Стоит только захотеть

Джайна так и эдак поворачивала серебряный поднос, пытаясь разглядеть себя получше. Собираясь на собственную свадьбу, она не подумала захватить зеркало в полный рост, и теперь не могла оценить свой внешний вид, над которым с рассвета трудилась Сериндэ. Да, она примеряла белое, вышитое серебром платье еще в Минас-Тирите. И с прической они определились уже неделю назад. Но Джайна хотела увидеть себя именно сейчас и злилась из-за невозможности осуществить желаемое. Сериндэ собирала с пола цветы, которые не пошли на украшение волос, и являла собой воплощенное спокойствие. И это тоже злило. – Не боишься, что сама не успеешь собраться? – спросила Джайна с плохо сыгранным участием. Сериндэ лишь усмехнулась. – Ничего страшного, если немного опоздаю. Праздник от этого не расстроится. – Праздник, – Джайна скривилась. – Почему нельзя тихонько расписаться в ЗАГСе и не выставлять себя на всеобщее обозрение? – Давно ли ты стала такой скромной? Героиня легенд, одна из Хранителей и едва ли не названная дочь короля Элессара мечтает незаметно выйти замуж за не меньшего героя, а заодно и сына короля одного из крупнейших эльфийских поселений. Во рту у Джайны пересохло, и она медленно опустилась на складной стул без спинки. – Года два назад я мечтала прославиться. Вот только если бы знала, что ради этого придется пережить… – То сидела бы дома? – недоверчиво спросила Сериндэ. Джайна подумала и качнула головой: – Нет, все равно выбрала бы этот путь. И даже не из-за Леголаса. Не только из-за него. Хотя вина перед дядей за то, что я так и не вернулась… Она склонила голову, сплетая и до боли сжимая пальцы, и едва не упала со стула от тычка Сериндэ. – А ну-ка, выше нос, невеста! Тебе позволительно волноваться перед свадьбой, но нет ничего глупее, чем омрачать такой день траурными мыслями. Я сейчас пойду одеваться, а ты соберись с духом и… и постарайся не помять платье. С этими словами эльфийка выскользнула из шатра. Проводив ее взглядом, Джайна покрутила на пальце серебряное кольцо, полученное от Леголаса месяц назад, когда они публично объявили о помолвке. После обручения, по обычаям эльфов, должно было пройти не меньше года до свадьбы, но, как не без едкости в голосе заметил Трандуил, начав нарушать правила, не следует останавливаться на полпути. С тех пор Джайна почти не виделась с будущим свекром – как только появилась возможность, он покинул столицу Гондора и уехал с сыном в Итилиен – и была только рада этому. Каждая их встреча требовала от нее колоссального напряжения и постоянного контроля над собой. В его присутствии Джайна ощущала, что за ней постоянно наблюдают и критически разбирают каждый жест, не то что слово. Порой одного его взгляда хватало, чтобы она замолчала или сменила ход беседы. Это раздражало. Девушка злилась на себя за то, что пытается угодить отцу Леголаса даже сильнее, чем самому Леголасу. Злилась и на Трандуила, который, казалось, видел ее насквозь и едва ли не забавлялся, наблюдая за ее потугами держаться с достоинством в высшем гондорском обществе. Нет, никогда он не сказал ни одного неучтивого или критикующего слова, но Джайна с болезненным вниманием, ослабить которое была не в силах, отслеживала малейшее движение бровей и губ короля. Поначалу Джайна досадовала, что ей оказалось так важно мнение Трандуила даже после того, как он дал согласие на свадьбу. Но одновременно с тем она признавала за королем ум, проницательность и жизненный опыт, которого не было у нее. К тому же, он знал Леголаса гораздо дольше и гораздо лучше, чем она сама, и с большой долей вероятности мог предсказать, будет ли их брак счастливым. Размышляя о том, что отсутствие на свадьбе свекра сделало бы праздник куда веселее, Джайна не обратила внимания на приближающийся конский топот. Когда полог шатра внезапно открылся и вошел Трандуил, она не успела сдержать досадливого вздоха. – Кажется, мне не