Help Plus

***

Лежа в кровати, Кастиэль ещё долго не мог уснуть. Чарли сегодня не звонила, что, в прочем, мало волновало подростка. Все его мысли были заняты Дином и неизвестным Майклом. Кастиэль пытался вспомнить всё, что Винчестер когда-либо рассказывал, но даже намёка на то, кто такой Майкл, ни в одном из запомнившихся Касу высказываний не было. Это почти наверняка не родственник. Разве что какой-нибудь двоюродный брат или племянник, но уж точно не родной брат. Дин упоминал лишь о Сэме. Но кто тогда? Друг? Враг? … любовник? Тот факт, что даже чисто теоретически Винчестер мог быть геем, казался Кастиэлю странным. То ли от того, что Дину уже восемьдесят, то ли от того, что он просто не выглядел как человек, которого привлекает свой, а не противоположный пол. Но разве геи как-то особенно выглядят? Вряд ли. Относительно себя Кастиэль предполагал, что он склонен всё-таки к мужчинам, чем к женщинам, но сильно сомневался, что это как-то заметно со стороны. Во всяком случае в школе ещё никто не додумался дразнить его «педиком», так что, может быть, этот Майкл и правда был любовником Дина. Что ж, тогда объясняется такой нежный тон письма и приписка «твой» в конце. А так же тот факт, что он мучил Дина. Кажется, Винчестер сказал вчера, когда они только познакомились и Кастиэль пытался его разговорить, что конкретно его любовь была «бесполезной». Так вот оно что — его любовь была к мужчине, поэтому она бесполезна? Кастиэль не ас в истории, но что-то ему подсказывало, что в том веке к гомосексуалистам относились намного хуже, чем сейчас. Сейчас это плавно становится нормой, люди всё чаще видят это вокруг себя и как минимум в половине случаев относятся к этому если не положительно, то хотя бы нейтрально. Но что можно сказать о шестидесятых, когда Майкл написал это письмо Дину? Да, им бы наверняка досталось за их желание быть вместе. Размышляя над тем, какого приходилось людям нетрадиционной сексуальной ориентации в те годы, Кастиэль не заметил, как уснул.

