Стоит только захотеть

После обеда Джайну плотно взяла в оборот Замин вместе с портнихой. – Через два дня у вас должно быть готово платье, значит, работать придётся днём и ночью... Хахаха, конечно, не вам! Нет, что вы, это не подойдёт для торжества... Нет, вам нельзя самой выбрать цвет. Простите, все решено заранее, уже подготовлены ткань, нитки, украшения... Мы ведь знали, что шить придётся в спешке. Одно изменение – и всю работу нужно начинать заново. Доверьтесь нам. И Джайна доверилась. Работа над нарядом развернулась тут же, в ее домике. Все столы мгновенно покрылись материалами и инструментами, каждый уголок заняли многочисленные помощницы. Все были заняты делом, кроме самой Джайны. Между примерками ей приходилось просто сидеть и ждать. Вместо того чтобы гулять по городу и общаться с друзьями. Или их тоже сейчас обшивают и держат в заложниках? Были, конечно, и положительные моменты: за работой Джайне рассказывали о том, как обычно проходят празднества и приемы в Цитадели. Волей-неволей портниха и помощницы сравнивали времена при Наместнике с порядками, установившимися при Короле, то одобряя изменения, то вздыхая об утраченном. Зашёл разговор и о предполагаемой свадьбе Боромира. Портниха не верила слухам, а Замин отстаивала их надежность. – Посудите сами, – горячилась она, – лорд Боромир сильно изменился с тех пор как вернулся домой – будто ожил, оттаял. Он даже со слугами теперь гораздо приветливее. – Война закончилась – все стали радостнее, – пожала плечами собеседница. – Но эта перемена произошла с ним ещё до окончательной победы. И даже несмотря на гибель отца, он часто улыбается, не гнушается перекинуться словцом с простыми слугами. А вы и сами помните, каким суровым и сдержанным лорд Боромир был последние годы. – И, конечно, единственное объяснение всем переменам – любовь? – усмехнулась портниха. – Да! – Замин энергично кивнула. – Сколько я видела влюблённых мужчин - все они выглядят одинаково. – Что ж, не стану спорить с таким знатоком, – иронически сказала портниха, – Но ведь влюбленность не всегда влечет за собой свадьбу. – Лорд Боромир занялся своим домом, – парировала Замин. – Раньше практически жил в Цитадели, а сейчас вдруг вспомнил, что у него есть личный особняк. Готовит семейное гнездышко. – Думаю, это связано с возвращением короля. Теперь лорд Боромир не член правящей семьи, а лишь главный военачальник и должен жить своим домом, – портниха пожала плечами и примирительно произнесла: – Время нас рассудит. Надеюсь, ты хотя бы не поддалась общему безумию и не сделала денежную ставку? Замин проговорила нечто невнятное и поспешно сменила тему. Джайне хотелось бы верить портнихе, но доводы Замин, а главное – ее непоколебимая уверенность, не позволяли перестать думать о вероятности женитьбы Боромира. *** Меж тем свертки ткани, мотки тесьмы и горстки пуговиц и украшений стремительно превращались в платье. Несколько слоев ткани, расширяющиеся от локтя длинные рукава и волочащийся по полу подол делали наряд достаточно неудобным. Поначалу Джайна то и дело норовила наступить на юбку или подмести рукавом землю, но вскоре приспособилась – научилась ходить и садиться без вреда для платья и опасности споткнуться. Еще несколько коротких уроков по столовому этикету – и Джайна уже чувствовала себя вполне комфортно в роли гондорской леди. В день торжества домик Джайны с рассвета заполнился помощницами всех мастей: ее умыли, причесали, одели, обули, украсили, словно новогоднюю ёлку (глубокий зеленый цвет платья усиливал это сходство в глазах Джайны) и проводили в один