? – Ну это… – Джайна недоуменно уставилась на собеседника, – в этом нельзя ошибиться. Если вы любили, то знаете. И снова этот взгляд, направленный на Трандуила, но освещенный любовью к его сыну. Король отвел глаза и забарабанил пальцами по столу. А Джайна вдруг наклонилась к нему и спросила приглушенным голосом: – Простите, совсем забыла сказать в начале знакомства, что вы можете звать меня просто Джайной, – потом девушка выпрямилась, задумчиво прищурилась и добавила невинным голосом: – Впрочем, мы с вами так душевно общаемся, что не стану возражать и против того, чтобы вы звали меня дочкой. Трандуил не смог удержать невозмутимое выражение на лице, брови его поползли вверх. Но Джайна раскололась первая. Вокруг глаз обозначились морщинки, губы дрогнули в последней попытке сдержать улыбку, и девушка рассмеялась. – Простите! Видели бы вы свое лицо! Трандуил хотел осадить Джайну, но внезапно для самого себя расхохотался. Как ловко ведьма прервала череду его вопросов! Перехватила инициативу таким странным, но весьма эффективным способом. Король зашелся в новом приступе хохота и даже не заметил, как тихо открылась дверь и в дом вошел Леголас. Трандуил увидел, как мгновенно изменилось лицо Джайны, которая смотрела теперь куда-то за его плечо: оно вновь дышало любовью, страстью. Ведьма вся подалась вперед. «Не будь здесь постороннего, бросилась бы ему навстречу, словно верная собака», – с досадой подумал Трандуил и обернулся. Леголас, его глупый влюбленный сын, смотрел на девушку и улыбался. В его глазах тоже светилась любовь, но это была не огненная страсть, сжигающая все преграды, как у Джайны, а глубокое сильное, но спокойное чувство. Оторвав взгляд от невесты, Леголас поклонился отцу: – Когда я понял, что ты поехал к Джайне, то, признаюсь, испугался. Но теперь вижу, что вы поладили. – Рано радуешься, – усмехнулась Джайна. – Господин Король вдоволь поиздевался надо мной, устроил допрос, а под конец отказался называть дочуркой. Леголас с испугом посмотрел на Трандуила, явно ожидая взрыва с его стороны, но тот лишь махнул рукой: – Это еще не самое страшное, что я перенес сегодня по милости твоей невесты. – Не надо, не рассказывайте! – протестующе подняла руки Джайна. Трандуил пожал плечами: – Ладно, успею пожаловаться. – Малар! – Джайна развернулась на стуле и закричала в сторону лестницы. – Накрывай на стол! – Джайна, – одернул ее Леголас. – Просил же завести колокольчик. Кричишь, как бабка на базаре. – Ты первый должен завести колокольчик. Мы это уже обсуждали. Служанка проворно накрыла на стол, и все трое расселись с краю: Трандуил во главе стола, Леголас и Джайна по обе руки от него напротив друг друга. – Прекрасно выглядишь сегодня, – сказал Леголас Джайне. – Люблю, когда ты вплетаешь цветы в волосы: сразу вспоминаю Ривенделл. Джайна кивнула с улыбкой и протянула руку Леголасу, тот нежно пожал ее и выпустил. Потом девушка повернулась к Трандуилу: – Учитесь у сына говорить женщинам комплименты, Господин Король. – Боюсь, в науке обольщения Леголас многократно превзошел своего отца. Трандуил хотел разбудить в душе Джайны ревность, но она в ответ лишь притворно вздохнула: – Да уж, он тот еще бабник. Клянется, правда, что все в прошлом. Но если что, я знаю отличное средство против супружеской неверности – скалка. – И вас не смущает, что в прошлом он, возможно, говорил другим женщинам те же комплименты, что и вам? – Леголаса не смущает мое прошлое, меня – его. – А что не так с вашим прошлым? – Не уверена, что это ваше дело. – И все же? – Моя культура позволяет людям вступать в близкие отношения вне брака, – невинным голосом произнесла Джайна. Трандуил поперхнулся вином и с удивлением уставился на Джайну. Она и сейчас почти ребенок, а два года назад, когда