Help Plus

***

— Меня взяли! Взяли! — визжала трубка в руках Новака. Он сам был на седьмом небе от счастья. Ведь его тоже взяли. И уже завтра в двенадцать часов дня он встретится со своим первым нуждающимся. Если, конечно, тот пустит его в дом. Кастиэль чувствовал, что поначалу будет непросто. Но он верил в свои силы и твёрдо знал: он заставит этого одинокого и потрёпанного жизнью старика открыть ему завтра дверь. И не только в свой дом, но и в свою голову, в своё сердце. Кастиэль мечтал подружиться со своим нуждающимся. Ему хотелось, чтобы этот человек проникся к нему доверием, чтобы после того, как Новак выполнит свои обязанности, они могли бы просто сесть и выпить чаю, поговорить о чём-то. У пожилых всегда есть множество историй, уж всяко найдётся, о чём поговорить. — Я очень рад за тебя, — говорит Кастиэль, когда Чарли успокаивается и перестаёт радостно восклицать. — И за себя рад. За нас обоих рад. — Извини, я как всегда про себя! — говорит девушка. — Как ты? Как прошло твоё собеседование? — Слишком лёгко и приятно, — улыбается Новак. — Мы чуть-чуть поговорили, после чего Габриэль, мой принимающий, показал мне три заявления, и я выбрал восьмидесятилетнего одинокого старика. Буду помогать ему с уборкой, готовкой и алкоголизмом, кажется. — Алкоголизмом? — в голосе Чарли прозвучало недоверие и немного недовольства выбором новоиспечённого друга. — Я знаю, как это глупо звучит, — оправдывается Кастиэль, — но поверь мне. Я чувствую, что это нужный человек. Мы с ним поладим. — Ладно, Кас, это твой выбор и твой нуждающийся, — отвечает рыжеволосая, смягчившись. — Надеюсь, ты справишься. Я верю в тебя, Кастиэль, — под конец добавляет она, немного подумав. — Спасибо, Чарли, — нежно улыбается Новак. — А кого выбрала ты? — О, — в голосе девушки, произнесшем всего лишь одну букву, прозвучало такое воодушевление, что парень мысленно приготовился слушать рассказ на три часа. — Мне досталась глухонемая от рождения девушка двадцати трёх лет. Её зовут Лея. Она не то, чтобы очень серьёзный и важный нуждающийся… ей одиноко, так как окружающие избегают её из-за подобного дефекта речи и слуха. Я просто буду составлять Лее компанию. Помогать ей смотреть фильмы. Ну, то есть «переводить», скажем так, что будут говорить и делать люди. Ей бы очень хотелось найти такого человека, и я решила, что могу им стать. — Неплохой выбор, Чарли, — отвечает Кастиэль. — Так интересно, что в этой организации есть люди всех возрастов и со всевозможными проблемами. В этом ничего хорошего, конечно, но… там можно найти как кого-то пожилого, так и сравнительно молодого… И с совершенно разными просьбами, интересами. — Брось философствовать, — говорит Чарли, как будто слегка смутившись такими речами новоиспечённого друга. — Ладно, я побежала готовиться. Нужно ещё раз повторить жесты, которые я забыла, может, даже что-то новое подучить, не знаю даже, но нужно готовиться, это точно! И ты готовься. Хочу верить, что у тебя всё получится с этим… как его? — Дин Винчестер. — Да, с Дином. Так что до завтра. Я позвоню тебе. — Не сомневаюсь, — улыбается Кастиэль.

