Черная метка

В общем, Вэнс застрял с этим. Разделаться быстро не было никакой возможности. Он даже позавидовал водителю с разбитым лбом, когда того сунули в скорую и увезли. Копы оказались крайне заинтересованы таким паранормальным явлением, как изуродованная женщина внезапно появившаяся и так же внезапно пропавшая в темноте, посреди суровой и глухой зимы Юкона. Лоренс видел, что они не верили его сбивчивой матерной байке и порядком злился. Пожалуй, еще и от того, что в какой-то момент их издевательские вопросы заставили его самого сомневаться в том что он видел. Но Вэнс видел. Он же не чертов шизофреник! - Да ладно вам, офицеры, вы серьезно думаете, что это я сам заставил парня в сосну влететь? - бухтел Лоренс возмущенно. На его миленькой ласточке не было ни царапины, никаких следов аварии, все его документы были в норме, он был трезв и прозрачен, как стеклышко, но копы все равно подозревали его в чем-то. Вэнс выглядел слишком дерганным для простого свидетеля. - Значит, ее глаза светились, - сержант Бриджесон светил Лоренсу прямо в глаза фонарем, но даже порядком дезориентированный Вэнс понимал, что засранец в форме лыбится во всю свою жирную харю. - Да, из-за гребанных светоотражателей или что там внутри... - И лицо было покрыто шрамами. На что они были похожи? На пролежни в твоей целлюлитной жопе, - подумал раздраженно Лоренс, и уже открыл рот, чтоб ответить нечто в том же духе, как напарник Бриджесона, пацан помоложе, осматривающий дорогу окликнул жирного: - Майк! Иди, погляди! Здесь кровь. Оба копа некоторое время разглядывали редкие капли крови на земле. След хорошо был виден ближе к обочине, где снег не тревожили шинами. Бриджесон, после минутной заминки поднял фонарь на Вэнса и как бы навскидку взглянул на него раз в пятнадцатый, раздумывая. Его более расторопный напарник спустился ближе к подлеску, подсвечивая в темноте округлые красные пятнышки, слегка подточившие влажную корочку снега, вокруг человеческих следов. - Туда тянется, за деревья, - и в подтверждение своих слов, луч его фонаря ударил в ночной мрак, освещая тонкие, бледные стволы молодых сосенок. Лоренс снова ощутил себя жутковато. И наличие рядом копов отнюдь не спасало его от страха на этот раз, даже наоборот. Служители правопорядка, заметно приссав, молчали и многозначительно переглядывались. Вот так копы. Они могли бы хотя б для приличия позвать сбежавшую или зайти в подлесок поглубже, прямо по следу. Но они трусили. Спрашивается, почему? Но Лоренс отлично понимал, почему. - Значит, женщина. Со шрамами, - наконец, произнес Бриджесон и стал медленно отходить к патрульной машине. Его дружок последовал примеру старшего, пробормотав что-то, про необходимость вызвать кинологов и волонтеров и предупредить эвакуатор, который приедет отбуксировать трейлер. Бриджесон к его невнятной речи добавил, обращаясь к Вэнсу: - Мистер Вэнси, мы не отнимем много вашего времени, и будем очень признательны, если вы проедете с нами. Для составления заявления и фоторобота потерпевшей. Эта женщина, возможно, стала жертвой насилия и не отдает отчет своим действиям. - Бабы испугались, - Вэнс был бы на грани злорадства, если б сам не чувствовал то же, что и шерифовы ссыкуны. Даже тот факт что он уже видел неизвестную, даже говорил с ней, вовсе не помогал избавиться от навязчивой мысли о том, что он столкнулся с кем-то... с чем-то ненормальным. Вэнс вернулся в пикап, нехотя повернул ключ в замке зажигания. Ехать с копами ему совсем не хотелось, тем более, что питомицы его весь день сидели одни. И хотя кормушка для курей была автоматизирована - единственная, кстати, автоматическая херовина на ферме реднека - Лоренс считал свое присутствие в курятнике неотъемлемой частью яйценосного процесса. А то как же девочки без