Не забывай меня

Три дня спустя. Харлин была ошарашена. У неё только что был сеанс терапии с доктором Лиленд, которая сообщила ей истинную причину её амнезии и извинилась за её прошлое предположение. Диагноз был невероятным. На самом деле, это не очень-то и удивительно, что ей противно. Лекарство было ужасным само по себе, но оно спасло её. Было бы невозможным просуществовать остаток времени в безумии, но теперь она могла вернуться к нормальной жизни. Никогда больше она не позволит себе пойти по тёмной дорожке. Она не могла поверить в то, как много потеряла, сколько он украл у неё. Годы жизни ушли навсегда. Он похитил её рассудок, её достоинство, её сердце. Он украл эти вещи и обращался с ними так, словно они ничего не стоят. Она восстановила их и никогда не позволит ему снова ими завладеть, но он может лишить её жизни. Сколько стоит исправить в её жизни? Она уже никогда не будет такой, какой была когда-то, но, может, она не безнадёжна, в конце-концов. Ей дали второй шанс, и она была полна решимости использовать его. Охранник, сопровождавший её к камере, молчал. Он толкнул её обратно в место заключения без единого слова. Харлин легла на свою кровать и зажмурилась, желая заснуть. Когда она уже была на грани сна, кто-то вошёл в её камеру. Оставалось лишь молиться, чтобы это был не тот, о ком она думала. Прошло три дня с тех пор, как он впервые вломился к Харлин, и она надеялась, что он бросит её и покинет Аркхем. Она притворилась, что спит, в надежде, что он уйдёт. Ничего подобного. Он сел рядом с ней на кровать и начал нежно гладить её по голове. Когда он прикоснулся к волосам, ей показалось, будто он действительно соскучился. Будто на самом деле заботился о ней. Она перестала притворяться и решила, что ей нужно поговорить с ним. Как она может освободиться от него, если он продолжает вторгаться в её жизнь? — Что ты хочешь? — спросила Харлин, не открывая глаз. Она была ещё не готова смотреть ему в глаза. — Разве ты не скучала по мне? — спросил он. В его голосе была слышна улыбка, смешившая её. — Тебе нужно уйти сейчас. Я не хочу тебя больше видеть, — сказала она, пытаясь казаться сильной. — Почему бы и нет? Я чем-то обидел тебя? — ответил он снисходительно. Харлин приподнялась, чтобы заглянуть ему в глаза. — Я знаю правду о тебе. Я знаю, кто ты на самом деле. Всё, что бы ты ни делал, как бы ни врал мне, я всегда доверяла тебе, но сейчас всё изменилось. Найди другого сумасшедшего сообщника. — Признаю, я немного приврал, но раньше тебя это не сильно волновало. По крайней мере, не волновало настолько, чтобы ты ушла от меня навсегда, — сказал он, смотря на неё щенячьими глазами. — Ты понимала, что ложь — одна из моих многих причуд, и всё равно продолжала любить меня и мои причуды. — Я никогда тебя не любила. Я была одержима тобой. Любовь и одержимость — две совершенно разные вещи. — Поэтому Харлин была послушной психически больной пациенткой и слушала врачей. В твоём нынешнем состоянии ты будешь верить всему, что тебе скажут. Они могут сказать тебе, что у тебя на руке щупальца или что твои родители — броненосцы, и ты всё ещё беспрекословно веришь им, — усмехнулся Джокер. — Это неправда, — продолжала настаивать она. — Не так? Любовь и помешательство идут рука об руку, Харлин, — парировал Джокер с широкой улыбкой. — Ты должна знать это лучше всех. То, что врачи не считают так, не делает это автоматически невозможным. — Мне плевать, что ты думаешь. Я не сумасшедшая и не хочу иметь с тобой ничего общего, — сказала она, вставая с кровати и отходя от него подальше, насколько это было возможно в маленькой камере. — О, но, Харлин, разве ты не видишь? Неважно, бросишь ты меня или нет. Очень скоро твои воспоминания вернутся, и всё будет так, будто ничего не случалось. Ты снова станешь моей маленькой девушкой-охранником, и в своей безумной любви ко мне ты будешь