***

На следующий день вся уверенность и воодушевление Кастиэля Новака пропали бесследно. Прямо сейчас он стоит напротив двери дома, расположенного по адресу Клиновая улица, дом 67, и думает: а не убежать ли ему отсюда как можно быстрее и как можно дальше? На месте безоговорочной уверенности в том, что он с лёгкостью растопит сердце восьмидесятилетнего дедушки, появился страх, что на него накричат и, может, даже чем-нибудь в него кинут, чтобы он убирался отсюда как можно скорее. Но нужно взять себя в руки, решает Новак. В конце концов, что он теряет от этой попытки? Положительный настрой и, возможно, желание продолжать деятельность в «Help +», но это далеко не самое страшное, что может произойти с человеком в жизни, правда? — Да, — тихонько вслух сам себе отвечает Кастиэль и три коротких раза стучится в дверь. Поначалу ответом подростку служит гробовая тишина, после чего он слышит за дверью шарканье ног и чьё-то неравномерное дыхание. — Кто там? — слышит Кастиэль немного грубый мужской голос. — З-дравствуйте, — слегка запинаясь произносит Новак. Так, Кас, соберись, возьми себя в руки, ты справишься. Никаких запинок, полная уверенность. — Я из «Help +»… — Проваливай отсюда к чёртовой матери! — перебивает его мужчина, едва заслышав название организации. — Я хочу вам помочь, — упирается подросток. — Мне не нужна ничья помощь, — заявляет Дин. — Когда вы пьяным звонили в организацию некоторое время назад, вы утверждали обратное, — внезапно выдаёт Кастиэль. К его удивлению, ему никто не отвечает. Несколько секунд мальчик слышит только шумное дыхание за дверью и скрип половиц. Видимо, мужчина за дверью переминается с ноги на ногу. «Может быть, всё-таки стоило согласиться на Эмили и её печенье…», — думает Кастиэль, нахмурившись и закусив губу. — Упёртый и наглый, — внезапно из-за двери раздаётся бормотание Винчестера, после чего до ушей Кастиэля доносится звук открываемой двери. Наконец дверь открывается, и перед Новаком предстаёт пожилой мужчина, который когда-то раньше явно был невероятно привлекателен. В прочем, он и сейчас выглядит ничего, насколько хорошо может выглядеть восьмидесятилетний старик. Кастиэль на вскидку мог бы дать ему около семидесяти, что, пожалуй, неплохо. — Ладно, — произносит Винчестер, — заходи, посмотрим, что ты из себя представляешь. Судорожно сглотнув, Кастиэль кивает и заходит внутрь. Дверь за ним закрывается. В доме Дина Винчестера немного душно и довольно темно, во всяком случае в коридоре. Здесь горит всего лишь одна лампочка, которой на вид едва ли меньше лет, чем тому, для кого она служит. Вещей здесь крайне мало: одна пара летней обуви, две куртки на вешалке и старенький потрёпанный зонт. — Эм, — произносит Кастиэль, чувствуя себя невероятно неловко. Итак, он пробился внутрь. И что теперь? Каким волшебным образом он теперь может заставить Винчестера позволить ему остаться? С чем помогать, если Дин ничего не хочет? Какие фокусы и чудеса необходимо показать этому мужчине, чтобы он начал хорошо (или хотя бы без агрессии) относиться к нему и «Help +»? Ладно, хотя бы к нему, Кастиэлю. Дин смотрит на подростка оценивающе. В его взгляде определённо читается недоверие и готовность в случае чего выставить парня за дверь с потрясающей скоростью. Тем не менее мужчина всё-таки пустил Новака и пока что терпит его пятиминутное нахождение здесь. И Новак не знает почему. — Ну и? — наконец говорит Винчестер. — Что мы будем с тобой делать? — Я бы хотел узнать это у вас, — отвечает Кастиэль. — Заявку оставляли вы… Винчестер нахмурился, вновь услышав о заявке. — Кхм, — прокашлялся он, — топай на кухню и помоги мне разобрать там столетний хламовник, — говорит мужчина и, слегка шаркая, поворачивает налево, проходя через небольшой проём внутрь дома. Новак нерешительно следует за ним. На кухне действительно «хламовник», как выразился Дин Винчестер. В раковине около пяти немытых тарелок и пара замусоленных стаканов. На кухонной тумбе лежат четыре коробки из-под пирогов, каждой из которых не меньше недели, а одной, пожалуй, уже больше месяца. В помещении довольно пыльно, повсюду крошки, пыль или какие-то пятна. — Я начну с посуды, — предлагает Кастиэль. Не увидев негативной реакции мужчины, парень открывает кран с водой, берёт лежащие рядом с раковиной губку и мыло, и начинает намыливать тарелки. Винчестер