из просторных залов дворца, где уже начал собираться народ. Накрытые столы ждали гостей в соседнем зале, а гости ждали государя, чтобы перейти к столам. Ожидая же, беседовали, заводили знакомства и даже, кажется, решали дела государственной важности. По крайней мере, так показалось Джайне, пока она проходила через зал, ловя обрывки чужих разговоров и высматривая друзей. Первыми она заметила Леголаса и Гимли, тоже одетых богато и изысканно. Голову Леголаса венчал тонкий серебряный обруч, придавая эльфу царственный вид, в бороде Гимли, заплетенной искусно и затейливо, тоже посверкивали украшения. Кто угодно другой, подумалось Джайне, выглядел бы просто смешно, если бы стал плести из бороды косы, но Гимли смешным отнюдь не казался, а являл собой воплощённое достоинство. Леголас небрежно прислонился к колонне и с расслабленной полуулыбкой слушал горячо что-то доказывающего Гимли, не замечая обращенного на него женского внимания. Джайна же не могла не заметить, какими взглядами окидывали женщины Леголаса. «Надеюсь, я не пялилась на него так же, когда мы только познакомились. Это же просто неприлично». Но Джайна прекрасно понимала этих женщин. Эльфы – воплощённая красота, по крайней мере в понимании людей. Гномы, пожалуй, способны остаться равнодушными к этой расе, хотя даже Гимли проняло, когда он встретил Галадриэль. Но, разделяя с остальными женщинами в зале восхищение красотой Леголаса, Джайна не могла разделить вожделения, которое читала в обращённых на него взглядах. То, что они были знакомы уже несколько месяцев, лишь укрепило восхищение Джайны Леголасом. Но вместе с тем она прочувствовала за это время и все их различия, научилась видеть в нем не 25-летнего парня, коим он выглядел, но существо, прожившее не одну сотню лет. И потому уже не могла представить его в качестве любовника. А может, виной всему Боромир, занявший место Леголаса в мечтах Джайны? Эльф первый заметил ее приближение и сделал шаг навстречу: – Ну наконец-то! Еще минута – и я просто вынужден был бы поссориться с Гимли. – Еще полминуты – и мое долготерпение лопнуло бы, наткнувшись на неисправимое эльфийское высокомерие и неумение принять поражение в споре, – парировал Гимли. – Ты прекрасно выглядишь! – сказали они одновременно и с возмущением уставились друг на друга, словно каждый оспаривал свое первенство в праве сделать комплимент Джайне. – Чудесное платье, – прекратив игру в гляделки, заметил Леголас. – Но платье – лишь огранка для драгоценного камня, коим являешься ты сама, – перехватил инициативу Гимли. Джайна не смогла сдержать счастливого смеха. Впервые за несколько дней стало уютно и легко. К Джайне и ее друзьям то и дело подходили, здоровались с Гимли и Леголасом, представлялись Джайне и с небольшими вариациями выражали восхищение ее доблестью, проявленной в деле спасения лорда Боромира. Конечно, Джайна могла предположить, что именно в Гондоре по достоинству оценят мотивы, толкнувшие ее в поход с Братством Кольца, но все же настолько бурный поток благодарностей несколько огорошил. Отвечая лёгким поклоном на очередной комплимент ее храбрости, Джайна взглянула в сторону дверей и увидела Боромира. Она так долго ждала этой встречи и успела так взвинтить себя ожиданием, что теперь едва не бросилась прочь. Стараясь унять волнение, она украдкой разглядывала Боромира сквозь толпу. Он выглядел посвежевшим и, конечно, куда более ухоженным, чистым, причесанным, выбритым и прочее, чем в походе. Даже в Ривенделле и Лориене, где были время и возможность привести себя в порядок, Боромир не выглядел