***

Утром Кастиэля разбудил звонок мобильного телефона. Даже не посмотрев, кто звонит, Новак, сонно щурясь, находит телефон и нажимает «ответить». — Алло? — не особенно пытаясь придать голосу менее заспанный вид, бурчит парень. — Привет, мелкий! — слышится из трубки голос Габриэля. — Я всё ещё сгораю от нетерпения, как у вас обстоят дела с Винчестером? — Ты по личной инициативе звонишь или это часть твоих обязанностей? — интересуется Новак, протирая глаза и поднимаясь с постели. — Вообще часть моих обязанностей, — говорит Габриэль, откидываясь в кресле и засовывая в рот конфету. — Но такой непринуждённый стиль, естественно, моя инициатива. Я должен писать отчёты о тех добровольцах, что прошли через меня. Это не что-то громадное, обычно небольшой документ, удостоверяющий компанию о том, что добровольцы на месте, а нуждающиеся живы после встречи с нашими чудо-ребятками. — Дин жив и, кажется, доволен, так что можешь быть спокоен, — информирует Кастиэль, натягивая на себя джинсы. — И это меня, знаешь ли, крайне удивляет, — заявляет Габриэль, отправляя очередную конфету в рот. — Я был уверен, что Винчестер выставит тебя за дверь. А если не выставил в первый день, то во второй он с этим точно справится. Что ж, мои поздравления! — Спасибо, наверное, — отвечает Новак, натягивая на себя футболку, стараясь при этом не относить телефон слишком далеко от уха и слышать голос Гейба. — Ладно, пожалуй, пока что я оставлю тебя в покое. Позвоню тебе через пару-тройку дней, чтобы лишний раз удивиться, — говорит мужчина. Кастиэль хмыкает в ответ на слова Габриэля и прощается. Окончательно одевшись, Новак смотрит на часы: десять утра. Что ж, он определённо успевает поесть и сделать кое-что ещё, прежде чем отправиться к Винчестеру. Спустившись вниз, Кас обнаружил на кухне свою маму, которая, нахмурившись, сидела за столом и что-то писала в своём ежедневнике. — Доброе утро, — здоровается подросток. — Ты разве не должна быть на работе? — интересуется он. — Доброе. Мне нужно съездить за подарком, а после работы это вряд ли получится сделать, — говорит миссис Новак, не отрываясь от своего ежедневника. — Надеюсь, ты помнишь, что завтра мы едем к сестре твоего папы на день рождения, — напоминает она. — Что? Ты не предупреждала! — возникает Кастиэль, чуть не уронив коробку с хлопьями, которую только что взял в руки. — А то ты не знаешь, что завтра двенадцатое июня, а мы всегда уезжаем к Линде двенадцатого июня, — строгим тоном отвечает женщина, заставляя Новака чувствовать себя немного обманутым и расстроенным. Ох уж эта тётя Линда, чёрт бы её побрал. День рождения этой женщины был своеобразной традицией семьи Новаков. Линда Новак (по мужу Миллер), сестра Джеймса Новака, отца Кастиэля, каждый год приглашала всех родственников и друзей на свой день рождения тринадцатого июня. И ей было совершенно не важно, какой это день недели, будний или выходной, ты должен сильно болеть или находиться при смерти, чтобы пропустить этот праздник. Поэтому Новакам приходилось каждый год отпрашиваться с работы, так как они были из тех родственников, что жили в другом городе. Чтобы добраться до тёти Линды, им, как правило, приходилось ехать около пяти с небольшим часов на машине, поэтому каждый год они выезжали двенадцатого июня примерно в обед и возвращались вечером четырнадцатого июня. Кастиэль не сильно любил свою тётю Линду. Она не была плохим человеком, но и хорошим тоже. Миссис Миллер вызывала у Новака противоречивые чувства, которые Кас частенько характеризовал как «отрицательные» и реже как «положительные». Насыпав себе в миску хлопьев и залив всё это молоком, Кастиэль садится за стол наискосок от мамы. Женщина по-прежнему строчила что-то в ежедневнике, не поднимая на сына глаз. Надо сказать, к такому поведению мамы парень привык уже давно: ещё когда он был маленьким, родители почему-то решили, что всё-таки не хотят ребёнка, но отказываться от пятилетнего мальчика им казалось чем-то неправильным и предосудительным, поэтому они оставили Кастиэля у себя. Они не кричали на него, не били, не пытались унизить или заставить делать всю грязную работу по дому. Они просто мирились с его существованием в этом доме, тем более, что подросток, многие годы чувствуя на себе вину за нежелание родителей иметь ребёнка, старался вести себя как можно более спокойно и тихо, чтобы не мешать этим людям, которых приходилось называть мамой и папой. Доев свой завтрак, Кастиэль сразу же вымыл миску из-под хлопьев и, убрав её в отдел для сушки посуды, молча удалился с кухни.