его любви и ласки будут нести лучшие яйца в Юконе? Но вот с другой стороны... Лоренс боялся возвращаться на ферму. Он жил там один. Он и куры. Собака померла полгода назад. Если эта баба выследит его, доберется туда как-нибудь... он не успеет никого позвать. То есть, было конечно, маловероятно, что она представитель некоей инопланетной расы, упырь или зомби, но блять! В округе на многие мили не было ни души, а копы ехали бы к нему пару часов. Возможно, впервые за свою жизнь Вэнс пожалел о своем добровольном затворничестве. Полицейская машина медленно поехала в торону города, подмигивая Лоренсу габаритами. Вэнс развернулся и двинул за ними. *** Вся прелесть современной медицины заключалась в том, что процесс лечения легких травм и ушибов теперь занимал считанные часы. То, что раньше лечилось в стационаре не один день теперь мог за одну смену исцелить дежурный врач. С переломами все по-прежнему было сложнее, но после изобретения эластичных фиксаторов и гелей ускорителей сращение костной ткани теперь также занимало не более двух недель. Джек Джексон отделался закрытой черепно-мозговой травмой, не затронувшей критически важных участков мозга. Хотя доктор Спрингер и сомневалась в том, что с головой у Джексона все в порядке, и было в порядке до того, как он ударился о лобовое стекло. Она даже подумывала о том, чтобы пригласить кого-нибудь из психиатрии, когда в приемный покой нагрянули полицейские, напугав парочку особенно впечатлительных наркоманов в коридоре. Когда они вошли, Спрингер занималась пьяницей упавшим коленями на разбитое стекло, оставив Джексона отдыхать за символической зеленой шторкой. Доктор обернулась, только когда к ней обратились напрямую, и первым делом неприязненно посмотрела под ноги офицерам - они принесли с улицы грязь, развели мокроту и даже не удосужились нацепить бахилы. Взгляд врача ничуть не пристыдил вальяжных молодых людей, один из них продолжал жевать жвачку, пока говорил с ней: - Доктор Спрингер, да? Это офицер Диксон, я Симон, - представился он, слегка картавя, - мистер Джексон уже пришел в себя? - Да, - врач устало потерла переносицу и прежде, чем продемонстрировать полиции пациента, взяла Симона за предплечье и слегка сжала, подталкивая в сторону от больничных коек. Все трое отошли на приличное расстояние и тогда Спригер сообщила доверительным тоном. - По-моему, он немного не в себе. - Он же ударился головой, - безразлично протянул Диксон, позевывая. На его сонной физиономии отпечаталось, вместе со следом от руля, одно единственное желание - покончить с этим делом и вернуться спать в машину. - Возможно, дело в этом. Но его речь несколько нездоровая, и я сомневаюсь, что это последствия удара. Я бы хотела, чтоб его посмотрел специалист. - Ну вопросы-то мы можем задать или нет? - Симон в расстановке приоритетов явно был солидарен с коллегой. Доктор Спрингер саркастически повела бровью, потом вздохнула и указала рукой на нужную шторку. - Пожалуйста. Убедитесь сами, вряд ли его ответы будут вам полезны. Офицеры поторопились к пострадавшему. Диксон отдернул штору, Симон уже вытащил откуда-то блокнот. Они оба не заметили ничего странного в мужчине, полулежащем на больничной койке. Он не обладал какими-либо выдающимися физическими данными и несмотря на поздний час казалось, был гладенько выбрит. Было нечто аляповатое в выборе одежды - по крайней мере, ни Симон, ни Диксон, всю жизнь прожившие в Юконе, не сталкивались еще с мужиками носящими брюки ярко малинового цвета. В их глухих местах это было как-то... ну, не принято, что ли. Хотя никто не имел ничего против всяческих меньшинств, большинств и всего прочего, так что офицеры благополучно списали внешний вид мужчины на прихоти людей-из-сити и отнеслись к нему с пониманием. Они уже