так, как сейчас. Впрочем, Джайна, Леголас и Гимли ведь тоже сегодня принарядились как никогда. Но кроме внешнего вида было ещё что-то – перемена в манере держаться. Походка стала легче (хотя Джайна с тревогой заметила небольшую хромоту), а движения более плавными и раскованными, присущими скорее придворному, чем воину. С лица, на котором красовался след заживающей длинной царапины, не сходила улыбка. Он раскланивался во все стороны, то и дело обмениваясь приветствиями и, очевидно, любезностями. Интересно было наблюдать и ответную реакцию людей. Мужчины выказывали уважение и дружелюбие, от женщин в большей или меньшей степени веяло готовностью к флирту. Быть может, Джайне это только казалось, ведь она пыталась вычислить, кто из этих разодетых дамочек его невеста. Вычислить не удалось. Может, ее здесь ещё нет? Может, она вообще сегодня не появится? Может, ее не существует? Значит, чтобы выяснить истину о свадьбе, остаётся лишь посмотреть, как Боромир относится к самой Джайне. Стоило только подумать об этом, как он заметил тройку бывших Хранителей Кольца. При взгляде на Джайну улыбка стала шире. Ну, это ещё ничего не значит. Он ведь давно ее не видел, радость вполне объяснима. Боромир быстро приблизился и остановился прямо перед Джайной, кажется, не заметив очевидного присутствия Леголаса и Гимли: – Ну, здравствуй. – Здравствуй. Они замолчали. Боромир улыбался, а Джайна чувствовала, что вот-вот начнет краснеть под его внимательным и чересчур уж приветливым, почти нежным взглядом. Нужно было что-то сказать, и она невольно избрала привычный для них с Боромиром тон общения – нападающий. Уперев руки в бока, Джайна требовательно спросила: – Что с ногой? – С ногой? Мозоль, – пожал плечами Боромир. – Ага, так я и поверила! А с лицом что? Побрился неудачно? Боромир коснулся пальцами царапины и в глазах его блеснула лукавая искорка: – Тебе не терпится вновь излечить меня? Джайна вспомнила о поцелуе, который помог «запустить» лечение в Хельме и все-таки покраснела, отвела взгляд. И только тогда поняла, что Гимли и Леголаса рядом нет. Когда они успели уйти? Почему оставили ее один на один с Боромиром. – Тебе идет гондорская мода. – Зато мне она не очень нравится, – ворчливо ответила Джайна и развела руками, отчего длинные рукава взметнулись в стороны. – А город? Нравится? И… спасибо, что ты здесь. Джайна фыркнула: – Не за что. Я бы и без твоих приглашений сюда приехала: знала же, что мы победим, – почувствовав, что перегнула палку с суровостью, добавила: – А тебе спасибо, что не умер. Взглянув в лицо Боромиру, Джайна заметила, что тот помрачнел. Медленно подбирая слова, он спросил: – А про смерть Денетора… моего отца… Она была предопределена или?.. Если бы я погиб на Андуине, то он?.. – Мне очень жаль, но да, – прервала его Джайна. – Он бы сошел с ума от горя и… Я не знала, спасет ли его то, что ты остался жив. По чести сказать, и не думала об этом. Прости. Джайна коснулась было руки Боромира, но тут же отдернула ладонь, на сей раз боясь, что слишком уж мягка с ним. Как же себя вести?! И как узнать, собирается он жениться или все-таки нет? Не спросишь же прямо. – Минас-Тирит очень красивый, – вспомнив об оставшемся без ответа вопросе, сменила тему Джайна. – Еще не весь осмотрела, правда. – Предлагаю завтра обойти его вдвоем сверху донизу, – на лицо Боромира вновь вернулась улыбка. – У тебя столько дел. Не хочу отнимать твое время, – как могла сухо произнесла Джайна. Боромир удивленно вскинул брови, но сказать ничего не успел: в дверях зала появился король Элессар и, пройдя сквозь