молча отодвигает довольно старый на вид стул от стола и садится, продолжая всё так же оценивающе рассматривать подростка. — Вы один живёте? — интересуется Новак, стараясь разрядить неловкую обстановку. Он и так прекрасно знает ответы на все эти вопросы, которые собирается задать, но ему нужно разговорить старика, дать понять, что он, Кастиэль, совершенно безопасен и может приносить пользу. — Да, — бурчит в ответ мужчина. — У вас есть какие-нибудь родственники? — продолжает Кастиэль. — Померли все, — говорит Винчестер, словно выплёвывая слова. — Извините, — немного помолчав произносит подросток, смутившись. — Мне жаль. — Ай, — отмахивается, наморщив нос, мужчина. Некоторое время оба слышат лишь шум воды и скрежет губки о посуду. — Я никогда не был женат, — внезапно говорит Винчестер. — Поэтому и внуков у меня никаких нет. — Почему? — практически шёпотом интересуется Кастиэль, чувствуя хрупкость момента. Кажется, Дин готов немного смягчиться и рассказать какую-то часть своей жизни, а такой момент нельзя спугнуть. — Я… потратил свою жизнь на бесполезную любовь, путешествия и алкоголь. В последнем я до сих топлю себя и всё, что от меня осталось, — произносит мужчина, нахмурившись, явно что-то вспоминая. — Вы не верите в любовь? — спрашивает Новак, споласкивая тарелки и оставляя уже чистые рядом с раковиной. — Почему вы называете её бесполезной? — Я называю бесполезной конкретно мою любовь, мальчик. Не всю в целом. Как тебя зовут, кстати говоря? — Кастиэль, — внезапно смутившись собственного имени, отвечает парень. — Как ангела? — спрашивает Дин. — Как ангела, — удивившись, что мужчина знает о происхождении имени, кивает Новак. — Понятно, — отвечает Винчестер и, заметно расслабившись, направляет свой взгляд куда-то в сторону окна, задумавшись о чём-то. Когда с посудой было покончено, Кастиэль сложил её в специальный шкафчик над раковиной, чтобы там она как следует высохла. Повернувшись лицом к мужчине, он облокачивается руками о раковину и спрашивает: — А сёстры или братья у вас когда-нибудь были? Дин заметно мрачнеет и поджимает губы, едва заметно начиная качать головой. — Был, — наконец отвечает он. — Брат. Сэм. Мужчина как-то судорожно вздохнул, не переставая качать головой. Кастиэль, смотря на это, сильно пожалел, что задал подобный вопрос. Подросток начал судорожно искать глазами что-либо на этой кухне, что могло бы помочь ему найти другую тему для разговора и тем самым разрядить сложившуюся ситуацию. Взгляд Новака падает на лежащие рядом с ним коробки из-под пирога. — Давайте теперь выбросим эти коробки, — предлагает он. — В них ведь нет никакой надобности? — Никакой, — соглашается Винчестер, постепенно возвращаясь в реальность. — Любите пироги? — интересуется подросток, составляя коробки в аккуратную стопку и снимая их с тумбы. — Обожаю, — признаётся Дин, тут же расплываясь в улыбке и снова мечтательно уставившись в окно. — Яблочный люблю больше всего на свете. После этого началась генеральная уборка кухни Винчестера. Кастиэль вынес на улицу коробки и засунул их в мусорный бак. На кухне он нашёл ещё одну губку, которая отныне должна была служить исключительно для уборки и протирания столов, а не для посуды, и пару тряпок и принялся чистить кухонные тумбы и стол. Стряхнул с тумб себе в ладонь все крошки и выбросил их в небольшое мусорное ведро под раковиной, намылил губку и долго и усиленно оттирал пятна с тумб и стола (по мнению Каса, некоторым из этих пятен больше ста лет, потому что оттирались они с огромным трудом). Когда все пятна были оттёрты, Кас немыльной влажной губкой протёр все поверхности ещё раз, после чего вытер всё это сухой тряпкой. — Что ж, я думаю, что на этом пока что можно остановиться, — говорит Дин. — Ты молодец, мелкий. От этих слов Винчестера, Кастиэль вновь почувствовал в себе нотки той уверенности, которая переполняла его ещё вчера. Прошло не больше, чем полтора часа, а они уже перешли от «убирайся к чёртовой матери» до «ты молодец». Это же потрясающе! — Я бы хотел ещё подмести, если не возражаете, — робко улыбается Новак. — Ничего не имею против, — пожимает плечами мужчина, слегка улыбнувшись в ответ. Едва удержавшись от победного клича, подросток вежливо интересуется, где находится швабра, и начинает старательно подметать кухню. Довольно быстро закончив