Help Plus

***

Как только Кастиэль переступил порог своего дома, он услышал рингтон мобильника, который лежал в рюкзаке. Порывшись в вещах, Новак достал телефон и удивлённо уставился на экран. Звонил совершенно не тот человек, о котором изначально подумал подросток. Это была не Чарли. — Габриэль? — неуверенно подал голос Кастиэль, нажав на «ответить». — Привет, мелкий! — послышался из трубки весёлый и, кажется, никогда не унывающий голос сотрудника «Help +». — Думал позвонить примерно через пятнадцать минут после того, как Винчестер должен был тебя выгнать, но решил дать тебе пару часиков, чтобы ты оклемался и не так расстраивался, когда я предложу тебе заскочить к нам и оформить бумаги насчёт Эмили. — Я… — Кастиэль почувствовал, что расплывается в широкой улыбке, сдержать которую невозможно, а гордость необычным теплом распространяется внутри по всей груди. В голове не было ни одной идеи, как коротко выразить весь тот восторг от своей удачи или как изящно сообщить мужчине о том, что он ошибался и продолжает ошибаться, поэтому первые несколько секунд Новак просто молчал. — Он меня впустил, — наконец сказал он. На этот раз настал черёд Габриэля молчать. Но парень быстро справился с растерянностью и удивлением и сказал: — Ты сейчас не шутишь? — Нет, — качает головой Новак. — Охренеть, — сообщает Габриэль, и Кастиэлю кажется, что он практически видит лицо мужчины в этот момент. — Расскажи мне всё. И Кастиэль рассказал. Как, по неизвестной ему самому причине, Винчестер отреагировал на незамысловатые фразы подростка, как впустил и поначалу был ворчлив и молчалив. Как вскоре оттаял, начал улыбаться и рассказывать что-то. Как предложил остаться на чай и немного расспросил Кастиэля о нём самом. Как сообщил, что ждёт его завтра в то же время. И как сильно Кастиэль счастлив от этого. — Кастиэль, разве ты не знаешь? — когда подросток заканчивает свою речь, говорит Габриэль. — Не знаю чего? — не понимает Новак. — Твои родители не погибли в автокатастрофе, их убил злой маг. Ты волшебник, Касси, — загадочным тоном выдаёт Гейб и начинает хохотать. — Ну ты даёшь, парень. Из-за тебя я проспорил пять баксов. — Ты с кем-то спорил? — нахмурился Кастиэль. — Да так, — отвечает Габриэль, и Кас буквально видит, как парень отмахивается рукой в этот момент. — Нет, ну потрясающе! Я обязательно позвоню тебе завтра, потому что это невероятно. Может, он был обдолбан сегодня? Ты не смотрел на его зрачки? — Габриэль, — осуждающе качая головой, возникает Новак. — Он не был «обдолбан». — Как скажешь, — пожимает плечами парень. — Ладно, мне пора работать, но учти, завтра я позвоню. — Учту, — улыбается Новак.

***

Чарли позвонила только вечером, когда родители Кастиэля уже были дома, а сам Новак валялся на кровати и слушал музыку, изучая белый потолок, который он рассматривал уже несчётное количество раз. В наушниках играла незамысловатая мелодия, под которую хотелось ехать в автобусе и смотреть при этом в окно на проплывающие мимо пейзажи. — Кастиэль, — голос рыжеволосой дрожал. Кастиэлю он показался таким хрупким, что стоит лишний раз выдохнуть и случайно задеть его, как он разлетится на тысячи кусочков, сломается, словно хрустальная ваза. Чарли явно под впечатлением от чего-то. Предположительно, от своей нуждающейся. — Да, Чарли? Как ты? — Я… — девушка вздыхает, собираясь с мыслями. — Я