Только в твоих глазах

Антуан смущение Эмиля заметил и не поверил, что тут все чисто, а вдруг он просто не захотел свои чувства первому встречному открывать, вдруг на самом деле он в кого-то влюблен, да хотя бы в этого «жеребца» Жермена. Кстати о жеребцах: — Эмиль, — как приятно его имя произносить, — твой мерин здесь, в конюшнях. — Правда? — парень на радостях чуть не обернулся, но вовремя себя остановил. — А я думал, он убежал. — Конюшни с восточной стороны замка, ты не ходил туда ни разу, — Антуан замялся, не мог же он предложить проводить туда Эмиля, ведь идти пришлось бы впереди. Эмиль, похоже, проблему понял: — Я могу сам сходить, просто объясни, как лучше пройти. — Скоро обед, может, потом? — Нет, — твердо сказал Эмиль, — я боялся, что он мог пропасть в лесу, так что схожу сейчас, повидаюсь. Антуан объяснил дорогу, и Эмиль, стараясь не повернуться к нему даже боком, пошел обходить замок. С этой стороны оказался довольно большой хозяйственный двор, правда, теперь сильно запущенный. Конюшни от замка отделялись другими постройками, что было, в общем-то, естественно. Эмиль распахнул дверь в воротах конюшни и навстречу ему выскочил кот: — Шасаваж! Напугал меня, безобразник! Где ты пропадал? Юноша шагнул в длинный широкий коридор, когда-то здесь содержали немало лошадей, но сейчас только в третьем деннике слышалось похрустывание и тихий перестук копыт. — Бутондор, — Эмиль подошел к мерину и погладил его по морде, — а я тебе даже яблочко не захватил. А кто ж за тобой ухаживает? Арх? Ну ничего, после обеда выведу тебя на прогулку. Пока Эмиль общался с лошадью, Антуан, затаившись под наружной стеной конюшни, где почти под самой крышей были прорезаны небольшие оконца, прислушивался к разговору. Эмиль однозначно сводил его с ума, его нежный голос, он сам, увиденный теперь при дневном свете. Антуану нравилось в нем все: фигура, рост, походка, то, как он небрежно взмахивает рукой при разговоре или откидывает свои волосы, и какие волосы, его ум, рассуждения, да даже его увлечение сказочными историями. Ну и конечно, его красота, хотя сейчас, узнав юношу поближе, он был уверен: даже, если бы тот не был так хорош собой, он все равно бы в него влюбился. После обеда Эмиль пытался отыскать Арха, чтобы выяснить, где находится ближайший водоем, в котором он мог бы искупать Бутондора. Арх обнаружился только тогда, когда Эмиль, отчаявшись, стал громко его звать и услышал знакомое шебуршание сзади. На вопрос о прогулке он ответил категорическим отказом, объясняя это тем, что вокруг замка имеется незримая граница, которую никто, ни зверь, ни человек, не могут пересечь с недобрыми намерениями, а выпускать Эмиля в опасный лес, да еще с мерином, все равно, что позвать хищников на обед.