расступающуюся перед ним толпу, вошёл в трапезную. Следом потянулись и остальные. Боромир проводил Джайну к ее месту, но сам, к счастью, сел далеко – рядом с Арагорном. Слева от Джайны сидели Леголас и Гимли, справа – едва не опоздавшие хоббиты. Пин слюнявил пальцы и пытался незаметно приструнить выбившийся вихор. Увидев Джайну, он так и застыл с высунутым кончиком языка. – Ух-ты! – Пин одобрительно покачал головой, открыл рот, собираясь еще что-то сказать, но ограничился чуть более развернутым: – Ух-ты, да уж! Джайна изобразила любезную улыбку и, подхватив со стола вилку и прикрывая свои действия длинным рукавом, быстро поправила прическу севшего рядом хоббита. – Ты тоже принарядился, – сказала она. – Знать бы хоть, ради чего мы тут. В этот момент в центр зала вышел какой-то внушительного вида мужчина и торжественно прочитал вслух длинный свиток, содержащий сведения обо всех достигнутых за последние дни соглашениях между Гондором и союзниками. Очень скоро Джайна устала делать вид, что внимательно слушает, и принялась украдкой рассматривать собравшихся. Место рядом с Боромиром занимал очень похожий на него мужчина, разве что чуть моложе и с более мягкими чертами лица. Джайна решила, что это Фарамир. Взгляд его был устремлен через стол – на Эовин, и та отвечала ему едва заметной улыбкой. Из этого немого разговора Джайна поспешила сделать вывод, что они, как и в Книге, полюбили друг друга. Фух! Когда список был наконец прочитан, король поднял кубок в честь старых и новых союзников Гондора. И пир начался. Тут Джайна окончательно разочаровалась в гондорской моде, потому что злосчастные длинные рукава так и норовили залезть в тарелку с едой, опрокинуть бокал или зацепиться за соседа. Сосредоточившись на том, чтобы поесть и не обляпаться, Джайна вздрогнула, когда услышала, как произнесли ее имя. Она вскинула голову и встретила взгляд Арагорна. Высоко подняв золотую чашу, он говорил: – ...у маленького городка под названием Бри, но сразу же понял, что встреча эта не случайна и судьбоносна. Пусть вас не обманывает внешняя хрупкость: по меткому замечанию Гимли, сына Глоина, Джайна выкована из мифрила. Невозможно переоценить ее роль в нашем походе и достойно отблагодарить за все. Однако в моих силах наделить Джайну титулом леди и заверить, что при желании Гондор может стать ее домом: пока я жив, Джайна ни в чем не будет нуждаться. Джайна встала, понимая, что нужно что-то ответить. – Спасибо, – помолчала. – Спасибо, государь, – и снова ступор. Леголас чуть наклонился в ее сторону и прошептал несколько слов. Джайна поспешно повторила подсказанное: – Отныне и навеки я ваша верная слуга и почту за честь служить государю Элессару по мере сил. Арагорн отсалютовал кубком, и остальные тоже подняли свои. Джайна с облегчением выдохнула, села на место и благодарно сжала руку Леголаса. И тут же поймала на себе недовольный взгляд Боромира. Она все-таки неправильно ответила королю, или этот невыносимый человек недоволен чем-то другим? Джайна вздернула подбородок и отвернулась. Пусть невесту изводит теперь своими придирками, а Джайна и без них прекрасно проживет. Оказалось, что испытания медными трубами не закончены: вперёд выступил менестрель и, аккомпанируя себе на арфе, исполнил «Песнь о Джайне». Героиня баллады отличалась храбростью, добротой, могуществом и красотой, и, совершая подвиги, вовсе не мучилась страхом и сомнениями, а напротив – смело и едва ли не весело шла навстречу испытаниям. Джайна слушала и с ужасом ждала, что окружающие вот-вот засмеются, а то и просто объявят ее самозванкой