влюбилась, — в тоне Чарли не было и намёка на шутку или издёвку, она говорила с такой серьёзностью, что Новаку стало неловко. — То есть как это? Тебе так понравилась Лея? — Кастиэль, я сейчас совершенно серьёзно, эта девушка… я никогда таких не видела. Боже мой, я не знаю, что мне делать. Это ведь не этично — влюбляться в свою нуждающуюся? Это как служебный роман, но, Кастиэль, она… она… — Успокойся, расскажи мне по порядку, какая она - Лея? Как прошёл ваш сегодняшний день? Вы увидитесь ещё раз? — Лея — восхитительная. У неё тёмно-каштановые прямые волосы до плеч, безумно тёплые карие глаза и очень тонкие изящные руки. Она тоже читала всего Гарри Поттера и считает, что Гермиона должна была выйти замуж за Гарри! Услышав это, Кастиэль не удержался и засмеялся. — Ну что смешного? — возмущается девушка. — Кстати, почему ты, хм, не знаю, не говоришь ничего по поводу того, что я и Лея — девушки? Ни одной пошлой шутки или ворчания. Не то, что бы я ждала этого от такого милого мальчика, как ты, но вопросы следуют всегда и… это удивительно. — Не вижу в этом ничего страшного, — пожимает плечами Новак. — Мне всё равно лесбиянка ты, би или гетеросексуальна. — Мысленно обнимаю тебя, самый чудесный мальчик на свете, — говорит Чарли, и Кастиэль чувствует, что на том конце провода девушка улыбается. — Так как прошла ваша встреча? — спрашивает парень. — Мы встретились в её квартире в одиннадцать часов утра, она предложила мне для начала чаю, мы немного поболтали на кухне, как выяснилось, она немного умеет читать по губам, но фильмы при этом всё равно жутко неудобно смотреть. Поэтому она попросила посмотреть вместе с ней хотя бы один фильм про Гарри Поттера, потому что ей невероятно интересно. — И вы посмотрели? — Мы посмотрели три части, Кас, — благоговейным шёпотом ответила Чарли. — Я сидела рядом с теликом и почти ничего не видела, но знаешь, это всё равно было круто. Очень странно, но от этого не менее круто. Лея смотрела на то на меня, то на экран, а я почти всё время смотрела на неё, и знаешь… я бы хотела пригласить её на свидание. У неё чудесная улыбка, и она считает мою болтливость милой. Но я не знаю, насколько этично это будет. — Попробуй пока подождать, Чарли, — предлагает Кастиэль, понимая, что сам он — полный профан в отношениях, а уж советовать кому-то что-то насчёт них — верх глупости. — Получше узнайте друг друга. И если это ощущение не пройдёт, то… ну… попробуй позвать её на свидание. Не вижу в этом ничего плохого. — Пожалуй, — отвечает девушка. — Теперь твоя очередь делиться впечатлениями. И Кастиэль рассказал ей всё то же, что рассказал Габриэлю. — Я хотел бы сделать его жизнь лучше, — признаётся Кастиэль. — Мне кажется, он очень несчастен. — И как ты намереваешься это сделать? — поинтересовалась Чарли. — Просто буду рядом. Буду помогать ему. Может быть, со временем мне удастся заполучить его доверие, я узнаю, в чём его беда, и постараюсь помочь ему, насколько смогу. — Звучит очень по-детски наивно, — сообщает девушка, тем не менее ласково улыбаясь. — Ты очарователен, когда так говоришь. Но как ты собрался входить к нему в доверие? На это может уйти много времени. — Может, — соглашается Новак. — Но я кое-что узнал сегодня, так что есть у меня одна идея, — признаётся подросток, мечтательно отводя взгляд в сторону и представляя себе завтрашний день.

