Расправить крылья

      Июнь смело и уверенно вступил в свои права, даря Чикаго теплые лучи ласкового солнца. Июнь в Чикаго всегда ждут с нетерпением, ведь именно на первые дни лета, когда учеба осталась позади, приходятся Испытания и Церемония Выбора. На Церемонии каждый, кому исполнилось шестнадцать, должен пройти тест, чтобы определить принадлежность одной из пяти фракций. Все чаще и чаще большинство подростков выбирают фракцию, ставшую их домом от рождения, но случаются и переходы.       В семье Кристины день Выбора ждали с особым трепетом. Кэролайн исполнилось шестнадцать в феврале, и теперь она должна принять участие в Церемонии. Но никто в доме Катерины не сомневался, что Церемония ничего не изменит в их жизни. Никто, кроме одного человека.       Первые лучи солнца разбудили Кристину, пробравшись сквозь наполовину задернутые шторы.       — Доброе утро, солнышко! — Кэролайн сидела на краю постели своей любимицы и ждала, пока та проснется. Солнечные блики играли в светлых волосах, а ее ясные синие глаза светились любовью. Никогда еще Кристина не видела свою сестру такой красивой и такой взрослой.       Завороженная волшебной картиной Крис потянулась к Кэролайн, чтобы обнять ее.       — У меня для тебя подарок, малышка.       Кристина терпеть не могла, когда ее называли малышкой. Это еще больше подчеркивало ее статус младшей и самой маленькой, и только Кэролайн было позволено так обращаться к ней.       — Какой?         В зеленых глазах светилось любопытство, но оно сменилось удивлением, когда Кэролайн потянулась к затылку, чтобы расстегнуть цепочку со своим кулоном. Этот кулон она получила в подарок от отца на свой шестой День рождения — последний праздник, проведенный всей семьей.       — Я не могу, Кэрри…       — Возьми его! — Кэролайн не приняла возражений. Она застегнула кулон на шее Кристины. — Помни, Крис, когда настанет твое время, — она с нежностью коснулась волос младшей сестренки, — будет иметь значение только твой выбор. Какими бы ни оказались твои результаты, ты должна будешь выбрать то, что подскажет твое сердце. И знай, где бы я ни была, я всегда буду рядом с тобой. Я люблю тебя, Кристина.       Кэролайн коснулась прохладными губами лба младшенькой и вышла, тихонько прикрыв за собой дверь.       Кристина провела пальцами по резьбе кулона, нагревшегося от соприкосновений с ее кожей, все еще не в силах осознать, что эта вещица теперь принадлежит ей. К волнению от предстоящих испытаний Кэролайн и радости за то, что она станет совсем взрослой, прибавилось еще одно чувство. Чувство это было Кристине незнакомо, и поэтому пугало еще больше.       Завтракали молча. Катерина приготовила блинчики, любимые всеми тремя девочками. Но сегодня блинчики не радовали даже Кристину. Кэролайн спустилась к завтраку последней. Она надела свое лучшее платье с белым верхом и черной юбкой, а светлые золотистые волосы собрала в пучок. Кэролайн выглядела старше и походила скорее на строгую Камиллу, чем на себя.       С тех пор как Кэролайн вернулась домой после Испытаний, ее как подменили. Больше не было долгих прогулок с подружками и сборов дома у Кэролайн. Исчезла ее нескончаемая веселость, любовь к активному отдыху и компаниям друзей. Она проводила все свободное время дома, с матерью и сестрами.       Кристина то и дело порывалась расспросить сестру про тест, который она прошла, но Катерина объяснила ей, что Испытания для каждого — очень личное, расспрашивать о них нельзя.

