Не забывай меня

Две недели спустя. Харлин сидела за маленьким столом на кухне в доме её родителей, попивая утренний кофе, наблюдая за восходом солнца. Много времени прошло с тех пор, как она находилась дома, и пребывание там было для неё комфортным, помогало забыть все неурядицы в жизни. Даже если она снова хотела быть с Джокером, она решила, что будет лучше не торопить события. Ей нужно было время, чтобы подумать, убедиться, что она не действует импульсивно. Она хотела подождать, пока не будет полностью уверена, что вернуться к нему не будет ошибкой. Она хотела сделать всё правильно в этот раз. Её родители умерли несколько лет назад и оставили ей свой дом. После того как они умерли, она могла переехать обратно вместо того, чтобы жить в квартире, но пребывание там напоминало ей о них, и воспоминания были слишком болезненными. Но всё изменилось, и теперь она приветствовала эти воспоминания. Было просто приятно сидеть и вспоминать славные времена, когда у неё не было забот в мире, когда ей приходилось волноваться лишь о монстрах под кроватью. Она решила взять небольшой перерыв от работы. Ей нужны были не только деньги, но и больше времени, чтобы подумать. Она решила затаиться на некоторое время, и до сих пор её желания уважались среди коллег и друзей. Гай звонил несколько раз в день, прося сказать, что случилось, и почему она оставила его у алтаря. Она игнорировала его сообщения и ненавидела себя за то, что делает с ним. Она хотела объяснить ему ситуацию и попросить у него прощения, но как это сделать? Как она могла объяснить бывшему жениху, что любит своего бывшего парня-психа больше, чем его? Она всё ещё не могла поверить, что всерьёз рассматривала возвращение к Джокеру. Это неправильно и правильно одновременно. Большая часть её хотела его вернуть, но другая часть всё ещё изводила её, заставляя чувствовать себя между двух огней. Она хотела его, но её части (здравый смысл и совесть) не хотелось бросать всё, над чем она так усердно работала, и возвращаться к преступности. Если бы только она могла иметь его и свою жизнь, но она знала, что это невозможно. Всё или ничего, у неё может быть только он или её жизнь и рассудок, и, хотя большая её часть не волновалась о последствиях, малая часть не позволит ей отказаться от всего ради него, не без боя. Она чувствовала, будто великая битва происходит внутри неё, и она не была полностью уверена, на какой стороне была. Только она будет решать, кто победит, но девушка не была уверена, какая из сторон должна. Она подскочила, когда услышала звонок в дверь. Она поднялась с кресла и открыла её, обнаружив своего старого охранника. — Что-то случилось? — спросила она, уже зная, что их не было бы здесь, будь всё хорошо. — Произошёл несчастный случай. Нам приказано отвести вас в безопасное место до дальнейшего уведомления, — сказал один из них без всяких эмоций. — Что случилось? — нервно спросила Харлин. — Нет времени. Мы расскажем по дороге, — нетерпеливо сказал другой. В любой другой ситуации Харлин отказалась бы, но это были её старые охранники, в конце концов. Это была их работа — держать людей в безопасности. — Это Джокер? — спросила она, схватив свою куртку. — Можно и так сказать.

***

Джокер лёг на свою койку, смертоносная пучина в его голове всячески визуально убивала Гая Копски. Мужчина умрёт, но в этом деле нужна будет осторожность. В конечном итоге ни один человек не может украсть у него и уйти безнаказанно. Будь у него мозги, он бы знал, что Харлин была вне игры, вменяемая и невменяемая. Вместо того, чтобы красть её, он мог бы спасти себя на некоторое время и лечь в морг. Ему было очень скучно, и хотелось бы чем-то занять свои руки, но врачи поняли, что любой безобидный предмет он превращал в смертельное оружие. Он сделал это со многими вещами, например, с карандашами, пластилином, Харлин Квинзель… нет, он не хотел думать о ней. Чтобы как-то отвлечься от ужасающей мысли о Харли в свадебном платье, он начал визуализировать смерть всех в лечебнице, начиная с охранников, которые так грубо смыли грим и проигнорировали его шутки. Далее по списку был его новый доктор: серый парень с совершенно отсутствующим чувством юмора, чью жену Джокер убил несколько месяцев назад во время ограбления банка. Он будет наслаждаться, уничтожая весь разум Дока, а затем убьёт его. Его мрачные мысли немного успокоились, но он