рады, – заметил король Лихолесья. – Простите, но я хотела побыть в одиночестве и собраться с мыслями, – Джайна поклонилась и, вдруг наполнившись тревогой, спросила: – Почему вы приехали? Что-то случилось? – У эльфов принято, чтобы руки вступающих в брак соединяли отец жениха и мать невесты. Твоих родителей здесь нет, а пройти в одиночестве сквозь толпу – дело не такое простое, как может показаться. Первые годы после коронации я боялся споткнуться на глазах у подданных. Трандуил тепло улыбнулся и развел руки в покаянном жесте. Джайна поймала себя на мысли, что впервые видит короля Лихолесья настолько живым и непринужденным. – Одним словом, я решил сопровождать тебя и с рук на руки передать Леголасу, – закончил Трандуил, вновь возвращая голосу величественность. – Это очень… Это… Спасибо! Не думала, что вы можете захотеть облегчить мне жизнь, – Джайна ощутила, как невидимый груз на ее плечах стал чуть легче. Трандуил отвлечет на себя внимание зевак. Все-таки он король! Внезапно Джайну осенило: – Или это забота о престиже семьи? Вы не хотите, чтобы невеста вашего сына опозорила его в первый же день. – Наверное, и это тоже, – глаза Трандуила сверкнули усмешкой. – Вы благословили нас с Леголасом, но я до сих пор не верю, что нравлюсь вам, – печально покачала головой Джайна. – А тебе это необходимо? Может, боишься, что я найду способ помешать вашей свадьбе? – Необходимо. Сначала мне хотелось понравиться вам только ради Леголаса. Мне было наплевать на ваше мнение. Но теперь… я хочу, чтобы вы хорошо ко мне относились, чтобы по-настоящему поверили в нас и не считали этот брак ошибкой. Транудуил невесело расхохотался: – Твое участие в походе Братства Кольца выглядело ошибкой, но ты вынесла все тяготы пути. Намерение спасти Боромира от смерти было обречено на провал, но ты справилась. Брак эльфа, коего даже я не могу назвать юнцом, и человеческой девицы, которой не исполнилось и двух десятков лет, кажется мягко говоря не лучшей затеей. Но эта девица ты, так что… Джайна едва не бросилась на шею Трандуилу за эти слова, но вовремя опомнилась и лишь поклонилась, церемонно и с достоинством: – Благодарю! Вы все-таки умеете говорить комплименты. Трандуил хмыкнул и откинул перед Джайной полу шатра: – Полагаю, нам пора. Свежий утренний воздух и свет близящегося к зениту солнца рванулись внутрь, и Джайна шагнула им навстречу. *** Уже через час Джайна на тонконогой белой лошади в сопровождении будущего свекра и дюжины парадно одетых стражей из свиты Трандуила подъехала к Эмин Арнен. Крепость сильно пострадала во время войны, но была уже восстановлена: то тут, то там виднелись свежие постройки, новая каменная кладка выделялась на фоне замшелой старой. Спешащие по своим делам горожане приветствовали процессию поклонами и сторонились, пропуская конных. Но Трандуил проехал мимо ворот, ведущих в крепость, уводя своих спутников к лесу, почти вплотную подступавшему к каменным стенам. – А разве праздник будет не в городе? – спросила Джайна. Трандуил едва повернул голову в ее сторону: – Твой жених – эльф, не забыла? – Нет бы ответить по-человечески, – проворчала под нос Джайна. – Вот ведь надутый… – она осеклась, вспомнив, что и будущий свекор тоже эльф, а значит, способен ее услышать. Джайна в который раз оправила юбки и поймала себя на том, что больше думает о встрече со своими будущими соседями, чем о встрече с будущим мужем. И волнуется о том, какое впечатление произведет именно на них, а не на него. В Итилиен она еще не наведывалась, и из соплеменников Леголаса встречала лишь тех, кто бывал в Цитадели. Прежде чем увидеть эльфов, Джайна услышала их. Звонкий смех, отдаленная музыка, мелькающие среди ветвей платья. Но прошла не одна минута прежде чем затейливо извивающаяся дорога вывела процессию во главе с Трандуилом на широкую поляну. «С достоинством, но без надменности. С прямой спиной, но без напряжения. С улыбкой, но