Не забывай меня

— Я не сумасшедшая. Я знаю, ты меня такой считаешь, но это не так. — Извини, Харли, но я не могу игнорировать факты. Харли сидела в маленькой комнате с Джоан, или доктором Лиленд, как она настаивала её называть. Комната была тускло освещена, в ней находились лишь стол, пара стульев, камера, корзина для мусора и, по какой-то причине, телевизор с DVD-плеером. Сегодня был первый из многочисленных раздражающих сеансов терапии. — Меня зовут Харлин, не Харли, — процедила она сквозь зубы, смотря на камеру, записывающую сессию. — Хорошо, Харлин, скажи мне. Если ты не сумасшедшая, так что же с тобой происходит? То, что мы видим сейчас, не может случиться само по себе. Должна быть причина, и я хочу услышать твоё мнение, прежде чем дам своё. — Со мной случился несчастный случай, я сильно ударилась головой и не могу вспомнить некоторые вещи, — сказала Харлин, потерев больное место на голове. — Харли, обычно я не такая грубая с пациентами, но ты — исключение. Когда ты пришла, чтобы увидеть меня, и рассказала мне, что произошло, я не поверила тебе. Думала, что Джокер прислал тебя, чтобы проникнуть в Аркхем, для воплощения в жизнь одного из безумных планов. Однако ты кажешься совершенно искренней, а ты никогда не была актрисой, поэтому я отклонила это предположение и подумала над другим. Есть возможность, что у тебя нервный срыв. — Харлин открыла рот, чтобы протестовать, но Джоан подняла руку, заставив её замолчать, и продолжила: — Это даже не удивительно. Ты живёшь суматошным, напряжённым образом жизни с Джокером. Я полагаю, что твой разум стёр воспоминания о Джокере, чтобы защититься от дальнейшего вреда. Тебе не нравилось то, как складывалась собственная жизнь, тебе не нравилось то, кем ты становилась, поэтому ты забыла Джокера, и твой разум оставил воспоминания лишь до определённого момента, пока ты не встретила его. Это похоже на защитный механизм; возможно, только так, ты считала, сможешь быть свободной от него. — Конечно, никто не безумен настолько, — сказала Харлин, уставившись на неё с недоумением. Она не была уверена, что было хуже всего: что было сказано или то, как это было сказано, будто она — ребёнок, который сделал что-то не так и не понял, почему он был наказан. — Я знаю, что ты считаешь своё объяснение более логичным, чем моё, в некотором смысле это так, но я знаю, что со мной случилось. Это не безумие, это просто травма головы. Довольно скоро я встану на ноги, и мои воспоминания вернутся. Я останусь в своей камере, пока это не произойдёт, но как только я поправлюсь, меня там больше не будет. — Даже если ты права и твоя амнезия была вызвана травмой головы, это никак не оправдывает ваши действия до предполагаемого случая, — сказала Джоан с упрёком. — Что бы там ни было, это не могло быть столь ужасным, как ты говоришь, — пробормотала Харлин. — Да неужели? Тогда почему бы тебе не взглянуть на видео, которые я сюда принесла? Думаю, ты найдёшь их весьма поучительными, — сказала Джоан, покинув комнату. Она вернулась через полминуты, неся коробку с кассетами. Она положила одну в DVD-плеер и включила. Видео началось с мужчины и женщины, связанных, с закрытыми ртами, их лица были наполнены ужасом. Мистер Джей вытащил кляп, и они тотчас же начали молить о пощаде. «Пожалуйста, мы сделаем всё, что вам угодно! Просто дайте нам уйти!» — умоляла она. «Слышала, Харли?» — спросил Мистер Джей камеру. «Конечно, Мистер Джей». Харлин ахнула. Этот голос, пусть он был выше и с нью-йоркским акцентом, принадлежал, безусловно, ей. «Мамочка, папочка, что происходит?» — произнёс сонный голос. Харли повернула камеру в поиске источника голоса. Он принадлежал маленькому мальчику, которому было не более пяти лет. «Беги, Сэмми! Убирайся сейчас же!» — кричала ему мать. «Ну, здравствуй, Сэмми, — сказал Мистер Джей, опустившись на колени перед мальчиком. — Хочешь помочь маме и папе?» Мальчик кивнул, и Мистер Джей улыбнулся. «Чудесно!» «Пожалуйста, Джокер, отпусти моих жену и ребёнка. Делай со мной что угодно, но, пожалуйста, не трогай мою семью», — умолял мужчина, когда Харли направила камеру на супружескую пару. «Но, Аарон, я ничего не сделал твоей семье, — сказал Мистер Джей, подняв мальчика и держа его перед камерой. — Ты несёшь ответственность за происходящее с ними сегодня. Тебе должно быть известно, что назначить награду за мою голову, чтобы повысить свою популярность в голосовании, — плохая идея, и последствия этой затеи будут весьма печальными. Ты же умный человек, мог бы лучше подумать, но вместо этого решил рисковать своей семьёй ради политики. Так знай, что всё, что с ними произойдёт сегодня — их кровь будет на твоих руках, не на моих. Извинись перед сыном, Аарон». «И-извини, Сэмми», — сказал Аарон, теперь по его лицу текли слёзы. «Почему ты плачешь, папа? Всё хорошо», — сказал Сэмми, явно не понимая, что происходит. «Очень хорошо, Аарон, очень убедительно. Ты звучал почти искренне», — сказал Мистер Джей, поставив мальчика на землю, и одним быстрым движением свернул ему шею. Родители выли в агонии, когда тело их сына рухнуло на пол. Затем Джокер перерезал верёвки, которыми были связаны Аарон и его жена; они обняли друг друга в страхе и отчаянии. Мистер Джей поднял безжизненное тело мальчика и бросил его им. Они прижали мёртвое тело сына к себе, пока слёзы капали на его футболку. «Спойте ему, — приказал Мистер Джей. — Сэмми спит, а хорошие родители поют своим детям колыбельные, чтобы они заснули. Так как вы оба были ужасными родителями, я дам вам шанс исправиться. Спойте что-нибудь». Когда они не сделали этого, он достал пистолет и направил на них. «Я сказал, пой», — прорычал он. Женщина медленно начала петь. Как только Аарон понял, что она пела, он присоединился к ней. Шок и ужас сделали это практически невозможным, но каким-то образом им удалось спеть сыну.

