Белый ворон

      То маленькое происшествие в магазине у Рэя оставило огромный отпечаток в памяти Джерарда и Фрэнка. Размышляя над этим днями и ночами, Уэй морально готовился к тому, чтобы сделать первый шаг. Он старался быть более внимательным к Айеро и вместе с тем боялся принимать любое его действие в свою сторону, как призыв к действию. Словно это может ему навредить.       Но было кое-что, что притормозило Джерарда в воплощении своих желаний в реальность.       Берт.       Это случилось буквально через день после визита парней к Рэю. Спустя долгое время уговоров МакКрэкен наконец смог убедить Фрэнка провести с ним время и пригласил его к себе домой. Айеро немного волновался, не зная, чего стоит ожидать от него, но, тем не менее, согласился. Возможно, он ссылался на то, что хотел бы разобраться в себе и понять, что ему делать дальше: бороться со своими страхами за любовь или, внушив себе о безусловном провале, бросить это всё, даже не попытавшись.       Фрэнк впервые побывал у Берта, и это вызвало у него море необычных и удивительных эмоций. Он не был посвящён в жизнь МакКрэкена и даже не подозревал о его отличном материальном положении.       Стоило ему только увидеть фасад дома, стоящего на бульваре Мартина Лютера Кинга-младшего, как его нижняя челюсть отвисла. Наружные стены были отделаны плиткой, имитирующей тёмно-красный кирпич. Окна с чёрно-бордовой оправой выглядели зловеще и надменно, но общая картина разбавлялась растущей вверх по едва заметной решётке декоративной виноградной лозой. Здание было двухэтажным, с пристроенным к нему небольшим гаражом. Цвета тёмного шоколада скатная крыша придавала дому массивности — он был мрачным, но ярким, выделяющимся среди остальных. Участок был окружён кованым металлическим ограждением с витиеватым узором, а придомовая территория — усажена хвойными кустарниками.       Внутри было светло и просторно. Внешний тяжёлый облик дома контрастировал с лёгким и спокойным внутренним. Здесь была дорогая, искусственно состаренная мебель приятных пастельных тонов, белые обои на стенах, цвета светлой бронзы паркет и много цветов.       — Мама любит цветы, — говорил Берт с грустной улыбкой на лице.       Всё здесь выглядело дорогим, и Фрэнк боялся даже присесть на кожаный диван в гостиной. Но, несмотря на большое количество предметов и роскошь, здесь было пустовато.       — Кем работают твои родители? — поинтересовался Айеро, осматривая высокие потолки; МакКрэкен включил телевизор, чтобы сгладить нагнетающую тишину.       — Бизнесмены. У них общий бизнес и офис в центре города, — ответил он и устремил взгляд в пустоту, словно о чём-то размышлял. — Я зачастую до вечера нахожусь в полном одиночестве здесь, потому что отец с матерью приходят с работы поздно…       — Ты скучаешь по ним? — невзначай спросил Айеро, не подумав о том, какие чувства этот вопрос может вызвать у МакКрэкена.       Тот промолчал, пожав плечами, и горько усмехнулся, вызывая у Фрэнка лёгкое смущение.       — Не знаю, может быть, — проговорил он и поправил волосы, на пару секунд замолчав. — Знаешь, — неожиданно начал Берт, — мне всегда их в детстве очень не хватало. Не хватало родительской любви и поддержки. Они постоянно были с головой в работе, в нескончаемых разъездах и командировках. Моим воспитанием занимались няни — они постоянно менялись, и я даже не запоминал, как они выглядели, — Берт рассмеялся и бросил мимолётный взгляд на опустившего глаза Айеро, который не знал, что на это ответить. — А сейчас… Только приходят домой и я сажусь с ними пообщаться, как у них сразу находится тысяча отговорок, лишь бы не видеть меня, — эти слова заставили сердца обоих парней неприятно сжаться.       