удивляться, почему для тебя «быть вменяемой» располагалось когда-то на первом месте. Харлин смотрела на него, изогнув губы в мрачной улыбке. — Боюсь, шутка не удалась, Джокер. Видишь ли, я не могу исцелиться. Ко мне никогда не вернутся воспоминания о тебе. В моей голове ты как будто не существовал. — О, Харлин, не сдавайся. Знаю, должно быть, не иметь доступ к своим воспоминаниям — довольно расстраивающе, но это не повод терять надежду. Моя память была ненадёжной годами, и посмотри на меня, — рассмеялся он. — Конечно, это может занять некоторое время, но довольно скоро твой разум вернётся и всё станет так, как было прежде. — Ты не понимаешь, да? Это не было падением. Падение и травма головы были абсолютной случайностью. То, что случилось со мной, невозможно переиграть. Если не веришь мне, можешь спросить у «невежественных» врачей. То, что Харлин собиралась сделать, могло стать буквально последней вещью в её жизни, но это было необходимо. К тому же, когда мистер Джей узнает правду, он, вероятно, убьет её. — Охрана, на помощь! В моей камере Джокер! Помогите мне, пожалуйста! — закричала она. Несколько охранников бросились в её камеру и увидели, что она говорит правду. Практически выломав дверь, они схватили пинающегося и смеющегося Джокера. Как только они вытащили его из камеры, он крикнул ей вслед в перерывах между истеричными смешками: — Неважно, вменяема ты или нет, Харлин, ты всегда будешь принадлежать мне! Живой или мёртвой, ты всегда будешь моим маленьким Арлекином!

***

Джокер сидел в одной из самых менее приятных «комнат терапии» Аркхема. Он был одет в смирительную рубашку и терпеливо ждал врача, который должен отвести ему новую камеру. Он мог слышать их снаружи, разговаривающих о нём. Ему пришлось сдерживать смех из-за их напряжённых голосов, которые они пытались спрятать. Он был польщён, узнав, каким особенным он для них был. Что же стало с Харли, раз она не может излечиться? И если этот инцидент был вызван не падением, что же это было? Может, она более сумасшедшая, чем он предполагал до этого. Только тогда в комнату вошёл Бэтмен. Джокер улыбнулся самой ослепительной улыбкой, произнеся: — Ну, Бэтсо, давно не виделись, да? Мне жаль, что в этот раз не ты меня поймал, поэтому я позабочусь, чтобы ты получил ещё один шанс после того, как я в очередной раз устрою условно-досрочное освобождение. — Почему ты вернулся в Аркхем? — прорычал Бэтмен. — О, знаешь, я уже начал скучать по дому, поэтому решил зайти и поздороваться, — ответил он невинно. — Ты пришёл сюда из-за Харлин, правда? — Обожаю, когда у тебя и полиции уже есть ответы, но вы всё ещё продолжаете настаивать на признании злодея, — сказал Джокер, закатив глаза. — Ладно, может, я заглядывал в камеру Харли пару раз, тебе то что? Ты же не запал на мою девушку, да? Грязный, грязный Бэтмен. — Что ты знаешь об амнезии Харлин? Что случилось с ней той ночью? — спросил Бэтмен, демонстративно игнорируя его замечание. — Она дралась на лестнице Крейна и упала, — заржал Джокер. Бэтмен схватил его за смирительную рубашку и рявкнул: «Я серьёзно, говори, что случилось». — Я всегда серьёзен, Бэтси, скажи? — улыбнулся он. — И я уже сказал тебе, что случилось; она упала с лестницы Крейна и получила какое-то повреждение головы. Теперь доволен? Наверное, нет. — Ты думаешь, что её амнезия стала последствием несчастного случая, да? — спросил Бэтмен, медленно отпуская Джокера. — Я так и думал, но, по её словам, я ошибался. Если не падение, то что это? Я просто умираю от желания знать. — Пугало сделал это с ней, — ответил Бэтмен. — Извини? — спросил Джокер, не зная, правильно ли он услышал Летучую мышь. — Он создал новую версию своего токсина Страха. Гораздо мощнее, чем прежде. Он уже использовал его на других и, вероятно, сделал то же самое и с ней. — Видимо, Пугало загадал смертельное желание, — пробормотал