и выгонят из города. Но, удивительное дело, песню слушали с серьезными, почти торжественными минами, а на Джайну бросали взгляды, полные уважения, если не восхищения. И она старалась держаться невозмутимо, а после окончания песни даже без подсказок смогла вполне гладкой и достаточно витиеватой фразой поблагодарить поэта. Ещё какое-то время Джайна чувствовала себя в центре внимания, но постепенно разговоры за столом сменили темы, многие всерьёз занялись едой. Музыка заиграла громче, а атмосфера стала более расслабленной. Однако Джайне расслабиться так и не удалось. Ее так и тянуло взглянуть на Боромира, и она заставляла себя сосредоточиться на противоположной стороне зала. И все равно то и дело поворачивалась к нему. А он, словно чувствуя ее взгляд, тут же поворачивался к ней. Джайна каждый раз делала вид, что смотрит не на него, а куда-то рядом, но чувствовала себя все более и более глупо. Свет клином сошелся на Боромире, и это злило. Выяснить, правдивы ли слухи о его женитьбе, не удалось. Понять, как он относится к самой Джайне, тоже не получалось. Раздражение росло с каждой минутой, и вскоре ей уже казалось, что она тут лишняя: и на этом празднике, и в этом городе, и в этом мире. Скорее бы домой! Или, может, дядя Олег тоже вздохнул свободнее, когда исчезла его приносящая одни лишь проблемы падчерица? Думать обо всем этом и одновременно вести себя непринужденно оказалось чрезвычайно утомительно. Поэтому, когда музыка заиграла громче и многие поднялись из-за столов, собираясь танцевать, Джайна потихоньку выскользнула за двери, решив отправиться в свой домик. Через минуту ее догнал Боромир. – Уходишь? – Что-то устала. Да и танцев ваших не знаю. – Что ж, я провожу. С десяток шагов они прошли молча, потом Боромир спросил: – Я ведь не успел ничем тебя обидеть? Весь день с подозрением на меня смотришь. – Нет, не обидел. – Или как будто ждёшь от меня чего-то. – Чего мне от тебя ждать? – холодно бросила Джайна. Навстречу из-за угла вывернули две служанки и присели в реверансе. Боромир кивнул им, а когда они разминулись, взял Джайну за локоть и сказал: – Пойдём-ка... Они свернули в боковой коридор и вскоре вышли на открытую галерею, с которой открывался вид на город, обширные поля за стеной и далекий Андуин. – Если я обидел тебя чем-то, прости! – сказал он, останавливаясь у перил и поворачиваясь к Джайне. – Говорю же, все нормально. – Значит, я ослеп? – Это уж тебе виднее, – буркнула Джайна. Боромир замолчал и тяжело вздохнул. Что-то в смысле: «Ох уж эта упрямая Джайна!» – Ладно. Хорошо, – сдалась Джайна, решив прояснить все же вопрос о женитьбе. – Я не обижаюсь и не злюсь, просто о тебе тут слухи ходят, и я весь день думала, правда это или нет. – Слухи? – Боромир приподнял брови. – Может, спросишь прямо? Джайна набрала полную грудь воздуха и выпалила: – Ты готовишься к свадьбе? Боромир поднял брови ещё выше: – Но я никому не говорил ни слова! Только Фарамиру, но он бы не стал... Откуда?.. – Значит, да? – Джайна не смогла скрыть своего разочарования. – Да, – больно было видеть счастливую улыбку на губах Боромира, и Джайна отвела взгляд. – Но ты... злишься? – в голосе его зазвучало непритворное беспокойство. – Это потому, что узнала не от меня? Я весь день собирался с тобой поговорить, просто не было времени. Или… Или ты против? – Против?! О, нет! Как я могу быть против?! – поспешно и преувеличенно удивленно ответила Джайна. – И, конечно, я не злюсь. Что ж, желаю счастья в браке! – Джайна хотела уйти, но Боромир схватил ее за руку. – Я не понимаю, – произнёс он растерянно. И