Этот разговор вызывал у Фрэнка неприятные эмоции и возвращал в прошлое, о котором он очень хотел забыть.       — Думают, что если дадут мне денег, то я от них отвяжусь, — Берт желчно хмыкнул, но сдержался, чтобы не разозлиться.       Ему было неприятно думать о том, что родителям на него всё равно, но в то же время ему хотелось кому-нибудь выговориться, пусть даже и не совсем вовремя.       — Как жаль, что настоящую родительскую любовь никакими деньгами не купишь. А мне так сильно этого не хватает, если бы ты только знал, — от сказанного МакКрэкеном становилось противно на душе, а сердце сковывало колючей проволокой. — Так забавно получается, — парень холодно усмехнулся. Его голос стал совсем мёртвым. — Вроде бы всё есть, ни в чём не нуждаюсь. Казалось, что ещё для счастья надо? Но нет… Как ты ни крути, а материальные ценности никогда не закроют того, что творится в душе…       «Я ведь даже не знаю, что лучше: быть сиротой или вот так вот мучиться всю свою сознательную жизнь, зная, что твоим родным родителям на тебя насрать», — хотел сказать вслух, но произнёс в уме Берт, посчитав, что это может как-то задеть Фрэнка. Ему не хотелось, чтобы Айеро чувствовал себя ущемлённым в его компании.       — Мне очень тяжело подобрать подходящие слова для тебя, — Фрэнк попытался поддержать его, но не знал, как это лучше сделать.       Он будто бы прочувствовал на себе всю силу того отчаяния и безысходности, что испытал МакКрэкен. И ему очень сильно хотелось помочь, как-то подбодрить.       — Я понимаю, что это неприятно. Даже не так, я это знаю и… — Айеро замялся, боясь сказать что-то не так. — У тебя есть мы, твои друзья, которые всегда готовы тебя поддержать и дать заботу. И я уверен в том, что когда-нибудь ты найдёшь того человека, который полюбит тебя, и у тебя будет нормальная, любящая семья. Лучше той, в которой ты сейчас живёшь, — он говорил совершенно искренне. — Может, я говорю это не очень убедительно, но это самая настоящая правда, — Фрэнк тепло улыбнулся МакКрэкену, одарив его мягким взглядом.       — Спасибо, — Берт искренне радостно улыбнулся, погладив его по плечу, и вдруг спросил: — Хочешь кофе?       — Не откажусь, спасибо, — Фрэнк был милым с ним. И пусть Айеро не был близок к МакКрэкену так же, как и к Джерарду, он не испытывал дискомфорта, находясь в спокойной светлой обстановке богатого дома.       — Могу предложить к кофе всякие сладости. У нас их полно. Выбирай на любой вкус, — Берт был очень заботливым. Он достал из буфета гостиной печенье и шоколад и поставил их на журнальный столик.       — Спасибо, — тихо ответил Фрэнк, сложив руки в замок на коленях, и легко улыбнулся.       — Не скучай, я сделаю кофе и вернусь, — кинул Берт, оставляя Айеро наедине с собой.       Фрэнк не хотел ни о чём думать сейчас. Музыка из телевизора перебивала любою мысль, норовящую пробраться в его голову. Хотя, возможно, ему стоило бы задуматься сейчас о том, что будет, если он вовремя не остановит развивающиеся с Бертом отношения. Похоже, Айеро слишком легкомысленно относился к этому вопросу.       — А вот и я, — послышался голос МакКрэкена за спиной.       Он принёс две чашки ароматного хорошего кофе и поставил на столик рядом с печеньем. Фрэнк в очередной раз поблагодарил его, словно это было единственным, что он умел говорить.       — Ты выглядишь немного зажатым. Может, тебе некомфортно? — поинтересовался Берт, на что Айеро доброжелательно улыбнулся и взял свою чашку.       — У тебя довольно уютно, — ответил он, ухмыльнувшись. — Просто я не знал, что у тебя такая богатая обстановка в доме. Мне постоянно кажется, что я могу сломать что-нибудь очень дорогое, даже несмотря на то, что я всего лишь сижу на диване и почти ничего не трогаю, — признался Фрэнк, вызывая со стороны Берта смешок.       — Даже если и что-то сломаешь, то это не будет большой проблемой. Потому что действительно ценные вещи на видных местах у нас не стоят, — сказал он, рассматривая Айеро.       Фрэнк выглядел не уверенным, но и не смущённым. Он не смотрел на Берта в ответ, однако МакКрэкена это не расстраивало — он знал о скромной натуре Айеро и не хотел давить.       — Я чувствую своим левым полушарием то, как ты на меня смотришь, — вдруг сказал Фрэнк и широко улыбнулся, продолжая бездумно пялиться в телек перед собой. Берт усмехнулся.       — Извини, — он отвернулся. — Просто я считаю тебя очень красивым и мне сложно оторвать от тебя взгляд, — признался МакКрэкен, заставляя Айеро немного покраснеть и нахмуриться.       — Да брось, — Фрэнк мимолётно посмотрел на улыбчивого Берта, делая глоток чёрного кофе. — Что во мне красивого? — недоумевал Айеро. Он видел себя в зеркале чаще, чем МакКрэкен — его, поэтому знал о каждом своём недостатке.       — А что в тебе не красивого? — он задал встречный вопрос, делая акцент на частице «не», и встретился взглядом своих серых пронзительных глаз со взглядом Фрэнка.       — Ну, — Айеро вздохнул, чувствуя, что лицо продолжает гореть. — Всё.       — Что «всё»? Давай конкретнее, я не понимаю, — МакКрэкен побуждал в Фрэнке желание рассказать ему всю горькую и ужасную «правду» о себе и своей внешности.       Берт смотрел на румяные щёки Айеро, не в состоянии спрятать улыбку.       — Да всё, — хмыкнул Фрэнк. — Кривые зубы, — он нахмурился и оттопырил первый палец, задумчиво рассматривая потолок. — Ассиметричные глаза, — второй. — Очень тонкие губы, — третий. — Широкая нижняя челюсть, — четвёртый. — Кривой нос, — пятый. — Маленький рост, — Айеро пришлось освободить вторую руку от чашки с кофе, чтобы продолжить оттопыривать пальцы. — Дурацкая походка из-за дурацких кривых ног. Отвратительные волосы. Ну ладно, с этим ещё можно как-то справиться. Уродский голос!..       Берт слушал, как Фрэнк перечисляет все свои «недостатки», и чувствовал такую боль в душе от осознания того, что он так думает о себе не просто так.       «Как нужно было так ненавидеть человека и оскорблять его, что теперь он ненавидит каждую клеточку своего тела?» — думал МакКрэкен. Всё, чего ему хотелось сейчас, — это помочь Айеро полюбить себя, чего он явно не мог сделать самостоятельно.       Когда Фрэнк готов был оттопырить последний палец на левой руке, Берт подсел к нему ближе и внезапно взял его за руки, загибая все пальцы разом обратно. Лицо МакКрэкена стало серьёзным. Айеро посмотрел ему в глаза без доли смущения, но с озабоченностью. Его сердце вздрогнуло.       — Тот, кто внушил тебе всю эту чушь, редкостный мудак, — заговорил Берт, не отводя глаз от Фрэнка и всё ещё продолжая держать его руки в своих. — Я не знаю, как мне убедить тебя в обратном. Я хочу, чтобы ты понял, что даже если ты не попадаешь под рамки конвенциональной красоты, это не значит, что ты уродлив. Красота в глазах смотрящего. И для меня, и определённо для кого-то другого ты есть и будешь красив.       Внутри Айеро всё переворачивалось от этих слов. Он понимал, что плохое отношение к себе и своей внешности — это следствие его психологических травм, но ему было очень сложно принять себя таким, какой он есть, и увидеть в себе хоть что-то красивое.       Фрэнк видел это во всех людях, но только не в себе.       Айеро опустил взгляд и притянул руки к себе, показывая, что ему неприятно об этом говорить, и Берт сразу это понял.       — Извини, — сказал МакКрэкен и отстранился от Фрэнка. — Наверное, я был слишком импульсивен. Я не должен был вторгаться в твоё личное пространство…       — Всё в порядке, Берт, — ответил Айеро. Он был всё ещё немного смущён. — Я скорее расстроен тем, что не могу принять себя. Ты говоришь правильные вещи. Спасибо тебе, — он мило улыбнулся, показывая, что ничего кардинально страшного не произошло. — Я возьму? — спросил Фрэнк, указывая на вазу с печеньями, и тем самым попытался перевести тему для разговора на что-нибудь другое.       — Конечно, на здоровье, — сказал Берт и взял свою чашку с кофе.       Какое-то время они просидели в тишине, прежде чем снова разговориться. МакКрэкен спрашивал его об увлечениях, любимой музыке, желая узнать поближе, и всегда внимательно слушал.       — Вы с Джерардом чем-то похожи по личностным качествам, — заметил Берт, что на самом деле льстило Айеро. Он застенчиво улыбался и уплетал вкусное печенье. — Наверное, день рождения у тебя тоже в апреле или в марте.       — М-м-м, нет, в октябре, — ответил Фрэнк и тут же нахмурился, похоже, кое-что осознав. — Погоди, у Джерарда день рождения в апреле? — спросил он, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.       — Бля, Уэй меня походу прикончит, — Берт неожиданно рассмеялся.       — Чего? — Айеро продолжал недоумевать.       — Помнишь, когда ты ходил к Джерарду на ночёвку в апреле? — спросил МакКрэкен, вздёрнув бровями, якобы на что-то намекая.       Фрэнк почувствовал, как внутри всё сжалось. От пережитого шока его глаза стали огромными.       — Хочешь сказать… — протянул он.       — Ага.       — Вот жук! — воскликнул Айеро. — И ты знал об этом?! И Линдси знала?! Почему он не сказал мне об этом?! — он был возмущён и немного зол на Джерарда за то, что тот скрыл такой важный праздник от него. Берт тихо смеялся, наблюдая за реакцией Фрэнка.       — Ну… Он объяснил это тем, что не хотел нагружать тебя лишними заботами. Джерард хотел провести этот день с тобой без всякой фальши и дурацких поздравлений, которые он не любит… — сказав это, МакКрэкен увидел в опущенных и задумчивых глазах Фрэнка что-то, что сильно встревожило его.       В мыслях Берта закрались подозрения о том, что Айеро что-то чувствовал к Уэю, но ему до последнего не хотелось в это верить. Он не стал прямо спрашивать об этом Фрэнка, но, похоже, подсознательно начал готовиться к худшему. МакКрэкену стало совсем невесело, и его улыбка стала более сдержанной. Сердце замерло.       — Сделаем это нашим маленьким секретом, — вдруг выдал Айеро, пытаясь перевести всё в шутку, чтобы не раскрыть свои истинные чувства к Джерарду. — В следующий раз он точно от меня не отвертится.       — А оно и видно, что ты в октябре родился. Самый настоящий Скорпион. Такой настойчивый, амбициозный и эмоциональный, — сказал Берт, пытаясь поднять себе настроение и сменить тему. Фрэнк широко улыбнулся, вызывая у МакКрэкена тёплые чувства.       — Ты веришь в эту хрень? Под это описание может подойти буквально любой человек, — Айеро саркастично усмехнулся.       — А число какое?       — Тридцать первое. Но какое это имеет значение? — Фрэнк продолжал недоумевать.       — О, так ты рождённый в Хэллоуин. Это же адская смесь, — сказал Берт и вдруг рассмеялся, заметив, как Айеро насупился. — Чего ты такой хмурый, это же «хрень», — подколол его МакКрэкен. Фрэнк цокнул языком, закатив глаза.       — Астрология — это лженаука, заруби себе на носу, — твёрдо сказал Айеро и съел ещё одну печеньку.       — Да-да, — Берт саркастично усмехнулся, понимая, что после этого ответа их ждёт долгая дискуссия об астрологии и эффективности гороскопов.       