покинула свой мир, была еще моложе. Он не стал задавать вопрос, на который уже знал ответ. Лишь перевел взгляд на Леголаса. – Отец, оставим эту тему! Трандуил снова повернулся к Джайне. Она с любопытством следила за его реакцией, видимо, ничуть не смущаясь обсуждаемого вопроса. Значит, она не только наглая сверх меры, но и бесстыдная? И сын готов взять ее, зная об этом?! Нет, здесь точно замешано колдовство! В комнату быстро вошла служанка. – Простите, госпожа, – сказала она тихо, – но там пришла женщина, ей нужна помощь. – Пусть приходит завтра. Ты же видишь, что у меня гости. Или пусть идет в Палаты врачевания. – Я говорила ей. Простите, госпожа, но она умоляет и не уходит. Ее сын не доживет до утра. – Сын? – Джайна приподнялась со стула и выглянула в окно. Трандуил тоже повернул голову. Во дворе, закрыв ладонями лицо, стояла молодая небогато одетая женщина. Даже отсюда было видно, как дрожат ее плечи от рыданий. Джайна решительно отодвинула стул: – Простите, господа, я ненадолго покину вас. Если что-то понадобится, обращайтесь к Малар. Не дожидаясь ответа, она пошла к выходу. Трандуил недовольно нахмурился: – Такого пренебрежения мне не оказывали даже гномы. – Там ребенок умирает, а ты думаешь о правилах приличия? – укорил его Леголас. – То есть ты предлагаешь стерпеть и это? – Ребенок. Умирает, – раздельно повторил Леголас. – Ты сам на ее месте поступил бы так же. – Джайна что, единственный врач в городе? – Нет, она единственный маг, готовый помочь тем, кого врач уже не спасет. – Тебя послушать – так она непорочна и добродетельна, – зло усмехнулся Трандуил. – Нет, у нее хватает недостатков, впрочем, как и достоинств. Ты и сам бы увидел их, если бы не был предубежден. – Отчего же? Вижу и достоинства. Она, если хочешь знать, очаровательна. Я бы предложил ей должность шута во дворце, если бы нуждался в оном, – едко начал Трандуил. – Умная в определенном смысле, смелая до дерзости, да и вообще… Ты был прав: она не похожа на женщин Эсгарота. Но, Леголас, я все же не понимаю: разве можно желать в жены этого непоседливого и легкомысленного ребенка? – Ты разговаривал с Джайной один час, а уже берешься судить о ней. Мы же знакомы почти два года, но я еще не готов сказать, что знаю ее достаточно. Должность шута, говоришь? Что ж, думаю, Джайна бы блестяще справилась со своими обязанностями. По крайней мере мне еще ни разу не было скучно в ее обществе. И поверь, она уже далеко не ребенок, а у ее легкомысленности есть свои границы. Думаешь, если бы Джайна почувствовала, что ее смелость злит тебя, то продолжала бы дерзить? Нет. Она, по-моему, решила раздразнить тебя хорошенько и сбить с толку. – Сбить с толку меня? – надменно усмехнулся Трандуил. – Видел бы ты свое лицо, когда она сказала, что уже была с мужчиной. – Но это же немыслимо! – напоминание об этом заставило Трандуила смять салфетку. – Как ты можешь согласиться стать вторым? Или третьим?! И как ты можешь быть уверен, что сам ей скоро не наскучишь и она не сменит тебя на четвертого? – Согласиться могу, потому что люблю ее. А уверен потому, что она любит меня, – твердо и спокойно ответил Леголас. – Она околдовала тебя, сын. – Ты ошибаешься, отец. Леголас поражал своим спокойствием и уверенностью. И года не прошло с тех пор, как он окончательно оторвался от отца, а уже разговаривает с ним как с равным. Трандуил одновременно и досадовал на сына за эту прямоту, и гордился им. Король милостиво кивнул: – Возможно. Хорошо, я дам ей шанс. – О большем и не прошу, – улыбнулся Леголас и поспешил сменить тему: – Мы ведь еще не беседовали толком с твоего приезда. Какие новости в Эрин Ласгален? Твои письма всегда так коротки! Трандуил подлил вина себе и сыну и начал рассказывать о Лесном королевстве, которое продолжало