Ты лучше, чем ты думаешь

В комнате темно и тепло, но не душно; необычно жаркий для ночи весенний воздух проникает сквозь приоткрытую раму, донося до все еще не спящего Уоррена различные звуки и запахи. Грэхэм сидит на кровати, подобрав ноги и задумчиво глядя в экран — и так уже пару часов. Пахнет какими-то приторными цветами, растущими под окнами, а шум листвы смешивается с низкими басами музыки, доносящимися из клуба Вортекс. Уоррен догадывается — нет, он даже уверен в этом — Нейтан находится где-то там, в этом отвратительном, душном и дымном помещении, заполненным пьяной молодежью. Скорее всего, он обдолбан так, что уже не стоит на ногах, но Уоррену не хочется об этом думать. Прескотт больше нравится ему трезвым и злым, как и почти всегда, когда он на ночь глядя затаскивает Грэхэма к себе в комнату, попутно сыпля ругательствами и оскорблениями — это всегда заканчивается тем, что задрот остается у него до утра. В сети нет абсолютно ничего интересного. Уоррен отправляет короткое сообщение Макс и тяжело вздыхает, понимая, что девушка вряд ли в скором времени ответит: наверняка шатается где-то с Хлоей. Наконец студент решает посмотреть фильм, но за дверью тут же раздаются тяжелые шаги. Макс и Хлое понадобилась помощь посреди ночи? Сомнительно. Уоррен расслабляется и вновь утыкается взглядом в монитор: сегодня он никого не ждет, а Нейтан… Нейтан любит пропадать на время и делать вид, что и вовсе не знаком с Грэхэмом, и как раз недавно начался такой период. Однако шаги становятся ближе, и вскоре лязгает дверная ручка; кто-то грузно приваливается плечом к косяку, но открыть незапертую, между прочим, дверь, явно не может. С одной стороны, Уоррену слишком лень подниматься и смотреть, кого принесло к нему в два часа ночи. С другой — любопытно. Грэхэм неторопливо откладывает ноутбук в сторону, поднимается — дверная ручка продолжает лязгать — и идет открывать. Прескотт смотрит на него ничего не соображающим затуманенным взглядом, действительно привалившись к косяку и рискуя упасть. От него сильно несет алкоголем и сигаретами, а зрачки в болезненно-влажных глазах кажутся неестественно огромными. — Нейтан… — удивленно выдыхает Уоррен, и пьяный студент тут же повисает у него на шее, вцепляясь пальцами в футболку и прижимаясь всем телом. Уоррен затаскивает его в комнату и позволяет упасть на кровать, а потом закрывает дверь на замок — теперь гости ему уж точно не нужны. — Мне так хуево… — стонет Нейтан с кровати, тут же заворачиваясь в скомканное одеяло, прямо так, не снимая бомбера и грязных ботинок. Грэхэм не то чтобы злится. Его просто бесит, когда Прескотт вот так нажирается, сам не зная для чего, а потом трясется от озноба, жалуется на жизнь и несет чушь. Уоррен устал успокаивать его, устал слушать оскорбления, устал терпеть наглость — но Нейтан давно стал слишком дорог ему, чтобы так просто послать его нахуй и выдворить из комнаты. — Чертов алкоголик, — обреченно произносит Уоррен и стаскивает с парня ботинки вместе с носками. — Тебе еще не надоело травить себя? Ты сопьешься или, того хуже, сдохнешь от передоза… — Не еби мозги, — невнятно мычит студент, пока Грэхэм откидывает одеяло, намереваясь снять с Нейтана бомбер. — Кто-то же должен наставлять тебя на путь истинный, — хмыкает парень и помогает Прескотту снять верхнюю одежду. — Блять, путь истинный… Кейт Марш была бы в восторге. Нейтан мычит что-то невнятное и цепко хватает студента за запястье, тянет на себя. Уоррен не сопротивляется, послушно нависает над парнем, пристально глядя