С наступлением вечера Фрэнк вернулся домой в хорошем расположении духа. Айеро боялся, что с Бертом ему будет недостаточно комфортно, но, видимо, он ошибался. МакКрэкен решил не потакать своим желаниям и не стал целовать Фрэнка в щёку на прощание — побоялся, что таким образом может оттолкнуть парня, романтические отношения с которым и так висели на волоске от полной погибели.       Берт помнил его взгляд при упоминании Джерарда и всё никак не мог выбросить это из головы.       — Как всё прошло? — спросил Уэй, вышедший из кухни с кружкой чая в руке, когда услышал хлопок входной двери.       Джи немного волновался, глядя на подозрительно довольного Айеро.       — Отлично, — коротко ответил Фрэнк; на его лице сияла лучезарная улыбка. — Я, если честно, не думал, что мне понравится, но… я ошибался, — признался он и, пройдя мимо Джерарда в кухню, присел за стол.       — Чай будешь? Чайник недавно кипел, — предложил Уэй, но Фрэнк отказался:       — Нет, спасибо. Я не хочу.       Джи сел напротив Айеро, надеясь продолжить разговор и выяснить какие-нибудь подробности. Он не хотел спрашивать обо всём напрямую, потому что это могло показаться Фрэнку странным, поэтому отчаянно ждал, пока тот сам обо всём расскажет.       — Он пригласил меня завтра прогуляться по торговому центру и купить какие-нибудь шмотки, — сказав это, Айеро рассмеялся. Он выглядел восторженно-удивлённым. Джерард немного напрягся. — Это было неожиданно, но я согласился. Знаешь, мне пора обновить гардероб. А то я, кажется, всю жизнь отходил в обносках.       — И… он предложил заплатить за тебя или типа того? — предположил Уэй. Он нахмурился, заставляя Фрэнка рассмеяться снова.       — Нет, я, конечно, хотел бы, чтобы мне всё доставалось даром, но за свои покупки я заплачу сам, — ответил он. — Так как Джон больше не может забирать мою пенсию по потере кормильцев, я теперь сам могу ею распоряжаться. Я думаю, у меня достаточно денег, чтобы купить себе одежду.       — Извини, это был странный вопрос, — усмехнулся Джи, понимая, что немного облажался из-за навязчивых подозрений о симпатии Фрэнка к кому угодно, но не к нему.       — Я бы на твоём месте тоже так подумал, — признался Фрэнк. — Так что всё в порядке, — он, кажется, не скрывал того, что Берт действительно пытался ухаживать за ним.       Джерарду было больно из-за своей нерешительности и беспомощности. Он не понимал, как ему всё исправить и повернуть в свою сторону. К постоянному самобичеванию прибавилось ещё и всепоглощающее чувство вины перед Бертом, которого Уэй не хотел предавать.       Джи делал вид, что всё в порядке, улыбался, но раздражался из-за любой мелочи, и, оставаясь наедине с собой, срывался. Пинал подушки в комнате, швырял одежду или рычал на кота.       — С тобой всё нормально? — спрашивал Майки, когда Джерард, усевшись порисовать перед сном, со злости, вызванной мыслями, рачеркал свой рисунок карандашом и отбросил всё на другой край стола.       — Всё просто заебись! — отвечал Джи, поднимая большой палец вверх и саркастично ухмыляясь.       Тяжело вздыхая, он сорвался с места и улёгся в кровать, зарываясь под одеяло с головой, надеясь, что таким образом скроет себя от реального мира. Джерард не хотел лишний раз поднимать эту тему и не имел желания рассказывать Майки об этом, заранее зная, что брат всё равно его не поймёт.       Ночь. Джерард лежал на спине, прикрыв ноги одеялом. Его правая рука с растопыренными пальцами лежала на груди, волосы небрежно разбросаны по подушке. В голове кружились мысли о Фрэнке, и внутри что-то щёлкало, переворачивалось с ног на голову, заставляя почувствовать слабую тревогу, сковывающую грудь. Губы едва зудели, и Уэй изредка их легонько покусывал. Этой ночью парню не спалось.       