«Ты моё солнышко, моё единственное солнышко. Ты делаешь меня счастливым, когда небо становится серым. Ты никогда не узнаешь, милый, как сильно я тебя люблю. Пожалуйста, не забирай моё солнышко».

Как только они спели, Джокер радостно засмеялся и выстрелил им обоим в головы. Видео закончилось снимками с ними тремя, при этом их лица были разрисованы клоуном. Харлин была ошеломлена. Никогда прежде она не видела ничего более ужасного и жестокого. Хотя она узнала в голосе сообщника Джокера свой, она отказывалась верить в то, что это правда. Она не способна на такую жестокость. Она никак не могла пытать другого человека таким образом. Джоан вытащила диск и заменила его другим. И ещё. Видео за видео таких же насильственных преступлений Джокера и Харли вместе. Некоторые из них были записаны свидетелями на местах преступления, например, где они вместе взорвали банк. Другие были сняты самими Джокером и Харли Квинн, как и первое. Видео сделано для того, чтобы просто подразнить Бэтмена и полицию. Пока она смотрела съемки, правда стала более очевидной. Мистер Джей, человек, который помог ей и, как она считала, был добрым и бескорыстным, на самом деле являлся Джокером, человеком, который убивал других без причины, для собственного удовольствия. Она также начала вспоминать прошлое под маской Харли и видеть её собственное лицо. Её лицо, лицо монстра. Монстра настолько одержимого зверем, что создал её, что она полностью потеряла связь с реальностью и была бездумно уничтожена только ради него. Джокер был зверем, который носил маску здравомыслия, чтобы обмануть и соблазнить её, перетянуть на сторону безумия. Она поддалась маске и зверю, скрывающемуся под ней. Её начало тошнить, она подбежала к мусорному ведру, опорожняя желудок в него. Его было слишком много. Не было слов, чтобы точно описать, как она себя чувствовала тогда. Она не могла принять это, она ненавидела себя за то, что позволила себе стать такой. Она упала на пол и разрыдалась, её тело бесконтрольно дрожало. — Выключи! Я больше не могу! — закричала она, в это время Джоан выключила телевизор и подбежала к ней, чтобы успокоить. — Я вижу, кем я была, я была монстром! Я не хочу быть им. Пожалуйста, помоги мне, пожалуйста, прости меня! — Извини, Харлин. Я знаю, что зашла слишком далеко, но ты должна была понять. Сейчас всё будет хорошо, мы будем делать всё от нас зависящее, чтобы тебе помочь, — сказала Джоан, в её тоне сочетались утешение и жалость. — Меня можно вылечить? Возможно ли такое для меня? — спросила Харлин, заикаясь от плача. — Ты уже предприняла некоторые важные шаги к исцелению: признала проблему и увидела свои ошибки, — ободряюще сказала Джоан. — Чтобы от лечения были результаты, ты должна стать лучше. Я думаю, у тебя есть шанс.

***

Джим Гордон выключил сигнал, как только появился Бэтмен. — Полагаю, ты слышал, что случилось с Харли Квинн? Ты в это веришь? — недоверчиво спросил Джим. — Слышал, хотя я сомневаюсь, что её последнее изменение вызвано травмой головы, — ответил Бэтмен. — Что это тогда? Ты не думаешь, что она притворяется, да? Я видел запись, и она казалась довольно искренней, — сказал Джим, сделав глоток кофе. — Нет, не думаю, что она притворяется, я просто считаю, что это случилось по какой-то другой причине. У меня есть теория, но нужен её образец крови, чтобы её проверить. — Я могу это организовать. Как думаешь, что будет делать Джокер? Он довольно ревностно относится к своей собственности, — сказал Джим, предчувствуя недоброе. — Ты считаешь, что он навредит ей? — Я знаю, что так и будет, так или иначе, особенно если моя теория верна. Обеспечьте ей круглосуточную охрану. — Конечно.

***

Брюс терпеливо ждал, пока компьютер анализировал кровь Харли. Компьютер закончил, и Уэйн начал изучать результаты. Он был прав. — Итак, сэр, вы были правы в ваших предположениях, или это был просто удар по голове, в конце концов? — спросил Альфред, принеся Брюсу тарелку французского лукового супа. — Как я и подозревал. Ты знаешь, что это значит, Альфред? — Вместо того, чтобы заставлять меня угадывать, почему бы вам не сэкономить время и не сказать прямо, сэр? — Мне нужно знать, что случилось с ней в ту ночь, когда она потеряла память, чтобы убедиться, но, по результатам анализа, Харли, вероятно, никогда больше не станет Харли Квинн. Она может продолжить свою прежнюю жизнь, может даже снова стать психиатром. — Вы действительно в это верите, сэр? — спросил Альфред скептически. — Брюс повернулся к нему лицом. — Я считаю, что в этом городе возможно всё.