Отклонения

Всё, в принципе, идёт хорошо. Преподы, конечно, давят на мозги приближающейся сессией, а тренер орёт о предстоящем финале, потому что в полуфинале они тоже смогли победить. Но Чонгуку крайне плевать на это, потому что у него полное веселье в отношениях с Чимином и клёвые друзья. Тот действительно избегает его пару дней в универе, коротко улыбаясь и исчезая сразу, как только поздоровается, и Чонгука это дико веселит. Тэхён спрашивает, что происходит между ними и почему они не общаются, на что Гук прямо говорит, что кто-то влюбился, а теперь стесняется. Тэхён пару раз моргает, а затем смеётся, хлопая Чона по плечу и советуя разобраться с этим поскорее, и Чонгук в ответ лишь ухмыляется. Правда, принятая за шутку, тоже вещь забавная. Когда Чимин начинает не приходить на их общие встречи и сбегать сразу, как только видит на горизонте брюнета, Чонгуку это уже надоедает, и он ловит в коридоре Чимина во время какой-то из пар, припечатывает к стене и снова порывисто целует. Чимин, не ожидавший такого расклада и вообще нагло прогуливающий пару по физкультуре, замирает, но даже не пытается сопротивляться, сдавшись, покорно размыкая губы и притягивая Чонгука ближе. Они целуются как сумасшедшие, коротко глотая воздух и снова прижимаясь губами с взаимным желанием близости. А затем слышат неподалёку шаги, отрезвляющие из безумие, Чонгук медленно отстраняется, смотрит Чимину в глаза и уходит без каких-либо объяснений или хотя бы просто слов. И после этого инцидента подобные начинают повторяться изо дня в день. Чонгук всё так же молча продолжает вылавливать Чимина в коридоре, прижимать к стенкам и целовать, и Чимин, тоже ничего не говоря, отвечает, прижимает к себе и прижимается сам, смыкая руки на длинной шее. А потом они как ни в чём не бывало разговаривают друг с другом на переменках и смеются в компании друзей. И те, что очень странно, до сих пор умудрились ничего не заметить. Чонгуку весело, потому что Чимин на него смотрит так, что кровь загорается, а целовать его пухлые губы чересчур приятно. А ещё он так трогательно дрожит, когда Чонгук позволяет себе слишком много, пробираясь пальцами под толстовку рыжего, и хватается крепче пальцами за его футболку, выдыхая в поцелуй. Чимина же эта неопределенность волнует, но что-то менять он не спешит. Во-первых, вы попробуйте в здравом уме отказаться от поцелуев с Чонгуком, — а не в здравом вообще невозможно, — а во-вторых, он приходит к выводу, что не он это начал, не ему это всё и расхлёбывать, скидывая с себя какую-либо ответственность. Он немного беспокоится за статус Чонгука, потому что проблем ему создавать не хочется из-за связи с ним, но раз Чона всё устраивает, то Чимина тем более. Друзья, к великому удивлению Чона, даже не замечают их изменившегося поведения: не то чтобы они скрывались как-то от них, просто не целуются в общей компании. И то Чонгук не уверен, что это не «пока не целуются в общей компании», потому что Чимина порой хочется зажать и целовать очень долго, и неважно, где они находятся. Но все переглядки, объятия, держания за руку и прочая проскакивающая между ними совсем не дружеская фигня совершенно не скрывается. Например, когда они пару дней назад зависали в выходные у Хосока и смотрели какое-то шоу по телеку, постоянно перебивая своими комментариями и вообще серьёзно не акцентируя внимания на происходящем, Чонгук немного рассеянно слушал беседу и пялился в потолок. Голова была забита проблемами, и отвлечься всё никак не получалось. Тогда Чимин, заметив состояние младшего, аккуратно подсел к брюнету и привычно для них обоих положил голову на плечо. Таким, конечно же, никого