tattooed

Мастер кропотливо вбивает новые краски в кожу своего нового «клиента», размышляя о том, что он не может закончить так погано. Он целыми днями сидит взаперти и выполняет приказы чуть ли не каждого бойца, при чем за бесплатно. «Ну, а что ты хотел?» — спрашивает себя он и мысленно прибивает гвоздями к стене. Все, чего он больше всего в жизни делать не хотел, делать приходится. А Миндже каждый день строчит SMS по типу: 1. «Хен, не расстраивайся!» 2. «Надо все в этой жизни попробовать.» 3. «Не так уж и плохо… Зато еда и жилье бесплатные!» 4. «Я правда не понимаю, что с тобой не так. Тебе не нравится, потому что ты там по своей вине и совести оказался, искупаешь грешки. А вот в компании тебе бы платили, защищали…» И еще много в этом роде. Ви читает их каждый вечер, когда выдается свободная минута, и злится по-дружески: — Конечно, засранец, не тебе же тут корячиться! .. Затем без сил падает на жесткий матрас, смотрит на свою руку и пытается унять в ней дрожь, а в голове убить жужжание ранее любимой машинки. Ощущение, будто через его руки прошла целая армия, парень уже сбился со счету, он просто делал, делал, делал… Перед глазами только и успевали сменяться эскизы и разные части оголенных тел. Одно за другим, одно, другое… Смуглое, бледное, жилистое, жирное, сухое, волосатое… Ни один из бойцов этой компании не мог упустить шанса, чтобы не всадить себе еще краски под кожу. А кто бы отказался? Такая халява. Ви понимает. Понимает и всем сердцем ненавидит. Он уже не может вкладывать силы во все это. Как бы сильно он ни любил свою работу, ему уже тошно, от татуированных тел буквально воротит, что уж говорить о банальной усталости. Этот долбанный ад длится, кажется, целую вечность, хотя прошла всего неделя. Неделя кажется маленьким отрывком жизни, но не сейчас, когда попросту очень жаль тратить это драгоценное время на то, чего ты делать не должен. Ви одергивает себя от этих мыслей, встряхнув головой. Нельзя так думать. Он сам виноват, что находится в компании прислужником, ибо не надо было выдавать чужие тайны, рассказывать то, что никому, кроме клиента и мастера знать не положено. Он жалеет, кажется, что поступил по чести, потому что мучается сейчас, устает дико, но и не простил бы себе, если бы не сознался во всем, его бы мучила совесть. Так что Ви даже больше рад, что принял решение встретиться с еще никому неизвестным бойцом на автомате, даже не успев толком подумать. Просто взял — и сделал. Ну и пускай трудно, зато можно улучшить свои навыки. Да, Ви считал, что все еще недостаточно хорош. И нет предела совершенству… Кормили, поили, спать давали, все хорошо, моментами действительно даже лучше, чем мастеру когда-то приходилось. Как только он ни пытался выживать, но это уже совсем другая история, а ворох мыслей вращается вокруг предстоящего боя Сон ХиРана и Чон Чонгука: Ви боится, что информация, которую он выдал, сыграет для Чона немаловажную роль. Почему для Чона? Потому что Ви не дурак, больше никому и не нужна информация о будущем противнике, только самим бойцам и их компаниям. Каждый копает друг под друга, скрывается друг от друга… Это замкнутый круг без свободы, он завязан на деньгах. И Ви ненавидит это больше всего. Ви заранее чувствует вину из-за того, что кто-то из бойцов проиграет.

***

Брюнет резко и урывисто бьет боксерскую грушу, не давая ей вернуться в спокойное положение, она отклоняется от усиленных вбиваний все сильнее, вынуждая Чона бить чуть не вверх, он отпрянул вбок, а груша с визгом цепей летит обратно, в исходное положение. — Меняй на малую, — говорит Намджун через громкоговоритель, — еще минут 15, потом передохнешь, и я зову Джина, — оглушительно громкий звук прерывается, и через несколько секунд вновь ударяется о стены тренировочного зала, — тебе Шуга инфы накопал. Про Сон ХиРана. Чон вздрагивает и, остановившись, смотрит на камеру наблюдения зала. — Я хочу посмотреть, — произносит он, и Намджун, поняв желание младшего, жмет на кнопку, открывающую дверь из зала в наблюдательный пункт. Когда Чон усаживается в кожаное кресло, он и представить себе еще не может, что его сейчас в буквальном смысле выбьет из колеи. Он читает все, что ему переслал Шуга. Читает в запой, не успевая переваривать информацию, в голове крутится только слово «пиздец». У его противника 18 тату. И все они были сделаны Ви, только Ви, одним мастером… — Джун, — тянет за рукав старшего боец, смотря зачарованно в одну точку на экране: это судьба так смеется над ним? — что мне делать? .. Менеджер лишь напряженно молчит, а затем его рука выскальзывает из цепких пальцев татуированного, трет шею, а голова падает, смотря куда-то в пол. — Я подумаю, Чонгук, — обещает Джун, — мы обязаны одержать победу. Что-нибудь придумаем. Им эта победа необходима, как воздух. Намджуну, чтобы прокормить свою семью, а Чону, чтобы удержаться на плаву. Чон проиграл лишь единожды, он до сих пор не может забыть своего поражения: второй бой был выигран не им, а Джином. Прошло уже 2 года, а Чонгук до сих пор вспоминает свое поражение всякий раз, как видит своего соперника. Старший силен и опытен, тогда Шуга решил прибрать его к рукам, когда тот выиграл в бою. В общем-то, именно тогда к нему и пришла слава. Некоторые поклонники до сих пор жаждут увидеть бой сильнейших — Чона и Джина, ведь «новая легенда» когда-то все же проиграл Джину. А тому, кажется, совсем плевать на мнение и желания окружающих, лишь был сыт да одет. Помнится, он частенько говорил Киму, что вообще не хочет этим заниматься, но деньги всем нужны, а платят тут хорошо, да и по словам самого Джина, не так уж это и трудно — выигрывать. А Намджун бы поспорил, ибо хилым сам себе кажется и думает, что будь он бойцом, его бы по стене уже размазали давно точно, но не станет, потому что знает, что спорить бесполезно, когда взгляды не совпадают. Если тебе легко, не значит, что и другим будет сделать легко то же самое. Намджун лучше пойдет и разработает для Чонгука новую стратегию.