***

Выходя из магазина с пакетом, Кастиэль пытался представить себе реакцию Винчестера на эту покупку, но понял, что у него не получается. Вариантов бесчисленное множество, кто знает, в каком сегодня настроении мужчина. Может быть, он внезапно проникнется к подростку любовью за подобный знак внимания, может быть, накричит за расточительство и назовёт деньги бесполезно потраченными, а содержимое пакета вообще выбросит… Кастиэль тряхнул головой. Нет, плохие мысли, прочь из этой темноволосой головы, вам здесь не место. Наконец, подросток оказался на том же месте в то же время. Дослушав ободряющую мелодию, которая в настоящий момент играет у него в наушниках, Кастиэль выключает плеер и убирает эти самые наушники подальше в рюкзак: в ближайшие несколько часов, как он надеялся, они ему не понадобятся. Снова чувствуя неловкость и неуверенность (хотя эти чувства были заметно слабее, чем вчера), Новак слегка дрожащей рукой постучал в дверь несколько раз, пальцами другой руки крепко сжимая ручки пакета. У подростка появилось лёгкое чувство дежавю, так как, не считая пакета в руке, всё было в точности, как и вчера. Пять секунд полная тишина, после чего за дверью слышатся чьи-то шаги. Винчестер шаркающей походкой приближается к двери, но на этот раз он не ворчит и не прогоняет Кастиэля. Судя по уже знакомому скрипу половиц и всё ещё закрытой двери, мужчина сейчас смотрит в глазок, проверяя, тот ли гость, которого он ждёт, его посетил. Наконец Новак слышит щелчок и дверь открывается. Парень с секунду чувствует покалывание от волнения в груди, но, едва завидев явно положительно настроенного Дина, Кастиэль сразу расслабляется. — Привет, Кастиэль, — говорит Винчестер. Он не улыбается, но слегка прищуривается, из-за чего создаётся впечатление, что его глаза улыбаются вместо губ. — Здравствуйте, мистер… — Боже мой, нет, только не это, — говорит Дина, отходя в сторону, позволяя Кастиэлю пройти внутрь дома. — Прошу тебя, называй меня Дин. Кастиэль некоторое время неловко пялится на Винчестера. Как это — называть человека, годящегося Касу если не в прадедушки, то как минимум в деды, на «ты» и уж тем более по имени? Это настолько непривычно и странно для Новака, насколько это возможно. — Я не уверен, что у меня получится, — признаётся подросток, немного хмурясь. — Да брось, не говори глупостей, — отмахивается мужчина. И тут его взгляд падает на пакет в руках Кастиэля. — А это что? — Я купил вам пирог, мне показалось, что вы их лю… — начал было Новак, но действия Винчестера заставили его замолчать на полуслове и просто в удивлении уставиться на старика. Услышав слово «пирог», Дин словно отключился от реальности. В глазах загорелся огонёк, а губы расплылись в странной, но явно довольной улыбке. Мужчина, ни секунды не думая о правилах приличия, резко выхватил пакет с пирогом из рук подростка и, достав до боли знакомую коробку, отбросил в сторону пакет. В момент, когда Винчестер открыл коробку с пирогом и вдохнул его аромат, блаженно улыбаясь и закрывая глаза, Кастиэлю показалось, что Дин помолодел как минимум на пятьдесят с лишним лет. Морщины на лице и на руках разгладились, слегка помутневшие от старости глаза снова стали яркими и весёлыми глазами парня, которому только через пару-тройку лет исполнится тридцать. — Очешуенно, — прошептал Винчестер, окончательно добивая подростка своим поведением. — Спасибо, Кастиэль, — наконец возвращаясь в реальность, говорит Дин. — Это лучшее, что ты мог для меня сделать. — Я и не знал, что вы так сильно любите пироги, — робко улыбнулся парень. — Что есть, того не отнять, — пожимает плечами Винчестер. — Пойдём на кухню, мы обязаны съесть этого красавца. С чем он, кстати? — Яблочный. — Ох, Кастиэль, — чуть ли не стонет Дин, заставляя этим самым подростка краснеть и смущаться в очередной раз. Разве восьмидесятилетние мужчины ведут себя подобным образом? Здесь что-то не так. Какой-то подвох. На кухне Кастиэль наливает в чайник воду и ставит его на плиту. Винчестер тем временем садится за стол и, чуть ли не капая слюной себе на штаны, пялится на пирог, дожидаясь момента, когда можно будет спокойно съесть его. Касу что-то подсказывает, что если бы его здесь не было, Дин бы не стал дожидаться чайника и разрезать пирог, а обработал бы его, едва зайдя на кухню, а то и прямо в коридоре. — Где у