Behind the law

      Поутру Рей, несмотря на больную голову и опухшие глаза, настояла на том, чтобы дать показания о последних сутках отца как можно раньше, поэтому она выехала в отдел вместе с По. Как от неё и требовалось, она рассказывала всё очень подробно с момента, когда она приехала в родительский дом и вплоть до последнего телефонного разговора с отцом. Всё, что она смогла вспомнить, ушло под запись, однако, как показало время до похорон и дни после, не много пользы в этих деталях нашло следствие: последующие дни принесли с поля боя ровно ноль хороших новостей.       А дальше были: церковь, закрытый гроб, знакомые и незнакомые лица, мелькающие перед ней и что-то говорящие… Десятки полицейских машин, караульные, выстрелы в воздух, свёрнутый флаг, речи священника и папиного сослуживца… Церемонию похорон, организованную полностью Департаментом полиции, Рей запомнила удивительно чётко, возможно оттого, что она оказалась списана будто по лекалу с ее кошмаров. Теперь — страх отжил своё. Худшее случилось. Но отец хорошо научил Рей в любой трудной ситуации твёрдо стоять на ногах. Если горячие слёзы на щеках принадлежали дочери убитого отца, то твердая прямая спина напоминала всем вокруг, что это девушка — дочь полицейского. Рей смотрела на караульных офицеров в парадной форме с ружьями со штыками, перед тем, как они сделали прощальные залпы, и ощущала себя столь же собрано, словно она стояла в их ряду. В этом была и боль, и толика утешения: отец оставил после себя не просто добрые воспоминания, он оставил Рей чувство принадлежности к огромной семье, на которую всегда можно положиться, пусть они и служили в разных органах.       На работе ей предоставили недельный отпуск: руководство предлагало взять больше дней, но Рей отказалась. В последний свободный день она наконец-то собралась с силами и дошла до кабинета Маз Канаты, начальницы ее отдела. Прежде они встречались не часто, и до личного общения один на один у них дело не доходило. Тем не менее Рей знала, что Маз была знакома с ее отцом и что их пути в прошлом пересекались по рабочим вопросам. О дружбе между ними речи не было, но о взаимном уважении и доверии двух людей вполне можно было говорить.       Когда Рей зашла, хозяйка кабинета сидела за столом и просматривала папку с файлами. Загорелое лицо невысокой, почти миниатюрной женщины, испещрённое морщинами, в обрамлении коротких седых волос тотчас изменилось, стоило ей увидеть посетительницу.       — Проходи, Рей, садись.       Когда Рей села в кресло для посетителей, Маз сняла с лица очки с крупными линзами, отчего ее голубые глаза тут же визуально уменьшились.       — Мои соболезнования, Рей, — склонила она голову.       — Спасибо, мэм, — Рей с удивлением поймала себя на мысли, что эти слова значат для нее неожиданно больше, чем те же фразы, услышанные ею от незнакомых лиц в последние дни.       — Люк был прекрасный человек, первоклассный капитан полиции и еще более выдающийся отец. Ужасная трагедия… Мне довелось с ним поработать в своё время, давно это было… Мне очень жаль, — Маз будто осунулась в своем кресле, но выдержки ей было не занимать: переведя взгляд на лицо Рей, женщина выпрямила спину и горько улыбнулась — не весело, но ободряюще, с надеждой. — Я знаю, зачем ты здесь, Дэмерон объяснил. Но я хочу услышать все от тебя.       Рей знала от По, что в один из дней он переговорил-таки по ее просьбе с Маз, но в ответ он передал только устное приглашение зайти и обсудить все при личной встрече. Для Рей это не было хорошим знаком: ей виделось это предложение только как возможность Канаты принести соболезнования с глазу на глаз и, что хуже всего, вежливо, насколько это возможно мягко отказать ей. Тем не менее Рей не могла не использовать свой шанс убедить начальницу приобщить ее к делу.       Она набрала воздуха в грудь. От того что и как она сейчас скажет Канате зависела ни много ни мало вся ее последующая жизнь.       — Как По… — Рей поправилась, — агент Дэмерон и говорил вам, я хочу участвовать в расследовании, — она смотрела прямо в лицо женщины, как ей казалось без вызова, но со всей необходимой серьезностью.       — Ты не веришь в успех операции По? — Маз сложила руки в замок.       — Я верю в то, что лишняя голова в его деле не повредит.       — В его команде достаточное число агентов, уверяю тебя.       — Мэм, я… — Рей посмотрела на руки Маз, испещренные в морщинах. Эта женщина явно не собиралась упрощать ей задачу. — Эти люди… эта банда была делом моего отца. Его последним делом. Я должна завершить то, что он начал, — Рей намеренно подчеркнула интонацией и слово «я», и слово «должна». — Я хочу принять на себя эту ответственность. Если вы думаете, что мне нужна месть — нет, мне нужна только справедливость, — Рей понимала, что говорить настолько откровенно возможно и не стоит, но говорить увертками ей виделось нечестным и по отношению к начальнице, и по отношению к самой себе.       — Думаешь, что ее тебе хватит? — вкрадчиво спросила женщина, задумчиво прижав ладонь к подбородку и разглядывая девушку перед ней.       Рей замешкалась, но не из-за неожиданности такого вопроса, а из-за его сути, и это не укрылось от глаз Канаты.       — Да, мэм, — ответила она насколько могла твердо, но стороннему глазу было заметно, что это твердость искусственно созданная, лишь по необходимости.       — Справедливый суд свершится над убийцей твоего отца и его сообщниками, — слова Канаты звучали как утверждение неотвратимости будущего. — Они все поплатятся. По всей строгости закона. По уже работает над этим. Я все еще не услышала зачем мне ты, — женщина наклонилась ближе к Рей и заглянула ей в глаза. Что она в них увидела, осталось для Рей загадкой. От ее слов зависит ее дальнейший путь в Бюро, но их подбор давался Рей с каждой новой фразой все труднее. Когда она продолжила говорить, перед глазами стояло то самое утро неделю назад и «экскурсия» с По по Ласт-Сентрал банку.       — Мы с этой троицей теперь связаны, — Рей чувствовала это все дни после смерти отца: эти люди для нее теперь не чужие, пусть она пока и не знает их имен и лиц. — Я хочу, чтобы… — Рей стиснула руки в кулаки, силясь сделать так, чтобы ни руки, ни голос не дрожали. — Я хочу увидеть всех троих в тюремной робе, за решеткой; выследить, надеть наручники, зачитать права, видеть их лица, когда им будут зачитывать приговор в зале суда. Но прежде этого, я хочу, чтобы они сна не знали от страха, что их скоро повяжут. Они заслуживают этого, помимо кары по закону. По и его команда не смогут этого добиться, у них и нет такой цели. А я смогу. Если вы мне поможете.       Маз смотрела на нее спокойно, как удав. Но за ее глазами виднелись какие-то неведомые для Рей расчеты.       — Ты младший агент, проработавший в Бюро всего год, — напомнила Маз.       — И этот год многое мне дал, дала работа с Нимандом, под командованием Бэлла. Я знаю, что смогу дойти до конца, — Рей все больше распалялась, говоря с легким придыханием и горящими огнем глазами. — Мне нужен всего один шанс. Я подберусь к этой тройке, пока не знаю как, но я… я буду драться до победного. Я не прощу себе, если не попытаюсь что-то сделать. Не смогу просто стоять в стороне, даже если вы мне откажите, — Рей пошла ва-банк, решив быть до конца откровенной. Почему-то глядя в эти ясные голубые глаза напротив не получалось лгать или увиливать, или говорить полуправду.       — Если я откажу, а ты все равно поступишь по-своему, разве это не будет обыкновенный самосуд?       — Будет, мэм, — признала Рей без уверток. — Поэтому я прошу вас позволить мне работать. Пусть в конце все лавры достанутся Дэмерону, мне плевать. Пусть под всеми победами будет стоять его имя. Но я должна знать, что приложила руку к поимке этих ублюдков, что сделала все, что было в моих силах, а не стояла в стороне.       Маз поджала губы и коротко кивнула в ответ на какие-то свои мысли. Рей показалось, что она слушала ее несколько отстраненно, словно вроде и слушала, и при этом мысленно проводила непонятные Рей вычисления.       — Люк говорил, что ты похожа на мать. Ее я не знала, зато сейчас вижу, насколько ты дочь своего отца. Он бы тоже не смог ни есть, ни спать в такой ситуации.       