ему в глаза. Прескотт дрожит и тяжело дышит, будто умирающее животное, и Грэхэму становится невыносимо жаль его. Уоррен наклоняется еще ближе и мягко целует его, не настойчиво, нежно, скорее, чтобы успокоить. Нейтан, напротив, вцепляется пальцами в его плечи и грубо кусает за нижнюю губу — и откуда в нем еще берутся силы? Грэхэм фыркает и запутывается пальцами в чужих волосах, но не отстраняется; секс, конечно, ему не светит — Прескотт сегодня не в том состоянии — но даже такой момент терять не хочется. — А Вики, наверное, ищет меня… — приглушенно шепчет Нейтан и тут же тяжело выдыхает, когда его шеи касаются теплые губы. — Да ей сейчас не до тебя, — только и отвечает Грэхэм, лишь секундой позже понимая, что ударил по самому больному месту Прескотта — одиночеству — и что еще немного, и разразится скандал. — Ну, зато ты нужен мне. Я не ждал тебя сегодня, но я рад, что ты пришел. Нейтан быстро успокаивается (затуманенное алкоголем сознание просто не успевает переварить и воспринять как унижение слова Уоррена) и вновь вовлекает его в поцелуй. Грэхэм наконец отстраняется, кладет ставший ненужным ноутбук на пол и забирается под одеяло, накрывая себя и Прескотта. — Что, болтаешь по вечерам с этой сучкой Макс? — шипит Нейтан, и Грэхэм только тяжело вздыхает — нашел же к чему прицепиться. — Не твое дело, — только огрызается он. Обсуждать Макс в очередной раз не хочется — Нейтан будет опять издеваться и злиться, да и сам Грэхэм понимает, что теперь, когда появилась Хлоя, он практически перестал быть нужен Колфилд. — Она тебе все равно не даст, — лениво отвечает парень, а Уоррен только сильнее сжимает его в объятиях и шепчет «спи». Кожа у Прескотта горячая, но его все равно трясет — последствия наркоты — и Уоррен привлекает его еще ближе к себе, желая согреть. Нейтан часто и жарко дышит куда-то ему в шею, снова цепляясь пальцами за футболку на его спине так отчаянно, будто Грэхэм сейчас по меньшей мере исчезнет. Конечно, на утро Прескотт отойдет и будет брезгливо оглядывать захламленную комнату, если вообще не уйдет раньше, чем Уоррен проснется. Потом, при встрече в коридоре, уж точно заденет студента плечом и бросит какую-нибудь издевку, и только Грэхэм будет знать, что это он не со зла, а просто чтобы доказать самому себе, что он сильный, независимый и совершенно не нуждается ни в любви, ни в друзьях. Правда, на следующую же ночь Нейтан наверняка будет злиться на всех окружающих и особенно отца и жаловаться задроту, как он всегда его обзывает, на свою ничтожную жизнь, а Уоррен будет обнимать его и шептать на ухо что-нибудь ободряющее, игнорируя грубые слова, брошенные в свой адрес. Вскоре Нейтан начинает дышать ровнее и погружается в тревожную дрему; Грэхэм же сонно таращит глаза в стену, увешанную плакатами, и уже машинально гладит Прескотта по спине и плечам, словно кота — не хватает только гладкой шерстки вместо выпирающих лопаток и мятой футболки. Думать о Колфилд, сообщение от которой он так ждал пару часов назад, уже не хочется: слишком приятно сейчас чувствовать тепло чужого тела под боком и знать, что кто-то, в отличие от Макс, все-таки нуждается в нем, хоть и скрывает это за оскорблениями и маской безразличия. Постепенно стихает и грохот шумной музыки за окном. Уоррену даже кажется, что, помимо дыхания Нейтана и шороха ветра по листьям, он слышит далекий равномерный прибой. Шум медленно накатывающих волн, даже если он больше надуманный, чем реальный, наконец заставляет расслабиться, и Грэхэм проваливается в глубокий и спокойный сон.