***

Со времени знакомства с Архом, дни Эмиль стал проводить значительно веселей и интереснее: кроме чтения и игр с котом, которого, как выяснилось, звали Руж, он по несколько раз забегал к Бутондору или гулял с гостеприимным хозяином замка. Арх оказался замечательным собеседником, он с удовольствием рассказывал Эмилю забавные истории из своей прежней жизни, преподнося их, как истории о других людях, или о рыцарских турнирах. Считая, что Эмиля интересуют только романтические истории, он с удивлением узнал, что тот знаком со многими научными трактатами и не раз помогал своему отцу в его экспериментах. Время летело быстро, и все тяжелее было скрываться от Эмиля, хотелось ходить с ним за ручку, как влюбленный дурак, целовать его, постоянно прикасаться, но такое он не мог себе позволить. Он даже не был уверен, не видел ли его Эмиль моментами, пусть он и укрыт накидкой, но догадаться, что под ней прячется нечто чудовищное, несложно. Но юноша никогда и виду не подавал, что ему хоть в чем-то неприятно его общество. Часто они сидели у пруда: Эмиль, как обычно на лавочке, Антуан за его спиной. В один из таких дней Эмиль сказал: — Знаешь, Арх, по-моему, пора заканчивать с этими твоими прятками. Ну увижу я тебя и что? Я же и так знаю, что ты не человек, и ничего тут не поделаешь. К тому же, как бы ты ни выглядел, мне все равно, я знаю, что ты не причинишь мне вреда, наоборот с тобой я чувствую себя, как никогда защищенным. Антуан молчал, он и сам понимал, что все бесполезно: увидит его Эмиль или нет, от этого ничего не изменится, он влюбляется в юношу все сильнее, сам оставаясь для него всего лишь интересным и заботливым другом. Да и невозможно, чтобы человек полюбил монстра, но если Эмиль хочет его видеть — пожалуйста, если он сразу не сбежит, то у Антуана останется месяц для нормального общения, без заныкивания по углам, может, даже удастся коснуться его несколько раз, почувствовать тепло его тела. Эмиль, не слыша от Арха ни звука, понял, что тот оставил все на его усмотрение.  — Ладно, тогда я сейчас встаю и поворачиваюсь, — сказал он, встал и обернулся. В общем-то ничего сверх ожидаемого он не увидел: перед ним стояло нечто огромное и громоздкое, почти полностью закрытое плотным шелком, единственное, что оставалось на обозрении — это нижняя часть лица, причем вполне человеческая, по очертаниям сквозь ткань руки и торс тоже походили на человеческие, чем была нижняя часть тела догадаться было трудно. Эмиль улыбнулся: — Ну вот, а ты боялся. Антуан засмеялся про себя, кто еще тут боялся? Теперь, когда не нужно было скрываться, они проводили вместе все свободное время, даже трапезы, а если Эмиль читал в библиотеке, то Антуан устраивался неподалеку, делая вид, что тоже чем-то занят, а сам наблюдая через капюшон за парнем. Как-то Эмиль поинтересовался: — Помнишь, ты меня нашел в подземелье? — Еще б я забыл, — усмехнулся Антуан. — Кстати, а как ты меня нашел? Как ты меня всегда находил? Ты как-то следишь за мной? — Тогда тебя помог найти Руж, а вообще да, я могу наблюдать за кем угодно с помощью магического зеркальца. — За кем угодно? Значит, ты можешь увидеть моего отца? — Могу, и тебе покажу, если хочешь. — Конечно, хочу, но я вообще-то хотел узнать про тот ход. Там было что-нибудь интересное? Какие-нибудь тайные знания? Антуан с трудом сдержал смех, представляя, как он будет звучать: — Нет, это всего лишь скрытый проход на кухню, откуда уже через черный ход можно выбраться во двор. — Понятно, — поскучнел Эмиль. Но зато теперь у него добавилась новая забавка: он мог часами наблюдать в волшебное зеркальце Арха за отцом или своими знакомыми, правда, через несколько дней ему это наскучило, к тому же он временами чувствовал себя неловко, словно подглядывал за людьми в замочную скважину. Так что, чтобы не искушаться, зеркальце это он вернул Арху, попросив периодически следить за отцом, вдруг он домой надумает поехать.

