Стоит только захотеть

Прохаживаясь по крепостной стене, Леголас то и дело начинал хмуриться. Ловил себя на этом и внутренне ругал за несдержанность, но вскоре брови сами собой вновь сдвигались. Какое-то странное чувство не отпускало – его будто тянуло вниз, за стену. Что-то сродни желанию сделать шаг вперед, когда стоишь на краю скалы. Некий безмолвный зов. Чувство это возникло перед закатом и с тех пор лишь возрастало. К тому же Леголасу не нравилось это место. Сплошной камень – куда ни взгляни. И защитников у крепости в десятки, если не сотни раз меньше, чем нападающих. Армия Сарумана покрывала дно ущелья, грозно и неумолимо приближаясь к стенам крепости. Напряжение росло. Леголас чувствовал его в той неестественной тишине, которая окутала роханцев. Каждый понимал: нужно чудо, чтобы устоять против несметного полчища. Но лишь немногие верили, что чудо свершится. Леголас был одним из немногих, и все равно не мог справиться с тревогой. Гэндальф покинул их отряд на полпути к Хельму, велев ждать его на рассвете с подмогой, и Леголас верил, что маг сдержит слово. Лишь бы к рассвету осталось кому помогать. Время уже перевалило за полночь, когда громыхнул гром и небо рассекла ветвистая молния. Начался ливень. И, словно только того и ждали, орки ринулись на штурм. Леголас почти обрадовался этому. Он поднял лук и потянулся за первой стрелой, ожидая, когда первые ряды подойдут на расстояние выстрела. Краем глаза он заметил, что Гимли переложил из руки в руку бесполезный сейчас боевой топор. – Устроим состязание? – предложил эльф, придирчиво выбирая цель среди тысячного войска: темнота и стена дождя делали эту задачу нелегкой. – Победит тот, на чьем счету к концу битвы окажется больше врагов. Стрела вонзилась в глаз огромного орка, тащившего на плечах лестницу. Слева и справа раздались характерные звуки спускаемой тетивы. А навстречу уже летела целая стая стрел. Леголас спрятался за выступом стены, но парень, только что стоявший рядом, не успел – упал на спину, дернул несколько раз ногами и затих. Гимли произнес несколько коротких слов на родном языке, прежде чем ответить Леголасу: – Договорились. Ты бы не потрудился скинуть меня вниз, чтобы я мог поучаствовать в битве? – Боюсь, тебе не придется долго ждать встречи с противником, - Леголас кивнул в сторону ворот, сотрясающихся под ударами таранов. Защитники крепости осыпали врага градом стрел и камней, но на смену одному упавшему подбегало два новых воина, и таранные бревна ни на минуту не прекращали свою работу. Гимли несколько мгновений наблюдал за происходящим, а потом вдруг решительно направился к ступеням, ведущим во внутренний двор крепости: – Спущусь. Ты прав: скоро там может пригодиться мой топорик. Леголас хлопнул Гимли по плечу на прощание и успел выпустить лишь две стрелы, когда рядом возник Боромир. – Послушай, держись сегодня подальше от меня, ладно? Леголас повернулся: – Что?! Почему? Гондорец поднял ладонь, останавливая поток вопросов: – Просто запомни. Это важно. Возможно, этим ты спасешь мне жизнь. И ушел. Леголас проводил его настороженным взглядом, одновременно поглядывая и за стену, чтобы не стать мишенью для вражеских стрел. Как ни старался, Леголас не мог забыть, что Боромир пытался силой отнять кольцо у Фродо и несправедливо вёл себя по отношению к Джайне. Сложно представить, чем та может вызвать столь сильное неприятие. Разве что виной всему влияние на гондорца Кольца Всевластия. Два дня, что прошли с момента их встречи с Боромиром, Леголас исподволь наблюдал за ним, опасаясь заметить остатки безумия. И заметил странное: в первый день – мечтательную улыбку, которая то и дело появлялась на губах и никак не