Не забывай меня

Три месяца спустя. Джокер лежал на койке в своей камере, играя с пластилином, который дал ему врач, формируя из него парусник. Это должно было занять его руки и отвлечь от тёмных мыслей. Руки-то оказались заняты, а вот от мыслей это не отвлекало никак. Харлин была восстановлена в должности психиатра несколько дней назад. Он задался вопросом, кто подписал свидетельство о её вменяемости. Прошло всего три месяца, значит, либо жители Готэма слишком доверчивы, либо врачей, готовых лечить преступников, как он сам, было недостаточно. Возможно, оба варианта были верны. Уже три месяца подряд он сидел в этой камере, и ни разу его не выпустили наружу. Пока его раздражали эти меры, у него было более чем достаточно времени, чтобы продумать и спланировать всё. Он должен был следить за собой; если он позволит мыслям свободно бродить, они неизбежно направятся к Крейну и способам пыток, доводящим его до смерти. Крейн умрёт, но сейчас ему нужно сосредоточиться на Харлин. Он не собирался позволить ей уйти живой. Если Бэтмен думал, что сможет её защитить, ну, это было почти оскорбительно. Думать, что у Бэтмена есть какой-либо контроль над ним и над тем, кого он собирается убить! Единственной причиной, по которой он решил остаться, была Харлин, за которой нужно было приглядывать. На самом деле, он решил, что сегодня идеальный момент для того, чтобы сбежать и всё уладить. Встав с кровати и положив одну руку на дверь камеры, а другую на свой живот, он простонал: — Охрана, я думаю, что мой врач дал не ту дозу лекарства. У меня болит живот… — Заткнись, — послышался безразличный ответ охранника. Он не был дураком, когда дело доходило до трюков Джокера. Или он лишь считал так. — Я действительно думаю, что что-то не так, камера кружится, — сказал Джокер, как его вдруг вырвало на пол. Охранник посмотрел на Джокера, рухнувшего на пол, казалось бы, без сознания. Поняв, что тот не симулировал, он сразу же бросился на помощь. Он не мог понять, почему кто-то хочет держать Джокера живым, но его зарплата зависела от этого безумца, поэтому он знал, что нельзя просто позволить человеку умереть. Наклонившись над ним, чтобы проверить, есть ли дыхание, охранник на мгновенье коснулся его, и вдруг Джокер накинулся на него, будучи, очевидно, живым и здоровым. Он прижал мужчину к полу, схватил пластилин, с которым играл, и засунул ему в горло. Тот кряхтел от боли и ужаса, схватившись за горло. Минуту или две спустя безжизненное тело работника лежало на полу. Джокер быстро поменялся с ним одеждой и украл его пистолет вместе с ключами, а затем в считанные минуты был на пути к свободе. Прежде чем он смог бы уйти, нужно было уделить внимание незаконченным делам. Он пошёл искать человека, который за последнее время причинил ему больше проблем, чем сам Бэтс. Крадясь по Аркхему, запросто прячась от охранников (он был мастером скрытности, когда не желал быть пойманным), после долгих поисков он, наконец, нашёл его в прачечной, стирающего свою одежду. Джокер быстро вырубил следящего за ним работника охраны и схватил за горло его. — Человек, которого я хотел видеть, — сказал Джокер с беспощадной улыбкой на лице. — Я ждал тебя. Твой побег занял больше времени, чем я думал, — захрипел Пугало. — Зачем ты это сделал, Крейн? — спросил он с любопытством. — Ты, конечно, знал, что такая глупость неизбежно приведёт к страшной гибели. — Я не планировал заразить Харли моим токсином, но я решил, что пришло время преподать тебе урок, — Крейн кашлянул. — Я не хочу навредить этой девочке, на самом деле, я очень любил её, но это единственный способ, которым я мог добраться до тебя. Поскольку мои токсины на тебя не действуют, я заразил того, кто был близок к тебе, вместо тебя. Я не ожидал, что он заставит её забыть всё, это просто бонус. Знаешь, ты действительно это заслужил. Заменить мои токсины твоим ядом Джокера, ну, это слишком даже для тебя. — Наоборот, я считаю, что ты зашёл слишком далеко. Ты и все остальные в Готэме должны знать, что я очень ревнив, когда дело касается моих вещей. Харли принадлежала мне, но из-за тебя она никогда уже не станет моей. Не при жизни, в любом случае. — О, как мило. Джокер наконец-то признаётся в любви его маленькому