***

Прежде чем пойти к Дину, Кастиэль снова заходит в магазин, но на этот раз в пакете лежат другие вещи, которые, как решил подросток, могут пригодиться Винчестеру в будущем, особенно, если тот начнёт по-человечески питаться, в чём, в общем-то, Новак мог и был готов помогать. Пока подросток шёл к нужному дому, в наушниках, что были вставлены в его уши, играла на повторе песня, которая поднимала ему настроение. Coldplay — Adventure Of A Lifetime. Она была доброй и душевной, помогала Кастиэлю думать о хорошем. И, пожалуй, также о Дине. Oh, you make me feel Like I'm alive again* Вот бы Кастиэлю удалось заставить Винчестера чувствовать себя подобным образом. Этот порой ворчливый и слегка агрессивный пожилой мужчина тем не менее казался Касу чудесным человеком. Новак верил, что внутри у Дина есть целый прекрасный мир. И если ты попадёшь в него однажды, то уже не сможешь оторваться, настолько это будет захватывающе. Кастиэль был уверен: мужчина просто пережил много плохих и тяжёлых событий, которые и сделали его таким закрытым и временами злым. На самом деле он не такой. И его, Кастиэля, настоящая задача, как добровольца из «Help +» и просто вроде как хорошего человека, помочь Дину почувствовать это самому, потому что, кажется, Винчестер не верил в свою доброту и прекрасный мир. И вот снова знакомый одноэтажный дом зелёного цвета. Снова стук в дверь и шарканье ног за ней. Правда, в этот раз Кастиэль забывает убрать наушники, поэтому он быстро засовывает их вместе с плеером и задний карман джинсов. — Привет, Кас, — здоровается Винчестер, пропуская подростка внутрь. — Очередной пакет? — На этот раз не пирог, к сожалению, — улыбается Кастиэль, стаскивая кроссовки. — Прекрати эту поставку вещей в мой дом, — без тени злости, а наоборот, даже с улыбкой, говорит Винчестер. — У меня так место в доме закончится. — Ох, наверное вчерашний пирог, который вы с невероятной скоростью поместили в свой желудок, и коробку из-под которого я выбросил вчера вечером, так много места сейчас занимает в вашем доме, — наиграно расстроенным голосом сказал Кастиэль. — Раз так, то я больше и не буду вам приносить их, а то ведь и правда скоро спать негде будет, всё заполонят пироги. — Наглый и противный, — констатирует Винчестер, по-прежнему не переставая улыбаться. — Так что ты принёс на этот раз? — Нормальный новый нож и заточку для ножей, если с теми двумя ещё реально что-то сделать, — зачем-то заглядывая в пакет, отвечает Новак, словно проверяя, точно ли он принёс то, о чём говорит. — Не дашь мне спокойно жить, — возмущается Дин, но в его голосе нет ни одной обвинительной нотки. — Проходи на кухню и засунь это куда-нибудь. Кастиэль послушно проходит за Дином на кухню и решает засунуть нож и заточку во всё тот же верхний ящик стола тумбы с раковиной. Подойдя к этой самой тумбе, Кастиэль замечает в раковине стакан и чувствует лёгкий запах алкоголя. Недовольно нахмурившись, подросток наклоняется поближе к стакану и принюхивается. Да, из стакана пахнет алкоголем. Виски его отца пахнет примерно так же, поэтому Кастиэль догадывается, что это не самый лёгкий напиток. — Вы пили вчера? — без обиняков, сразу переходя к делу, спрашивает Новак. — Эм, — Дин хмурится, явно не зная, что на это ответить. Кажется, он одновременно смущён тем, что его поймали за этим делом, и одновременно испытывает желание послать подростка к чёртовой матери за то, что тот явно собирается начать