оправляться от военных ран. Теперь, когда над жителями не нависала тень страха, тянущаяся от Дол-Гулдура, и не донимали орки, пауки и другие порождения тьмы, эльфы вновь почувствовали себя полноправными хозяевами Леса. Трандуил поделился с сыном важной новостью: в нескольких семьях появились младенцы. Уже не одну сотню лет у короля не прибавлялось подданных: эльфы не заводят детей в неспокойные времена. Леголас по достоинству оценил важность новости и искренне обрадовался ей. И все же от внимательного взгляда отца не укрылась тень грусти, скользнувшая по лицу сына во время разговора о детях. Трандуил решил, причина ее – страх самому остаться бездетным: нельзя предсказать, родится ли ребенок в семье эльфа и человека. Можно было бы надавить на этот страх, вызвать в Леголасе протест. Это могло бы помочь ему отказаться от Джайны. Но Трандуил отчего-то не захотел сейчас расстраивать сына и перевел разговор в другое русло. Они уже почти опустошили бутылку, когда вернулась Джайна. Сын рассказывал отцу о жизни в Итилиене, когда хлопнула дверь. Леголас перевел взгляд, и лицо его из веселого стало тревожным и испуганным. Он вскочил с места. Трандуил обернулся и не смог сдержать удивленного возгласа. На пороге стояла Джайна. Впрочем, узнать ее стало сложно. Еще так недавно новое и чистое платье теперь было испачкано багровыми разводами – кровью, как моментально догадался Транудил. Ладони девушки тоже были в крови. Лицо, которое сегодня так поразило короля Лихолесья изменчивостью и живостью, теперь больше походило на маску из-за своей бледности и неподвижности. Войдя в зал, Джайна с каким-то отстраненным любопытством посмотрела на Трандуила, словно забыла, кто это. Леголас осторожно приобнял Джайну за плечи и подвел к креслу перед камином. – Что случилось? – спросил он тихо. – Почему ты вся в крови? – Он умер. Я не смогла помочь, – еле слышно проговорила Джайна. Голос ее, как и лицо, потерял всякое выражение. – Мальчик упал на вилы… Там было столько крови!.. Но когда я пришла, он еще дышал. Я не смогла. Он умер. Теперь, когда Джайна сидела в кресле, Трандуил не видел ее лица. Но хватило и голоса, чтобы он почувствовал острую жалость к девушке. Леголас стоял на коленях перед креслом и не выпускал из своих рук окровавленных пальцев невесты. – Ты сделала все, что могла? – Да, – то ли слово, то ли выдох. – Значит, ты не виновата в том, что он умер. – А кто же виноват? – Никто. – Но я одна могла это изменить. – Ты сделала все возможное. – Да. – Посмотри на себя: ты сама едва не ушла вслед за ним. – Это так глупо. Он такой маленький, худенький… У него ручки тоньше, чем черенок у тех вил… Ему было очень больно. – Что у тебя болит? – Трандуилу показался странным этот вопрос, но еще более странным был ответ: – Ребра. Задета печень, пробито легкое, желудок. – Ты должна отдохнуть. Я отведу тебя в комнату. – И оставишь меня там одну? Не надо. – Тебе надо умыться, снять платье и поспать. – Не надо. – Малар! Принеси наверх теплой воды! – Не надо. Джайна вцепилась в ладони Леголаса, наклонилась к нему, прижалась лбом ко лбу и заплакала тихо и беспомощно. Он осторожно высвободился, взял на руки девушку и понес ее вверх по лестнице. Она плакала, уткнувшись лицом в его плечо. Роза выскользнула из прически и упала на пол. Трандуил боялся пошевелиться во время тихой беседы Леголаса и Джайны, дабы не пропустить ни слова. Теперь же, когда они ушли, не смог усидеть на месте – вскочил со стула, подошел к камину, потом к лестнице, прислушался к звуку голосов со второго этажа. Мимо пробежала с кувшином и полотенцем служанка, едва не облив водой и даже не извинившись. Что это было? Возможна ли такая стремительная перемена в одном человеке? И почему сын, хотя и встревожился, увидев Джайну