Стоит только захотеть

Очень хотелось спать. Даже во сне хотелось. В минуты, когда жажда или другие неотложные потребности все же выталкивали Джайну к бодрствованию, она не в силах была полностью проснуться и воспринимала реальность как-то искаженно, на грани бреда: не помнила, где находится, или же думала, что проснулась дома, и удивлялась переменам в квартире дяди Олега. Когда она окончательно проснулась в первый раз, сквозь закрытые веки пробивался яркий солнечный свет. – Джайна стала меньше что ли? – произнёс совсем близко голос Мерри. – Ты вырос на воде энтов, вот и кажется, что все вокруг уменьшились. Хотя, конечно, похудела сильно, – ответил Гимли. – Меня больше интересует, как она до Хельма добралась. Когда мы подъезжали к крепости, армия Сарумана наступала на пятки, да ещё и жгла все вокруг. Леголас говорит, на ней был шлем орка. Это кое-что объясняет, но и добавляет вопросов. Джайна приоткрыла один глаз, потом второй. Мерри и Гимли стояли возле кровати, но смотрели друг на друга и не заметили ее пробуждения. – Боро... кхм... – голос после долгого молчания звучал еле слышно, пришлось прочистить горло, – Боромир жив? Гимли вскинул руки и проревел нечто радостное и одновременно воинственное на родном языке. Мерри бросился обнимать Джайну. – Жив?! – настойчиво повторила она. – Жив он, жив, – раздался голос от двери. В комнату вошли Леголас с Боромиром. – Как ты себя чувствуешь? – улыбнулся эльф. Лоб его закрывала повязка, нос украшали царапины, а цвет синяка под глазом радовал плавным переходом из фиолетового цвета в зеленый. Боромир выглядел куда лучше: ни по внешности, ни по движениям не было заметно, что он недавно стоял на пороге смерти. Гондорец коротко окинул Джайну взглядом и отошел к окну. – Спать хочу, – ответила Джайна Леголасу, решив не вдаваться в подробности. – Вот и отдыхай, – кивнул он. – Мы скоро уезжаем из крепости, так что долго у тебя не пробудем. – Погоди-ка, – Джайна сдвинула брови, соображая. – Раз Мерри здесь, значит, вы уже были в Изенгарде. Сколько же я спала? – Получается, почти три дня. – Ого! – Джайна приподнялась, но тут же пожалела об этом: голова закружилась от резкого движения. Гимли поспешил подсунуть ей подушку за спину и спросил: – Как же ты все-таки оказалась в Хельме? – Вы ругаться будете, да и не хочу вспоминать, – поморщилась Джайна. – Я не буду ругаться, – пообещал Мерри. Остальные согласно кивнули. – Ох, Мерри! Если кому и ругаться, то тебе! Я так виновата перед вами с Пином. Мерри моргнул. – Правда?! – На Андуине я должна была позволить оркам похитить вас, понимаешь? Иначе бы вы потом от них не сбежали, не встретили энтов и все остальное. Мерри непонимающе тряхнул головой: – Но ты ведь защищала нас, пока не упала. Мы потом с Пином решили, что именно ради нас ты пошла в поход. И что если бы не ты, то нас бы в живых уже не было. Только пару дней назад узнали, что ты не умерла. Мерри говорил, кажется, искренне. Джайна с облегчением выдохнула. Она только сейчас поняла, что после Андуина подсознательно гнала от себя мысли о хоббитах, чтобы не мучиться угрызениями совести. – А где Пин? Мерри мгновенно скис: – Они с Гэндальфом едут в Минас-Тирит. – А, точно: он заглянул в палантир и встретился с…, – Джайна осеклась под предупреждающим взглядом Леголаса. Он еле заметно покачал головой. – С ним все будет хорошо? – спросил Мерри, сжав край куртки. Джайна кивнула, и на лицо хоббита вновь вернулось беззаботное выражение, а руки расслабились. Можно подумать, благополучие друга – единственное, о чем можно переживать во время войны. – Так ты расскажешь, как попала в Хельм? Джайна обреченно вздохнула и принялась рассказывать. – Не подумайте: я не совсем сумасшедшая – попросила сопровождающего, чтобы не заблудиться. Нам повезло: по дороге почти никого не встретили, а от нескольких встреч счастливо укрылись. Уже подъезжали к месту, когда наткнулись на груду орочьих тел. Уж не знаю, кто их убил – свои или наши, – но мы решили, что проще остаться незамеченными, если позаимствовать их шлемы и плащи. Пахло это... кхм… – Джайну передернуло, – но роль свою выполнило. Поначалу ещё и темень стояла такая, что в трёх шагах лица не различишь. Правда, вскоре