не удивишь, да и на них не особо обращали внимание, но Чону стало немного легче, и он благодарно сжал чужую ладонь в своей. Чимин мило улыбнулся и чуть повернул голову к парню, обеспокоенно заглядывая в глаза. — Всё хорошо? — Да, не переживай, — Чонгук мягко улыбнулся в ответ и провёл носом по чужой щеке, как-то слишком нежно, чем удивил самого Чимина, а затем коротко чмокнул в губы. И это был первый раз, когда Чонгук не сдержался и действительно забыл, где вообще находится. Чимин тогда сидел весь красный, как помидор, и прятал лицо, уткнувшись в плечо Чона. Брюнет тоже был немного смущён своим поступком, но сидел с какой-то дурацкой нервной улыбкой и всё также упрямо сжимал чужие пальцы в своей руке. И им, наверное, повезло, что ребята по обыкновению ничего не заметили. И такие вот непонятные отношения длились бы дальше, если бы Чимин не слетел с катушек. Одним будним вечером он влетел в комнату как ужаленный, хлопнул дверью в ванне и врубил на полную воду. Тэхён немного насторожился такому поведению со стороны друга и тихонько проследовал за ним, опасаясь, чтобы Пак не выкинул чего-то, что можем ему навредить. Он бесшумно приоткрыл дверь и еле сдержался, чтобы позорно не завизжать, быстро вбегая внутрь и оттаскивая Чимина от раковины. Тот, кажется, засунув голову в раковину, пытался утопиться, специально глотая носом воду. Как он это собирался сделать — непонятно, ведь его голова в маленькой общажной раковине помещалась если только наполовину, но, тем не менее, Тэхёну всё же спокойнее, когда его друг дышит воздухом, а не пытается затопить лёгкие водой. Тэхён утянул сопротивляющегося Чимина в комнату, посадил на кровать и замотал в плед, обездвиживая тем самым разошедшегося в истерике парня. Чимин что-то кричал, упрямо вырывался, нес какую-то чушь и больно бил Тэхёна по рукам, чтобы тот его отпустил, но тот стойко терпел и прижимал дёргающийся кокон к себе лишь сильнее. Вылив из себя все бушующие эмоции, Чимин, наконец, замер, уставился невидящим взглядом в стенку и, спустя пару минут, заплакал, уткнувшись лбом в чужое плечо. Его аж трясло всего от ни капли не отпустивших эмоций, и слёзы водопадом лились из глаз, Чимин даже не пытался сдерживаться. Тэхён молчал и крепко держал Чимина, давая ему выплакаться, и успокаивающе поглаживал по спине, совершенно сбитый с толку и не зная, чем ещё может сейчас ему помочь. Чимин шептал что-то очень обидное про себя, и Тэхён бы возразил, но пока было не время. Ему, честно говоря, было не на шутку страшно, потому что это самая сильная истерика, которую он когда-либо видел у Чимина. Рыжеволосый потихоньку пришёл в себя, отстранился от Тэхёна, шмыгнул носом и засуетился, собираясь уйти, но оказылся снова прижат к мокрому от слёз плечу. У Чимина снова начало сводить горло, задрожал подбородок, ещё чуть-чуть и он был готов снова расплакаться, и тогда Тэхён решил, что пора, он взял себя в руки и, насколько мог, спокойно спросил: — Что случилось, Чимин-а? И Чимина сломало. Он снова отстранился от Тэ, затравленным взглядом заглянул тому в глаза и глубоко вздохнул, подбирая слова. — Я никому не нужен, Тэхён-а. Зачем ты меня спас? Я должен был утонуть. — Не неси чепухи, Чимин. Тебе бы и полдня не хватило, чтобы в раковине утонуть. — Нет, я смог бы, я бы захлебнулся и умер. Ты не должен был мне мешать. — Это уже мне решать, должен был или нет. Что случилось, Чимин-а? Кто тебя обидел? — Никто меня не обижал. Просто я — никто, понимаешь? Всего лишь пустое место, неудачник, сумасшедший и совсем некрасивый парень, самый настоящий уродец. Я только всем мешаю. Я никому не нужен, даже самому себе… Правда никому не нужен: ни тебе, ни Юнги, ни Джину, ни всей нашей странной компании, ни Чонгуку особенно, ни собственным родителям, — никому! Он был прав, он всегда прав. Такому, как я, нельзя жить на этой планете. Тэхён не сразу понял, кто это он, но когда смысл слов дошёл, то тот резко замер, потому что Чимин опять его слышит. А это очень и очень плохо. — Он опять говорит с тобой? — Он всегда говорит со мной. Просто иногда ему даже говорить что-то мне противно, — Чимин опустил голову и сжал пальцами край сползшего с него пледа. — Ты же говорил, что избавился от него. — Не избавился, — голос Чимина совсем глухой и тихий. Тэхён шумно вздохнул и покачал головой. Он ведь так и думал, что этот надоедливый тип в чиминовой голове всё равно вернулся бы, ведь даже Тэхён видел, что таблетки тот пить забросил, а к врачу всё ещё не сходил. — Почему он вдруг снова заговорил с тобой? Чимин молчит и не хочет ничего говорить. Тэхён ни о чём не знает, и знать не должен. Чимина вообще уже должно было не быть, опять очередная неудачная попытка лишь пополнила его список. Но когда это Чимина останавливало? Цель давно стоит, а ещё один такой приступ, и рыжий попробует снова, пока у него всё-таки не получится. — Алло, Чимин, я с тобой разговариваю, — Тэхён положил руки ему на плечи и попытался заглянуть парню в глаза. — Что произошло? — Ничего. — Ну, конечно, — Тэхён хмыкнул. — Если не хочешь говорить, то я могу уйти. Тэхён замер на пару секунд, ожидая реакции, а затем вздохнул и поднялся с кровати, собираясь уйти только лишь на свою кровать, нагло провоцируя Чимина. Но этого было достаточно, чтобы Чимин схватил его пальцами за футболку и потянул назад, виновато смотря своими глазами в уставшие чужие. — Прости… Не уходи, пожалуйста. Дай мне хотя бы потешить себя ещё немного этой иллюзией заботы. Тэхён снова сел на своё место и недовольно нахмурился. — Это не иллюзия, я действительно переживаю за тебя. Чимин вяло улыбнулся в ответ и замолчал, не убирая пальцев с ткани светлой футболки. Тэхёну всё ещё было немного страшно, и он совсем не знал, как себя стоит вести. Но Чимину нужно было помочь, причём срочно, сомневаться времени нет. — Я ведь и тебе не нужен, да, Тэхёна? Зачем тебе такой больной друг? — Ты не больной — это во-первых, а, во-вторых, ты не прав. Ты мне нужен. — Не ври мне, Тэхёна, я не люблю, когда врут. — Я не вру. Ты мне, правда, нужен. — А вот Чонгуку нет… Тэхён удивлённо моргнул и вскинул брови. Так, оказывается, вот кто виноват в таком состоянии Чимина. Интересно, ему бы понравилось, если бы Тэхён ему сказал, чем это всё могло закончиться?! — И Чонгуку ты нужен. — Нет, не нужен, — Чимин поднял глаза, в которых снова заблестели слёзы, смотря побито и затравленно. — Ему я ни капельки не нужен, всего лишь очередная игрушка, с которой можно поиграть. Вот он и развлекался, а я глупо верил. Сам виноват, нечего было пытаться поменять себя. Чимин замолчал, глотнул ртом воздух и закутался в плед, пряча взгляд. Тэхён тоже молчал, потому что пока ничего абсолютно из сказанного Чимином не понимал, и внимательно следил за Паком. Наконец, Чимин отмер, вернулся из собственных мыслей и, вздохнув, тихо продолжил: — Скорей всего то, что ты услышишь, тебя удивит, и ты перестанешь со мной общаться, но, пожалуйста, не держи зла на Чона. Это я во всём виноват, — Чимин виновато посмотрел на Тэхёна, тот сильнее нахмурился и кивнул, прося продолжить. — Мне нравится Чонгук. Даже не так, это чувство гораздо больше, чем просто нравится. Я с уверенностью могу сказать, что люблю его. Но я даже не надеялся, что он когда-нибудь смог бы ответить мне взаимностью. Уж кто-кто, а я точно не подхожу на