вас ножи? — интересуется Кастиэль, рассматривая кухонные тумбы и гадая, какой именно ящик нужно выдвинуть. — Хороший вопрос, — отвечает Дин. — В каком-нибудь ящике, я не знаю. — То есть как? — не понимает Новак, поворачиваясь лицом к мужчине. — Вы недавно сюда переехали? — неуверенно спрашивает он, заранее зная, что такой беспорядок сложно навести всего за неделю. А уж за неделю можно было бы запомнить, где располагаются ножи. — Да нет, уже лет семь, как я здесь живу, — пожимает плечами Дин, всё-таки не удержавшись и отломив кусочек пирога. — Я редко ими пользуюсь. Обычно покупаю полуфабрикаты или какие-нибудь противные каши варю, которые не заставляют меня корчиться от боли в животе, в отличие от нормальной и вкусной еды, — поясняет Винчестер, начиная жевать отломленный кусочек пирога и прикрывая в наслаждении глаза. — Ясно, — хмурится Кастиэль и вновь разворачивается к кухонным тумбам. Что ж, это будет интересно. Осмотрев все ящики, которых было немалое количество (по факту на кухне было всего лишь две тумбы, в каждой из которых находилось по четыре ящика, плита и посудомоечная машина, но в посудомоечной машине (и даже плите) чисто теоретически могли оказаться ножи, кто же знает Винчестера), подросток пришёл к выводу, что ножей у Винчестера всего лишь два, оба тупые. Один бог знает сколько провалялся в посудомоечной машине, второй был обнаружен в одном из четырёх ящиков, располагающихся в тумбе с раковиной. Там же он нашёл четыре вилки, две обычные и две чайные ложки, которые так же выглядели не самым подобающим образом. Новак взял себе на заметку, что таковые в доме имеются и ими необходимо заняться. — Насчёт заточки ножей вы тоже, конечно, не знаете? — приподняв одну бровь, интересуется парень, заранее зная ответ и замечая, что Винчестер самозабвенно лопает пирог как ни в чём не бывало. Кажется, половину он уже съел. — Неа, — отвечает мужчина с набитым ртом, что вызывает одновременно лёгкую злость на восьмидесятилетнего мужчину, ведущего себя, как будто ему 20 и он только что уехал от родителей, где всё делалось за него, и одновременно Кастиэлю хотелось смеяться, это всё-таки выглядело комично. — Ладно, как я вижу, в этом нет необходимости, — говорит Новак, убирая ножи в верхний ящик тумбы с раковиной и усаживаясь на стул рядом с мужчиной. Винчестер лишь мычит в ответ, как бы соглашаясь с парнем и предлагая присоединиться к поеданию пирога. — Хочешь? — интересуется он, заметив, что подросток просто сидит рядом и даже не пытается отломить кусочек. — Это же обалдеть как вкусно. — Можно, пожалуй, — пожимает плечами Кас и отламывает небольшую часть пирога, тут же помещая её в рот. Что ж, это действительно очень вкусно. Но Кастиэль слишком хорошо видит, как сильно мужчина наслаждается лакомством, чтобы красть у него эту радость. Пускай и такую вкусную. Словно прочитав мысли подростка, Винчестер слегка качает головой, отламывает приличный кусок от пирога и протягивает его парню. — Ешь давай, ты же его купил всё-таки, — говорит он. Кастиэль не может сдержать улыбки. Пускай они знакомы не так давно (всего лишь два дня, если быть точным), тем не менее он видит, что пирог для Дина — это святое. И тот факт, что мужчина считает своим долгом поделиться и угостить Каса, делает его счастливым. Он ещё на один шажок ближе к тому, чтобы узнать настоящего Дина Винчестера. С некоторых пор для Кастиэля это очень важно. Он чувствует, что этот человек — его человек. Возможно, они встретились не в самое удачное время, и будь Кастиэль старше или Дин младше, их бы могли связывать крепкие отношения. Дружеские или любовные — это не известно, но они могли бы быть. Однако в ситуации, когда их разделяет даже больше половины века, сложно сказать наверняка, что будет их связывать и будет ли вообще. Кастиэль надеялся, что сможет стать другом или хотя бы чем-то вроде внука для Дина. Тем более, что его родные бабушка и дедушка по папиной линии умерли, когда Кас был ещё совсем маленьким, а по маминой почему-то не желали выходить на связь с Новаками и тем более их чадом, так что он даже не в курсе — какого это, иметь близкие отношения с кем-то настолько старше. Подросток с благодарностью принимает протянутый кусок пирога и начинает его есть. В этот момент начинает свистеть чайник, и Кастиэль поднимается, чтобы заварить им обоим чай.