Рей подалась корпусом вперед и почти прошептала:       — Всего один шанс, мэм.       Каната, казалось, видела перед собой не Рей, а кого-то другого. Она молчала почти минуту, прежде чем вновь заговорила.       — Так вышло, что мне в руки попала информация, касающаяся дела твоего отца и расследования По…       Рей с удивлением для себя отметила, что Каната тщательно подбирает слова, словно боится взболтнуть лишнего.       — Информация, которую я пока ему не передала. Но передала ее другому агенту, чтобы он кое-что разузнал для меня.       Маз замолчала и Рей поторопила ее с мыслью, желая понять, к чему она ведет и как это связано с ее, Рей, просьбой.       — И что именно этот агент узнал?       Каната смотрела на Рей, будто прикидывала сколько она может ей раскрыть карт.       — Мисс Джексон, пригласите, пожалуйста, агента Ниманда в мой кабинет, — попросила она своего секретаря по телефону внутренней связи.       Рей с удивлением обернулась на звук открывающейся двери и увидела своего напарника в рабочем сером костюме. Финн, судя по тому, с каким видимым старанием держал лицо, не ожидал увидеть здесь еще и Рей. От растерянности ни один из них не поздоровался друг с другом, Финн только выдал короткий кивок и «мэм» начальнице в кресле.       — Присаживайся, Финн.       Он занял пустующее кресло рядом с Рей.       — Будь добр, расскажи Рей, что такое «Контра-Секьюрити», — попросила Маз, но Финн медлил, словно не был уверен в том, что верно ее понял, и она настояла: — Говорите, агент.       — «Контра-Секьюрити» — это небольшая частная фирма, которая оказывает населению ряд услуг. Первое их дело это организация взломов по найму. Их специалистов нанимают, чтобы они вломились раньше преступников, — говорил Финн так четко, словно цитировал вызубренные страницы досье. — Так они проверяют сигнализации и сейфы в домах и организациях на предмет изъянов и несовершенств. Помимо этого они также занимаются изготовлением банковских сейфов.       Финн говорил, не глядя на Рей, но когда он закончил, то посмотрел на нее и невесело улыбнулся ей уголком губ, словно в подтверждение ее догадки. Рей с глазами-блюдцами посмотрела на Маз.       — Трио отца? — пораженно прошептала она.       Маз кивнула, и ее жест словно обжег Рей. Она подскочила с места и принялась кружить по кабинету, забыв обо всем на свете. Рой мыслей вырывался на свободу обрывками мыслей и фраз.       — «Контра-Секьюрити»… Сейфы… Их трое… Кто… Откуда вы?.. О господи! — осенило Рей и она замерла, переводя взгляд с Финна на Маз и обратно. — У вас… у вас есть и имена? — прошептала она.       — Пока лишь одно, но да, у нас есть имя, — подчеркнула Маз слово «нас». — А скоро будут и оставшиеся два.       — Но вы сказали, что пока не передали эту информацию По. Почему? — нахмурилась Рей. — Как давно вы это выяснили?       Перед глазами Рей встала усталая фигура По, который всю неделю уходил из дома ни свет, ни заря, и возвращался иногда после полуночи. Рей видела, как тяжело ему оттого, что он не может ей принести домой ни одной хорошей новости с поля боя. А теперь выяснилось, что новостей-то полно, но почему-то узнает она их совсем от других лиц.       — Я не рассказала о «Контра-Секьюрити» Дэмерону отчасти из-за тебя, Рей. Я знала, что ты будешь рваться в бой еще до того, как ко мне пришел По просить за тебя. Но дело тут даже не столько в тебе. Чего бы ты ни хотела добиться, как дочь погибшего отца-копа, мести или справедливости, мне ты нужна для получения полной картины по окончании расследования. И кое-что мне подсказывает, что с помощью одного Дэмерона и его бравой команды я этого не добьюсь. Задумайся, — попросила женщина, — что случится с подозреваемыми, если сдать их явки сейчас По? А, Рей?       Судя по паузе, вопрос не был риторическим, и Маз ждала от нее вполне конкретных предположений.       — Он выследит и возьмет их. Что тут не так? — нахмурилась Рей, которой все виделось предельно просто.       — О, да. Повязать их можно, можно даже дождаться очередного налета на банк и взять с поличным, чтобы уж наверняка. Но что мы получим тогда?       