роль парочки для Чонгука. И я просто был счастлив тому, что есть: возможностью общаться с ним, гулять, проводить свободное время вместе, зависать у него в квартире, помогать с уроками, — да просто находиться рядом! Но я всё испортил. Чонгук, видимо, заметил мою влюблённость, догадался, но не стал меня сторониться, наоборот, в один день он взял и поцеловал меня… И с тех пор мы стали целоваться в каждом укромном уголке нашего универа, ходить за руки, обниматься чаще и дольше, и с каждым днём это всё стало больше походить на отношения, но… Но никто же из нас об этом никогда не говорил, так? Мы не обсуждали наш статус, мне было страшно поднимать тему первым, и я считал, что раз у Гука есть на то причины, чтобы проявлять ко мне такого рода внимание, то так тому и быть, и просто радовался тому, что приобрёл. Но сегодня… сегодня я увидел его с девушкой. Они шли, мило о чём-то болтали и держались за руки. А потом они поцеловались, и тогда я понял, что я всего лишь очередная его игрушка. Чон поигрался со мной и бросил, поселив во мне эту тупую надежду. И мне не за что его винить, мы ведь просто… Мы никто друг другу, чтобы я мог хотя бы обидеться на него по-человечески. И тогда вернулся он и сказал, что такое ничтожество даже одним воздухом дышать с Чонгуком не может. И он прав, как никогда, Тэхён-а. Мне не стоит напрягать его своими чувствами. Чимин снова заплакал, глотая последние слова в всхлипах, и уткнулся лицом в свои ладони, не давая реветь себе в голос. Внутри ужасно жгло, кололось и горело, особенно сердце, которое Чимин готов был вытащить голыми руками, чтоб отпустило. Сознание медленно уплывало, он услышал знакомое шипение и чуть не вскрикнул, не давая этому чудовищу снова завладеть сознанием окончательно. Тэхён молча прижал Чимина к себе и подумал, что такого поворота событий он точно не ожидал. Получается, тогда брошенные слова Чонгуком были совершенно не шуткой?.. Гадство. Честно говоря, он абсолютно без понятия, что нужно делать и как из этой ситуации выходить. — Ну, Чимин, не надо, успокойся. Может, ты не так всё понял? — Тэхён ласково погладил его по волосам и уткнулся носом в макушку. — Не накручивай себя заранее. — Ну, да, конечно, — Чимин хлюпнул носом. — Я не имею права даже злиться на Чона, понимаешь, или ему что-то попытаться доказать, потому что мы даже не встречались. Я злюсь только на себя и свою тупую влюблённость. Я не должен был влюбляться, я не достоин такого чувства, оно для обычных людей, не для меня. — Ты такой же обычный, как и мы все, Чимин. Успокойся, я поговорю с Чонгуком. — Нет! — Чимин резво подскочил и с силой вцепился пальцами в плечи друга. — Нет-нет-нет! Не смей! Чонгук не должен знать ничего! — Хорошо, не буду, но тогда ты должен прекратить плакать, договорились? — Тэхён мягко улыбнулся и аккуратно отцепил чужие пальцы от своих плеч. Чимин так доверчиво смотрел на него и согласно кивнул, начиная постепенно успокаиваться и приходить в себя, что Тэхёну стало совестно, что он откровенно врёт Чимину в эту самую секунду. Из Чонгука он собирается выбить всё, что сможет, этот мелкий засранец даже не представляет, что натворил. — Я желаю ему счастья, понимаешь? И если он счастлив с ней, то тогда буду счастлив и я. Тэхёну не нравится это самопожертвование, но он просто молча кивнул в ответ, решая, что сейчас не лучшее время спорить. Он уложил Чимина спать и долго сидел рядом с ним, успокаивающе поглаживая по голове, пока тот наконец-то не забылся спокойным сном. И когда тот, наконец, уснул, он бесшумно встал с кровати, взял мобильник и, не раздумывая, набрал номер Юнги, выйдя из комнаты и тихо прикрыв за собой дверь.

