Расправить крылья

      Никто не заметил, как девочка в черной плиссированной юбке и идеально выглаженной белоснежной блузке вышла из зала Церемоний, сбежала по мраморным ступеням вниз и бросилась бежать прочь от центра.       Она бежала так быстро, как только позволяли ее новенькие черные лодочки, прибереженные заботливой матерью для важных событий. Она хотела убежать от реальности, разбившей ей сердце, и сама не заметила, как ноги привели ее к зданию Хенкок Билдинг.       Никогда раньше Кристина не решалась забраться внутрь, но сейчас, подстегиваемая отчаянием, преодолевала пролет за пролетом, пока не оказалась на крыше.       Опомнилась Кристина, оказавшись у самого края, когда цепкие девичьи ладошки крепко сжали железные перила. Высота не напугала Искреннюю. Высота сейчас была последним, что могло ее напугать.       — Чертова Церемония Выбора! Никогда! Никогда-никогда не буду ее проходить… — шепотом обещала она ветру и вдруг закричала: — Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!       — Кого ты ненавидишь? — прозвучал мальчишечий голос позади Кристины. От неожиданности она вздрогнула, пошатнулась, сильнее оперлась на перила, а те вдруг накренились, увлекая Кристину вниз, и она с криком ужаса исчезла с крыши.       Тот, кто напугал ее, мгновенно оказался у края крыши и посмотрел вниз. Кристина повисла на поручне, обезумев от страха, не могла даже дышать. Чьи-то ладони обхватили ее тонкие запястья и потянули вверх. Кристина и ее спаситель упали на пол, но даже ощущение твердой поверхности под ногами не могло заставить Кристину разжать пальцы.       Кристина увидела глаза такого глубокого синего цвета, каких не видела еще никогда. Взглянула в эти глаза и разрыдалась.       — Второй раз я спасаю тебя, — озадаченно пробормотал парень, которому ничего не оставалось, кроме как прижать Кристину к себе и позволить ей плакать, пока не закончатся слезы.       — Как тебя зовут?       Он, погруженный в свои мысли, не сразу заметил, что Кристина больше не всхлипывает.       — Четыре.       — Четыре? Как цифра? — Кристина удивленно посмотрела на него, забыв о том, что совсем недавно плакала.       — Как цифра… — немного растерянно протянул он, убирая с детского личика черные пряди, намокшие от слез и спутанные ветром. — Так кого ты ненавидишь? И что вообще делаешь здесь одна?       — Я… — Кристина запнулась. Боль охватила ее с новой силой. — Моя сестра… Она перешла к Эрудитам…       Четыре мог утешить Кристину, сказав, что переход в другую фракцию не означает разрыв с семьей, но это было бы ложью. В Эрудиции, как и в Бесстрашии, не приветствуют связей с прошлой жизнью. И он не смог соврать ей. Они так и сидели на крыше самого высокого здания в Чикаго, пока город не окутали сумерки.

***

      Без Кэролайн дом осиротел. Больше никто не будил Кристину по утрам, распевая веселые детские песенки. Некому было варить кофе, так любимый Катериной. И длинные волосы Камиллы по утрам теперь расчесывала не Кэролайн.       Катерина старалась больше времени уделять дочерям, но Камилла, казалось, не нуждалась в этом. И без того прилежная ученица с головой ушла в учебу, проводя за книгами все свободное время. Вначале Катерину испугало такое рвение, но Камилла изучала право и историю — основы своей родной фракции.       Кристина тоже изменилась, и Катерина не понимала, радоваться этим переменам или бояться их. Ее младшая дочка стала спокойней, больше не гуляла допоздна. Не стоило переживать, но чуткое сердце матери прекрасно осознавало, что младшенькая скучает по Кэролайн больше всего. Кэролайн практически вырастила Кристину. Старшей было шесть, когда не стало их отца, и она помогала матери справиться с часто болеющей Ками и непоседой Кристиной.       Летом у Кристины оказалось слишком много свободного времени. Раньше она непременно подбила бы подружек на какое-нибудь приключение. Пойти гулять в Миллениум-парк или переодеться в Альтруистов, чтобы вместе с ними принять участие в благотворительности. Чего только не придумывала Кристина раньше. Одни ее идеи раскрывали доброту детского сердца, другие напоминали стихийное бедствие. А сейчас… Сейчас меньше всего Кристине хотелось проводить время со школьными подружками. Все они вместе взятые не могли заменить ей сестру.       Кристина взяла за привычку брать книгу и уходить в центр, чтобы прочитать ее, расположившись у фонтана. Там ее и обнаружил Четыре, жарким июльским деньком выбравшись из штаба Бесстрашия.       — Привет, малышка!       Он опустился на траву рядом с ней. Кристина так обрадовалась появлению своего спасителя, что не стала возражать против того, как он назвал ее. Раньше только Кэрри могла так называть ее, но Кристина больше никогда не услышит ее нежное «малышка».       — Что ты читаешь?       Вместо ответа Кристина показала ему книгу с выцветшей обложкой.       «Зов предков», — прочитал Четыре.       — Это папина. Бабушка читала ему в детстве. А потом Кэрри читала ее мне.       — Твоя сестра, ставшая Эрудиткой, — догадался Четыре. — Скучаешь по ней?       — Очень… — призналась Кристина. — Хочешь, я почитаю тебе?       Кристина смотрела на своего спасителя так доверчиво своими зелеными глазищами, и Четыре не смог сказать ей, что у него совсем мало времени, вместо этого он только кивнул.       — Ты ведь не знаешь начало, — она нахмурила брови, листая книгу, — я начну заново специально для тебя.       — Премного благодарен вам, юная леди.       — «Бэк не читал газет и потому не знал, что надвигается беда, — и не на него одного, а на всех собак с сильными мышцами и длинной теплой шерстью, сколько их ни было от залива Пюджет до Сан-Диего. И все оттого, что люди, ощупью пробираясь сквозь полярный мрак, нашли желтый металл, а пароходные и транспортные компании раструбили повсюду об этой находке, — и тысячи людей ринулись на Север. Этим людям нужны были собаки крупной породы, сильные, годные для тяжелой работы, с густой и длинной шерстью, которая защитит их от морозов…»       Звонкий голос Кристины вдруг напомнил Четыре о доме. Не о темных коридорах Бесстрашия, нет. О доме с маленькими окнами и серыми стенами, где он появился на свет и вырос. Доме, откуда сбежала его мать, не выдержав жестокости отца. Доме, в котором могла бы делать первые шаги его не родившаяся сестренка.       — Ах, если бы только у меня была собака… — вздохнула Кристина, оторвавшись от книги. Законы Чикаго запрещали горожанам заводить животных в условиях, далеких от процветания города. Только в Дружелюбии собак использовали для того, чтобы пасти коров и овец. Еще в разведке, но об этом Кристина не знала. Об этом ей не стоило знать…       — Будет у тебя собака!       — Правда?       — Правда, малышка. Я обещаю. Ты завтра продолжишь читать мне книгу?       — Конечно! — она засияла.       Четыре проводил Кристину до ее сектора и поспешил вернуться в свою фракцию. А счастливая Искренняя побежала домой. И правда, зачем ей подружки, когда у нее теперь есть настоящий лучший друг? А в том, что Четыре ее лучший друг, Кристина ни на мгновение не сомневалась.