без заискивания», – командовала себе Джайна, покачиваясь в седле и слегка кивая головой направо и налево. Джайна вглядывалась в лица эльфов и ощущала дружелюбное любопытство. Зря она еще полчаса назад боялась неодобрительных или завистливых взглядов. Видимо, лишь король эльфов был предубежден к ней, но не его подданные. Все-таки для большинства Джайна – герой войны, знаменитая колдунья, а не просто человеческая девица, заполучившая в мужья сына короля. Толпа расступилась, пропуская прибывших, и в широком проходе остался лишь один – Леголас. Едва встретившись с ним глазами, Джайна и думать забыла о том, что на нее обращены и другие взгляды. Лицо ее озарилось счастливой улыбкой, и сама того не заметив, она пришпорила лошадь. Леголас поймал уздечку и помог Джайне спуститься на землю. – Ты прекрасна, – прошептал он, почти касаясь губами виска девушки. От тепла его дыхания, от долгожданной встречи у Джайны закружилась голова. Она оперлась на подставленную женихом руку и пошла следом за ним. Лица вокруг казались нечеткими, как и собственные мысли. Вдруг до слуха донеслись звуки новой мелодии, прочая же музыка стихла. Вслед за первым удивлением – звуки были очень похожи на игру на рояле – тут же нахлынуло второе – Джайна узнала мелодию. Это был тот самый «Случайный вальс», под который они с Леголасом танцевали в Лориэне. – Тогда я поняла, как сильно люблю, – произнесла Джайна, останавливаясь и поворачиваясь лицом к Леголасу. – Я это понял много позже, в Лихолесье, когда десятки раз прокручивал в памяти каждую минуту нашего общения. Только тогда понял, как был слеп и слаб. Ты же всегда проявляла смелость. – Слабоумие и отвага, – с горькой усмешкой сказала Джайна по-русски и почувствовала, как защипало в носу. Сегодня она окончательно закроет себе дорогу в мир, где говорят на этом языке, где создана звучащая сейчас музыка, где живет дядя Олег… Леголас будто прочитал ее мысли. – Твой отец обрадовался бы, узнав, что его дочь обрела счастье в этом мире. Ведь ты счастлива, Джайна? Она поспешно вытерла тыльной стороной ладони успевшую сбежать по щеке слезу и кивнула, сглатывая комок в горле. – Только я не Джайна. Все забывала тебе сказать, что это не мое настоящее имя. Брови Леголаса поползли вверх, но через секунду он взял себя в руки: – Невеста моя – каким бы ни было твое имя – прошу составить мне пару в этом танце. Джайна только сейчас поняла, что они стоят в центре поляны и все на них смотрят. Она шагнула к Леголасу и подняла руки. – Ты запомнил мелодию, напел ее Галдару, а он смог ее воспроизвести на своем изобретении? Это так… так… Я люблю тебя! Леголас улыбнулся, и они начали танец. Поначалу лишь они двое кружились в вальсе, но вскоре еще несколько пар, присмотревшись к движениям, выступили вперед и завальсировали. Вскоре девушка с облегчением обнаружила, что они с Леголасом больше не находятся в центре всеобщего внимания. Она расслабилась и полностью отдалась музыке, наслаждаясь близостью любимого. После вальса зазвучала веселая и явно эльфийская музыка, и танцующих прибавилось. Джайну же Леголас подвел к Галдиру, тихонько попросив не стесняться в похвалах конструктору рояля. Но вакансия певца дифирамбов оказалась уже занята. Сериндэ, облаченная в нежно-сизое, словно дымка тумана, платье, осторожно ощупывала рояль и внимательно слушала пояснения Галдара, то и дело прерывая их восхищенными возгласами. Менестрель светился гордостью и не отрывал влюбленных глаз от своего детища, не замечая более чем заинтересованных взглядов, которыми его одаривала Сериндэ. Леголасу пришлось громко кашлянуть, чтобы привлечь внимание музыканта. Подняв голову, он расплылся в улыбке: – Джайна, как тебе вальс? Похож? – Похож! Ты настоящий волшебник! Создал рояль по описанию, которое дала я. Сложно найти человека, меньше понимающего в музыкальных инструментах. – Не скромничай! Рад, что ты остаешься и поможешь с