***

Гук понимает, что что-то явно не так, когда весь окрылённый влетает в универ, из которого за шиворот его вытаскивает Тэхён. Гук недоумённо плетётся следом и уже на расстоянии чувствует, как от Тэхёна веет беспокойством. Шатен заводит его в местную курилку, которая сейчас пустует, так как пары уже начались, и поворачивается к брюнету, хмуря брови. — Я знаю про вашу связь с Чимином, поэтому какого черта ты творишь, Чонгук?! Чон на секунду зависает, не ожидавший такого вопроса, а затем теряется и непонимающе моргает, тоже хмуря брови. — А что произошло? — Я понимаю, что вы вроде как не встречаетесь, но каким же надо быть подонком, чтобы целоваться у него на глазах с какой-то девчонкой?! Кажется, он немного перегнул палку, но вообще всё было совсем не так. Это уже он планировал объяснить Чимину, который всё неверно понял. Хотя Чон, наверное, тоже бы всё понял именно так, как понял это Чимин. — Он вчера пытался утопиться, понимаешь? Твои шуточки уже перестали быть смешными. Открой глаза, Чонгук, и прекрати играть: ты или дай Чимину дальше спокойно жить, или бери на себя ответственность, — Тэхёну надоедает молчание друга и он говорит то, что обещал не говорить. Чонгук шокировано распахивает глаза и приближается к Тэхёну, испуганно заглядывая в озлобленные напротив. — Что он пытался сделать? Утопиться?! — Да, в раковине, в нашей ванне. — Я не думал, что всё так обернётся… Чонгук чувствует, что влип, причём по полной, но его это не пугает. Он впервые чувствует себя настолько виноватым, как не чувствовал себя даже тогда, когда кому-нибудь разбивал сердце. Чимин не должен из-за него вот так вот прощаться с жизнью. Тем более уже в какой… в седьмой раз?! Чонгук обеспокоено выдыхает и собирается уже уйти, как Тэхён останавливает его и смотрит совершенно серьёзно. — Скажи мне честно, ты хоть что-нибудь испытываешь к нему или просто балуешься? — Я… — Ребята? Парни дёргаются и оборачиваются на оклик, удивлённо уставившись на рыжеволосого. — Вы чего здесь делаете? — Чимин обеспокоенно смотрит на Тэхёна, потому что тот дал обещание, но сейчас вполне мог всё рассказать, и избегает смотреть на Чонгука, который облегчённо выдыхает, видя рыжеволосого живым и здоровым. — Пары прогуливаем, — подаёт голос Гук и освобождает руку из тэхёновской хватки. Чимин бросает на него беглый взгляд и уже жалеет, что вообще решил окликнуть их, но Чонгук внезапно мягко подхватывает Чимина за руку и тянет к выходу. — Тэхён, прикрой меня, если будут спрашивать. Мы с Чимином не придём сегодня. Тэхён кивает и идёт в универ, мысленно надеясь, что это ничем плохим не обернётся и они просто поговорят, решив для себя всё, а Чонгук настойчиво утягивает за собой слабо сопротивляющегося Чимина прочь за железные ворота. Они приходят к Чону домой, и брюнет захлопывает за вошедшим парнем дверь, подталкивая его в гостиную. — И зачем мы сюда пришли? — Чимину немного неловко смотреть на Чона, отчего он отводит взгляд и застывает посередине комнаты. — Поговорить. Здесь в четырёх стенах ты никуда не убежишь. — Я и так не собирался убегать, — Чимин жмёт плечами, — врёт, — и отходит на пару шагов назад, когда Чон подходит ближе. Чонгук вздыхает и делает шаги увереннее, пока Чимин не врезается спиной в стену, а затем облокачивается рукой рядом с лицом Пака и осторожно заглядывает в глаза. — Прости меня, Чимина. — За что? — голос предательски ломается и дрожит, как и всё внутри у рыжеволосого. — За моё поведение. Ты всё немного не так понял, но я не буду тебе врать: мы действительно поцеловались, и она предлагала мне встречаться. — И что ты ей ответил? — Чимин сглатывает и ругает себя за свой вопрос. — Я отказался. — Почему? Вы с ней хорошо смотритесь вместе. — Потому что мне нравишься ты, а не она. Чимин давится воздухом и удивлённо смотрит на Чона. Тот спокойно улыбается, мягко смотря на Мина, и аккуратно убирает выбившуюся прядку за ухо старшему, а затем возвращает свой взгляд обратно. — Не неси чепухи, Чонгука! С ней у тебя есть будущее, а со мной нет. — Ну, это мы ещё посмотрим, — Чон хмыкает и хочет обнять растерянного парня, но тот больно