***

А тем временем Шуга вновь нервно курит, потому что не может найти Ви, когда он так нужен. — Кот бы тебя подрал, где тебя опять черти носят, — он морщится, сильнее вдыхая табачный дым, и только секунду спустя осознает, что вновь курит, а потом смачно матерится, потому что, мать твою за ногу, он хотел бросить. — Чим, я не могу связаться с Ви, — сообщает он дворецкому, что вновь появился на пороге кабинета. Тот с секунду молчит, а затем предполагает, как последняя ясновидящая на Земле: — Тогда, скорее всего, он у ХиРана. Шуга мгновенно хмурится, и, кажется, осознает, что произошло. Если его старый добрый знакомый не лишился чести, а он ее сто процентов не лишился, то Ви сам пошел к ХиРану и рассказал, что вся его личная информация была передана другому лицу. — Сука… Как же я сразу не догадался, — шипит босс, хлопая ладонью по лбу. — Не материтесь, господин Мин, — учтиво делает замечание дворецкий, за что получает взгляд ненависти. — Может, заткнешься? Шуга закрывает глаза и вздыхает, пытаясь расслабиться. — Прости, — затем говорит он, а Чимин даже не обращает внимания, пытается не обращать внимания, но все равно неприятно, так всегда, — сколько там Ви нам раскрыл татуировок? Пока Чимин не ответил, Шуга начинает рьяно копаться в ящиках, открывая и закрывая один за другим, одна стопка бумаг оказывается на полу, другая на столе. — Восемнадцать. — Восемнадцать, — тихо проговаривает Шуга, не отвлекаясь от поиска нужной бумажки. Он быстро перебирает документы и папки, откидывая не те варианты, а Чимин молча стоит и ждет дальнейших указаний. — Нашел. — Ухмыляется довольно босс, а затем ведет пальцем по списку, — сколько там крупных модов было? — Две. Одна на спине, другая на животе и груди. Шуга кивает и сопоставляет данные с кодексом мастеров. Срок заключения за одну раскрытую модификацию среднего и маленького размера — неделя. А вот за крупную — месяц. — 5 месяцев и 2-3 недели, — говорит уже подсчитавший Чимин, который понял, что хотел выяснить босс. Тот поднимает на него глаза. — А какие у них сроки в контрактах? — Полгода. Шуга обессиленно падает на кресло и с облегчением вздыхает. Если бы отработка Ви была бы сроком больше полугода, то он бы автоматически стал мастером ХиРана. А Чимин молча направляется к мини-бару, про себя вновь улыбаясь. Он ставит перед боссом виски. Шуга задумчиво смотрит на руки дворецкого, пальцы которого обрамлены в стальные кольца, а запястье в бласлет с эмблемой кампании и затем внезапно спрашивает: — Новое? Чимина током прошибает, а мурашки табуном несутся по всему телу: Шуга заметил это чертово кольцо. — Да, — отвечает спокойно дворецкий, и пытается встать как обычно, но руки упрямо просятся за спину, чтобы босс не видел ни их, ни этого чертового кольца. — Откуда? — Шуга смотрит прямо в глаза, не давая мыслям в голове Чимина даже зарождаться, - я, конечно, немало тебе плачу, но не настолько, — Шуга с подозрением щурится. — Настолько, — выпаливает он, — я сам его купил. Шуга мгновенно оказывается перед Чимином, грубо хватает его за галстук и притягивает к себе: — Я повторю свой вопрос… Откуда? — он смотрит на дворецкого в упор, а Чимин всеми фибрами ощущает дыхание босса на своем лице. Слишком близко. У Юнги взгляд дикий, пристальный, будто сейчас набросится, а Чимина будто парализовало. Он смотрит ему в глаза и не может ничего ответить. От этой волнующей близости и тепла его тела ноги подкашиваются. Сердце колотится, и кажется, что Шуга слышит и чувствует это, а сам Чимин молчит, будто провоцирует Юнги на действия. — Знаешь… — сиплым голосом тихо и вкрадчиво говорит босс, все так же не отпуская галстук подчиненного, а затем сильнее приближается, что волосы щекочут щеки и уши Чимина, вызывая мурашки и легкую дрожь по телу, — еще один мой вопрос без ответа, и ты, — прямо возле уха горячо шепчет он, — уволен. А затем отстраняется и как ни в чем ни бывало садится в свое кресло, делая глоток виски. — Свободен, — холодно говорит босс, подставляя трубку телефона к уху. «Намджун, он готов?» — это все, что слышит Чимин перед тем, как за ним закрывается дверь в кабинет, и его охватывает вакуум. В ушах звенит, перед глазами все расплывается, сердце будто с цепи сорвалось, кажется, его можно прощупать через ребра. Ноги подкашиваются, а к горлу подступает тошнота. Тудух-тудух-тудух-тудух… Он с полузакрытыми глазами шарпает вперед, забывая о кольце, но перед тем, как его сердце стягивает невыносимая боль, он еле успевает прокрутить его от тыльной стороны ладони и приложить узором к области сердца. Жжет. Выжигает ребра и легкие. Парень сгибается пополам, вдавливая узор кольца сильнее в сердце. — Гон… — шепчет ослабленно Чимин, лежа на полу. Собака с лаем мчится к нему, а кольцо начинает действовать, — тш-ш-ш, — шипит он собаке, вымученно улыбаясь, а та скулит так сильно и громко, что Шуга, говорящий в кабинете по телефону, вдруг настораживается. — Погоди. Что-то не так, — быстро бросает он Намджуну в трубку и, нахмурившись, осторожно тянется к двери, предварительно достав из кобуры пистолет. Шуга резко раскрывает дверь, та с громом ударяется о стену, а он быстро направляет оружие на… Сидящего за полу Чимина, что обнимает собаку. — Умилительная картина, — вскидывает брови Юнги, убирая пистолет обратно в кобуру: кажется, зря переполошился. — Эй, — Юнги вновь настораживается, потому что не видит со стороны дворецкого никакой реакции. Босс подходит ближе, а собака все также послушно стоит и чуть слышно скулит, - Чим? — Шуга тормошит его за плечо и тут же понимает, что дворецкий всем свои весом облокотился на Гона, а его глаза… Закрыты. Юнги тянется рукой к сонной артерии и прощупывает его пульс. — Вроде в норме, — он сводит брови в непонимании, а затем взгляд падает на скулящую собаку. Сомнения все сильнее одолевают Шугу. — МинХек, перетащите Чимина в спальню, — связывается он с начальником охраны, а затем звонит личному доктору. — Черт… Юнги присаживается рядом, гладит собаку по загривку и с минуту ждет, пока появится охрана.