***

      Никогда еще Кристина не была в Церемониальном зале, и теперь взирала на все с любопытством, на некоторое время даже позабыв, зачем они здесь.       — Не вертись, — строгим шепотом велела Камилла, когда к микрофону подошел Джек Канн, лидер Искренности.       Камилла ловила каждое слово лидера, не сводя с него глаз. В другой раз Кристина непременно подшутила бы над сестрой и ее детской влюбленностью. Но сейчас она впервые задумалась о том, что всего через пять лет настанет день, и она, Кристина, спустится по каменным ступеням к пяти памятникам на глазах у всего Чикаго и сделает свой выбор. Кристина понятия не имела, как она поступит. Искренность всегда была родным домом, но ей иногда казалось, что искренности в ней и вовсе нет.       Когда Кристина хотела пойти на праздник урожая в Дружелюбии в прошлом месяце, она притворилась больной перед мамой и сестрами, чтобы не идти в школу, а сама сбежала в другую фракцию.       Дружелюбные всегда держали двери открытыми для всех жителей Чикаго независимо от их фракционной принадлежности. Кристина весь день провела на свежем воздухе, пела и танцевала, а после сытного обеда заснула. Конечно же, вернуться домой до возвращения она не успела, но и рассказать правду побоялась, и с легкостью выдумала историю о том, как ей стало лучше и захотелось выйти на воздух, а по пути домой встретила маленького мальчика из Альтруизма, который заблудился на общей территории.       Такие истории у Кристины выходили сами собой, и мать с сестрами никогда не могли понять, когда Кристина говорит правду, а когда сочиняет.       Вот и в тот раз Катерина не смогла отличить правду от вымысла и только вздохнула: «Когда же ты уже повзрослеешь…»       — Кэролайн Ортис! — голос Канна прозвучал как гром среди ясного неба. Катерина едва заметно вздрогнула, и Ками сжала ее ладонь. Кэролайн поднялась на ноги и подошла к ступенькам. Перед тем, как начать спускаться, она обернулась к своей семье. Камилла держала мать за руку, а Кристина смотрела на Кэролайн так, что той показалось — сейчас сестренка бросится вслед за ней. Но Кристине, похоже, передалось умение Камиллы владеть собой.       Кэролайн спускалась по ступенькам неторопливо и уверенно. Ее воображение легко нарисовало Камиллу, точно так же идущую к чашам с символами фракций. Камилла взяла бы нож, ни минуты не колеблясь, и капли алой крови окропили бы прозрачное стекло — символ Искренности. Место Камиллы в самом центре своей родной фракции — рядом с лидером. Камилла знала свою цель и упорно шла к ней.       А что выбрала бы Кристина?       Кэролайн улыбнулась, остановившись перед чашами, когда ее взгляд упал на черные угли. Найдет ли ее малышка свое место, сделает ли правильный выбор?       Кэролайн взяла в руки нож и провела острием по ладони. Для ее матери и сестер время замерло.       Вода в чаше Эрудиции окрасилась в багровый.       Камилла прижала руки ко рту, пытаясь подавить рвущийся наружу крик. Кристина подскочила на ноги, не в силах поверить в происходящее. И только Катерина сидела ни жива ни мертва, побледневшая, замершая, словно мраморное изваяние, наблюдая, как ее дочь уходит к Эрудитам.       Еще до Испытаний Катерина знала, что выберет Кэролайн, но знать — одно, а видеть своими глазами, как твой птенец улетает из гнезда… Отпускать ее — как же это больно…       Джек Канн объявил о закрытии Церемонии, все стали расходиться, и лидер отыскал в толпе семью Ортис. Они стали единственными, чей ребенок перешел в другую фракцию в этом году.       — Катерина! — Джек догнал женщину и ее дочерей, они выглядели потерянными и разбитыми. Джек вспомнил, как десять лет назад принес этой семье другое страшное известие… Тогда он не был лидером фракции и представить еще не мог, что через несколько лет станет им.       — Прости, Кэтти, но это единственный способ…       — Но я же никогда не увижу его… А девочки? Кристина совсем маленькая…       — Зато он останется жив.       — Мистер Канн. — Катерина вежливо улыбнулась, но глаза выдавали ее горе.       — Катерина, я отвезу вас. Пойдемте. — Он взял ее под руку, осторожно, будто хрупкий цветок. От Камиллы не укрылся его взгляд, полный тревоги и сочувствия, обращенный к ее матери.       — Спасибо, мистер Канн, — Катерину опередил голос ее средней дочери, полный ледяной вежливости, — но не стоит. Мы сами. Не нужно оказывать нам лишнее внимание. Мы такая же семья, как и все другие.       Серые глаза Александра Ортиса смотрели на Джека с бледного лица его дочери. Глаза старшего наставника и некогда лучшего друга. Того, кто оказался предателем, пошел против дела всей их жизни.       — Камилла. Ты очень изменилась с тех пор, как мы виделись в последний раз.       — Да, сэр. Теперь я с легкостью дотягиваюсь до выключателя. — Слова Камиллы прозвучали бы как шутка, не будь ее глаза такими холодными. Джека поразило то, как она держалась. Как будто у нее внутри стальной стержень. А ведь ей всего четырнадцать лет… Теперь Камилла старшая сестра. Она уже осознала это.       — Скоро и ты займешь место Кэролайн перед чашами.       — Я готова сделать это хоть сейчас. Я знаю, каким будет мой выбор.       — Главное, чтобы это было то, чего ты действительно хочешь.       — Я знаю, чего я хочу, мистер Канн.       В день Церемонии Выбора Кэролайн закончилось детство Камиллы. А с детством закончилась и глупая влюбленность в лидера…       В день Церемонии Выбора Джек Канн встретил девушку, еще совсем юную, но такую взрослую, напомнившую ему статую, отточенную изо льда. Девушку, которая сыграет важную роль в жизни лидера и его фракции. Но теплым июньским днем ни Джек, ни Камилла этого, конечно же, не знали.