вязалась с тем, что им предстояла большая битва; а сегодня – наоборот, чрезмерную мрачность, которую одной лишь битвой объяснить было сложно. А теперь еще и эта странная просьба. Но некогда было разбираться, охватило вновь Боромира безумие или нет. Леголас поднял лук и наложил стрелу. На какое-то время эльф потерял из виду друзей, занятый опустошением колчана и прореживанием армии Сарумана. Впервые за свою долгую жизнь Леголас участвовал в такой битве. Стычки с орками и пауками в Лихолесье проходили иначе – в густом лесу, где деревья помогали незаметно подкрасться к врагу, а в случае необходимости легко уйти от преследования. Здесь же отступать было некуда, да и количество нападающих… с трудом верилось, что у защитников крепости найдется стрела на каждого. Даже с его острым зрением не каждый выстрел достигал цели. С другой стороны, ряды нападавших столь плотны, что сложно не задеть хоть кого-нибудь. Однако задеть и убить – не одно и то же. Лориэнский плащ уже промок насквозь, а руки отяжелели от усталости, когда ливень начал затихать. Холодный ветер пронизывал насквозь, но вместе с тем расчищал небо, позволяя луне осветить поле битвы. Увы, улучшение погоды стало не большим облегчением: атака и не думала сбавлять напор. В нескольких шагах от Леголаса за зубец стены уцепился крюк с веревкой. Выхватив кинжал, Леголас перерубил веревку, но рядом тут же с глухим стуком ударилась деревянная лестница. Быстро и ловко, словно насекомые, по ней взбирались орки. Леголас напряг все силы и с трудом обрушил вниз лестницу. Кинулся к следующей и вдруг услышал за спиной шум и крики. Обернувшись к внутреннему двору, Леголас увидел орков. Еще не понимая, как они могли там оказаться, бросился вниз по ступеням, опасно скользким после ливня. Бой оказался коротким, но жарким. Перерезав горло ближнего к нему орка, Леголас в последнее мгновение увернулся от одного тяжелого меча и тут же едва не попал под другой. Отсутствие доспехов, конечно, позволяло двигаться быстро, но и повышало цену ошибки. Перекатившись по земле, Леголас ударил снизу вверх, глубоко вонзив кинжал под шлем врага, закрылся безвольно оседающим телом от второго нападавшего, выдернул оружие и снова ринулся в бой. Еще несколько мгновений – и все было кончено. – Двадцать четыре, – процедил эльф сквозь зубы, вытирая кинжал и возвращая его в ножны. – Двадцать один, – откликнулся Гимли, с несвойственной гномам бесшумностью появляясь рядом. – По желобу прошли, – Гимли указал древком топора на уходящий под стену полноводный ручей. – Как бы вслед за этими прочие не полезли… С этими словами Гимли направился к бывшему тут же Эомеру, явно намереваясь обсудить с роханцем свои опасения. Леголас вновь поднялся на стену. Здесь уже тоже кипела битва, грудами лежали трупы нападающих и защитников: должно быть, не все лестницы были вовремя сброшены и многим оркам удалось подняться. Выхватив кинжал, Леголас бросился на помощь роханцам. Рубить веревки, сталкивать лестницы, убивать орков – битва мало походила на воспеваемые менестрелями танцы с оружием в руках. Леголасу сражение всегда больше напоминало тяжелую работу: пот льется градом, руки сводит, в груди горит от частого неглубокого дыхания. И некогда думать, некогда даже чувствовать – мысли и эмоции догоняют гораздо позже. Леголасу начало казаться, что штурмовых орудий в армии Сарумана не меньше, чем воинов, однако внезапно наступило затишье. Переводя дыхание, эльф заметил, что небо на востоке начало едва заметно светлеть, и в душе так же едва заметно затеплилась надежда. Леголас, пользуясь передышкой в битве, спустился во двор, надеясь заполнить колчан, в котором сейчас гулко билась о стенки последняя