изготовлением других. – Да, именно для этого я и задержалась в Средиземье, – иронически произнесла Джайна. Галдар наконец спохватился и поздравил пару со свадьбой. – Хотя вы же еще не муж и жена, – проговорил он задумчиво после паузы. – Вот состоится церемония, тогда и подарок получите. Буквально на днях закончил балладу о Леголасе и Джайне, и когда же еще впервые исполнить ее, как не на свадьбе? Ваша любовь станет легендой, а я буду первым ее певцом. Джайна открыла рот, потом закрыла, так и не найдя, что сказать. – После твоих слов я жду захода солнца с еще большим нетерпением, чем раньше, – церемонно произнес Леголас и покосился на Джайну. – Все никак не привыкну к своей… легендарности, – наконец проговорила она. – Два года назад я мечтала о том, чтобы стать знаменитой, совершить нечто, о чем бы помнили и после моей смерти. Сейчас эта мечта осуществляется, а я чувствую, что перестаю принадлежать самой себе. – Я так живу с рождения, – беспечно пожал плечами Леголас. – Скоро привыкнешь, что нельзя позорить собственное имя, но… но ведь ты и так не опозорила бы его. – Твой отец не столь в этом уверен. – Я расстроил невесту, – сокрушенно произнес Галдар. – Если хочешь, никакой баллады не будет. Сожгу рукопись, и никто о ней даже не узнает. Джайна принялась протестовать и упрашивать менестреля исполнить его новую песню. Поупиравшись для вида, Галдар милостиво согласился и предложил добыть вина, дабы он мог произнести тост. Перейти от рояля к столам оказалось не так просто: каждый встречный желал похлопать Леголаса по плечу, познакомиться с Джайной и Сериндэ, перекинуться несколькими словами с Галдаром. Многие присоединились к четверке друзей, и к столам подошла достаточно большая компания. Когда они наконец взяли в руки кубки, Галдар выставил вперед правую ногу, приняв торжественную позу, дождался тишины, прокашлялся, поднял к небу глаза, будто в уме проговаривая витиеватую речь, дабы впоследствии не спотыкнуться и не ошибиться, а затем вскинул свой кубок вверх и произнес: – За любовь! Джайна рассмеялась вместе со всеми и внезапно поняла, что чувствует себя абсолютно легко и свободно. Атмосфера вокруг напоминала обычную вечеринку, где все друг друга знают, и лишь они с Сериндэ присоединились к компании впервые. Им оказывали внимание, окружали заботой, но никто не навязывался и не делал их центром вечеринки. Леголас не выпускал руки невесты из своей, и даже когда разговаривал не с Джайной, легким пожатием или перебиранием пальцев давал почувствовать, что ни на секунду не перестает думать о ней. Они были в окружении эльфов, но при этом будто бы оставались наедине, незаметно перемигиваясь и обмениваясь быстрыми заговорщицкими улыбками. Счастье кружило голову, напряжение утра окончательно спало, и Джайна потеряла счет времени. *** Когда солнце коснулось верхушек деревьев и на лес начала опускаться темнота, среди ветвей загорелись многочисленные светильники, в человеческий рост заплясали огни костров. И одновременно с тем умолкли музыка и песни. Трандуил поднялся на небольшое возвышение на краю поляны, эльфы встали перед ним полукругом, а Леголас и Джайна опустились на колени напротив короля. Дождавшись тишины, он заговорил негромко, но звучно: – Наступила новая эпоха. Она несет изменения в наш мир. Кто-то с трудом принимает их и прячется за привычными правилами и традициями, кто-то с готовностью идет им навстречу. Эльфы Итилиена – из последних. Я вижу землю, куда привел вас мой сын, и знаю, что она принесет вам счастье. Я вижу женщину, которую выбрал себе в жены мой сын, и знаю, что она принесет счастье ему. Сегодня, пред очами всевидящих Валар и создателя, пред всеми присутствующими, я, Трандуил Ороферион, король Эрин Ласгален, благословляю брак сына моего, Леголаса, и колдуньи из иного мира, Джайны. Трандуил продолжил говорить, но перешел на синдарин, произнося древние слова торжественного