Белый ворон

      Когда Айеро проснулся, Джерарда уже не было рядом. Фрэнк и не подозревал, что спал рядом с любимым всю ночь. Он поморщился от утреннего света, падающего на глаза, и приподнялся на одном локте в попытке немного взбодриться.       В этот день Уэй начал избегать Фрэнка, закрываясь в своей комнате и стараясь не попадаться ему на глаза. Возможно, это было неправильным решением со стороны Джи, но ему было необходимо всё хорошенько обдумать наедине с собой. Без чьей-либо поддержки и помощи. Айеро счёл это странным и отчасти винил себя, думая, что чем-то его обидел.       — Ты не знаешь, что с Джерардом? В последнее время он словно сам не свой, — спрашивал Фрэнк у Майки, надеясь на то, что его младший брат точно должен был что-то знать.       — Честно, без понятия, — отвечал он. — Я пытался это узнать, спросив у него лично, но это было бесполезно. Наверное, это что-то слишком личное…       Немного подавленный и задумчивый, Фрэнк отправился на встречу с Бертом. Айеро боялся подумать о том, что Уэй, возможно, ревновал его к МакКрэкену. Но Джи был абсолютно спокойным и нормальным вчера. Поэтому он сомневался в своих догадках.       Это трепало Фрэнку нервы, и он искренне хотел, чтобы всё скорей прояснилось.       При встрече Берт не оставил расстроенный вид Айеро незамеченным.       — Что-то случилось? — поинтересовался он после дружеских объятий. — Ты выглядишь грустным.       Фрэнк слабо улыбнулся, пытаясь скрыть свои настоящие чувства. Скрестив руки на груди, он опустил усталый взгляд на свои кеды.       — Я не грустный, — Айеро попытался переубедить Берта. — Просто… — он замешкался, заставляя сердце парня вздрогнуть, словно в ожидании чего-то ужасного. — Джерард… Он ведёт себя немного странно, — слова Фрэнка выстрелили в грудь МакКрэкена.       — Как «странно»? — переспросил Берт. Он осторожно улыбнулся.       — Он… он как будто избегает меня. Я не могу понять, что я сделал не так, потому что ещё вчера всё было вроде нормально, — признался Фрэнк.       МакКрэкен видел его эмоции и понимал, что Айеро это сильно беспокоит. Для него Джерард был спасителем и, наверное, единственным человеком, которому он мог довериться чуть ли не на все сто процентов. Берт вздохнул, чувствуя болезненную тяжесть внутри. Это не было похоже на чувства ревности. МакКрэкен знал Уэя и видел реакцию Фрэнка на разговоры о нём. Пазл постепенно складывался, и от этого становилось не лучше.       — Вспомни, о чём вы говорили вчера? Может, было что-то, что его задело или… — Берт не рискнул задавать прямых вопросов, пока не был уверен в точности своих предположений.       — Да ни о чём необычном, — Фрэнк пожал плечами. — Он спросил, как у меня прошёл день. Я ответил. Он вроде был в хорошем настроении, — Айеро по-прежнему выглядел расстроенным: Уэй был очень важен для него. МакКрэкен не был слепым бесчувственным человеком и видел это.       Наверное, в чувствах друг друга сомневались только сами Фрэнк и Джерард, но не окружающие их люди.       — Может, дело во мне, и он переживает, что ты от него совсем отдалишься? — спросил МакКрэкен, вызывая на лице Фрэнка саркастичную ухмылку.       — Хочешь сказать, он ревнует? — хмыкнул Айеро. От одной только мысли об этом всё сжималось внутри.       — Я, конечно, не могу знать наверняка, ревнует он или нет. Но, думаю, что наше вчерашнее времяпровождение тесно связано с его поведением сейчас, — предположил Берт, от чего Фрэнк стал ещё более задумчивым. — Может, ему нужно время, чтобы подумать над чем-то очень важным для него, хотел бы побыть наедине с собой, — МакКрэкен словно знал Джерарда, как облупленного, или читал его мысли. В любом случае, его догадки были полностью верны.       