подметать, Кастиэль собирает горстку пыли, крошек и ещё какого-то мусора в совок и выбрасывает это всё в урну под раковиной. — Пожалуй, теперь точно всё, — говорит Кастиэль, открывая кран с горячей водой и споласкивая руки. Вытерев ладошки о неизвестно какой чистоты и давности полотенце, висящее на крючке рядом с раковиной, Новак закусывает губу и устремляет свой взгляд на Винчестера, начиная неловко переминаться с ноги на ногу и чувствуя себя крайне неловко. И что теперь делать? Ему просто уйти или будут другие поручения? Он может продолжить драить кухню, это не проблема. Или постирать это странно пахнущее полотенце. Или… — Не хочешь остаться и попить чай? — предлагает Дин, отчего Кастиэль вздрагивает. Что он только что сказал? — Простите? — переспрашивает парень, не веря своим ушам. — Чай, Кас, — смотря на подростка, как на дурака, повторяет Винчестер, слегка подняв одну бровь. — О, — только и произносит Кастиэль, чувствуя, что язык онемел. Как это так? Ещё недавно Винчестер злой и крикливый старик, а сейчас он предлагает малознакомому парню выпить вместе чаю? Так не бывает. — Если тебе не хочется, — тем временем продолжает Дин, — то это не проблема. На сегодня, пожалуй, для тебя это всё. — На сегодня? — снова переспрашивает Новак. — У тебя со слухом проблемы, мальчик? — переспрашивает Винчестер. Кастиэль на секунду пугается, что далее последует гнев и, возможно, очередная попытка выгнать его, Каса, за дверь, но Дин лишь хмыкает. — Кому из нас восемьдесят: мне или тебе? — Извините, — говорит Новак, снова закусывая губу и чувствуя себя одновременно дураком и довольным человеком. Довольным дураком. — Я… я согласен на чай и… вы имеете в виду, что я могу прийти сюда ещё раз? — Чёрт, ну, — Дин хмурится, и Кастиэлю кажется, что Винчестер чувствует себя немного неловко. Или не немного. — Да, я думаю. Да. Кастиэль расплывается в широкой улыбке и сжимает кулаки, стараясь сдержать порыв завизжать от радости. Неужели у него получилось? — Я поставлю чайник, — предлагает подросток и, не дожидаясь ответа, берёт с плиты старый, весь в пятнах и ржавчине чайник. — Но сначала я его помою, — добавляет он, получая в ответ смешок Винчестера. Наконец, после всех экзекуций с чайником, чай заварен и разлит по кружкам. Кастиэль долго думал, куда именно ему сесть: прямо напротив Винчестера или на стул рядом с ним. В конце концов, он решил, что не хочет быть в позиции «глаза в глаза» и сел на стул рядом с Дином. — Ну, Кастиэль, — начинает Винчестер, — расскажи мне что-нибудь о себе. — Эм, — Кастиэль хмурится, чувствуя, что совершенно не знает, что ему рассказывать. — Я довольно скучный… кхм… может, вы бы что-нибудь спросили у меня, а я бы ответил? Мне так проще. — Хорошо, — кивает мужчина. — Сколько тебе лет, где ты учишься, кто твои родители, есть ли у тебя девушка. Достаточно вопросов? — улыбается он. — Пожалуй, — отвечает Новак, улыбаясь в ответ. — Мне семнадцать лет, я перехожу в выпускной класс Милтонской школы, которая находится в квартале отсюда. Мои родители скучные люди, которые не уделяют мне особенно много внимания, окрестив меня неталантливым и бесполезным членом общества. Девушки у меня нет, — говорит Кас и, слегка задумавшись, зачем-то добавляет. — И я сомневаюсь, что когда-нибудь будет. — Считаешь, что ты не симпатичный или неинтересный для девочек? — улыбается Винчестер. — Да не совсем, — неловко потирая шею отвечает Кастиэль, отводя глаза. Если честно, Новак уже несколько лет как уверен, что он гей. Но говорить это восьмидесятилетнему мужчине? Сумасшествие. Винчестер внимательно смотрит на подростка, слегка прищурившись, буквально пронизывая этим взглядом насквозь. Кастиэлю на какое-то мгновение кажется, что Дин всё понял и всё знает. Но мужчина ничего не говорит. Через некоторое время чай допит, разговор закончен, а Кастиэль стоит в у дверей дома и прощается с Винчестером. — Что ж, — говорит Дин, — жду тебя завтра в то же время, если, конечно, тебе не слишком скучно и противно общаться со стариком. — Нет, вы… — Кастиэль хмурится, чувствуя, что его задевает это высказывание мужчины. Он хорошо провёл время в обществе Дина и надеялся, что это заметно. — Я приду завтра. Обещаю. Винчестер пробурчал что-то невнятное себе под нос и открыл дверь. — До завтра, — говорит он. — До завтра, — отвечает Кастиэль и выходит на улицу.