тут Джайну прорвало. Она совсем не собиралась ничего такого говорить, но, начав, уже не могла остановиться: – Прости, что не могу за тебя порадоваться. Наверное, я просто идиотка, которая навыдумывала себе всякого, но... мне казалось, что ты... Одним словом, я тебя люблю. Тут она наконец вырвалась и решительно направилась прочь. – И я тебя люблю, – все тем же растерянным голосом сказал Боромир. Джайна резко развернулась: – Так почему же ты женишься?! Это что, какой-то политический шаг? Какое-то обязательство? На лице Боромира вдруг отразилось понимание. – Эти слухи... В них названо имя моей невесты? – Нет. Да и какая разница? Я все равно никого здесь не знаю. – Ты ее знаешь, – мягко сказал Боромир. Он медленно приблизился, взял ладони Джайны в свои. – Эовин?! – в ужасе прошептала Джайна. О, бедный Фарамир! Боромир тихо рассмеялся и отрицательно покачал головой. И вдруг она поняла. Хотелось ударить себя по лбу, а ещё лучше – побиться немного головой о стену. – Я? – тихо спросила Джайна, все ещё не веря до конца в истинность предположения и одновременно удивляясь тому, что оно ей до этого даже в голову не приходило. Боромир кивнул, взгляд его стал серьёзным и вопросительным. С минуту Джайна стояла абсолютно неподвижно. А потом она засмеялась. Тихое хихиканье перешло в громкий хохот, даже слезы выступили на глазах. – Мне даже мысли такой не приходило, – с трудом успокаиваясь, проговорила Джайна. – Но почему? Боромир притянул Джайну к себе, нежно провел ладонью по щеке, по шее. Неужели он ее сейчас поцелует? Чувствуя, что ноги слабеют, а в голове туманится, Джайна сказала: – Потому что это просто смешно – сорокалетнему мужику жениться на семнадцатилетней девчонке. – Тебе и сейчас это кажется смешным? – спросил Боромир, отстраняясь. Джайна мысленно обругала себя за то, что испортила момент. Похоже, поцелуй сорвался. – Мне семнадцать! К не готова к замужеству. К тому же осенью я уезжаю домой. Боромир повернулся к перилам, тяжело оперся на них. – Что ж, я должен был быть готовым и к отказу. – Я люблю тебя и уезжаю домой ещё не завтра, – Джайна осторожно коснулась его руки. – Нам не обязательно жениться, чтобы ну… быть вместе... какое-то время. Боромир вздрогнул, потом медленно обернулся: – Быть вместе какое-то время?! Я так понимаю, распутство – норма для твоего мира, – он горько усмехнулся. – Наверное, поэтому ты так стремишься вернуться? Джайна чуть не взвыла. Ну почему они снова ругаются? В ее воображении этот разговор складывался совсем иначе. Скрестив на груди руки, Джайна едко ответила: – Свобода – вот норма для моего мира. В том числе свобода и от... подобных условностей. И я не понимаю, почему ты ломаешься. Кулаки Боромира сжались, но голос оставался холодным: – Я предложил тебе всю свою жизнь, всего себя, а ты рассмеялась мне в лицо и хочешь, чтобы я радовался возможности переспать с тобой?! Джайна вскипела: – Какая жертва с твоей стороны! Не-е-ет, это ты хочешь, чтобы я отдала тебе всю свою жизнь и застряла в этом доисторическом Средиземье! Сидела дома, рожала детей и… что тут у вас еще могут делать женщины? Ах да, точно – ничего! По-твоему, я предлагаю тебе мало? А по-моему, более чем достаточно. Скажи спасибо, что я пришла из распутного мира, и бери что дают. Взгляд Боромира выражал лишь холодное презрение. Джайна чувствовала, что от ярости с минуты на минуту сожжет тут что-нибудь или кого-нибудь. Да и просто продолжать вести этот разговор было выше ее сил. Она развернулась и бросилась прочь, подобрав длинный подол такого красивого и такого неудобного платья.