выяснили, что Джексон не был американцем, хотя машину приобрел легально. Паспорт у него был британский, и рыжая шевелюра и рожа тоже подтверждали иностранное подданство, но и это не вызвало большого ажиотажа. Ведь неподалеку от Юкона располагалась британская Колумбия, полная всяческих родственничков Империи, а сам Доусон хотя и был довольно маленьким городком, но туристов на трейлерах в нем всегда хватало. - Приехали посмотреть избу Джека Лондона, сэр? - полуутвердительно спросил Симон, что-то чиркая на листочке прежде, чем Джексон открыл рот. Тот ответил, без акцента. - Точно, офицер, приехал из Лондона Джек, глянуть на Джека Лондона, - и он улыбнулся во все тридцать два зуба, почище любого янки. Диксон фыркнул себе в усищи, наблюдая этакое дебильное выражение на лице пострадавшего. Симон слабо улыбнулся в ответ. - Мистер Джексон, мы зададим вам всего пару вопросов. Доктор нам разрешила. - Я прекрасно себя чувствую, - небрежно ответил британец, бросая короткий взгляд на Спрингер, - задавайте свои вопросы. Джек будет задавать вам ответы. Да. Или можно махнуться и выяснить, были ли Симон и Диксон у Лондонского Джека в гостях? М? Симон понял о чем говорила доктор. Речь пациента была медленной, не к месту игривой и странноватой, если только частое упоминание о себе в третьем лице не было какой-то сомнительной британской традицией. Диксон, впрочем, не был впечатлен и монотонно начал опрос. Видел ли водитель на дороге женщину? Что произошло? В каком часу? Может ли он назвать свидетеля? И так далее и тому подобное. Все, что необходимо было спросить по протоколу. Они сунули ему под нос составленный посредством радетельного фермера фоторобот неизвестной, который Джексон разглядывал не меньше двух минут, пораженно рассыпаясь междометиями. Но все его ответы были... малосодержательными, хотя и красочными. Пока Джексон отвечал, Симон уже успел всерьез засомневаться в трезвости его ума. Однако в тот самый момент, когда присутствовавшая все это время рядом незримой тенью доктор Спригер уже готова была отойти за психотерапевтом, Джексон вдруг... пустил слезу. Это было столь неожиданно, учитывая его показную бодрость и идиотские улыбочки, что все слегка опешили. - Простите, офицеры, я... я не уверен, что могу вам помочь. Я не был пьян или не в себе, просто... просто Джек так не хотел сбить человека. Джек ведь не убийца, совсем нет! А теперь Джеку... мне почему-то чертовски трудно говорить о себе от своего имени, - он страдальчески вытянулся на койке и прикрыл глаза, - Джеку трудно говорить, но раньше он так никогда не говорил. Это лечится? Пожалуйста, скажите, что лечится... - Мистер Джексон, вы сами замечаете отклонения в своей речи? - тут же заботливо склонилась к нему Спрингер, встав между больным и полицейскими, - это может быть симптом более серьезной травмы мозга. Скажите мне, вы понимаете, что говорите? - Да... да. Как это ужасно, Джек никогда не был в такой ситуации. Это навсегда? - испуганно спросил Джексон. Спрингер, кажется, была удовлетворена его ответом. Выпрямившись, доктор настоятельно посоветовала офицерам покинуть приемный покой и подождать, пока состояние больного улучшится. Копы улетучились быстрее, чем Джексон смог бы в таком состоянии сказать "сладкий рулет". Оставили, правда, фоторобот. По его немного неожиданной, но большой просьбе. Вдруг он вспомнит что-то, верно? Спрингер вызвала медсестру и отправила ее найти кого-нибудь из психиатрии, так скоро, как только можно. Потом она занялась другими пациентами, не забывая время от времени проверять состояние Джека. Джек сложил ногу на ногу и, поднеся поближе к носу бумагу с жутким портретом неизвестной женщины, тихо напевал что-то себе под нос. Что-то неуловимо знакомое... из какого-то старого хоррора, кажется.