учить его, восьмидесятилетнего мужчину, уму-разуму. — Дин, тебе нельзя алкоголь, — качает головой Кастиэль. — Сколько ты выпил? — Пару стаканов, — потирая шею, отвечает мужчина, отводя глаза куда-то в сторону. — Может, чуть больше… — Господи, — стонет Новак, поднимая взгляд к потолку. — Вот только не надо начинать учить меня как жить! — воскликнул Дин, повысив голос. Он явно завёлся и, словно ёжик, выпустил колючки, готовясь в любой момент уколоть обидчика. — Я и не пытался, — развернувшись к тумбе и убирая в неё нож с заточкой, ответил Кастиэль, чувствуя, что одно лишнее слово, и эти ножи могут быть использованы Винчестером против него. — Мне было плохо вчера, ясно? — зачем-то начал оправдываться мужчина, говоря уже тише. — Это из-за Майкла и того письма? — заглянув Дину в глаза, задал вопрос Новак. — Я… — Винчестер замер с приоткрытым ртом и нахмурился. — Возможно. — Ясно, — отводя глаза в сторону и облокачиваясь на стенку рядом с тумбой, говорит Кастиэль. Некоторое время они просто молча стоят, не решаясь поднять друг на друга глаза, после чего Кас наконец подаёт голос: — Мы сегодня продолжим убираться в гостиной? - и, не дожидаясь ответа мужчины, он проходит в вышеупомянутую комнату. — Слушай, Кастиэль, — вновь неловко потирая шею, начинает Винчестер, заходя в комнату следом за подростком. — Ты мне нравишься. Мне хочется тебе доверять, понимаешь? Кастиэль замирает, услышав эти слова. Это на самом деле происходит? На всякий случай Новак кивает. — Но я просто не могу сделать этого сейчас. Мне нужно привыкнуть к тебе. Дай мне время, и я попробую тебе всё объяснить, но пока… пока просто потерпи моё общество, если тебе оно вообще интересно. Не знаю, почему я вообще решил, что тебе нужно, чтобы я тебе доверился, — вдруг начинает идти на попятную Дин. — Нет, — качает головой Кастиэль. — Не говорите так. Вы… ты… кхм… тоже нравишься мне. И я бы хотел знать, что именно тебя гложет, кто такой Майкл, и почему ты решил напиться вчера вечером, вспомнив про него спустя столько лет. — Спасибо, — Дин слегка улыбается. — И перестань уже чередовать «вы» и «ты». Я Дин. Я «ты», а не «вы». — Я постараюсь, — робко улыбается Кастиэль, смущённо опуская взгляд вниз. Ему ещё нужно потренироваться в обращении на «ты» к восьмидесятилетнему мужчине. — Так вот, насчёт сегодняшнего дня, — говорит Винчестер, — я подумал, что сегодня мы могли бы заняться тем, что не заставит меня топить себя в воспоминаниях… — И алкоголе, — бурчит себе под нос Кастиэль. — Я всё слышу, — информирует Новака Дин и продолжает. — В общем, как насчёт почитать вслух что-нибудь из хорошей такой литературы? У меня есть несколько хороших книг, которые мне… — Дин не договаривает, снова нахмурившись. — … однажды посоветовал Сэм, — тихо заканчивает он. — Может быть, это не из разряда «не заставит меня топить себя в воспоминаниях»? — робко интересуется Кастиэль. — У вас… у тебя, — тут же поправляется парень, — есть какие-нибудь фильмы, которые мы могли бы посмотреть? Этот телевизор вообще работает? — О, — Дин расплывается в улыбке. — Я такое смотрю довольно редко, но фильм классный. «В джазе только девушки», смотрел? — Только слышал от кого-то, — качает головой Новак. — Вот и супер, — говорит Винчестер, начиная копаться в тумбе рядом с телевизором, в которой оказалась свалена огромная куча кассет. — Надеюсь, я смогу её найти. Кастиэль улыбается и пытается помочь Дину в поисках кассеты.

