Дыши, пока ты можешь.

Бек СынДжо отрешенно наблюдал за тем, как медсестры собирают девушку к переезду. ХаНи вот уже который день была под препаратами и сама на себя не похожа.Хотя к этому уже можно было привыкнуть. Под глазами пролегли еще большие синяки, и кожа посерела. Девушка больше напоминала призрака, нежели привычную ХаНи. - И правда, как ледышка. - услышал он тихий шепот сзади, сразу становилось понятно, что местный персонал начал пускать сплетни, чем им еще тут заниматься? - Но просто неземной красавчик. - глупый смешок, вызывающий в СынДжо только раздражение. - Красавчик, не красавчик, а ХаНи бедняжка. Любой девушке нужна забота и поддержка, а этот ее "муженек" больше на картинку смахивает. А от айсберга даже Титаник затонул. - серьезно говорила девушка, наблюдая за тем, как ХаНи вывозят на кресле из палаты, та никак не реагировала на смену обстановки. СынДжо зло зыркнул в сторону медсестер, что сразу убежали на рабочие места, осознавая, что их услышали, а сам подошел к врачу, останавливая коляску и присаживаясь на корочки на против. ХаНи смотрела сквозь него, лишь слабое дыхание говорило о том, что она жива. - ХаНи? - тихо позвал он, неуверенно касаясь темных волос девушки, что медсестры заплели в легкую косу. - ХаНи, ты слышишь меня? Это я, Бек СынДжо. - тоскливо звал он, но ответа не последовало, и сердце от этого только снова заныло. - Господин Бек. В ближайшее время, вы не сможете до нее достучаться. Таблетки слишком сильные, да и интерфазы наступают длительные, оно и к лучшему. Пока ее организм в покое, есть возможность, что она быстрее поправится. СынДжо кивнул врачу, вставая рядом и берясь за ручки коляски: - Я сам отвезу, позвольте? - почему-то сейчас не хотелось доверять девушку никому. Казалось, что если он отпустит, то ей обязательно навредят. Медбрат понимающе кивнул, позволяя парню самому толкать коляску к лифту. Со стороны это выглядело устрашающе. *** Психиатрическая лечебница на окраине города, вокруг лишь успокаивающая природа и тишина. ХаНи расположили в одиночной небольшой палате, зеленые стены которой так мягко успокаивали и навевали на мысли о весне. Девушка молча сидела в светлом кресле и смотрела в окно, даже не моргая. Оно и понятно, в нее столько закачали, что сохранить ясность сознания просто невозможно. - У нас хорошая клиника, Господин Бек. За Госпожой О будет вестись постоянно наблюдение специалистов. 24 часа под присмотром, можете не беспокоиться. - главврач больницы отчитывался перед парнем, что не по годам был серьезным и умным. Расположившись в кабинете врача, СынДжо осматривался по сторонам, видя десятки книг и разнообразных сертификатов. Видимо, он и впрямь хороший врач. - Я бы хотел навещать ХаНи, ежедневно. А еще в моих интересах обеспечить, чтобы никто не узнал о ее нахождении здесь. Это может повлечь ненужные проблемы в будущем. Надеюсь, вы понимаете? - серьезно заявил он, переплетая пальцы в замок. Доктор кивнул, пролистывая документы. - Конечно. Об этом можете не беспокоиться, будут знать лишь те, кому Вы позволите. - улыбнулся мужчина, после его слов, парень смог облегченно выдохнуть. ХаНи предстояло еще вернуться в институт. СынДжо бы не хотел, чтобы поползли ненужные слухи и сплетни, ранимая девушка этого просто не перенесет. *** Когда он вернулся домой, мать даже не хотела смотреть в его сторону, все еще считая, что ХаНи было бы лучше дома, в семье. Оно, может, и верно, но ее нельзя оставлять без специалистов, пока расстройство не пройдет, иначе она может себя покалечить. И в следующий раз, СынДжо уже может не успеть вовремя. Оставшись в своей комнате, СынДжо открыл браузер, загружая интересующие его сайты. Он хотел прочесть о заболевании девушки, чтобы иметь хоть какое-то представление о том, что ее ожидает. От такой информации, даже волосы на затылке зашевелились. Парень жадно вчитывался в строки, с ужасом понимая, через что будет проходить ХаНи. Эта хрупкая, маленькая девочка, которая не умела ничего, кроме того, чтобы быть настырной и упрямой. Парень раздраженно выключил компьютер. Это уму не постижимо! Чтобы он так пекся о состоянии этой глупой девчонки! Но с другой стороны, он только больше ругал себя за такие ехидные мысли. Даже медсестры заметили, какой он холодный. Красивый, но холодный. А толку? Только ХаНи его и любила, не только за внешность, как большинство, а просто всего. И как бы он ее не обижал, она все равно возвращалась, как верный щенок. СынДжо рыкнул, раздраженно потрепав себя по волосам. Его бесили эти мысли. От осознания того, какой была ХаНи и как искренне она его любила, не прося ничего взамен, и каким был он сам, становилось тошно. Как он мог не замечать это хрупкое сердце, что держал в своих руках, что девушка так легко ему вручила, отдавая волю распоряжаться им как вздумается? Как он мог не заметить момент, когда это сердце в его руках, стало покрываться трещинами и сыпаться пылью под ноги? ХаНи умирала там, в одиночестве, в стенах, где каждый гвоздь напоминал об отце! А СынДжо спокойно сидел дома, читал книги, и не замечал, как сердце на полке медленно усыхает, погибает от боли и одиночества. - Дурак. - впервые он оскорбил сам себя, держась за голову, он сам начал погружаться в ту пустую темноту, что зияла сейчас в его груди. - Идиот. -прикусив губы, парень вдруг все больше приходил к выводу, что он скучает. Великий Бек СынДжо соскучился по веселому смеху в соседней комнате, радостным крикам вместе с мамой на кухне, тому, как девушка сидела в саду под его окном и жалилась непонятно кому, даже не подумав о том, что он все слышит. Он всегда все слышал, видел, но игнорировал, скрываясь за коркой льда. Действительно айсберг. Взял и потопил свой Титаник. Упав на постель, парень с тоской посмотрел на потолок. Тишина... Сколько дней, должно быть, ХаНи провела вот так, лежа на кровати и слушая тишину в доме. Страшно представить. Оставаться с собой наедине, со своими мыслями - очень тяжело и страшно. Хотя раньше СынДжо этого не понимал, но теперь видел истину. Раньше в его голове крутились только теоремы и аксиомы, задачки и уравнения, и ни капли жизни. И вот, когда жизнь появилась в его голове, он вдруг понял, что не хочет оставаться в одиночестве. Общество самого себя пугает.