стрела. Улов оказался небогатым, а поиски увели Леголаса далеко от стены. Он уже повернул обратно, когда земля под ногами содрогнулась и раздался оглушительный грохот. Леголас не сразу понял, что произошло. Рядом ударила молния? Однако тучи давно развеялись. Как и все, кто находился рядом, Леголас побежал в сторону грохота и вскоре увидел задымленное зияющее отверстие в стене, где раньше была лишь узкая щель для выхода за стену речного потока. Преодолевая течение, из пролома в крепостной двор бежали орки и дикари-дунландцы. Им навстречу с криками спешили защитники крепости. Леголас бросился в сторону стены, поднялся на несколько ступеней лестницы и натянул лук. Но и за его спиной раздались крики. Должно быть, все оставшиеся лестницы единовременно были брошены на штурм стены. Стало очевидно, что роханцам не сдержать натиска. О том, чтобы вытеснить врага за стену, не могло быть и речи, однако люди еще могли отступить и укрыться в крепостной башне или в пещерах. Леголас решил не дожидаться, когда армия Сарумана заполнит весь двор и отрежет путь к башне, и, не прекращая стрелять из лука, начал спускаться по лестнице. Ему нужно было пробежать лишь с сотню шагов налево, чтобы присоединиться к группе воинов во главе с Арагорном. А вместе уж они легко пробьются к воротам башни. Из этой сотни шагов Леголас успел сделать лишь один, когда увидел справа Боромира. Он с дюжиной воинов, теснимый полусотней орков, отступал по одному из узких ответвлений двора. Леголас только недавно был там и уперся в тупик, заваленный старыми телегами и мешками с песком. Боромира и его товарищей просто зажмут в угол и одолеют если не мастерством, то количеством. Надежды на то, что им удастся прорваться к башне, не было. Люди обречены. Боромир погибнет. Этого не изменить… Не стоит и пытаться… Первые две стрелы сорвались с тетивы еще до того, как Леголас осознал, что бежит не налево, к башне, а направо, на верную смерть… – За мной! Давно Леголасу не выдавалось случая командовать, однако голос без малейшего усилия приобрел нужный тон. Пятеро роханцев, только что сбежавшие со стены, безропотно подчинились и вместе с Леголасом атаковали орков. Можно было бы сказать, что врага взяли в тиски, если бы против полусотни выступило не полторы дюжины. Однако благодаря неожиданности нападения с тыла удалось в первые же минуты схватки на пятую часть сократить число орков. Леголас больше не пытался руководить. Нападая и уворачиваясь от ударов, он не мог оценить, чья сторона берет верх, и заботился лишь о собственной безопасности. И упорно отгонял мысль, что, даже если они одолеют эту группу, пробиться к башне уже не получится. Из воплей, воя и стонов, затопивших слух, он выделял лишь голос Боромира и постепенно продвигался к нему. Когда голос этот превратился в крик боли, Леголас рванулся к нему, сбил с ног стоящего над Боромиром орка. Прокатившись по камням, они сцепились, не давая друг другу воспользоваться оружием. Орк извернулся и боднул Леголаса головой в тяжелом шлеме. В глазах потемнело, и несколько мгновений эльф дрался вслепую. Наконец ему удалось высвободить руку с кинжалом и ударить. Лезвие проскрежетало по железу, нашло щель в доспехе, но вонзилось совсем неглубоко. Орк отшатнулся, вывернув кинжал из ладони. Нависнув над безоружным соперником, орк замахнулся мечом. В последнее мгновение избежав удара, Леголас бросился вперед и вогнал кинжал, торчащий в доспехе, по самую рукоять. Сильный удар локтем, и Леголас вновь упал. Однако и орк повалился рядом. Леголас поспешил вырвать из его тела кинжал и встать на ноги, готовый принять новый вызов. И обнаружил, что стоит один. Вокруг лежали орки и люди, стоны и