помощнику. Не ослабляя хватки, Джокер врезал Крейну по носу так сильно, как только мог. Он почувствовал ломающуюся кость, струящуюся по лицу кровь. Пугало завыл от боли, стараясь дышать. — Я никогда не любил её, болван. Мне просто не нравится, когда ломают мои игрушки. Ломаю их я, а не кто-то другой. Никто не может обидеть Харли кроме меня. Никому не разрешено трогать её кроме меня. Если она не может быть моей, пока жива, тогда она станет моей мёртвой. Но прежде, чем я убью её, умрёт ответственный за моё нынешнее положение. — Джокер вытащил у охранника ключи и использовал один из них, засовывая его в горло Крейна. — Было приятно познакомиться, старина Крейн. — Подожди! — закричал Пугало. — Я могу вылечить её, я могу вылечить Харли! — Гнусная ложь, — сказал Джокер, забавляясь с испуганным Крейном. Столько страха только от одних летучих мышей. — Нет антидота от твоего чудо-токсина. Ты скажешь что угодно, чтобы сохранить жизнь. — Нет, я говорю правду, — сказал Крейн, его голос был почти умоляющим. — Я разработал противоядие, прежде чем был арестован. Мне удалось спрятать его от Бэтмена и врачей. Если пообещаешь не убивать меня, я дам его тебе. — И почему я должен тебе верить? Как может такой идиот, как ты, придумать противоядие, когда Бэтс и остальные учёные Готэма не могут? — высмеивал Крейна он, продолжая резать ключами горло, из которого текла кровь. — Бэтмен не знает столько, сколько ему хотелось бы, чтобы мы думали. Это же касается и остальных учёных и врачей Готэма. Слушай, давай, убей меня, раз хочешь, но если ты сделаешь это, то уничтожишь единственный шанс на возвращение Харли. — Где это воображаемое противоядие? В случае, если оно существует, почему ты скрывал его так долго? — спросил Джокер, неспособный сдержать своё любопытство. — Сначала ты должен пообещать мне, что не убьёшь меня, — потребовал Крейн. — А где же в этом удовольствие? — спросил Джокер, нахмурившись. — Обещай, или ты останешься с Харлин навсегда, — пригрозил Крейн. — Не проблема, я просто убью её, — ответил Джокер безразлично. — Вперёд, иди, убей нас обоих. Получай удовольствие, проведя остаток своей жалкой жизни в одиночестве. Только помни, что мог её вернуть. Джокер действительно не заботился, жива она или нет, и он действительно хотел убить Крейна, но ему был интересен антидот. — Хорошо, Крейн, этот раунд ты выиграл. Я обещаю не убивать тебя. Вот тебе крест, и чтоб мне умереть, — сказал Джокер, отпуская Пугало, при этом выглядя как разочарованный ребёнок. — Иначе я заставлю тебя молить о смерти. Это большее, чем то, что ты заслуживаешь. — Честно, — сказал Крейн, потерев горло и пытаясь остановить кровь, льющуюся из носа. — Противоядие находится в моём старом убежище, куда ты вломился вместе с Харли несколько месяцев назад. Оно спрятано в коробке под паркетной доской на нижнем уровне лаборатории, рядом с первым рядом зелий. — Просто из любопытства, зачем ты разработал противоядие к своему любимому токсину? — спросил Джокер, его интерес возрос. — Когда я услышал, что никто не смог создать лекарство, я хотел убедиться в своих способностях. Я бы уничтожил его, но сохранил как раз для этого случая. — Просто чтобы ты знал, если я взгляну в эту коробку и не найду противоядие, или же антидот окажется подделкой, сделка отменяется, — опасно предупредил Джокер. — Конечно. Я должен тебе кое-что рассказать. Противоядие может не сработать. Я проверил его на трёх людях. Один был полностью излечен и приобрёл иммунитет к токсину. Двум другим не так повезло. К утру они оба были мертвы. — Так ты говоришь, что шанс два из трёх, что Харли может умереть, если я дам ей противоядие? — спросил Джокер. — Это именно то, что я говорю. Знаю, тебе наплевать, но я чувствовал, что должен предупредить тебя. Устав слушать шум, идущий изо рта Крейна, Джокер схватил его и засунул его в одну из сушилок. Он засмеялся, когда Крейн стучал по двери и кричал ему, чтобы тот его выпустил. Превращать жизнь Крейна в ад будет весело. Это заставило его задуматься; если вы пытали одного вменяемого человека достаточно долго, он становился невменяемым, так что же случится, если долго мучить невменяемого человека? Он узнает достаточно скоро, но сначала — противоядие.