Говоря об этом, он наблюдал за тем, как менялись эмоции Фрэнка. У него на лице будто были написаны все мысли. Свои предположения насчёт чувств Айеро к Джерарду казались Берту уже совсем не предположениями. Его это расстраивало. Делало по-своему больно. Может, МакКрэкен и не был влюблён в Фрэнка до беспамятства, но из-за сильной симпатии ему было сложно его отпустить.       — Ладно. Может, хватит об этом? Мы ведь совсем не за этим сюда пришли, — Берт решил не подавать виду на разочарование в своих ожиданиях. Он широко улыбнулся, пытаясь подбодрить себя и Фрэнка, который готов был вот-вот провалиться в долгие и тяжёлые размышления о Уэе.       — Согласен, — Айеро поддержал его и улыбнулся в ответ, надеясь на то, что проведённое вместе время отвлечёт от дурных мыслей и поспособствует появлению хорошего настроения.       Время за шоппингом пробегало незаметно. Парни носились из бутика в бутик, пытаясь найти что-то подходящее для Фрэнка. Берт подбирал ему множество образов, которые, по его мнению, были бы Айеро к лицу. В ход шли футболки, лонгсливы, кардиганы, рубашки, худи, пижамы, рваные и целые джинсы, аксессуары. Фрэнк смеялся, глядя на себя в зеркало примерочной: ему было непривычно видеть себя в разной одежде. Он постоянно переодевался, что-то примерял — это утомляло, но в то же время приносило удовольствие. Берт с лёгкой улыбкой на лице наблюдал за счастливым Айеро. Кажется, как будто Фрэнк преображался в своих же глазах и начинал нравиться самому себе.       Он выбрал много понравившейся ему одежды, но МакКрэкен заметил одну немаловажную деталь: стиль, который подобрал себе Айеро, был почти таким же, как и у Уэя. Он словно пытался подражать ему. Или любил его до такой степени, что непроизвольно начинал его копировать.       Фрэнк купил всё, что хотел: худи, двое джинсов, лонгслив, фланелевую рубашку, кучу носков с забавными принтами, которые давно хотел, нижнее бельё, две футболки, одна из которых была маджентового цвета.       — Теперь это моя любимая футболка, — радовался Айеро, улыбаясь во все тридцать два. Наверное, это была единственная не чёрная вещь в его новом гардеробе, кроме фланелевой рубашки и одних из джинсов.       Погода была прекрасной. Солнечной и тёплой. Поэтому Фрэнк решил остаться в купленной им недавно маджентовой футболке и светлых рваных на коленях джинсах. Айеро чувствовал себя как никогда отлично сейчас. У него появилась своя новая одежда, которую он выбирал сам!       И где-то там, совсем глубоко, в пучине подсознания, он надеялся на то, что понравится и Джерарду в новом образе.       Берту безумно нравилось видеть Фрэнка таким: улыбчивым, радостным, бодрым. С одной стороны, он чувствовал себя хорошо. С другой, кажется, понимал, что не сможет сделать себя и Айеро счастливыми, отчётливо видя в глазах Фрэнка любовь к другому человеку. Была вероятность, что МакКрэкен трактовал свои ощущения неверно, и его точная проницательность могла дать сбой. Но с течением размышлений, ведущих в тупик, к нему приходило осознание того, что нужно узнать у Фрэнка об этом напрямую.       — Ты выглядишь очаровательно, Фрэнк. Тебе очень идёт, — сказал Берт. Айеро чувствовал лёгкое смущение из-за сложности в принятии комплиментов, поэтому, покраснев, глупо заулыбался.       — Спасибо… — ответил он. — Мне тоже очень нравится. Я чувствую себя довольно комфортно.       — У меня для тебя ещё кое-что есть. Пойдём, — сказал МакКрэкен, вызвав у Фрэнка лёгкое недоумение.       — Куда? Зачем? — оправданно спросил он.       — Сюрприз, — Берт загадочно улыбнулся и подвёл его к своей машине, приглашая сесть на переднее сиденье.       — Я надеюсь, это не что-то противозаконное, — усмехнулся Айеро, поставив пакеты с покупками на заднее сиденье.       — Не беспокойся, — ответил МакКрэкен, садясь за руль. — Тебе должно понравиться.       Они подъехали к какому-то высотному зданию — на его первом этаже располагались общественные помещения.       — Где мы? — опешил Фрэнк, осматриваясь по сторонам.       Берт, загадочно улыбнулся и заглушил мотор.       — Выходи, — он вылез из машины, и Айеро, всё ещё находясь в некотором недоумении, вышел.       Они прошли в здание, и МакКрэкен оставил Фрэнка стоять в холле, когда сам подошёл к девушке на ресепшене. Айеро оглядывался по сторонам, обхватив себя руками. Он сначала не понял, куда пришёл, так как не успел обратить внимания на одну из десятков вывесок, но, как только заглянул в проём за стойкой ресепшена, обомлел.       — Пойдём, — Фрэнк не успел опомниться, как МакКрэкен потащил его вперёд.       В нос ударил аромат сладкого шампуня и слабый запах аммиака. Здесь было прохладно из-за работающих кондиционеров, и Айеро немного поёжился. Звук фена и стук ножничных лезвий вызывал мурашки по коже. Фрэнк давно не был в парикмахерской, и это можно было узнать по состоянию его неаккуратных и длинных волос, которые он не стриг уже практически год.       Вдруг Берт остановился и радостно поздоровался с каким-то парнем, видимо, работающим здесь. У него были аккуратно уложенные и окрашенные в пепельный блонд волосы; тёмно-карие глаза словно прожигали своим взглядом насквозь. Видимо, они с МакКрэкеном были хорошими друзьями, судя по их крепким объятьям. Берт быстро вовлёк его в разговор, во время которого пару раз указал большим пальцем на Фрэнка, стоящего позади и чувствующего себя немного неловко от происходящего. Парикмахер закивал, обратив внимание на смущённого Айеро.       — Берт, только не говори, что меня сейчас будут стричь за твои деньги, — глаза Фрэнка расширились в некотором испуге и непонимании, и он поймал взглядом коварную усмешку на лице МакКрэкена.       — Я подумал, что к твоему новому образу было бы неплохо сделать новую стрижку. Тем более, ты говорил, что тебе не нравятся твои волосы, — оправдался Берт. — Я понимаю, что, возможно, это не входило в твои планы, но я хотел бы сделать тебе этот маленький подарок.       — Но это дорого, я не готов, чтобы ты так тратился на меня, — Фрэнк был польщён его предложением, но что-то глодало его изнутри.       — Это меньшее, что я могу для тебя сделать. И я буду рад, если ты примешь от меня этот подарок. Пожалуйста, — Берт смотрел Айеро в глаза с неким сожалением и ласково улыбался, положив руку на его плечо.       Фрэнк грустно улыбнулся в ответ. Он не знал, что творится в голове у МакКрэкена и что он чувствует сейчас, но заподозрил что-то неладное.       — Спасибо… — Айеро достаточно быстро согласился.       — Эй, не волнуйся? Садись, сейчас сделаем из твоих волос что-нибудь стоящее, — парикмахер тихо рассмеялся и усадил озадаченного Айеро в кресло.       Спустя полминуты на Фрэнка надели пелерину, предварительно закрепив на шее бумажный воротничок. Айеро смотрел в зеркало на своё опухшее лицо, каким оно казалось из-за этого воротника, но кареглазый одним движением развернул его к себе лицом, чтобы тот не мог себя видеть. Парикмахер долгое время ворочал голову Фрэнка из стороны в сторону, трогал его волосы: собирал их в хвост и вновь распускал, закладывал за уши и небрежно выпускал на лицо — от этого чесался нос и хотелось чихать, но Айеро морщился и терпел, словно боясь прервать процесс и чему-то помешать.       И только через несколько минут блондин основательно взялся за работу. Он вымыл Фрэнку волосы, аккуратно их расчесал и принялся срезать прядь за прядью — они падали на пол и растирались подошвой кед парикмахера, который бродил туда-сюда, увлечённый своей творческой работой.       Тем временем Берт сидел в зале ожидания с телефоном в руках, на экране которого светилась ещё не начатая сегодня переписка с Джерардом. МакКрэкен чувствовал себя отвратительно: волнение пожирало внутренности. Мысли о почти случившемся провале в отношениях с Фрэнком задевали его.       Спустя несколько минут, Берт всё же рискнул написать:

«Фрэнк очень переживает из-за того, что ты избегаешь общения с ним сегодня. Не хочешь рассказать почему?»