Джокер. Одно дело, если она потеряла воспоминания из-за несчастного случая, но чтобы кто-то целенаправленно забрал их… Пугало труп. — Я до сих пор не понимаю, как это заставило Харли забыть меня, правда. — Разве до тебя не дошло, Джокер? — спросил Бэтмен сердито. — После того, как ты свёл её с ума, она стала полностью и до смешного одержима тобой. Какие бы страхи она ни пережила, прежде чем ты разбил её, были сейчас затемнены лишь одним: жить в мире, где нет тебя. Токсин Пугала был настолько сильным, что её психика была полностью перестроена, будто бы тебя и не существовало. Его состав должен был причинить ей боль, но вместо этого он спас её. Она может жить своей жизнью, как и должна была. Она свободна. Джокер провел в смятении пару минут, прежде чем ответить. Он не привык к отсутствию красноречия, это приводило его в бешенство. — Ну, тогда просто возьми свой волшебный антидот и вылечи её уже, — сказал он с улыбкой, которая практически кричала Бэтмену подчиниться его словам. — Если бы у нас было лекарство, ты действительно думаешь, мы бы дали ей его, вернув тем самым к безумию? — спросил Бэтмен с отвращением. — Лишаешь кого-то средства от недуга? Зачем, Бэтмен, это совершенно неэтично. Я, видимо, влияю на тебя больше, чем думал. Бэтмену пришлось заставить себя не поддаться желанию сломать ему шею. — Кроме того, мы полностью провалились в поиске противоядия. Ничего подобного я прежде не видел. Если нам не повезёт, все, кто заражён токсином — неизлечимы. Теперь это действительно застало Джокера врасплох. Он быстро оправился и сказал: «Ну, тогда, я полагаю, есть только один вариант для меня». — Ты не посмеешь тронуть Харлин, — прорычал Бэтмен. — Это не тебе решать. Харли всё ещё принадлежит мне, вменяемая или нет. Так как теперь она бесполезна для моей персоны, у меня нет выбора. Она должна умереть. Бэтмен снова схватил его и швырнул в стену. Страшная боль пронзила тело Джокера, но тот только рассмеялся, когда Бэтс схватил его за шею и ударил лицом о стену. Джокера всегда забавляло, что люди думали, будто они могут переубедить его, заковав в гипс. Конечно, Бэтмен был немного умнее большинства людей, и поэтому Джокер решил, что к этому моменту он знал, что наказание не имело никакого эффекта. Скорее всего, он не мог выпустить накопившуюся злость и другие эмоции, не избив кого-нибудь. Затем Бэтмен толкнул его к стене и сказал: — Оставь её в покое. После всего, что она для тебя сделала, и всего, что ты сотворил с ней, ты должен оставить её живой. Она любила тебя, и ты хочешь убить её просто потому, что она вновь обрела рассудок. — Припоминаю докторов, настаивающих, что её так называемая любовь ко мне была не более чем сумасшедшей одержимостью. Ты сказал то же самое несколько минут назад. Если это так, то я ей ничего не должен. Если это так, то я не вижу у неё причин жить. Если ты действительно хочешь сохранить ей жизнь, то есть только один способ, и ты знаешь какой. Если я умру, то не смогу навредить ей или кому-либо. Если бы ты действительно заботился о ней и о хороших гражданах Готэма, то избавился бы от главной угрозы их безопасности, — сказал он и насмешливо улыбнулся. Бэтмен отпустил Джокера и позволил ему упасть на пол, сказав: — Я никогда не сдамся и не попадусь на твои уловки. Ты не так силён, как тебе кажется. Когда-нибудь ты поймёшь свои ошибки, увидишь, что люди не столь подкупны, как ты думаешь. Ты осознаешь, что ты за монстр. — О, мой милый Бэтмен, «если» и «когда» могут сбыться, но тогда я буду слишком стар и безумен, чтобы волноваться об этом, — сказал он и злобно рассмеялся. Бэтмен ушёл, когда вошли несколько охранников и потащили Джокера в его камеру. — Можешь пробовать защитить её сколько хочешь, Бэтс, но ты должен знать, что однажды упадёшь в яму безумия, нет пути назад, и Харли не исключение! — Джокер засмеялся, когда Бэтмен исчез.