***

Когда с чаем и пирогами покончено, Кастиэль выбрасывает коробку и пакет в мусор и интересуется у Винчестера, чем конкретно, по его плану, они будут заниматься. Точнее, Кастиэль будет заниматься. — В гостиной не намного чище, чем вчера было здесь, — признаётся Дин, — так что было бы здорово немного разобрать там хлам. Это Кастиэлю нравится намного больше, чем чистка кухни. Ведь в гостиной может оказаться что-нибудь интересное, о чём можно будет расспросить Винчестера. Может, какие-нибудь фотографии, может быть, старые кассеты, диски, пластинки, что угодно, что напоминало бы мужчине о его молодости и заставило его разговориться. В гостиной довольно уютно, несмотря на то, что хламовник здесь налицо. Кажется, все комнаты в доме Винчестера сравнительно небольшого размера, но тем не менее в них помещается всё, что нужно для жизни. Вдоль стены прямо напротив входа располагается ряд из различных тумб, на  (и очевидно в) которых навалены груды всякой всячины: диски, книги, тетради, газеты, листки и какие-то фигурки, расчёска и, кажется, даже носок. На крайней слева тумбе располагается старенький виниловый проигрыватель пластинок, рядом с которым находится пара неаккуратных стопок с различными пластинками, на вид довольно потрёпанными. В тумбе рядом нет никаких ящиков, а лишь море свободного пространства, которое явно не первый год гордо занимает небольшой телевизор. Он не новый, но и не выглядит как бесполезная, едва работающая коробка. Возможно, на нём даже можно что-то увидеть. Напротив телевизора у стены располагается потрёпанный и видавший виды тёмный кожаный двухместный диванчик. Слева от него на стене находится окно с плотными задёрнутыми шторами, а у противоположной стены рядом с дверью, как предполагал Кастиэль, в спальню или ванную комнату, располагается небольшой книжный шкаф, до отказа забитый книгами различного вида: там есть и явно новенькие, есть книги в довольно хорошем виде и неопределённого возраста, а есть те, которым меньше тридцати лет и не дашь, сильно потрёпанные и пожелтевшие от старости корешки выдавали их с головой. Рядом с книжным шкафом располагался небольшой и довольно тонкий круглый коврик с непонятными круглыми узорами. Всё это выглядело необычайно душевно, Новак даже и не знал, что и зачем здесь можно убирать. Комната была словно памятником ушедших лет, и идея трогать здесь что-то казалось святотатством. — А что вы хотите здесь убрать? — интересуется Кастиэль. — Мне кажется, тут очень здорово. — Ну, горы хлама с пола можно убрать, — предлагает Винчестер. — А пыль я здесь последний раз протирал года три назад, так что ты сам можешь догадаться, как сильно некоторые поверхности нуждаются в твоей опытной руке с метёлкой для пыли, — говорит Дин, слегка улыбаясь. — У вас даже есть специальная метёлка, чтобы протирать пыль, — удивляется Кастиэль. — Вот это да. А ножами, значит, не пользуетесь… — Ой, да иди ты, — отмахивается мужчина и плюхается на диван. — Будете просто смотреть, как я работаю? — с фальшивой обидой возмущается парень. — Может быть, — хитро улыбается Винчестер.

***

Естественно, они работали вместе. Дин пытался привести в порядок весь тот хлам, что располагался на тумбах, а Кастиэль, как человек без проблем со спиной, располагался на полу и пытался отделить мусор от нужных вещей, временами интересуясь у Винчестера, нужен ли ему ещё этот дырявый носок и список покупок в пятнах от чая. Мало ли. Разгребая очередную кучу вещей, Кастиэль наткнулся на пожелтевшую от времени, мятую и местами сильно потёртую бумагу, исписанную с обеих сторон не самым аккуратным почерком. Предположительно, мужским: буквы были острыми и размашистыми. У девушек, как думал Кастиэль, обычно более круглый почерк. «Здравствуй, Дин, мне тяжело снова тебе писать, но искушение слишком велико. Сегодня день нашего переезда с Люси, и ты это знаешь. Однако я хотел бы увидеть тебя, если есть такая возможность. Я знаю, как много боли я уже причинил тебе своим решением, но пути назад нет. Ты и это знаешь…» Кастиэль резко отодвигает от себя бумагу. Чёрт, он только что читал чужое письмо, адресованное Дину Винчестеру. И оно явно очень и очень личного характера. Новак, чувствуя себя