бьёт ему в грудь и чуть не вырывается из западни. — Ты что творишь?! Гук шипит и потирает ушибленное место, а Чимин недовольно сверкает глазами и хмурится, скрещивая руки. — Не ври мне. — Я не вру тебе! — Чонгук удивлённо смотрит на него и мысленно негодует. Ему на самом деле очень страшно, потому что он никогда первый в своих чувствах не признавался, а в их случае — не озвучивал. — Врёшь! Ты не можешь меня любить! Ты делаешь это из жалости! — Чимин психует, краснеет от переполняющих его противоречивых эмоций и бесится. А затем будто издалека слышит противный жёсткий голос: «он никогда не полюбит сумасшедшего, такая тварь, как ты, ему только мешает». Чимин на секунду давится воздухом, а в горле мгновенно образуется вязкий комок, и шумно выдыхает, пытаясь успокоиться. — Что-нибудь ещё глупее ты придумать не мог? — Чонгук отодвигается окончательно и скрещивает руки, недовольно вздёргивая бровь. «Он просто добрый, поэтому и дал тебе немножко поиграть в любовь.» — Ты просто добрый, вот и всё… «Сумасшедший ему вовсе не нужен.» — … и сумасшедший тебе не нужен. «Ты ему не нужен.» — Я тебе не нужен. Голос Чимина совсем измученный и бесцветный. Чонгуку плохо от такого Чимина, потому что не так всё должно было сложиться. Он аккуратно берёт его за руку и впервые переплетает их пальцы, отчего Чимин дёргается и на секунду будто приходит в себя. — Ты нужен мне, Чимина, прекрати нести всякую чушь. Я делаю это не из-за доброты, а потому что хочу так делать. Потому что ты мне нравишься. Чимин слабо улыбается, поднимает измученный взгляд и вырывает руку, отлипая от стены и оказываясь в проходе. — Подумай ещё раз, Гукки. Я испорчу тебе жизнь, не делай глупостей. И не обманывай меня, ты уже и так догадался, что я испытываю к тебе, поэтому не издевайся хотя бы, прошу. Будь счастлив, Чона. Чимин несётся к двери, подхватывает свою сумку и быстро открывает её. Чонгук бежит следом, снова пытается удержать психующего Чимина, но тот снова и снова выдёргивает руку из захвата, толкается и вырывается, — Чон явно оставляет ему огромный синяк и пару царапин на запястье своими попытками Чимина удержать. Рыжеволосый выбегает за дверь и несётся сломя голову по улице, даже не пытаясь разобрать дороги. Надо было запереть дверь, какой же он самоуверенный придурок! Куда успел убежать Чимин, Чон так и не увидел, и после тщетных поисков по району вернулся в квартиру один с серьёзным волнением. Чимину нельзя психовать, особенно после вчерашнего. Тэхён его убьёт, когда узнает, да и сам Чон задушить себя готов прямо тут. Хотел, наконец, расставить все точки, а в итоге только больше наставил пробелов. Молодец.

***

За окном был поздний вечер, на улице стояла стена из дождя, а Чимин до сих пор не появлялся в общаге. Трубку он не брал, причём неважно, кто звонил, на сообщения не отвечал, а затем вообще вырубил телефон. Чонгук бесился, переживал и места себе не находил от собственных мыслей. Тэхён грозился ему глаза выколоть и яйца оторвать, а лучше убить долго и мучительно, и Чонгук только сильнее кусал губы и в очередной раз бросал взгляд на часы, надеясь, что Чимин вот-вот вернётся, и Тэхён позвонит и скажет, что с ним всё в порядке. Чонгук понял, что влюбить в себя Чимина до беспамятства — плохая идея, понял ещё тогда, когда вжал его в стену в институте и стал целовать. Что-то начало идти не по плану, потому что лёгкий флирт перерос во что-то большее, а затем он понял, что просто-напросто сам влюбился в него, когда эта девушка предложила ему встречаться и поцеловала. И Чон хотел поскорее признаться, что он, собственно, сегодня утром и сделал, вот только Чимин отреагировал не так, как Гук себе представлял. Чон правда уже был готов взять на себя ответственность, предложить Мину переехать к нему и начать оберегать и заботиться, потому что Чимин всем своим видом вызывает только самые тёплые чувства, он чересчур милый, очень красивый и трогательно-наивный. И в такого Чимина влюбиться было очень просто, что Чонгук, сам того не ожидая, сделал. А то, что Чимин вроде как сумасшедший, его не пугало, потому что он готов был помочь и вылечить Чимина