хрипы затихали. Вообще было слишком уж тихо. Основная битва слышалась сплошным неясным гулом – схватка увела Леголаса и остальных далеко в сторону и едва не уперлась в тупик. Стены здесь почти смыкались, оставляя проход шириной в два человеческих роста. Припадая на левую ногу – только сейчас Леголас заметил и почувствовал короткий, но глубокий порез – он подбежал к Боромиру. Гондорец полулежал с закрытыми глазами, привалившись к сломанной телеге. Хриплое дыхание перемежалось стоном, руки зажимали рану на животе. Леголас осторожно отвел ладони, снял нагрудный доспех, распорол рубаху и не смог сдержать ругательства – Боромир был обречен. – Как во сне. Леголас вздрогнул от неожиданности: он был уверен, что Боромир без сознания. – Что? – Сегодня мне приснилось вот это вот, – Боромир с трудом приподнял руку. – И ты был рядом, когда я умирал. Так вот почему Боромир велел держаться подальше. Леголас упрямо мотнул головой и занялся перевязкой. Он не сдастся только потому, что Боромиру приснился плохой сон. Остановив кровь Боромиру и перетянув потуже собственное раненное бедро, Леголас огляделся. Сейчас тут тихо, но в любой момент могут появиться орки. Принять бой будет самоубийством – лучше спрятаться и надеяться на чудо. Леголас уперся плечом, поднатужился и перевернул телегу. Два погнутых колеса оказались сверху и теперь медленно, со скрипом крутились. Под этот тоскливый звук Леголас помог Боромиру подлезть под телегу, прикрыл щель снизу валявимся тут же хламом. Получилось вполне натурально. Один недостаток – полная беспомощность тех, кто прячется. Поэтому Леголас не спешил лезть вслед за Боромиром. Он снял с плеча лук, достал из колчана последнюю стрелу и крадучись направился к выходу из тупика. Зов, который заглох было во время сражения, звучал в голове с новой силой, тянул навстречу опасности. Перебегая от укрытия к укрытию, Леголас вскоре услышал шаги. Он присел за грудой из трех тел и наложил стрелу на тетиву. Приближался кто-то один. Это и радовало, и настораживало, потому что передвигаться в одиночку глупо. Несколько мгновений Леголас даже надеялся, что это еще кто-то из защитников крепости, не успевший скрыться за воротами башни. Надежда растаяла, когда Леголас различил доспехи орка. Сегодня он достаточно насмотрелся на них, чтобы не ошибиться и с большего расстояния. Простой шлем, щит с заостренными краями, грязный разодранный плащ, больше похожий на негодную ветошь, чем на одежду. Орк шел медленно и внимательно смотрел по сторонам, словно искал что-то. Разведчик. Странно, что отправили одного, а не дюжину хотя бы. И вообще орк выглядел странно. Правда, Леголас никак не мог понять, что именно наводило на эту мысль. Хорошо бы разведчику пройти мимо, вернуться невредимым и доложить, что в проулке пусто. Леголас плотнее запахнул лориэнский плащ, прижав к груди лук и стрелу, вжался в каменную кладку стены. Из-под глубоко надвинутого капюшона он видел, что орк прошел мимо, потом вдруг вернулся и остановился напротив укрытия Леголаса. Руки напряглись, пальцы впились в оружие. Он судорожно просчитывал варианты. Что если сейчас разведчик подаст сигнал, вызовет подмогу? Тогда лучше убить прямо сейчас и получить лишние минуты жизни и надежды. Пройдет какое-то время, прежде чем орка хватятся. Но, может, он все-таки постоит и уйдет? Напряжение усиливалось, как и странный зов в голове. Быть может, то звучит предвестник гибели? Орк сделал шаг к Леголасу. Руки двигались быстрее мысли. И когда Леголас понял, что означал зов и что в орке было странного, стрела уже сорвалась с тетивы. Из груди вырвался вопль отчаяния. Леголас бросился вперед, словно мог догнать стрелу, летевшую в Джайну.