      «Тебе какое дело?» — ответ от Джерарда звучал довольно грубо, что насторожило МакКрэкена.       С какой-то стороны Уэя можно было понять: он бесился с самого себя, плохо спал и в последнее время постоянно нервничал. Это не оправдывало его поведения, но, возможно, именно поэтому он решил побыть один.

«Такое, что я вижу, каким он становится при случайных упоминаниях тебя. Ты серьёзно никогда не замечал этого?» — Берт старался не отвечать грубостью на грубость, понимая, что Джерард может быть вспыльчивым в стрессовой ситуации, и не желая портить с ним дружеские отношения.

      «Я общаюсь с ним достаточно давно и знаю, какой он. Он с самого начала нашего общения застенчивый. В этом нет ничего странного», — кортизол, похоже, выжрал остатки его разума, потому что Уэй ни в какую не хотел признавать, что иногда любовь достаётся проще, чем кажется.

«Ты не тем местом читаешь, Уэй. Я тебе говорю о том, как он ведёт себя, когда слышит о тебе, а не о том, какой он, как личность, — Берт тяжело вздыхал, когда писал это. Он чувствовал, как сердце начинает биться быстрее — и это доставляло дискомфорт. — И не надо огрызаться, пожалуйста. Ты знаешь, что я не люблю с тобой ссориться. Да и это совершенно ни к чему».

      «Извини, я в последнее время сам не свой, — Джерард признал свою ошибку практически мгновенно. — Ты был прав, Берт. Мне очень нравится Фрэнк. Даже больше, чем просто нравится. И я принял это. Принял, осознал. И теперь это мучает меня, потому что я жалкий трус», — осознание этого было таким же болезненным, как и возможная безответная любовь к Фрэнку.

«Я думаю, что у вас это взаимно», — помешкав минуту, рискнул написать Берт и замер в ожидании ответа.

      Джерард будто исчез из вселенной на какое-то время, заставляя МакКрэкена нервничать ещё сильнее.       «Я, по-твоему, настолько жалок, что меня надо этим утешать?» — пришло спустя пять минут, и Берт фыркнул.       «Ну вот один в один Овен, блять», — подумал он, но не ответил, понимая, что спорить с этим бараном бесполезно.       Зато решил пойти немного другим путём.       Не прошло и часа, как Фрэнк буквально на глазах преобразился: волосы были коротко подстрижены под сантиметр на затылке и висках и открывали вид на эталонные уши — как в учебниках биологии — и тонкую шею. От длинных волос осталась лишь укороченная чёлка, аккуратно уложенная на правый бок. Время под конец шло настолько медленно, что, казалось, парикмахер возился с укладкой намного дольше, чем со стрижкой.       Но то, что в итоге увидел Берт, заставило его сердце легонько вздрогнуть.       Он недолго молчал, тщательно рассматривая Айеро в его новом образе, и удивлялся таланту друга-парикмахера. Фрэнк восхищал МакКрэкена своим внешним видом — Берт не мог оторвать от него глаз.       — Ты чудесный, Фрэнки, — МакКрэкен улыбнулся поднявшемуся со стула Айеро и аккуратно накрыл руками его плечи, заглядывая ему в глаза. Берт наблюдал вблизи за медленно краснеющим Фрэнком; за тем, как он смущался от комплиментов.       — Мне так непривычно, — тихо проговорил Айеро, стеснённо улыбнувшись, и поправил длинную чёлку. Ему так и норовило заложить её за ухо, но он быстро отстранял руку от волос, боясь что-то испортить.       — Может, ты хочешь взглянуть на себя? — поинтересовался Берт, заманчиво глядя на Айеро, и сердце Фрэнка забилось сильнее.       Ему было страшно увидеть себя в новом образе.       — Хочу, — отчасти робко произнёс Айеро и пошёл вслед за МакКрэкеном в холл, чтобы взглянуть на себя в большое зеркало, висящее на одной из стен.       И только Фрэнк на ватных ногах подошел к зеркалу, как вздрогнул, не узнав себя со стороны.       