за любые деньги. Но Чимин все планы разрушил. Сбежал куда-то, не брал трубку и поставил на уши всех. Он, наверное, даже не подозревает со своим выключенным телефоном, сколько пропущенных он уже накопил. Чонгук насчитал 43, но он не уверен, что не забыл что-нибудь. У Чона нервы сворачиваются в один большой и пульсирующий комок, а сидеть на месте уже не хватает сил. Гук мечется по квартире и тихо ругается, молясь, чтобы с Чимином ничего не случилось. Чтобы Чимин сам с собой ничего не сделал. Потому что если вдруг тот кинется в такой темноте под колёса, его даже не заметят. А, может, он уже давно кинулся, и теперь лежит в каком-нибудь морге бледным безжизненным телом. И от этих мыслей волнение нарастает сильнее, а нервы сворачиваются туже, уже начиная приносить физическую боль. Чонгук слышит трель мобильного и летит к нему, подхватывая его с дивана. На дисплее высвечивается имя Тэхёна, и Чон разочарованно выдыхает, принимая вызов. — Он не у тебя? Чон переводит взгляд на часы — на них уже второй час ночи, — и собирается ответить, как неожиданно звонят в дверь, и Тэхён облегчённо выдыхает в трубку «я надеюсь, это он», сбрасывая вызов. Чонгук подходит к двери, поворачивает ключ и распахивает её, обеспокоенно смотря на промокшего насквозь Чимина. Тот смотрит виновато, смущенно тупит глаза в пол, делает шаг вперёд и закрывает за собой дверь, возвращая свой взгляд Чону. Тот ждёт хоть каких-нибудь слов, смотрит напряжённо и взволнованно, глубоко дышит, внутренне чуть расслабляясь от возвращения парня целым и невредимым. — Я не могу больше противиться самому себе, я устал пытаться… Я люблю тебя, Чонгука. Я слишком сильно люблю тебя, — Чимин виновато улыбается и опускает голову, пряча покрасневшие щёки. Чонгук подаётся вперёд, подхватывает Чимина и вжимает в дверь, пылко целуя того в губы. Чимин шумно выдыхает, обхватывает ногами чужую талию и мгновенно отвечает, чувствуя, как дрожит собственное продрогшее тело от горячих прикосновений чужих рук. Чон жадно сминает пухлые губы, нагло забирается руками под мокрую рубашку и больше не собирается сдерживаться. Он настойчиво проникает своим языком в чужой рот и вжимает Чимина в поверхность ещё сильнее, выбивая разом из лёгких весь кислород. Чимин не сопротивляется, покорно отдаётся и отвечает с таким же рвением, чуть прикусывая нижнюю губу Чона и оттягивая её на себя. Чон отрывается от истерзанных губ, давая перевести им обоим дыхание, и припадает к холодной шее, согревая её своими поцелуями-укусами. Чимин шумно дышит, впивается своими пальцами в широкие плечи и закусывает губу, прикрывая глаза и ударяясь головой о дверь. — Я заставил тебя волноваться, прости меня, пожалуйста. От меня одни проблемы. — Замолчи, — Чон мгновенно находит пухлые губы и затыкает Чимина новым поцелуем. Он аккуратно отходит от двери, заставляя Чимина прижаться к нему ещё ближе, и несёт рыжего в спальню, стараясь не впечатать его спиной в какой-нибудь косяк. Чимин слабо помнит, как они всё-таки добрались до чоновской спальни, когда он успел повалить его на кровать и когда тот остался без рубашки, зато очень хорошо помнит все подаренные поцелуи и горячие возбуждающие прикосновения к собственной коже. Он выгибается навстречу сильным рукам, тихо стонет, когда Чонгук кусает его за шею и пошло облизывает губы, сводя с ума этим брюнета ещё больше. Чон долго играется с бусинками его сосков, прикусывает кожу на животе, и нетерпеливо стягивает джинсы, которые настойчиво липнут к телу и не подчиняются. Гук позволяет стянуть Чимину с себя свою намокшую белую футболку, шумно выдохнув, когда холодные пальцы рыжеволосого касаются разгорячённой кожи, и чуть приподнимается, разрешая Паку раздеть себя до конца. Чимин скользит губами по шее, засасывает кожу у основания и спускается к подкаченной груди, после отстраняясь и падая обратно. Он шире раздвигает ноги, позволяя Гуку устроиться удобнее, и закусывает губу, сверкая помутневшим взглядом. Чонгуку от этого конкретно сносит крышу, и видеть Чимина таким открытым ему и возбуждённым непривычно, но нехило заводит. Чон нависает сверху, скользит пальчиками