всё ещё чувствовал раздражение в груди. Почему он не мог просто уже забыть её? Почему получилось так, что в тех редких случаях, когда он мог спать, он мечтал о ней? Почему его убежище казалось таким одиноким? Он ненавидел её за то, что она сделала с ним; ненавидел каждую кость в её теле, но так сильно хотел её вернуть. Вот почему он хотел убить её. Будь она мертва, он бы не вспоминал её. Он мог забыть её, умри она, но пока Харли жива, он не мог перестать думать о ней. Почему он её отпустил, до сих пор было для него загадкой, но он, конечно, не собирался позволить этому случиться во второй раз. В момент, когда он услышал, что Харлин собирается стать миссис Гай Копски, он решил, что когда он убьёт Гая, убьёт вместе с ним и её. Если она так любила его, то может и умереть вместе с ним. Разумеется, он также слышал, что она струсила и отменила свадьбу в последний момент, но это не имело значения. Убивать людей вместо неё больше недостаточно. Он устал, позволяя ей жить, он нуждался в её смерти, в избавлении от неё. Никогда больше он не позволит ей сделать это с ним, никогда больше он не позволит ей причинить ему боль таким образом. Услышав, как дверь его камеры открылась, Джокер начал наблюдать, как вошёл его доктор, чтобы начать свой сеанс. Даже Харлин взяла перерыв, а они всё ещё не выпускают его из камеры. Как одиночное заключение, только у него всё равно были сеансы терапии. — В чём дело, Док? — спросил Джокер с дружелюбной улыбкой. — Время терапии, Тэд?  — Джокер, я думал, мы договорились, что ты обращаешься ко мне как «доктор Хилленберг», — ответил он. — Разве фамилия Хилленберг — не того парня, который создал мультфильм о морской губке? Я люблю это шоу! — сказал Джокер, сев. — Почему нам не начать? — спросил доктор, будто не слышал Джокера. — На чём мы закончили в прошлый раз? — Я как раз собирался рассказать тебе, как получил шрамы, прежде чем мы попрощались. Тебе всё ещё интересно? — сказал Джокер, проведя пальцем по своим шрамам. — Да, я считаю, было бы хорошо, если бы ты об этом сказал. Несомненно, об этом, должно быть, тяжело вспоминать, — сказал Тэд, включив запись. — Думаю, да, — сказал Джокер, пожав плечами. — Когда я был маленький, я жил с тётей и дядей в их пляжном домике за пределами Готэма. Отец умер до моего рождения, а мама умерла вскоре после этого, они — всё, что у меня было. — Тебе нравилось жить с ними? — спросил доктор, делая какие-то заметки в своём блокноте. — По большей части. У моего дяди была яхта, и он иногда брал меня на рыбалку, если я выполнял своё домашнее задание и работу по дому, конечно. Я всегда любил мореплавание, — сказал Джокер с тоской. — Я так понимаю, у тебя хорошие отношения с вашим дядей. А что насчёт тёти? — Это другая история. У неё было несколько расстройств личности; большую часть времени она любила меня и относилась ко мне хорошо, но её другая половина терпеть меня не могла. Её другая личность, он называл себя Билли, кстати, никогда не проявлялся при дяде, только при мне. Он всегда угрожал мне, но по большей части он меня не трогал, потому что хотел остаться в тайне от дяди. Когда он уходил, моя тётя возвращалась и понятия не имела, что произошло, находясь в собственном мире. В одну из ночей мой дядя умер от сердечного приступа. Как только моя тётя поняла, что произошло, Билли взял вверх и решил, что сейчас лучшая возможность избавиться от меня. Он тащит к докам меня с рыболовными крючками во рту, оставляя висеть там, пока не умру. Сейчас отлив, но через пару часов вода будет подниматься, и я утону. К счастью, несколько рыбаков заметили меня и освободили. Мою тётю заперли, а я возвращаюсь в чудесный мир Готэма. Ты знаешь, что самое грустное в этой истории? Нет, это не шрамы, это то, что я никогда больше не пойду в море. Доктор перестал писать и уставился на него. Он спохватился и быстро начал строчить заметки снова. — Ты веришь, что случившееся повлияло на твоё решение стать преступником? — спросил он, звуча чуточку взволнованно. — Кто знает? Может, дело в том, что я уверен, что теперешний «я» не имеет ничего общего со своей сумасшедшей тёткой. Может быть, так оно и есть. Никогда не узнаешь, — Джокер замолчал, потом сказал: — Как там моя бывшая поживает? Я слышал, что она в отпуске. — Я не думаю, что мы должны говорить о ней, — спокойно сказал доктор. — Ты прав, она скучная. Почему бы нам не