мы разминулись. Я даже имени его не помню… Надеюсь, он жив. Знала, что у водостока будет взрыв, решила воспользоваться. Поднялась вверх по ручью и ждала в сторонке, стараясь не попасть под стрелы защитников. Потом искала Леголаса с помощью этого… осанве, да? Леголас кивнул: – Я уже потом понял, что чувствовал твой зов. И все же, Джайна, без громадного везения ты бы и близко к Теснине не подобралась, не то что в крепость проникнуть. – Мне повезло, – не стала спорить Джайна. – Да что говорить! Я же сам чуть не убил тебя! – Со всяким может случиться, – попыталась пошутить Джайна. Леголас покачал головой и сжал ее ладонь: – До сих пор дрожь пробирает при воспоминании об этом. Боромир, который и прежде казался хмурым, сдвинул брови и прочистил горло, но так ничего и не сказал. Джайна подумала, что ему поперёк горла стоит обещание не ругаться, и испытала злорадное удовлетворение. И вместе с тем она чувствовала смущение, вспомнив все сказанные ею слова и поцелуй. Был ли он вообще? А если был, то что значил? – Как твоя рана? – спросила Джайна как можно небрежнее. – Только шрам остался. И ни слова благодарности. За окном коротко протрубил рог. – Поправляйся, Джайна. Нам, похоже, надо идти, – с сожалением сказал Мерри. Гимли на прощание сжал плечо Джайне. – Даже немного завидую тебе, малышка. Когда окрепнешь, сможешь сколько угодно любоваться пещерами Хельмовой Теснины. Уверен, ты оценишь! – Гимли нагнулся ближе и, быстро метнув взгляд на Боромира, шепотом добавил: – Третий день молчит. Ты бы поговорила с ним что ли?.. Громко прощаясь, Леголас, Гимли и Мерри вышли за дверь, по пути каким-то образом оттеснив Боромира вглубь комнаты. Джайна открыла рот, чтобы «поговорить с ним что ли», но ничего путного на ум не пришло. Рот пришлось закрыть. К счастью, Боромир заговорил сам: – Когда ты спасла меня в первый раз, то поначалу очень хотелось умереть. А теперь – очень хочется жить. Джайна не поняла смысла этих слов и собралась пошутить, что после третьего спасения он снова потеряет вкус к жизни, но сдержалась – слишком уж серьёзным было лицо Боромира. После паузы он продолжил: – Но я не стану бежать от опасности и от судьбы. Быть может, мне суждено погибнуть в этой войне. – Эммм… Ты ведёшь к тому, чтобы я тебя больше не спасала? – Конунг распорядился, чтобы с тебя глаз не спускали и не позволили сбежать, – Джайна хмыкнула. – Да-да, знаю, если взбредёт в голову, ты и камни прогрызешь, но... Я тебя прошу, – взгляд Боромира и впрямь стал умоляющим, – не надо больше рисковать собой из-за меня. Джайна долго молчала, прежде чем серьёзно ответить: – Такого обещания ты не получишь. Но можешь успокоиться: если я после трёх дней сна даже сесть не могу, то в норму приду нескоро. Не догоню вас, даже если очень захочу, – улыбка все же коснулась ее губ. – Можешь ехать, куда хочешь, и не оглядываться. – Есть вещи, над которыми не стоит смеяться, – покачал головой Боромир. – А зачем ты просишь обещать невозможное? Неужели сам не понимаешь? На сей раз молчание длилось совсем уж невыносимо долго. Боромир буравил хмурым взглядом Джайну, а та упрямо не желала первой отводить глаза. Напряжение нарастало с каждой секундой, и уже казалось немыслимым нарушить тишину какой-то обыденной фразой. И вновь в комнату ворвался призывный звук трубы. Боромир вздрогнул и глянул в окно. – Ты упала, а у меня не было сил даже повернуться, чтобы проверить, бьется ли сердце. Почти тут же подбежал Леголас, но те мгновения длились вечность. Только когда он сказал, что ты дышишь, я понял, что моя рана больше не болит и кровь не течет. На следующий день был на ногах. А ты все не приходила в себя… – Ах, бедный, ты так страдал! – с преувеличенной горячностью ответила Джайна. Боромир повернулся к ней, поглядел с печальным удивлением и произнес: – Ты не поняла… – и еле слышно: – Угораздило же меня. Боромир направился к двери, даже не попрощавшись. Джайна выдвинула вперед подбородок, но сдержала порыв бросить ему в спину подушку. Дождавшись хлопка двери, в изнеможении откинулась на кровать. Силы оставили, в ушах шумело, в голове туго стянуло клубок мыслей. Джайна и не пыталась распутать его сейчас. Спать. Спать. Спать. Угораздило же...