Этой ночью он мечтал, размышлял, воображал.       Джерарду было хорошо, когда он думал об Айеро, вспоминал каждую клеточку его лица и тела, каждый возглас и жест. Эти мысли яркими образами вспыхивали в голове и быстро потухали, уступая место новым. Чувство любви управляло эмоциями, заставляя думать о Фрэнке вновь и вновь. Не давая заснуть от постоянного ожидания увидеть его снова.       Джерарду становилось плохо, когда он думал о страхе потерять Фрэнка из-за своих слабостей. Когда из раза в раз ненависть к себе копьём пронзала грудь.       Стало безумно жарко, и Джерард заворочался, лёжа в постели. Делал тщетные попытки уснуть, но у него ничего не получалось. Закрывал глаза, ждал прихода сна и думал, что прошло уже немало времени, но, смотря на часы, видел, что ушло не больше пяти минут.       Это угнетало и по-своему выматывало. Поэтому Уэй встал. Морщась от режущего ощущения в глазах и напряжения в висках, он захватил с собой телефон и спустился на первый этаж в надежде выпить кружку зелёного чая, который в этом доме никто, кроме Донны, не пил.       Ступая вниз по деревянным ступеням, Джерард хотел было свернуть направо, но его взгляд упал на приоткрытую дверь гостиной. Сердце пропустило удар. Уэй, неплохо ориентируясь в темноте, разбавляемой светом уличных фонарей, который проникал сквозь окна большой прихожей и падал на пол, подошёл к двери и, чуть толкнув её вперёд, заглянул внутрь.       На диване, стоящем в центре комнаты, спал Фрэнк, тихо посапывая. Он лежал на животе, свесив с края правую руку. Одеяло сползло и прикрывало лишь ноги. Айеро крепко спал, устав за весь день.       Джи тихо и медленно, на цыпочках, подошёл ближе и присел на корточки, чуть слышно хрустнув коленными суставами, от чего скривился в лице. Уэй легонько взял за запястье свисающую руку Фрэнка и, прежде чем уложить её на диван, задержал в своей ладони. Он чувствовал лёгкое тепло и неприятную рельефность на тонкой коже запястья. Гладил большим пальцем тыльную сторону его ладони и ощущал расслабленность тяжёлой кисти. Джерард нежно коснулся губами костяшек пальцев Айеро и, вдохнув аромат его кожи, положил руку на постель.       Уэй едва заметно улыбнулся, когда наткнулся взглядом на заспанное лицо Фрэнка, прикрытое парой прядей волос. Его левая щека была приплюснута подушкой, а мягкие, добрые губы — слегка надуты. К ним так хотелось прикоснуться, попробовать их на вкус. Он заложил волосы Айеро за ухо и приблизил к нему своё лицо, чтобы почувствовать его тёплое дыхание. Уэй прикрыл глаза, не стирая улыбки, и легко дотронулся кончиком своего носа до носа Фрэнка, после чего аккуратно отпрянул. Джи потянул за край одеяла и накрыл им Айеро по самую шею, заботясь о том, чтобы тот не замёрз.       Находясь здесь, Джерард совсем позабыл о том, что собирался выпить зелёный чай и немного расслабиться. Ему было хорошо и так же приятно находиться в компании спящего Фрэнка.       Уэй просидел так, глядя на Айеро и поглаживая его по плечу, около пятнадцати минут. Он чувствовал усталость, его клонило в сон, но в то же время он боялся, что, как только ляжет, снова будет испытывать бессонные муки.       Надеясь на то, что ему удастся уснуть, Джерард осторожно прилёг на вторую половину разложенного дивана, подложив под голову локоть. Уэя не заботило отсутствие подушки и одеяла: ему было приятно слышать тихое сопение любимого человека со стороны и просто чувствовать то, что он рядом.       Спустя минут двадцать Джи уснул, придвинувшись позволительно близко к Фрэнку. И последующие шесть часов он ни разу не открыл глаз.