поговорить о твоей жене. Не я ли убил её некоторое время назад при ограблении банка, или что? — спросил Джокер таким тоном, которым обсуждается погода. — Да. Ты убил, — сказал доктор Хилленберг раздражённо, стараясь сохранить самообладание. — И они всё равно отдали меня тебе? Ух, какие бессовестные люди… — Я просил тебя, — сказал доктор горько, выключив запись. — Я хотел понять твой разум, хотел бы знать, как именно кто-то мог лишить такую замечательную женщину жизни. — Ну, я вам скажу, док. Я сделал это с помощью бензина и зажжённой спички, — сказал Джокер со смехом. Доктор Хилленберг мрачно на него взглянул. — Я думаю, мы достаточно поговорили сегодня. Доктор вышел из камеры, оставляя Джокера тихо смеяться на койке. Но клоун остановился, услышав охранника у его двери, разговаривающего с кем-то. С любопытством он подслушал их разговор. — Ты слышал, что случилось с доктором Квинзель? — спросил охранник. Как его звали? Ах да, Райли. — Я слышал, она взяла отгул. Почему? Что-то случилось? — сказал второй голос, принадлежащий другому охраннику, как догадался Джокер. — Я слышал, что она пропала. Никто понятия не имеет, где она находится. — Наверное, сошла с ума или ещё что. Такие вещи, как правило, часто здесь случаются. — Возможно. Я слышал, как кто-то сказал, что видели, что её забрали в тот банк, который Джокер уничтожил некоторое время назад. — Вы же знаете, парни, чтобы обмануть Джокера нужно приложить усилия, по крайней мере, — вмешался Джокер. — О чём ты говоришь, псих? — рявкнул Райли. — Я не люблю, когда люди пытаются сделать из меня дурака, Райли, особенно когда они думают, что могут сделать это только вялой попыткой. Мне это совсем не нравится. — Мы не знаем, о чём ты говоришь, — сказал другой охранник с оттенком тревоги в голосе. — А теперь, ребята, вспомните, с кем вы говорите. Дай угадаю, доктор Хилленберг хочет отомстить мне за то, что я якобы сделал. Можете ли вы поверить, что он винит меня за то, что я не могу контролировать? Я хочу сказать, это не моя вина, что его жена не могла покинуть банк раньше времени, она должна была работать быстрее. В любом случае, он нанял вас, двух гениев, чтобы подтолкнуть меня к побегу и прийти за ним, я прав? — Пожалуйста, не трогай нас, — сказал Райли, в его голосе появился страх. Это всегда удивляло Джокера, как много власти было у него над людьми, даже когда был безоружен и в лечебнице. — О, Райли, я и не мечтаю об этом. То есть, если ты выпустишь меня из камеры на некоторое время. Хороший доктор действительно должен научиться двум вещам, прежде чем он пойдёт против преступников, но, полагаю, сейчас я должен пойти за Харлин. — Ты оставишь нас в живых, если мы поможем тебе сбежать? — спросил другой охранник, его голос дрожал. — Конечно. Я забуду весь этот инцидент, если вы согласитесь быть моими тайными прихвостнями. Вы можете справиться с этим, верно? — К-конечно, — сказал Райли обеспокоенно. — Хорошо. Давайте начнём, да? — усмехнулся Джокер. Райли выпустил Джокера из своей камеры и повёл его к выходу. Так как Джокер был с охраной, никто не обратил на них никакого внимания. Оказавшись снаружи, Джокер спрятался за куст, в то время как Райли ушёл за его костюмом и гримом. Как только их вернули Джокеру, тот, не теряя времени, переоделся. — Ты можешь оставить мне свой номер телефона? Теперь, когда мы друзья, я хочу быть на связи, — сказал Джокер, одевшись. — Н-нет проблем, — сказал Райли нервно. — У тебя есть куда записать? — Мне не нужно записывать, уверяю тебя, я никогда его не забуду, — сказал Джокер с усмешкой. Райли неуверенно дал ему телефон. — Спасибо большое, Райли. Было приятно работать с тобой. Райли практически убежал обратно, пока Джокер, пользуясь временем, искал идеальный автомобиль для бегства. Найдя то, что ему понравилось, и замкнув провода, он поехал. Он не мог поверить в идиотизм Тэда. Придётся преподать ему урок или два, прежде чем убить. А Харлин… Ну, доберётся ли до неё док или нет, он решил, что сегодня хорошая ночь, чтобы, наконец, избавиться от неё. Как может одна женщина доставлять столько проблем? Будто Вселенная поставила на неё какое-то проклятие, вызывающее неприятности для остального мира, особенного для него. Мысленно лишая её жизни и наблюдая за увядающим светом в её глазах, будучи в хорошем настроении, он подъехал к останкам банка, весело насвистывая выдуманную мелодию.