в крови, не показался сильно удивленным. Похоже, он не впервые видит ее такой. Трандуил поднял с пола розу, выпавшую из прически Джайны, и задумчиво повертел ее в пальцах. Да уж, встреча с ведьмой прошла совершенно не по плану. *** Леголас вернулся через четверть часа, сел на прежнее место и устало посмотрел на отца. Трандуил спросил его, стараясь казаться спокойным: – И часто такое случается? – Редко. Но я уже знаю, что делать в такие моменты, – он вздохнул. – Как видишь, Джайна не так уж легкомысленна и беспечна. – И ты скажешь, что любишь ее и такой? – Люблю. – Она изломана, покалечена, ее дух искажен. – В этом нет ее вины. – Она... – Ты пытаешься открыть мне глаза на Джайну? Поверь, я видел ее всякой. – Что с ней произошло сегодня? – Когда она лечит, то переживает боль, которую испытывает другой человек, и исцеляет как бы саму себя, – медленно подбирая слова, ответил Леголас. – Если же человек умирает, когда Джайна еще связана с ним, то ей потом очень плохо. Она знает об этом, но почти всегда тянет до последнего. А тут еще и ребенок... Так что сегодня она уже не спустится к нам. Если хочешь, можем вернуться во дворец. Но я бы еще остался пока на всякий случай. – Например? – Иногда Джайне снятся кошмары, и не всегда она может проснуться. Особенно когда так устала, как сегодня. – Я правильно понимаю, что для тебя ее спальня вовсе не запретное для посещения место? – Отец, мы полгода путешествовали плечом к плечу и спали бок о бок. – Но не вдвоем же! – Я не касался ее! – возмутился Леголас. – И все же ты не дорожишь честью невесты. Служанка, наверное, уже разнесла сплетни по всему городу. – Малар предана Джайне как никто. А я... Да, я не могу оставить Джайну один на один с ее кошмарами. Когда мы поженимся, я смогу оберегать ее сон каждую ночь. – То есть ты женишься на ней из жалости? – Перестань, отец! Я устал. Леголас подпер лоб ладонью и прикрыл глаза. Трандуил встал и нервно прошелся по комнате. – Вы оба ведете себя неразумно и беспечно, словно дети. И то, что простительно дикарке, недопустимо для моего сына. Отныне и до дня свадьбы вы не будете оставаться наедине и ничем не запятнаете чести друг друга. Это ясно? Леголас вскинул голову: – До дня свадьбы? Мне показалось, ты готов сделать все, чтобы она не состоялась. Трандуил вернулся к столу и прямо посмотрел в глаза Леголасу: – Или я совсем не разбираюсь в людях, или эта девочка не создана для спокойной семейной жизни. Понимаю, тебя прельщает огонь, надрыв и крайности во всем, вообще – необычность. Но Джайна не способна на поддержание тихого семейного очага. Ведьма сгорит сама и тебя сожжет заодно, – Трандуил обреченно махнул рукой. – Впрочем, ты, похоже, и сам все знаешь. Но ни это, ни что другое не имеет значения. Я шел сюда, чтобы найти доказательства того, что ты ошибаешься, или разрушить колдовство. А сейчас вынужден признать, что сам был неправ. Трандуил запустил руку в карман и положил на стол небольшой серый камень с отверстием посередине. Леголас уставился на камень со странным выражением. Транудил молчал. Когда он нашел этот предмет в покинутой комнате сына, то почему-то сразу решил, что он связан с Джайной. Сейчас же на ум пришла мысль, что камень может быть просто камнем. Трандуил потянулся забрать его, но Леголас успел первый. – Куриный бог. Я думал, что потерял его в дороге. Где ты нашел его и почему привез? – и не дожидаясь ответа усмехнулся, подбрасывая камень на ладони: – У Джайны все-таки странное представление о подарках. Трандуил решил, что услышал достаточно, а вдаваться в объяснения было бы ниже его достоинства, и встал. – Поторопись с приготовлениями: через месяц я отправляюсь в обратный путь, но не намерен пропустить свадьбу единственного сына. Пусть и настолько непутевого.