по бедру, а затем проникает рукой под резинку оставшихся на Чимине трусов, проводя пальцами по возбуждённому члену. Чимин негромко стонет и выгибается навстречу ласке, прикрывая рот ладошкой и смущаясь их близости. Чонгук убирает ладошку и успокаивающе целует припухшие губы, с нажимом проводя по органу рукой и глуша стон Чимина в их мокром поцелуе. Чонгук специально издевается над Чимином, не давая ему возможности дать кончить себе самому, и медленно надрачивает ему в мешающих боксерах. Чимин больше не может, ему хочется больше и быстрее, а Чон будто и не замечает его просящего взгляда и с ухмылкой продолжает вести свою нечестную игру. Чимин громко стонет, когда Чон нечаянно царапает возбуждённый орган, и прерывисто выдыхает, прикусывая нижнюю губу. — Чон, пожалуйста, хватит… Я не могу больше это терпеть. Чонгук ухмыляется шире и вытаскивает руку из боксеров, тут же подцепляя их пальцами и стягивая вниз. Чимин шумно выдыхает, когда избавляется, наконец, от давящей ткани и мелко вздрагивает, чувствуя, как рука младшего скользит по внутренней стороне его бедра и обжигает кожу. Чон быстро оглядывается по сторонам и тянется к тумбочке, подхватывая какой-то крем, а затем виновато улыбается Мину, открывая баночку. — Ты уж извини, я к такому не готовился. — Давай уже так, как есть. Чимин глубоко дышит и вздрагивает ещё сильнее, когда ко входу прикасаются чем-то вязким, а затем проникают внутрь. Он сжимает зубы и порывисто выдыхает, стараясь привыкнуть к новым ощущениям. Гук ласково целует его шею, посасывает кожу, сжимает бока, и Чимин отвлекается на него, отдаваясь ласке и нежным поцелуям. Чимин не замечает момента, когда становится приятно, а не больно, внутри уже три пальца и пошло ёрзает на месте, требуя, наконец, уже большего, а не пусть и очень нежных прелюдий. Чон смазывает собственный член и шире раздвигает подтянутые ноги, пристраиваясь ко входу. Он мягко целует Чимина в коленку, подхватывает его ноги и закидывает за себя, тут же чувствуя, как они смыкаются у него за спиной. Чимин немного смущается и отводит взгляд, а затем шумно выдыхает и больно хватается за плечи, когда Чонгук одним толчком заполняет его целиком. Чон снова целует его, шепчет какие-то нежности, давая привыкнуть, и еле сдерживается сам, не желая приносить Чимину ещё больше боли. Чимин это чувствует, и он неуверенно двигается навстречу, немного хмурясь от неприятных ощущений. Чонгук воспринимает это как знак и начинает медленно двигаться сам, стараясь найти правильный угол и попасть по заветной точке. И когда он, наконец, попадает, Чимин выгибается дугой и громко стонет, оставляя от ногтей царапины на широкой спине. Чон ухмыляется и начинает набирать темп, доводя Чимина до экстаза и сводя с ума себя заодно. Чимин мечется по кровати, просит глубже и сильнее, пошло стонет, выгибаясь в пояснице. Чонгук тихо шипит, вбивая Чимина в матрас, и сильно сжимает его бёдра, оставляя на них синие следы от своей хватки. Он чувствует, что разрядка уже близка, и вбивается в Мина ещё сильнее, доводя того до разрядки первым. Чимин кончает себе на живот, пачкая и Чонгука в собственной сперме, и тяжело дышит, чувствуя, как сам Чон кончает в него через пару секунд. Немного неприятно ощущать чужое горячее семя у себя внутри, но Чимину слишком тяжело об этом думать. Он притягивает Чона к себе, утыкается тому носом в влажную от пота грудь и глубоко вздыхает, замирая под боком. Гук устало улыбается этому, ласково целует в висок, вызывая у Чимина мимолётную улыбку, и прижимает обмякшее тельце ближе к себе, накрывая их одеялом. — Тебе бы по-хорошему в душ сходить и погреться после дождя. — Ты меня уже и так согрел, думаю, это тоже подойдёт. — Чимин зевает и поднимает на Чона чуть смущённый взгляд. Гук улыбается, нежно проводит по мокрым волосам и целует в губы, ненадолго задерживаясь и прикрывая глаза. — Спокойной ночи, — произносит Гук и устраивает свой подбородок на рыжей макушке, решая отложить все разговоры на утро. — Спокойной ночи, — желает в ответ Чимин и крепче обнимает брюнета, глубоко вздыхая и еле сдерживая рвущуюся наружу глупую улыбку.