__________________

Когда врач не замечает ничего подозрительного в состоянии здоровья дворецкого, Шуга начинает сомневаться еще сильнее. Точно что-то не так. — Он просто заснул. Обычное переутомление. Вы его сильно не изматывайте, ему нужен отдых, — выносит вердикт врач, — если такое еще раз повторится, то лучше будет полностью его обследовать. Он точно не страдает нарколепсией? — Да нет! — взрывается Шуга, — нормально с ним все. Было раньше… Точно… Еще одна проблема на мою голову, — озабоченно цыкает босс. Выделив врачу пару щедрых сотен, Шуга его выпроваживает, а затем стремительно направляется за Гоном, в ошейнике которого имеется камера. На всякий случай. Вот случай и настал — Юнги нужно знать, что произошло. Парень тянется к обеспокоенной собаке, снимая ошейник, и не обнаруживает там карты памяти. — Пак Чимин… — злится босс. Какого хрена? Если дворецкий вытащил карту памяти, значит, там хранится что-то, что Юнги знать не должен. А это бесит, потому что Юнги должен знать все, не говоря уж о том, что Чимин точно что-то скрывает, и Юнги должен выяснить, что именно.

***

— Странно… Шуга бросил трубку, — озадаченно говорит об этом Чонгуку Намджун, — похоже, что-то произошло. — В любом случае, все будет в норме, пока там Чимин, — уверенно отвечает Чонгук, поднимаясь с места. Уж кто-кто, а боец знает, насколько силен в боях дворецкий его босса. Настолько, насколько ему не положено. Да, он слабее Чонгука, но моментами проворнее и шустрей, что не может не быть плюсом. Иногда Чонгуку кажется, что Шуга пытается сделать из Чимина машину, а тот только и рад стараться. «Все будет так, как хочет босс», — вспоминает его слова Чон. Чимин тогда улыбался так искренне, так преданно, что Чонгуку в один момент тоже захотелось такого дворецкого. Только вот, ненормально это — настолько любить своего босса, кажется. Или это просто сильная преданность? Ха, как у собаки. Глупо, наверное, отдавать всего себя одному человеку, когда он этого не ценит.