***

Эмилю нравилось проводить время с Архом, он в буквальном смысле вил из него веревки, что бы он ни захотел, Арх всегда это делал или просил сделать замок. Но и это тоже наскучило, хотелось хоть немного свободы и однажды ему все-таки удалось уговорить Арха выйти на прогулку за пределы территории замка. — Ладно, покажу тебе мое любимое место, — с тяжким вздохом согласился арахнид, — только лошадь твою брать не будем и в случае чего, слушаться меня беспрекословно, чтобы я ни приказал. Дремучий лес очень опасен для тебя. К излюбленному месту Арха пробирались они по протоптанной им же тропе. Эмиль, сам не зная от чего, был в приподнятом настроении и улыбался. В глубине леса неожиданно обнаружилась большая поляна, фактически луговина, которая спускалась к протекающей внизу речке. Едва уловимый ветерок доносил запахи реки и цветущих трав. Эмиль радостно засмеялся и, крикнув: «Я искупнусь», помчался вниз, на бегу расстегивая камзол. Антуану же было отчего-то тревожно, он побежал вслед за парнем, поглядывая по сторонам: — Постой! Погоди! Давай не сегодня! Но Эмиль, не реагируя на крики, добежал до реки и начал раздеваться. Одновременно с ним с боковой стороны поляны из леса выкатились клубками два маленьких медвежонка и один побольше — пестун — подросший детеныш прошлого помета, следом с ревом выбежала медведица. Антуан в ужасе смотрел на эту картину, если бы он был один, то ничего страшного, он бы напугал все семейство и спокойно ушел или, если бы они находились ближе к деревьям, тогда можно было бы Эмилю залезть куда повыше, а он бы опять же напугал зверей. А здесь на открытом месте, выпусти он феромоны страха, парень испугается также, как и медведи, помчится неизвестно куда, и дерева рядом нет, чтобы залезть, если же начать убегать, у медведицы может сработать инстинкт и она побежит следом, нападет. — Эмиль, — наконец как можно тише сказал Антуан и шагнул так, чтобы заслонить собой юношу, — закрой нос и рот рукой, задержи дыхание и ни в коем случае не дыши, пока можешь, при возможности постарайся уйти назад в замок. — А ты? — Делай, что говорю, давай задержи дыхание. Эмиль закрыл рукой нос и рот, перестав дышать, Антуан выпустил феромоны страха, все три медвежонка с визгами помчались в лес, но медведица хоть и испугалась, но страх наоборот сработал в другую сторону: вместо того, чтобы тоже убежать, она решила напасть на то, что представляло такую опасность для ее детенышей. Антуан, понимая, что без воздуха Эмиль долго не протянет, крикнул: — Беги! Эмиль развернулся и изо всех сил побежал туда, откуда они только недавно пришли. Через несколько шагов он убрал руку и сделал глубокий вдох, какой-то подспудный страх гнал его дальше и быстрее. У начала тропы он остановился и обернулся: у реки сражались огромный паук и медведица. Эмиль в ужасе расширил глаза — неужели это его Арх? Оставшись один, Антуан скинул накидку, чтобы не мешала, и снова «окурил» медведицу феромонами страха, та ревела от ужаса, но не убегала. Ему не хотелось убивать мать и оставлять трех ее детенышей сиротами, но на кону вполне возможно стояла жизнь Эмиля. Он мог бы спутать медведицу паутиной, вот только как ее удержать на одном месте. Медведица же от страха уже ничего не соображала, к тому же ее подстегивали испуганные крики медвежат, которые забрались на деревья и оттуда переживали за мать. Не выдержав, она набросилась на неведомое чудовище, Антуан резво отскочил, не подпуская ее к мягкому торсу или брюшку. Медведица вцепилась ему в ногу, но не смогла прокусить настолько твердый хитин, в ответ Антуан полоснул ее по морде своими длинными пятидюймовыми когтями на руках и выпустил феромон, на время парализующий жертву. Этот подействовал и зверюга замерла. Когда Антуан поднялся к лесу, его встречал с совершенно белым лицом и застывшим взглядом Эмиль. Тут до него дошло, что он забыл свою накидку у реки. — Эмиль, — окликнул он парня, — что с тобой? Прости, что напугал тебя. Юноша отмер, перевел на него безумный взгляд и вдруг бросился, колотя кулаками по груди: — Ты — идиот! Ты понимаешь, что мог погибнуть? Антуан замер, как раз ничего не понимая, это что, Эмиль испугался не его, а за него? Он поймал его за руки и прижал к груди: — Прости, прости! Со мной ничего бы не случилось, поверь мне. И давай уже вернемся в замок, пока эта озабоченная мамаша не пришла в себя. Садись. Он подхватил парня и забросил себе за спину, тот очень удобно уселся на переход человеческого тела в паучье, но ноги не свесил, а обхватил ими Антуана за пояс, а руками обвил за грудь. От неожиданного прикосновения Антуан задержал дыхание, а потом с шумом выдохнул. Он обнял одной рукой скрещенные ноги Эмиля и помчался в замок. Но даже там он спустил со спины юношу только в его комнате на кровать, заботливо поинтересовавшись: — Ну как ты? Может тебе принести отвар успокоительных трав? — Даже не знаю, — усмехнулся Эмиль, — ведь это не я сражался с медведем. — Да какое там сраженье, не о чем говорить.

***

После обеда, который было решено организовать в комнате Эмиля, Антуан не удержался и спросил: — У тебя вправду нет любимого человека? Эмиль покачал головой. — И даже никто не нравится? Щеки юноши нежно порозовели: — Понимаешь, я даже не знаю, как правильно ответить, наверное, все-таки нравится, только в этом смысла никакого нет. — И кто же это? — старательно сдерживая в голосе ревность, поинтересовался Антуан. — Помнишь, я как-то рассказывал тебе, что нашел портрет принца Антуана? Ну вот — это он, — пожав плечами, ответил Эмиль. — Тебе нравится принц Антуан? — внутри самого Антуана творилось что-то невообразимое. — Можно так сказать, есть что-то в нем, что меня зацепило. — Ты влюбился в него? — продолжал допрашивать Антуан. — Нет! Конечно, нет. Для этого мне нужно узнать человека. Может у нас с ним, вообще, нет ничего общего? Да что я говорю, у нас и так нет ничего общего, к тому же он жил триста лет назад, — воскликнул Эмиль. — Я задам тебе сейчас ужасно глупый вопрос, прости. А в меня ты смог бы влюбиться? Ведь меня ты знаешь. — Нет.