Черная метка

Джек Джексон был, кажется, последним человеком в Доусоне, познакомившимся с Майнер. А может, и во всем Юконе - утром, в шесть часов, в новостях по окружному каналу уже раструбили о ней. Часам к семи при повторе о ней узнал шериф округа в Уайтхорсе, куча домохозяек и детей, собирающихся в школу, смотрели за завтраком репортаж о неожиданной находке на Клондайк, о личности которой ничего не известно. Смотрели новости и в Мейо. Что до мистера Джексона - он спал до девяти. Любезная доктор Спрингер, заметив ночью, что пациент не способен уснуть своими силами, дала ему снотворного и, будучи послушным больным, Джек выпил пару пилюль, вырубивших его почище заправского боксера. Когда он проснулся - он уже лежал в палате, рядом с ним крутилась чернокожая медсестра, а в коридоре происходил какой-то подозрительный ажиотаж. Он попытался сесть, но негритянка тут же заявила ему, что резкие движения ему противопоказаны. Что он может отлить в утку, если захочет пи-пи, и все в таком духе. Она пыталась объяснить ему почти как умалишенному, что его травма вроде как оказалась не такой безобидной, к тому же, доктор Спрингер настаивала, что прежде всего его должен проверить психотерапевт. Выдавив из себя улыбку, Джексон поблагодарил столь радетельный персонал за заботу, и спросил: - И когда же случится эта роковая встреча? Медсестра не сразу поняла, о чем ее спросили. Видимо, столь грамотная постановка вопроса из уст пришибленного оказалась неприемлемой... простодушная черная корова. - Простите, миста? - переспросила она, с тягучим, неискоренимым нигерским акцентом. Джексон вздохнул, сложив руки на груди, и прикрыл глаза: - Психотерапевт, врач, доктор, эскулап, желающий проверить Джеку мозги. Когда он явится? - О, док Трейси уже здесь, - почему-то рассмеялась нигерша, видимо, сочла его речь забавной, - но он сейчас занят, там с детективами. Кажется, должен приехать шериф, такое-то дело. - Шериф? - первым побуждением Джексона было заявить, что он уже все рассказал и больше не намерен встречаться с канадской полицией. Однако, секунду спустя он понял, что копов не интересует его персона. О нет, не в этот раз. Джексон приоткрыл глаза, увидел, как нигерша махнула на приоткрытую дверь - даже со своего положения он хорошо мог рассмотреть офицера, стоявшего на входе в другую палату. Та располагалась сбоку от точки обзора Джексона и что происходило в ней - британец не видел. Люди, проходящие мимо, постоянно норовили заглянуть внутрь, и отчего-то сразу ускоряли шаг. Джек поморщился. - А что происходит? - невинным тоном поинтересовался он. - Мы стараемся не тревожить пациентов, миста Джекки. Док Спрингер мне сказала приглядывать, чтоб вы не волновались, а? - пожала пухлыми плечами сестра и поправила его подушку, - просто отдыхайте, полиция здесь для вашей же безопасности. Трейси скоро подойдет... Нет уж, сказала а, говори и b, - пронеслось в голове мужчины, когда он мягко уцепился ладонью за руку негритянки и ласково улыбнулся, милый, как котенок, глядя снизу вверх на бейджик, примостившийся на краю выреза, между увесистых смуглых грудей женщины. - Глэ-эдис, - прочел он с елеем в голосе, - вы уже потревожили миста Джекки, и если не сказать всю правду, боюсь, миста Джекки действительно будет сильно переживать. Пожалуйста, милая леди, я никому не скажу, - он заговорщицки понизил голос, и даже подмигнул нигерше, своим по-детски шаловливым видом словно бы разбудив какой-то дремлющий женский инстинкт. Глэдис кокетливо хихикнула и погладила его по руке, приглушенно сообщая: - Ну ладно, ладно... Все равно все об этом трындят. В больницу ночью привезли женщину. Ее чуть не сбили на дороге, и она в ужасном состоянии, - покачала головой Глэдис, потом нахмурилась и смешно оттопырила губу, словно только что сообразив, - это же вас привезли после аварии, миста? - О да, да, это я. Печально, - поспешно пробормотал Джек, и огляделся как мог, лежа. Бумажка с фотороботом должна была быть где-то здесь. Когда он нашел листок, он тут же показал его Глэдис, просто хотел удостовериться: - Вы об этой красавице? Женщина чертыхнулась, отводя взгляд от рисунка и серьезно осудила его за насмешку в голосе, с каким-то почти религиозным возмущением. Потом она ушла. Джек лежал