Рей все еще не понимала, куда клонит начальница.       — Имена. Лица. Признания? — предположила она.       — Ну, если брать на горячем, то признания никакие уже не требуются, что касается ограблений. А вот что касается убийства Люка… — Маз красноречиво замолчала, и Рей поняла, в чем суть проблемы.       — Полагаю, что на чистосердечное признание рассчитывать особо не стоит?       — Верно, — подтвердила Маз.       — Значит, По выбьет это из них, — мрачно ответила Рей.       — Каким образом?       — Э-м… Не знаю, может подговорит их сдать один другого, если им скостят сроки?       — А если они не станут стучать один на другого, что тогда?       — Тогда… — задумалась Рей. — У По есть группа и резус-фактор крови того, кто был ранен тогда.       — Есть. Но что это дает? Мы не знаем, кого именно ранил Люк, — напомнила Маз. — Убийцу? Или одного из его дружков?       — Есть гильзы…       — Без отпечатков.       — Есть пули, извлеченные из тела отца.       — Ну знаешь ты калибр и пистолет убийцы. Что с того? Оружие может быть давно уничтожено. Я веду к тому, Рей, что улик у По кот наплакал, — подвела итог своей мысли Каната. — А на чистосердечное признание рассчитывать конечно можно, но… Есть путь к имени убийцы подольше, но зато понадежнее, как мне видится. Загвоздка кроется в том, что имя убийцы Люка должно быть известно нам до того момента, когда троица будет повязана и им будут предъявлены официальные обвинения. Установить связь этих людей и ограбленных ими банками — это не такая сложная задача. Но вот кто из них троих убил — тут задача в разы сложнее. Нет никакой гарантии, что если поторопиться и прижать этих гадов сейчас, что хотя бы один из них расколется, сознавшись в содеянном или указав пальцем на товарища. Так что… Выход у меня один. И это ты, Рей. Если Дэмерон — это молот, то ты — это скальпель в моих руках, который доберется до самой лакомого кусочка информации с более тонким подходом. С этого дня ты больше не работаешь в группе Бэлла, а переходишь под мое личное командование. Знаю, что вас учат в академии работать под прикрытием, но поскольку опыта у тебя в этой сфере деятельности пока не много, к тебе по-прежнему будет приставлен агент Ниманд в качестве напарника и наставника. Таким образом, о твоей работе под прикрытием будем знать только я, ты и Финн.       — А По?       — Он — нет. Вы будете работать над делом параллельно, не пересекаясь. По предстоит идти своим путем, каким бы тернистым и долгим он ни был. Это необходимые меры, поскольку мы хотим узнать имя убийцы до того, как По повяжет всю компанию, иначе пиши пропало. Эта троица — не международные террористы: пытать, чтобы выбить признание, их никто не станет. Таким образом, Дэмерон пусть делает упор на грабежах банков. Ты — на выяснении имени убийцы Люка. По предстоит подойти к работе с математическим расчетом, тебе же — иной путь. Когда подступишься непосредственно к трио, ты должна будешь проверить первым делом фундамент коллектива, как он выглядит и как скоро и как именно можно вышибить из-под их здания основы. Выяснишь насколько они дружны, исходя из этого, узнаешь можно ли их развалить, могут ли они настучать друг на друга, если их хорошенько прижать. Кому можно предложить сделку — скостить срок за показания, либо признание. Понимаешь теперь, почему вы с По должны двигаться порознь? Он рано или поздно выйдет на банду грабителей банков. Но именно ты должна дать ему на блюдечке имя убийцы Люка. Ваша с Финном точка отсчета, это «Контра-Секьюрити». Твое задание на ближайшие дни и недели изучить все что можно об охранных системах, замках и тому подобное. Ниманд тебе в помощь. Затем ты должна будешь устроиться в Контра-Секьюрити и сблизиться с тем, на кого выведет вас досье, которое к этому времени вы соберете на всех сотрудников фирмы. Разумеется, к этому моменту ты изучишь легенду, которую тебе составит Ниманд и которую ты выучишь так, чтобы от зубов отлетало. — Маз перевела взгляд на Финна. — Передай Рей то, что уже выяснил и работай в этом направлении дальше. Если возникнет сложность с составлением легенды, обращайся ко мне.       