благословения, и тишина на поляне стала почти звенящей. Джайна впервые за все время своей жизни в Средиземье по-настоящему ощутила, что боги в этом мире реальны. Кожа покрылась крупными мурашками, будто она действительно предстала пред их очами. Когда король замолчал, Леголас и Джайна встали с колен, сняли серебряные помолвочные кольца и обменялись золотыми. Джайна с трудом сдерживала дрожь, надевая кольцо на указательный палец Леголаса. А когда подняла взгляд на своего – отныне – мужа, прочитала и в его глазах волнение и трепет. – Наконец-то больше не придется слушать о том, как ты испортишь мне жизнь, если станешь моей женой, – прошептал он. – Наконец-то можно переходить от слов к действиям, – улыбнулась Джайна. Тишину нарушили чьи-то единичные робкие поздравления, которые уже через несколько секунд превратились в многоголосый радостный шум. Вновь заиграла музыка. Джайна повернулась к собравшимся и в первое мгновение даже удивилась, что они с Леголасом и Трандуилом не одни. В первых рядах стояли Арагорн с Арвен и Фарамир с Эовин. Мгновение – и Джайна оказалась в объятиях последней. – Я так счастлива за тебя. За вас! – проговорила та. – И как чудесно, что мы теперь будем соседями. – Поздравляю! – приблизился к ней Арагорн. – Рад, что смог присутствовать на вашем празднике. – Это большая честь для нас, – склонил голову Леголас. Джайна поначалу отвечала каждому, но уже через несколько минут теплые слова, улыбки и объятия обрушились на них с Леголасом такой плотной волной, что она уже не успевала даже просто вглядеться в лица, кивнуть каждому. Леголас крепко держал ее за руку и медленно вел сквозь толпу, раскланиваясь и отвечая всем и никому конкретно. Джайна потеряла счет времени и удивилась, когда обнаружила себя вдали от праздничной поляны. Леголас вел ее между деревьев, в темноте, но выбирал дорогу так, что Джайна ни разу не споткнулась. – Весь день меня кто-то куда-то тащит, – с легким раздражением сказала Джайна, останавливаясь. – Сейчас-то мы куда? Праздник за спиной. Леголас повернулся к ней. – Мы идем домой. К нам домой. Вовсе не обязательно присутствовать на собственной свадьбе от начала до конца. Или ты хочешь вернуться? Что-то в голосе Леголаса насторожило Джайну: – Не то чтобы очень хочу… Но Галдар же собирался спеть новую песню. – Ты хочешь насладиться песней о нашей любви или самой любовью? Леголас поднес руку Джайны, которую так и не выпустил из своей, к губам. В темноте его зеленые глаза словно отражали свет звезд, вот только небо сейчас скрывалось за кронами деревьев. Такого взгляда Джайна еще не помнила: жаркого, прямого, требовательного. В животе что-то сладко и мучительно сжалось. – Идем, – еле слышно прошептала Джайна, и Леголас вновь повел ее сквозь темноту. Поселение эльфов одной стороной примыкало вплотную к людскому, а другой – к лесу, так что, едва выйдя из-под сени деревьев, Джайна оказалась на пороге своего нового дома. Только тут Леголас отпустил ее руку, да и то лишь затем, чтобы заключить жену в объятия и поцеловать. Сколько уже было между ними поцелуев, но этот отличался ото всех. Раньше он означал лишь поцелуй, теперь же явно говорил, что является лишь началом чего-то большего. Поцелуй-предвкушение, поцелуй-обещание. Джайна и ждала продолжения, и боялась его. Зачем она только сказала Леголасу, что он будет не первым ее мужчиной? Теперь он будет ждать от нее опытности, раскованности? Вот только сама Джайна чувствовала смятение и смущение, почти панику. Леголас прервал поцелуй и, удерживая Джайну за подбородок, тихо, но твердо произнес: – Кажется, ты снова строишь в голове какие-то сложные стратегии. Прошу, не думай ни о чем. Не сегодня. Не в эту ночь. – Если бы это было так лег... Джайне не удалось договорить: Леголас вновь поцеловал ее, подхватил на руки и внес в спальню. И действительно, в эту ночь Джайне было не до раздумий и вообще сколько-нибудь связных мыслей.