и сверлил взглядом ту дверь - копы входили и выходили, рядом с ними то и дело возникали возмущенные врачи и еще какие-то люди, явно с местного канала. Один раз к окну в палату подводили человека, чье лицо показалось Джеку смутно знакомым, исключая свежий шрам с десятком швов на щеке. Он с криками тыкал пальцем в стекло и плевался слюной на оперативников. Потом его увели. Джек лежал и смотрел на дверь. Посвистывал и думал. Стучал одним указательным пальцем о другой. На какое-то время о нем кажется все забыли. Когда Глэдис вернулась к ланчу с подносом, на котором тихонько подрагивал в такт ее ходьбе шоколадный пудинг, в палате его уже не было. Что заставило женщину удивленно озираясь, выйти искать пациента в коридор и спросить о нем на посту. Молодая сестричка, вечно забывающая убрать волосы под шапочку, листала журнал и на вопрос о Джексоне удивленно вскинула рисованую бровь. Глэдис уже готова была поднимать на уши дежурных и Спрингер- та ведь очень настоятельно советовала держать Джексона под постоянным наблюдением, как вдруг услышала знакомый голос: - Да-да, мамочка, я скорее всего задержусь... Нет, нет, это не надолго... Ничего серьезного, просто маленькая-милая-девочка, - он сказал скороговоркой, будто это было одно целое слово, - перебегала дорогу не в том месте не в то время... Глэдис обернулась на голос, ища взглядом в толпе рыжую макушку его обладателя. Странно, но она почему-то представляла его выше - на уровне роста своих сыновей, или около того. Пришлось опустить взгляд почти на фут, чтоб обнаружить пристроившегося в углу коридора человека, который, кажется, разговаривал сам с собой. Глэдис тихо выдохнула, кожей ощущая недовольство доктора Спрингер, когда она узнает об этом. - Миста Джекки нельзя вставать, ну-ну-ну, - оставив поднос на посту, Глэдис осторожно подошла к Джексону. Он был одет в больничное, на ногах откуда-то появились тапочки. Поначалу она всерьез боялась, что в Доусоне завелись аж целых два психа, считая ту белую девчонку, что подобрали на дороге, но потом она заметила мальенкую черную штучку, висящую на левом ухе Джексона и смутный мыслительный процесс привел ее к мысли о "гарнирах" и "турах", о которых так много говорил ее старший сын, менеджер по продажам в Уайтхорсе. У него на ухе тоже всегда висела эта штуковина, и хотя Глэдис никогда не была технологическим гением, она понимала, что через нее можно общаться, как по сотовому. Моделей таких устройств было великое множество. Глэдис в них не разбиралась. Она не знала, что когда аппарат той модели, что прилажена был к уху мистера Джексона, включен - на нем должна гореть тусклая лампочка с изображением батарейки. У ее сына не горело никакой лампочки. И у Джексона не горело никакой лампочки. Единственным вопросом, которым Глэдис могла задаться, так это только где паршивец раздобыл гарнитуру? - Одну минутку, мамуля, - сладко пропел в свое ушное устройство Джек и воззрился на негритянку самым трогательным взглядом, - Глэ-эдис, ну я же говорю со своей мамочкой. У вас нет сердца! - С ма можно поговорить в постели, миста Джеки, док мне сказала... - Как видишь мама, эти милые канадские леди совершенно игнорируют тот факт, что Джек на своих двоих дошел до комнаты уединений и вернулся обратно, - пожаловался своей гарнитуре пациент, сложив руки за спиной и перекатившись с пятки на носок. - Докуда дошел? - не поняла негритянка. Тут мимо них прошла парочка полицейских, один из них носил обвислые серые усы и звезду на груди. Джексон провожал их заинтересованным взглядом, а когда те исчезли за дверью той самой палаты он вальяжным шагом пошел следом. - Куда? Миста Джекки туда нельзя, - схватила его за руку Глэдис, сумев остановить у смотрового окна. С той стороны на окне висели жалюзи, но между белыми полосочками оставалось достаточно пространства, чтоб можно было разглядеть картину внутри. Джексон, склонился к стеклу и прикрыл сначала один глаз, затем попеременно второй, наблюдая многообразие спин в белых халатах, собравшихся у одной койки. Он даже чуть высунул язык от натуги. Потом он повернул голову и широко улыбнулся Глэдис. - Как говорит мне всегда моя мамочка, если очень хочется, то можно. Пойдемте с Джеком, Глэдис, мы просто посмотрим. Просто посмотрим.