Ниманд кивнул Маз. Женщина встала с кресла, и ее посетители последовали ее примеру. Маз обратилась вновь к Рей.       — С Дэмероном я поговорю завтра. Он будет знать только то, что у тебя сменился начальник, но о том, что вы работаете над одним делом — пока нет. Если начнет пытать тебя, отнекивайся как угодно, пусть ломает голову, но ничего ему не говори, ясно?       — Да, мэм.       Рей кивнула.       — Связи со мной у тебя пока не будет, если что-то срочное, то передавай через Ниманда. На этом пока все.       — Спасибо, мэм, — искренне поблагодарила Рей, протягивая руку. Маз приняла ее, крепко сжав. — Вы об этом не пожалеете.

***

      По повернул ключ в замочной скважине и зашел домой. Рей ждала его на кухне. После объятий, По принял душ и переоделся в домашнее. Заявив, что не голоден, он налил себе стакан сока и сел с ним за стол напротив Рей. Он помнил, что сегодня она планировала встретиться с Маз, но днем у него не было возможности спокойно поговорить с ней об этом по телефону, так что сейчас он начал разговор с главного вопроса.       — Что сказала Маз? — он внимательно следил за Рей. Она клевала носом, но тем не менее спать не легла, решив его дождаться. Только пока было непонятно из-за хороших или из-за плохих новостей.       — Я не могу тебе сказать, — ответила Рей, глядя куда-то в пространство.       — Это еще почему? — напрягся По.       — Маз запретила посвящать кого-либо в детали, — Рей знала, что По не идиот и после этих слов все поймет, но как сказать все иначе, она за весь день так и не придумала.       — Выходит, она привлекла тебя к расследованию, — констатировал По. — Каким образом? — он отставил стакан с соком в сторону.       Рей молчала, и По уточнил у нее.       — Каким образом ты участвуешь? Все данные на банду Люка на руках только у меня и моей группы. Или мы чего-то не знаем?       Рей сложила руки на столе в замок и вздохнула.       — Маз велела не раскрывать тебе деталей. Поэтому, пожалуйста, не пытай меня.       По громко недовольно фыркнул, точно возмущенный пес, готовый вот-вот залаять на объект своего возмущения       — Старая… паучиха! — выплюнул он, повысив голос и ударив кулаком по столу. Рей ожидавшая чего-то подобного даже не вздрогнула, с сожалением наблюдая за тем, как мечется взгляд По по комнате. — Вечно плетет свою сеть! Так это правда, Рей? Ты теперь агент под прикрытием? Под командованием Маз?       — Я хочу обсудить с тобой кое-что, — спокойно, с расстановкой в голосе сказала Рей. — Поэтому, прошу, успокойся.       — Черта с два я успокоюсь! — По снова ударил по столу. — Раз Маз не направила тебя ко мне в группу, выходит, она знает о деле что-то, чего не знаю я. Что именно, Рей?       Рей молчала, поняв, что эту бурю нужно просто переждать.       — Что и откуда она выяснила? Это Люк? Он ей что-то передал, да?       — Я не отвечу тебе, По, потому что я сама не знаю, откуда у Маз информация.       — Наверняка это Люк… — взгляд По вновь заметался по комнате. — Что он ей сказал? — спрашивал он сам себя, поняв, что от Рей ничего не добьешься.       В несколько глотков По выпил полстакана сока, чтобы отвлечься на что-то.       — Я завтра же пойду к ней! — заявил По. — Так не пойдет. Я имею право знать всю картину. Она не может скрывать информацию от следствия…       Какое-то время они сидели в тишине, пока По не успокоился насколько мог и не вспомнил просьбу Рей.       — Так… Что ты хотела обсудить?       Рей проглотила маленький ком в горле и заставила себя посмотреть По в глаза.       — Я думаю, нам стоит взять паузу, — сказала она твердым голосом.       — Что, прости? — по тому, как По изменился в лице, Рей поняла, что он ее прекрасно расслышал, но был слишком ошарашен, чтобы не переспросить еще раз.       — Нам стоит взять паузу. В отношениях, — повторила Рей.       По не стал переспрашивать. Он прикрыл лицо ладонью в жесте, выражающим и усталость, и то, что он не ожидал такое услышать. Протерев глаза, он уставился на Рей, словно смотрел на нее и что-то взвешивал про себя.       — Ответь что-нибудь, — попросила его Рей, когда молчание затянулось.       — Могу сказать что я наблюдаю в последнее время, — По выпрямился и сложил руки на груди крест на крест, словно огораживался от чего-то. — Ты в стрессе из-за смерти отца, хоть и до сих пор не признаешь этого. Теперь у тебя появились какие-то тайны от меня на работе. И сейчас… пауза? Или ты хочешь сказать «точка», но пытаешься смягчить удар?       — Я… я не знаю, По, — Рей прошлась беглым жестом по распущенным волосам ото лба к затылку, склонив голову так, чтобы можно было хотя бы на пару секунд отсрочить необходимость смотреть По прямо в глаза. — Просто… я не смогу с тобой видеться в ближайшее время, и я не знаю, сколько это продлиться и не хочу, чтобы ты меня ждал.       Рей кивком головы указала По на спортивную сумку, что стояла в коридоре, и которую он, пребывая мыслями все еще на работе, по приходу домой не заметил.       — Уезжаешь? — спросил он, но интонация была утвердительной.       Она кивнула.       — Я не знаю, хочу ли я продолжать, По. Я не чувствую в себе сил… что-то давать тебе, — сказала Рей, будто оправдываясь, хотя до начала разговора, хотела этого избежать.       — Никто будучи в трауре не может многого дать другому, я и не просил ничего от тебя, — заглянул ей в лицо По, прося и Рей не избегать его взгляда и быть тем самым открытой с ним. — Но он может принимать. Заботу. Утешение. Я верил, что тебе это нужно сейчас, как никогда, и пытался дать тебе это. Из-за этого я чувствую себя сейчас еще большим говнюком…       По смолк, и Рей с удивлением увидела как он морщиться будто от резкой боли. Сбитая с толку, она спросила обеспокоенно.       — В чем дело, По?       Он прокашлялся, но и это не стерло тень боли с его лица.       — В общем, у меня тоже есть что сказать тебе, — он уставился на свои руки так, словно они были запачканы в чем-то отвратительном, и через пару его фраз Рей поняла, что так оно и было, пусть и метафорически. — И мне очень жаль, что не сказал тебе об этом раньше, хотя следовало. Дело в том, что я не против этой «паузы» или даже «точки» между нами. Я встретил кое-кого…       Если прежде Рей и клонило в сон после эмоционально сложного дня, то в этот миг весь ее сон как рукой сняло. Она внезапно ощутила, что в комнате стало прохладно, но вовсе не из-за открытого окна.       Она посмотрела на По очень внимательно и медленно произнесла негромко:       — Так… Когда?       — Да… — замялся По, нервным жестом почесывая шею. — Это случилось пару месяцев назад, в августе.       Рей сглотнула слюну, чувствуя, как ее поджилки начинают дрожать. Она уточнила предельно спокойным тоном.       — Ты встречаешься с кем-то у меня за спиной уже два месяца?       — Мы… — По на миг прикрыл глаза, словно ему самому было больно слышать то, что он говорил. — Это не были… настоящие свидания. В августе мы только познакомились, потом пару раз пили кофе… — начал объяснять он, но Рей его прервала.       — Так, стоп. Я не хочу знать детали, — Рей выставила вперед руку и прикрыла глаза. — Когда ты думал мне сказать?       По тяжело вздохнул.       — Я… Клянусь, я думал, что это временное помешательство, что все исчезнет так же быстро, как разгорелось, но… — он бессильно всплеснул руками.       — Ты… любишь ее? — осторожно спросила Рей, желая услышать ответ и одновременно боясь его услышать.       По молчал, словно даже короткая отсрочка могла придать ему сил.       — Ответь, — настаивала Рей.       — Я только хочу узнать, во что это может вылиться.       — Но ты влюбился, так?       По нехотя кивнул. Рей ощутила, что ее затошнило. Она встала с места и пошла ко входной двери. По последовал за ней, понурив голову. Рей остановилась у самой двери, подхватила сумку с вещами, но через пять секунд, не в силах сдвинуться с места, пока все не узнает, она жестким, злым движением бросила сумку на пол и обернулась, заглянув По в глаза.       — Кто она? — потребовала Рей громким, почти грубым и будто бы не своим голосом.       — Ты ее не знаешь, она не работает в Бюро, — тихо сказал По.       — Как ее зовут? — продолжала допрос Рей, уже сейчас понимая, что спрашивать подробности не стоит, потому что потом, когда она приедет на свою квартиру и останется одна в четырех стенах, все эти детали, явки, имена и пароли будут терзать ее. Но остановить себя не могла, иначе воображение ее не успокоится.       — Мэгги, — ответил По, и Рей ощутила очередной укол, слыша как мягко звучит это имя в устах По, как и его голос в этот момент. — Мэгги Мур. Ей двадцать шесть, она работает в архитектурном бюро и она… — По потер рукой подбородок. — Тебе не нужно это знать, Рей, правда.       — Расскажи мне, — потребовала Рей приказным тоном. — Говори всё, По. С чего у вас все началось?       Дэмерон через силу сдался.       — Летом она обратилась в полицию с заявлением. Она подозревала своего бывшего в том, что у него есть какой-то нелегальный заработок. У них есть общая дочь, Келли, и в июле ее отец передал Мэгги налом довольно крупную сумму, хотя официально работает механиком в автосервисе и больших денег не имеет.       Рей сделала вид, что тот факт, что у новой пассии По есть ребенок, не достоин ее внимания и никак ее не трогает.       — И почему заявление в полицию перекочевало вдруг в Бюро? — сосредоточилась она на другом.       — Департамент иногда передает Бюро заявления или просто чьи-то наводки, связанные с крупными суммами денег, в основном из-за банковских ограблений. Так заявление Мэгги оказалось на моем столе. Но ни мы, ни копы ничего не нашли, наличка была чистой, а бывший Мэгги разжился ею в казино накануне, что подтвердили и свидетели, и записи с камер наблюдения.       — И за время расспросов этой Мэгги ты?.. — Рей казалось, что если не произносить слово «влюбился», то правда от этого станет не такой оглушительной и реальной.       — Да, — ответил По именно на невысказанное ею. — Я расспрашивал ее, был у нее дома, так как деньги она хранила в сейфе в квартире, познакомился с ее дочкой, ей сейчас пять, даже пообщался с ее бывшим. И в одну из наших встреч я не успел остановить себя, пригласил ее на чашку кофе.       Рей уронила лицо себе на руки, скрывшись от По ладонями. Хотелось и зарычать, и закричать, и заплакать. Рей с бессильной злобой простонала, убрав руки от лица:       — Почему ты не сказал сразу? — в голосе звенели разочарование и боль.       — Не знаю, — и к удивлению Рей голос По отдавал схожими интонациями. — Поначалу я не верил, что наши встречи выльются во что-то серьезное. Это же бред! — нервно хохотнул он. — У меня есть ты, я знаком с твоим отцом, и вообще у нас все чудесно! А у Мэгги пятилетняя дочь! Но потом, когда… в общем когда мы с Мэгги впервые были… вместе…       Рей отвернулась, показывая, что продолжать не стоит, но По договорил.       — …тогда я понял, что для меня все решено. Оставалось придумать, как сказать тебе.       — Два месяца, По! Два сраных месяца! — Рей почувствовала, что к глазам подступают слезы.       — Знаю, прости меня. Ты этого не заслужила.       Рей больше по лицу По поняла, что ее глаза заблестели, чем ощутила.       — Ты правда ее любишь? — прошептала она.       По кивнул и Рей закрыла глаза, ощущая как слезы катятся по ее щекам.       — Рей…       Все еще с закрытыми глазами Рей ощутила как По коснулся ее плеча, но тут же отстранилась на шаг, словно он ее ударил.       — Прости. Я не хотел, чтобы так случилось. Я не лгал тебе ни разу за те полтора года, что мы встречались.       Рей припомнила кое-что, что делало ситуацию, вероятно, еще хуже, чем она есть.       — Ты как-то упоминал, что хочешь семью, — заглянула она ему в глаза. — Но проблема была во мне, потому что я не собиралась уходить в декрет сразу после учебы в Куантико. Или даже через год или два работы младшим агентом.       — Я бы не стал тебя торопить. Но да, мне тридцать три, я дослужился до звания спецагента… И я не знаю, как долго еще… В общем, как и твой отец, мы не знаем, сколько нам отпущено и когда и как окончится наш путь.       — Так дело в твоей экзистенциальной тревоге?       — С каких пор желание иметь семью приравнивается к такому? — возмутился По.       — Я думала, что тебе легко со мной, потому что мы с тобой оба знаем все риски в нашей профессии. Я, благодаря отцу, знала их еще с детства. И это знание придавало даже некую искру в отношения.       — Я тоже это чувствовал, — заверил ее По, и Рей почти ему поверила. — И до недавнего времени это было то, что мне нужно. Но… в какой-то момент я стал задумываться о том, что… что я хочу приходить домой и забывать о работе. Растворяться в домашнем: в быту, в любимых у меня дома.       — В жене? В ребенке? — уточнила Рей. — А ведь кто-то говорит, что женщины «с прицепом» после развода никому уже не нужны, — покачала она опущенной головой и тут же мысленно дала себе пинок за такие слова.       — Рей! — возмутился По.       — Знаю, прости, — она утерла подсыхающие слезы с лица.       — Хотя зерно правды в твоих словах есть, — признал нехотя По. — Лет десять или даже пять назад я бы испугался женщины с ребенком. И к слову Мэгги с ее бывшим не были официально женаты.       — Испугался бы из-за груза ответственности?       — И из-за этого тоже.       — А еще из-за чего?       — Я… До встречи с Мэгги и до того, как я увидел ее дочь, я никогда не думал, что можно так легко полюбить и спокойно принять чужого ребенка. Даже потом, когда я понял, что все становится серьезно, у меня не было страха из-за Келли, скорее, наоборот, радостное предвкушение от общения и с ней тоже. Когда я подарил ей первую игрушку, я улыбался во весь рот, пока она радовалась и обнимала меня. Келли — очень открытый и эмоционально доступный ребенок. А Мэгги не только прекрасный человек, но и чудесная мать, если судить по тому, что я успел увидеть и узнать о ней.       Рей смотрела на По и видела по его глазам, что он одновременно хотел умолчать о своих эмоциях и чувствах, но и странным образом, будто бы стремился поделиться ими.       — Ты буквально светишься, когда говоришь о них, — вынужденно признала она, глотая ком в горле и стараясь скрыть это от По.       — Это не отменяет того, что я чувствую себя последним скотом, из-за того, что не рассказал все тебе вовремя и потому вынужден рассказывать вот так.       — Сердцу не прикажешь, верно? — Рей обращалась не к По, но успокаивала себя.       — Я почти решился на то, чтобы открыться перед тобой, подготовил речь, но… Через пару дней не стало твоего отца и… Не хотел, чтобы ты была одна в такой момент.       Рей задумалась, что возможно, По и правильно поступил: ей нужна была эта передышка в последнюю неделю. Без него рядом и Финна ей было бы намного труднее справляться.       — Рей…       Она отстранилась от его руки во второй раз и подхватила сумку с пола, поняв, что узнала достаточно, а возможно, что и лишнего.       — Я не заслуживал тебя, Скайуокер. Я всегда это знал, — грустно сказал По, прощаясь.       Рей смотрела на него и боролась внутри себя с грозящим прорваться наружу порывом броситься ему на шею и либо задушить, либо поцеловать. Но остановило ее от этой ошибки понимание, что По поставил точку в их отношениях задолго до этого разговора. Плюс она сама решила отстраниться, но не думала, что это уже случилось без ее ведома. Без слов прощания, Рей вышла за дверь и пошла в сторону лифта. Дождавшись, когда он приедет на этаж и оказавшись внутри, она разрыдалась, стоило только створкам дверей сомкнуться. В душе она всегда желала По счастья и верила, что она к его созданию причастна. Теперь же предстояло научиться жить с мыслью, что он обрел счастье в ком-то другом. Она верила его словам, что любовь к этой Мэгги пришла в его жизнь нежданно-негаданно, но легче от этого нисколько не становилось. Ее парень вот уже два месяца как изменял ей, и это было больно. Рей начала прокручивать в голове эти два месяца: теперь вставали на место все увертки Дэмерона, периодические отмазки от встреч, да и секса у них в последний месяц не было, что было совсем на По, обычно жадного до ее тела, не похоже. Она все списывала на стресс и нагрузку на работе, но теперь все представало в новом свете.       Рей вышла из дома По и вызвала такси, поставив адресом прибытия адрес своей съемной квартиры. Легкая спортивная сумка в ее руке, в которой были по большому счету только одежда, казалась неподъемной.       «Теперь всё в моей жизни станет по-другому»…