Неужели это он?       Глаза непроизвольно расширились, сердце будто пыталось вырваться наружу. Щёки вдруг загорелись; руки непроизвольно потянулись к лицу и обхватили его по контуру. Айеро смотрел себе прямо в глаза и не понимал, что за чувства он испытывает.       Он нравился сам себе?       Как ни странно, но Фрэнк застеснялся своего же отражения. Он казался себе таким привлекательным. Красивым? Эти ощущения были чужды Айеро, и он не знал, как на это реагировать. Он был шокирован своими внезапными переменами.       — Ну что, нравится? — послышался голос МакКрэкена со спины.       Он тихо подошёл сзади и скрестил руки на груди. Берт взглянул на Айеро в зеркало и усмехнулся, заметив, каким красным стало его лицо.       В носу защипало, Фрэнка переполняли миллионы эмоций. Он никогда и не надеялся на то, что его преображение станет явью. Он никогда не думал, что в этом мире есть что-то, что может помочь ему понравиться самому себе.       — О, Берт, — произнёс Фрэнк и внезапно накинулся на парня с объятьями.       Айеро неожиданно даже для самого себя тихонько заплакал. Он был так счастлив, и ему казалось, что его счастью нет предела.       Но он наверняка ошибался.       — Фрэнк, ты чего? — ласково протянул МакКрэкен, заключая его в ответные объятья.       Айеро шмыгнул носом и вдруг рассмеялся.       — Прости, я просто… Я просто дурак, — говорил он со стеклянными от слёз глазами и живой улыбкой на лице. — Спасибо тебе за всё. Просто спасибо, — полушёпотом сказал Фрэнк, прикрывая веки.       — Не за что, — тихо ответил Берт. Он чувствовал радость и боль одновременно. Ему тоже хотелось плакать, но он сдержался — вероятно, это было лишним.       — Я, наверное, ещё никогда не чувствовал себя так комфортно, — сказал Фрэнк, отстранившись. Его тело дрожало от переизбытка эмоций внутри.       И первым, о чём он подумал прямо сейчас: как отреагирует на него Джерард?       Берт заподозрил это практически сразу. На душе скребли кошки. Внутри всё переворачивалось от этих мыслей, но Берт выдал:       — Ему точно понравится.       Они столкнулись взглядами: серые глаза с прожилками смотрели на Айеро с искренней симпатией — в них отблесками мелькала грусть, заставляющая сердце болезненно сжаться. Фрэнк густо и неравномерно покраснел. В холле парикмахерской воцарилось тяжёлое молчание.       «Откуда он узнал?» — пронеслось в голове Айеро. Тревога прознала его с ног до головы. Обомлевший, он не смог ничего ответить, только отвёл взгляд в сторону. Фрэнк попытался сделать вид, будто не понял МакКрэкена.       — Как насчёт сходить в кафе через дорогу? Выпьем кофе, поговорим, — предложил Берт.       — Да, давай, я не против, — Фрэнк попытался разрядить напряжённую ситуацию улыбкой, но у него это не получилось.       Спустя несколько минут ходьбы в абсолютном молчании парни оказались в кафе. Айеро предложил занять место для курильщиков.       — Впервые вижу, как ты куришь, — МакКрэкен непроизвольно улыбнулся, наблюдая за тем, как Фрэнк прикуривает и делает первую затяжку. Берт закурил следом.       — Я очень редко это делаю. Стараюсь сильно не привыкать, — признался Айеро и выпустил дым из лёгких.       Напряжение витало в воздухе, неловкое молчание продолжало нагнетать атмосферу. Берт пока ничего не говорил, словно пытаясь собраться с мыслями, и смотрел на Фрэнка, который, в свою очередь, стеснялся взглянуть на него в ответ.       — Слушай, я прекрасно понимаю, что это не моё дело и всё такое, — начал Берт, заставляя Фрэнка занервничать сильнее. — Просто… Ты проводишь со мной время, отлично зная, что ты мне симпатичен, как парень. Но при этом я вижу в твоих глазах, в тебе, любовь к совершенно другому человеку, — он прищурился, глядя на смущённого Айеро. Сердце пропустило удар.       — С чего ты взял, и как ты это определяешь вообще? — Фрэнк состроил недоумевающее выражение лица, надеясь скрываться до последнего.       Берт хмыкнул, делая затяжку.       — Джерард писал мне, пока тебя стригли, просил передать тебе кое-что важное, — этого предложения хватило, чтобы вызвать внутри Айеро мини-апокалипсис.       Его руки задрожали от волнения. Он отчаянно скрывал свой встревоженный взгляд под прозрачной маской безразличия. Сердце барабанило в груди так сильно, что раздражало пищевод и вызывало лёгкое чувство тошноты.       — И что? — Фрэнк попытался изобразить хладнокровие, но это вызвало лишь улыбку у Берта.       — У тебя на лице всё написано, Айеро. Хватит уворачиваться.       Фрэнк сильно покраснел. Ему было стыдно, неловко, неприятно. О его любви к Уэю не знал никто, кроме него самого, и признаться в этом кому-то, кроме себя, было больнее самой продолжительной и сильной зубной боли.       — Давно? — Берт продолжал задавать вопросы — каждый последующий словно замедлял его сердце на несколько ударов.       Фрэнк понимал, что, вероятно, нет смысла искать отговорки и строить из себя ничего не понимающего дурачка. Айеро, подперев подбородок рукой, уставился в окно. На его лице промелькнула нервная улыбка. Он, не глядя на МакКрэкена, показал пальцами «два».       — Два чего? Дня, недели, месяца?       — Года, — это прозвучало как тяжёлый удар для обоих парней.       Берт был, мягко говоря, ошарашен от такого расклада событий. Он выпученными глазами смотрел на Фрэнка, продолжающего пялиться в окно.       — Ваш кофе, — голос официанта со стороны вернул МакКрэкена в реальность, и он, поблагодарив за принесённый заказ, вернулся к Айеро.       — Погоди, сколько тебе было лет?..       — Четырнадцать, наверное, — Фрэнк нахмурился. Чем дольше шёл разговор о Уэе, тем больше он к этому привыкал и успокаивался.       — Но вы ведь тогда точно не были знакомы, — недоумевал Берт, предполагая, что Айеро преувеличивает.       — Для того, чтобы человек понравился, нужно обязательно быть с ним знакомым? — задал риторический вопрос Фрэнк, заставив МакКрэкена испытать странные чувства.       — Ты хочешь сказать, что всё это время молчал и…       — Да, — Айеро нервно дёрнул бровями. Его взгляд стал понурым. Он вновь вернулся в прошлое, вспоминая себя таким немощным и жалким.       Берту было стыдно и больно от осознания того, что чувствовал и чувствует Фрэнк.       — И ты никогда не хотел признаться ему? — спросил МакКрэкен, вызывая ещё более задумчивый вид у Фрэнка.       — Ты думаешь это всё так просто? — хмыкнул он. — Думаешь, легко всё это долгое время мечтать хотя бы заговорить с ним, — в голове вихрем пролетели воспоминания о том, как Айеро наблюдал за Уэем издалека из страха подойти и познакомиться. Как держал его фото в руках и каждую ночь фантазировал о том, что они вместе. — Легко было подружиться? И всё ради чего? Ради того, чтобы всё это в один момент рухнуло из-за неоправданного риска? — голос Фрэнка немного дрожал то ли от раздражённости, то ли из-за того, что готов был вот-вот заплакать.       — Вы с Джерардом такие одинаковые, — как-то холодно произнёс Берт и вздохнул.       — В смысле? — не понял Айеро, что заставило его посмотреть на немного подавленного МакКрэкена.       — Я настаиваю на том, что вам необходимо поговорить по душам. Сегодня же, — вдруг выдал он — его слова чуть ли не вызвали у Фрэнка панику.       — Ты сбредил? — парень нервно рассмеялся. — Я сделаю это, только если буду при смерти, потому что так не страшен будет отказ.       — А по-моему, сбредил именно ты, — констатировал факт Берт. — Давай так, — он решил твёрдо стоять на своём, постепенно отпуская всю боль и обиду от неоправданных ожиданий. — Ты напишешь ему, что хочешь встретиться с ним где-нибудь недалеко от его работы или дома — неважно. И поговорить. Просто поговорить наедине друг с другом. Чтобы рядом не было никого. И если он вдруг тебе откажет, пошлёт, не ответит взаимностью на твои чувства или что-то ещё, то я лично выдам тебе пистолет и разрешу себя застрелить. Ну или прострелить колено.       — Ты спятил! Я не буду этого делать, — Фрэнк продолжал нервно смеяться. Всё это ему казалось каким-то очень тупым пранком.       — Да почему? — недоумевал Берт.       — Да потому что боюсь! Боюсь, ясно тебе?! — повысил голос Фрэнк, не выдержав напряжения. Все вокруг обратили на него внимание, заставляя смутиться.       Айеро притих, опустив взгляд от стыда. Ему было сложно дышать. Он не знал, как реагировать на слова МакКрэкена, и от этого проявлял агрессию.       — А если я скажу, что у вас всё взаимно? — подождав, когда Фрэнк немного успокоится, Берт приступил к тяжёлой артиллерии.       — Спасибо, конечно, что пытаешься меня подбодрить, но это уже слишком, — хмыкнул Айеро, вновь устремляя взгляд в окно.       Он выглядел раздражённым, смущённым, взволнованным и подавленным одновременно. Ему было сложно уложить всё, сказанное МакКрэкеном, в голове. Возможно, он был не тем человеком, которому Фрэнк мог довериться на раз-два.       «Точно одинаковые, блять», — подумал Берт и сжал зубы. Всё это потихоньку начинало его напрягать.       — Послушай меня, — начал он. — Ты мне безумно нравишься. И это абсолютно не в моих интересах — делать тебе что-нибудь назло, чтобы ты потом меня возненавидел. Я не хочу тянуть одеяло на себя, видя и зная, что тебе нравится совершенно другой человек. Я беру всю ответственность на себя. Только напиши ему, пожалуйста.       Берт смотрел на Айеро умоляющим взглядом. Он понимал, что судьба друзей сейчас в его руках. И, наверное, поступал благородно, уступая в этом Джерарду. МакКрэкен видел, что Фрэнку было бы лучше с Уэем, чем с ним. Особенно, когда знал, что у них это взаимно.       Парни молчали, сидя в полупустом кафе, и пили кофе, окунувшись каждый в свои мысли. Было ещё не поздно, чтобы написать Джерарду. Хотя, они бы в любом случае встретились дома. Мысль Фрэнка о том, что он не безразличен Уэю, очень грела, и Айеро не мог её отпустить последующие двадцать минут.       Голова болела от сложности в принятии решения.       Но он сделал это.       Сквозь безумный страх быть отвергнутым он взял телефон и написал Джерарду с предложением встретиться в маленьком сквере возле дома, в котором к этому времени уже не должно было быть людей.       «Мы просто поговорим, не обязательно сразу признаваться. Я просто спрошу, почему он избегал меня полдня — и всё», — эта мысль немного успокаивала Фрэнка, ведь чуть что — и он сразу сольётся.       — Написал? — тихо спросил Берт, заметив слишком много телодвижений со стороны Айеро. Он закивал, пустым взглядом сверля стол, а потом резко поднял глаза на МакКрэкена и произнёс:       — Готовь пистолет, — Фрэнк внезапно рассмеялся, вызывая широкую улыбку у Берта. — Желательно, для нас обоих…       Айеро вздохнул. Он не верил, что это могло произойти в его жизни.       — Подвезти? — предложил МакКрэкен, по-доброму, но устало улыбаясь парню.       Они сидели в машине на перекрёстке, ожидая, когда загорится зелёный. Фрэнк боялся потерять сознание от волнения перед встречей с Джерардом. Берт задумался о своём.       МакКрэкен взял в руки телефон и, открыв диалог с Уэем, написал:       «Всё в твоих руках».