вором и нарушителем закона, переводит взгляд на мужчину. Тот рассматривает какой-то журнал, который он откопал под горой листков, книг и прочего хлама, на другом конце комнаты. Подросток растерянно смотрит на дату, написанную в начале письма: «24 июня 1965 года». Сейчас 2010, значит Дину тогда было тридцать пять лет. Не удержавшись, Кастиэль быстро переворачивает письмо и читает самый конец. «Не хочу тебя больше мучить. Прости меня, Дин. Ты знаешь, как сильно дорог мне, тем более, что я повторил это непозволительное количество раз в своём письме. Пока не прощаюсь, твой Майкл.» — Дин, — немного волнуясь, подаёт голос Кастиэль. — Я тут нашёл чьё-то письмо. Оно тебе нужно? — М? — Винчестер отрывается от созерцания журнала, кладёт его обратно на тумбу, подходит к подростку и быстро пробегается глазами по содержанию письма. Лицо мужчины внезапно становится бледным и серьёзным. — Я уберу это, — говорит он и, двигаясь так, словно он находится в некоем трансе, скрывается за дверью, предположительно ведущей в спальню, Новак не знает точно, ведь он там ещё не был. Кастиэль чувствует, что он не в силах подняться с пола. Что это сейчас было? Кто такой Майкл? Чем он так мучил Дина, и почему тот так странно реагирует на письмо от этого мужчины даже спустя столько лет? Дин возвращается лишь через десять минут, но он явно выглядит лучше, чем когда он только увидел письмо. Кастиэль не думает, что может сейчас задать все те вопросы, что крутятся в его голове, поэтому он просто молча продолжает разбирать вещи, но делает это немного на автомате. Упаковка из-под «Сникерса» — в пакет с мусором. Книга — оставляем. Салфетка — выбрасываем… — Кастиэль, что ты прочитал? — бесцветным голосом интересуется Винчестер, не обращая свой взгляд на подростка. — Дату и от кого письмо. — И всё? — И всё, — врёт Новак, чувствуя себя самым виноватым на свете. Но он знает, что так будет лучше. Дин не захочет узнать, что Кастиэль прочёл несколько больше, чем дата и подпись. — Я не буду тебе ничего пояснять или рассказывать, — качает головой Дин. — Я не прошу, — отвечает Кас, всё так же не решаясь поднять глаза на мужчину. Очередной фантик — в мусор. Диск AC/DC? Конечно, оставляем… — Просто… просто не сейчас, — говорит Винчестер, заставляя подростка вздрогнуть и оторваться от своего занятия. — Ты… вы… эм… — запутавшись, как лучше обратиться к Дину, начинает мямлить Новак. — Ты хочешь сказать, — наконец выдавливает из себя Кастиэль и робко поднимает взгляд на мужчину, — что расскажешь мне это позднее? — Может быть, — хмурится Дин, явно чувствуя себя крайне неловко от того, что только что дал утвердительный ответ. — Пожалуй, на сегодня для тебя всё, Кастиэль. Мальчик не возражает и молча поднимается с пола. Он тоже чувствует, что на сегодня для них всё. — Когда мне приходить в следующий раз? — интересуется он. — Я бы предложил тебе завтрашний день, — говорит Винчестер, постепенно всё больше становясь самим собой. Это странное чувство, охватившее его при прочтении письма, кажется, ослабевало и отпускало мужчину. — Но тебе семнадцать лет, у тебя наверняка есть друзья и какие-то планы помимо странного вредного старика, поэтому… — Если бы всё было так, как вы сказали, — перебивает его Кастиэль, — то разве я бы пошёл в благотворительную организацию? Нормальные подростки с компанией и планами не тратят на такое своё время. — Может быть, ты и прав, — едва заметно улыбнувшись говорит Винчестер. — И всё же, что насчёт твоих планов? Совсем ничего? — Совсем ничего, — пожимает плечами подросток. — Тогда завтра в двенадцать. — Завтра в двенадцать, — зачем-то повторяет Кастиэль и кивает. Он берёт пакет с мусором и, захватив с кухни коробку из-под пирога, направляется в сторону выхода. — Мне жаль, — зачем-то говорит он у самой двери. Просто Кас чувствует необходимость поддержать Дина и выразить своё сожаление насчёт того, что письмо оказалось замеченным и прочитанным. — Мне тоже, — невесело улыбнувшись отвечает Винчестер. И ни одного вопроса: о чём это Кастиэль? К чему это Кастиэль? Зачем это Кастиэль? Ничего. И именно поэтому Новак уверен, что Дин — тот человек. — До завтра, — говорит Дин. — До завтра, — отвечает Кастиэль и выходит на улицу.