Улыбка дьявола

      Грач, поудобнее расположившись на подоконнике, оглядел еще раз Франсуа и говорить не торопился. Офицер, казалось, не боялся присутствия генерала: Даву ни капли не смущал его. Он рассмотрел капитана и кивнул своим мыслям. Франсуа в свою очередь тоже внимательно рассмотрел его. Еще никогда ему не приходилось видеть таких людей.       Своим складом фигуры он действительно напоминал птицу, в честь которой был его псевдоним. Худой, с несколько узкими плечами и длинными пальцами, он был словно воплощением грача, и Франсуа не удивился бы, если бы он обращался в эту птицу в полнолуние. К счастью, оборотнем Грач не был.       Черные волосы он гладко зачесывал назад на манер итальянцев, но бледная кожа выдавала в нем уроженца севера Франции, наверняка он родился в Бретани или Нормандии. Во французском происхождении Грача нельзя было усомниться. Вся его внешность говорила, даже кричала об этом. Лицо, словно отчеканенное, нарисованное одними закругленными линиями, выдавало в нем дворянина. Правильные, чуть ли не циркулем очерченные скулы оканчивались острой как бритва и ровной нижней челюстью. Светло-серые глаза смотрели из-под черных бровей с усмешкой и превосходством. Он знал себе цену и не скрывал этого. Самолюбия он также не был лишен.       Говорил Грач почти не открывая рта, не выходя из своего фарфорово-рисованного совершенства, отчего Франсуа вдруг вспомнил кукол, которыми играли его кузины в детстве. Офицер почувствовал столь пристальное внимание капитана и улыбнулся, обнажив белые зубы. Через секунду он опять был в своем фарфоре, а Франсуа — в холодном поту. Улыбка Грача напомнила ему акулью пасть. Судя по взгляду Грача, он остался доволен его реакцией.       — Может, скажете что-нибудь по делу? — недовольно поинтересовался Франсуа, уязвленный такой выходкой со стороны генштабиста.       — Одну минуту, — возразил Грач. — Сейчас должен подойти один человек... Вы пока попейте кофе. Кто знает, когда его в следующий раз попробуете.       — Я думал, дело касается только меня.       — Эти ваши мысли — бурлеск чистой воды, — Грач снова чуть улыбнулся, но уже не показывая зубов. — Дело касается всей Франции.       Франсуа не ответил на его выпад. «Если он будет постоянно меня задевать, мы не сработаемся», — мрачно решил капитан. Грач показался ему рутинером, которых он терпеть не мог. Сам Франсуа редко следовал предписаниям, хоть и знал наизусть устав. Он руководствовался чувствами и мыслями, а не пустыми строками из свода правил. Тех, кто слепо подчинялся начальству, не размышляя, Франсуа презирал и, если мог, пытался исправить. Грач, казалось, был непробиваемым, и исправить его не представлялось возможности, а значит он неминуемо попадал в список презираемых.       Дверь в кабинет отворилась и внутрь вошел невысокий человек в мундире кавалерийского капитана. Увидев Франсуа, он выплеснул руками.       — Как?! И вы тут?!       — Юнгханс?! — Франсуа даже привстал. — Неужели и вы, Фридрих?..       Грач тихо, сухо рассмеялся, хлопнув в ладоши, совсем как ребенок.       — Sie wissen, was sie von uns möchten?— Фридрих невольно перешел на немецкий. — Franz, sie wollen, dass wir*...       — Ich bitte Sie französisch zu sprechen, den Herr Dawu versteht Sie nicht**, — перебил его Грач. Франсуа машинально отметил, что немецкий у него был почти чистым, только картавая «р» портила впечатление и резала слух.       Юнгханс смутился и замолчал. Грач указал ему на стул, и Фридрих послушно сел. Франсуа едва удержался от усмешки. Юнгханс часто перечил генералам, а тут так беспрекословно подчинился... Нет, Грач поразительный и интересный человек...       — Итак, начнем, пожалуй, с письма? — генштабист взглянул на Даву. Генерал кивнул. — Остальное расскажу по выполнению. Может, вам после этого и не захочется продолжать нам помогать... Письмо, о котором я говорю, находится в доме прусского военного атташе. Не подумайте, что вы навредите Франции! Атташе нечист на руку и, видимо, является не только герцогом в прямом смысле, но и в переносном***. Тут вам, Франсуа, пригодятся ваши знания немецкого. Слушайте, наблюдайте и запоминайте. Самое главное — выясните, где письмо. Брать его совсем необязательно. Если не сможете вытащить незаметно, — вероятно, так и будет — оставьте мне.       — А Юнгханс?.. — Франсуа растерянно взглянул на Фридриха.       — А я, мой дорогой Франсуа, буду вашей женой, — нервно рассмеялся в ответ кавалерист.       — Что?! — Франсуа вскочил со стула.       Фридрих развел руками и указал на Грача. Он бы и сам был рад не переодеваться в женское платье.       — Помилуйте, он же совершенно не похож на женщину! — Франсуа поражено перевел взгляд на офицера. — Ваше кресло больше похоже на даму, чем Юнгханс! А сабельный шрам на щеке куда прикажете деть?       — Под вуаль, — Грач усмехнулся.       Франсуа удивленно хмыкнул. Дело начинало напоминать дешевый водевиль. Юнгханс обреченно вздохнул. Уже через полчаса, обсудив детали, его затянули в корсет и нарядили в нелепое платье светло-розового цвета. Франсуа, увидев друга в комичном костюме, закрыл лицо руками, сотрясаясь от хохота. Женщина из Юнгханса получилась страшная, это признал даже Грач.       — Не дай боже меня увидят подчиненные... — выдохнул Фридрих, взглянув на себя в зеркало. — Конец моей карьере... Франсуа, имейте совесть! Прекратите корчиться от смеха и помогите своей новоиспеченной жене зацепить эти чертовы локоны и вуаль!       Франсуа, утирая слезы, помог прицепить бутафорские волосы. Лицо Фридрих закрыл темной, почти непрозрачной вуалью, взглянул на себя в зеркало, махнул врученным ему зонтом и тяжело выдохнул.       — Ужасно выглядит, — констатировал Грач. — Пройдитесь-ка... Да помягче! Мадам, вы служили в кавалерии?       — Я вас удивлю, господин генерал от штаба: до сих пор несу там службу. И за этот вот позор вам придется хорошенько прибавить к моему жалованию, — Фридрих поджал губы.       — Боже мой, — Грач закатил глаза, — вам придется там помалкивать… Мадам, бросайте курить трубку, она портит ваш ангельский голос!.. Итак, вы проводите Франсуа до дверей, зайдете, помелькаете на заднем плане и уедете, якобы вас очень ждут еще в одном месте. После будете ждать его за поворотом в карете и разыграете ревнивую супругу.       Франсуа тем временем нарядился во врученный ему костюм и оглядел себя.       — Ладно, хоть не женщина, — произнес он и тут же получил зонтиком по спине.       — Еще одно слово с вашей стороны или со стороны того напыщенного пижона в черном мундире, и я брошу в вас перчатками! — зло выдохнул Фридрих.       — Дамскими? — Грач изящно склонил вбок голову. — Мадам, дамские перчатки нынче дороги, не стоит ими бросаться.       Фридрих захлебнулся словами возмущения, стукнул зонтом по полу и шумно выдохнул. Франсуа по-дурацки рассмеялся. Грач остался совершенно невозмутим, и только в глазах промелькнула и погасла странная искра. Кажется, он был крайне доволен, что нарядил Юнгханса в глупые одежды.       Вечером они выехали к дому прусского атташе. Юнгханс в женском обличье постукивал по полу кареты зонтиком и мрачно молчал. Франсуа с усмешкой наблюдал за ним.       — Будете такой букой, моя дорогая, распугаете всех гостей, — он легонько толкнул друга в плечо.       — Будете таким остряком, проживете очень короткую жизнь, — в тон ответил ему Юнгханс, не прекращая хмуриться. — И боже упаси вас с кем-то заигрывать, я очень ревнива...       Грач сидел на козлах. На сегодняшний вечер он сделался усатым кучером.       В доме герцога было шумно и много народу. Франсуа вначале растерялся от неожиданности. К счастью, его сразу же представили графом де Фружине, подвели к хозяину дома, и он слегка успокоился. Юнгханс молчаливой тенью остановился у него за спиной. Он чуть было не встал по привычке, широко расставив ноги и убрав руки за спину, но вовремя спохватился, покрутил растерянно в руках зонтик и скосился в сторону друга.       — Не хотите ли вместе с вашей очаровательной женой составить мне компанию? — герцог указал на еще не накрытый стол. — Приятно отметить такое знакомство. Все переписываемся, переписываемся, вот встретились лично.       — Я с удовольствием составлю вам компанию, а моей жене нужно еще успеть к обеду у одной знакомой, — вздохнул наигранно Франсуа. — Она лишь сопроводила меня сюда...       — Милый мой, не задерживайтесь надолго! — шепотом произнес Фридрих. Учитывая, что голос его совсем не был похож на женский, это было разумное решение.       Франсуа едва удержался от усмешки и согласился сидеть рядом с герцогом за обедом. Он узнал довольно много, прислушиваясь к переговорам между герцогом и каким-то мужчиной за столом, но где письмо, так и не услышал. То ли герцог почувствовал подвох, то ли просто не везло. Офицер уж было отчаялся, но тут его плеча коснулась чья-то рука.       — Месье, я покажу вам кое-что, — послышался женский шепот.       Франсуа обернулся. Перед ним была очень миловидная девушка с красивым большим веером в руках. Герцог незамедлительно представил ее своей племянницей. Девушка улыбнулась слегка и присела рядом.       — Сейчас, как зазвучит вальс, пригласите меня, — шепнула она, прикрываясь веером от дяди. — Я проведу вас кабинет и покажу, где то, что вы ищете...       Грянул вальс, и Франсуа, галантно поклонившись, протянул ей руку. Она, в совершенстве сыграв смущение, приняла приглашение, и они заскользили по гладкому паркету, смешавшись с остальными танцующими парами.       — Письмо в бюро, — шепнула девушка, когда они приблизились к дверям. — Сейчас музыка переменится, и можно будет незаметно выскользнуть...       — Как вас зовут?       — Зовите Луиза, как все.       — Так вот, мадмуазель Луиза, отчего вы мне помогаете? — изумился Франсуа. — Разведка вовсе не женское дело…       — Из-за вашего друга, — горько произнесла она, опустив глаза. — Из-за Грача.       — Вы влюблены в него?       Луиза не ответила, но по ее вздоху Франсуа понял, что прав, и замолчал. «Какая страшная вещь — любовь! — он оглянул ее быстрым взглядом. — На что она толкает людей… Как же сильно он чаровал ее, что она согласна предать собственного дядю?..». Вальс сменился какой-то другой мелодией, которую капитан не расслышал хорошенько. Луиза увлекла его в коридор. Девушка быстро провела его в кабинет и указала на бюро.       — Верхний ящик, месье, — шепнула она. — Но ключи только у дяди.       — Тогда пусть его достает наш общий знакомый, — улыбнулся Франсуа. — Поспешим назад, пока нас не потеряли.       Весь обед Луиза не отходила от него и вовремя что-то советовала под видом светской беседы. Она верно рассудила, что капитан впервые на званом приеме и мало что понимает, и помогала ему, чем только могла, под конец смутив и запутав Франсуа.       — Не забывайте, что я женат...       — На ком? — Луиза тихо рассмеялась. — Простите, но маскарадом вы обманули всех, кроме меня... Благо, ваша жена не направилась в женский круг, а дамы не обратили на нее внимания. Из солдат выходят плохие актеры…       Франсуа вздохнул. Луиза, услышав его вздох, рассмеялась, прикрывшись веером, и утешила его словами, что при желании графиня де Фружине могла сойти за старушку. Франсуа от этих слов не удержался и расхохотался.       — Я эти ваши слова ей обязательно передам!       Поручение было выполнено, и можно было возвращаться. Герцог немало огорчился отъездом Франсуа, он лично пошел провожать его до дверей. Луиза пошла с ним, видимо, в надежде увидеть Грача.       — Спасибо вам, — шепнул Франсуа, искренне целуя ее руку. — Если бы не вы, я бы просто потерял время.       Луиза ответила рассеянным кивком и, почувствовав взгляд дяди, поспешила удалиться. Герцог, попрощавшись, сам закрыл дверь, но Франсуа чувствовал, что пока он не отошел и внимательно наблюдает за ним сквозь небольшое оконце. Капитан со вздохом спустился по ступеням вниз и встретился там с Юнгхансом. Точнее, Фридрих налетел на него, как разъяренная фурия, и принялся довольно ощутимо колотить его зонтиком, крича при этом, что он изменник и лгун, и что он, то есть она, не простит ему такой подлой измены. Франсуа ошалело уворачивался от зонта, не успевая удивляться, как быстро низкий баритон его друга превратился в фальцет, да еще в какой.       — Садись в карету, подлец! — Фридрих толкнул его зонтиком к дверце. — И чтобы глаза мои тебя не видели дома!..       Франсуа в карете нервно расхохотался, прижавшись лбом к холодной стенке.       — Вы переусердствовали, Юнгханс... Не только набили мне синяков, но даже погнули зонт! — заметил он другу. — Перепугали до смерти. Вы отыгрывались на мне за вашу роль?..       — Я ведь ревную супруга. Уж если ревновать, то сильно, — фыркнул в ответ Фридрих. — Нашли письмо?       — Нашел, но не достал. Оно в бюро, а отмычек у меня нет.       — Значит, эпопея продолжается, — заключил Юнгханс, зевнув. — И зачем только наряжали меня? Что, карету сами бы не нашли? У этого Грача странное представление о юморе.       — А мне сказали, что вы, жена моя, для меня стары...       Ответом послужил очередной удар зонтом.