***

Фильм оказался действительно классным, как его и отрекомендовал Винчестер. Также оказалось довольно приятно сидеть на стареньком, но тем не менее всё ещё очень удобном диване и смотреть чёрно-белый фильм вместе с Дином. Он частенько вставлял забавные комментарии, что веселило подростка. — Слушай, Дин, — начинает Кастиэль, вспомнив про неприятные утренние новости. — Такое дело… хм. Мне нужно уехать на три дня завтра, это не страшно? — он робко заглядывает мужчине в глаза. — Да ладно, — Винчестер старается выглядеть максимально равнодушно к этому, но от Новака не укрывается промелькнувшая в глазах грусть. — Когда теперь сможешь заглянуть? — Я думаю, что пятнадцатого, во вторник. Пятнадцатое будет удобно? — Куда я денусь, — пожимает плечами Винчестер. — Мне всегда удобно. — Ты можешь подыскать себе другого добровольца на время моего отъезда, — внезапно севшим голосом и как-то неуверенно предлагает Кастиэль, опуская глаза. — Жил без добровольца всю жизнь, поживу и ещё три дня уж точно, — внезапно начинает злиться мужчина. — Я… — Кастиэль чувствует себя пристыженным и начинает краснеть от неловкости. — Извините… извини, то есть. — Кастиэль, — качает головой Винчестер, — Ты не понимаешь, правда? Для меня ты не просто какой-то доброволец из дурацкой благотворительной организации. Новак замирает, удивлённо пялясь в пространство перед собой. Что только что сказал Дин? — Я знаю, насколько по-идиотски это звучит на третий день знакомства, но кто сказал, что я не могу этого чувствовать, — бормочет себе под нос Винчестер, оправдываясь не то перед Кастиэлем, не то перед самим собой. — Можно мне вас обнять? — тихо спрашивает Кастиэль, чувствуя необычайное желание хотя бы так выразить свою благодарность за подобную искренность со стороны мужчины. — Эм, я… — Дин выглядит растерянным, взгляд его начинает бегать, долго не задерживаясь ни на одном объекте. — Это не больно, — говорит Новак улыбаясь. Он пододвигается к мужчине и обнимает его. Кас не прижимает Винчестера к себе, у них выходит просто робкое и довольно неловкое, но очень искреннее объятие. — Что ж, кхм, — подытоживает Дин, как только подросток отпускает его. — Так как я не хочу сегодня ворошить прошлое, то уборку гостиной мы оставим на потом. Собственно, на сегодня у меня больше нет дел для тебя. Можешь идти и собирать вещички. — Я не хочу туда ехать, — зачем-то информирует мужчину Кастиэль. — Это, эм… — подросток слегка краснеет. — Просто, чтобы в… ты знал. Дин тепло улыбается в ответ на это высказывание подростка. — Спасибо, — говорит он.

***

Вскоре Кастиэль уходит, и, в очередной раз закрывая за подростком дверь, Винчестер чувствует лёгкое опустошение внутри. Этот мальчик, несмотря на всё нежелание Дина принимать чью-либо помощь и искреннее раскаяние за ту пьяную заявку, делал его жизнь ярче и лучше. Пожалуй, если бы не он, то Дин очень скоро бы спился от скуки и отчаяния. Но сейчас… сейчас он понимает, что Кастиэль — его единственный способ вылезти из этой дыры, которая полна болезненных воспоминаний о близких и, естественно, уже несколько лет как покинувших его людях. Почему он вдруг решил впустить подростка в свой дом, Дин и сам не знал. Он всего лишь чувствовал, что так будет правильно. Просто в какой-то момент что-то внутри него закричало: не упусти свой шанс! И он решил посмотреть, что будет. И, как оказалось, не прогадал. Вспоминая прошедший день, Винчестер зашёл в свою гостиную и плюхнулся на диван. Но что-то определённо точно находилось прямо под его задом. Что-то небольшое, но что-то, чего быть здесь точно не должно. Мужчина слегка приподнимается и вынимает «что-то» из-под своей задницы. Этим «чем-то» оказывается небольшая прямоугольная штука с маленьким экраном и круглой панелью с кнопками. Видимо, Кастиэль оставил. В штуку был вставлен какой-то провод, ближе к концу разветвляющийся на два провода. На концах этих проводов были прикреплены какие-то затычки, напоминающие мужчине беруши. — Это ещё что за хреновина? — бурчит он вслух. Наконец Винчестер вспоминает, что множество раз видел с такой же штукой подростков в магазине. Кажется, это сейчас называют «mp3 плеер». А эти самые затычки нужно вставить в уши. Убедившись, что подросток всё ещё не обнаружил пропажу и не ломится в дверь, Дин решает опробовать «хреновину». Сообразив меньше, чем за минуту, как плеер включается, Винчестер вставляет «затычки» в уши и нажимает на самую большую центральную кнопку со стрелочкой. Из затычек прямо в ушные раковины мужчины начинает литься музыка. Причём происходит это довольно внезапно, из-за чего Винчестер даже вздрагивает. Песня определённо не в стиле Дина, но что-то в ней есть. Винчестер вслушивается в текст и обнаруживает, что он сидит и глупо улыбается, чувствуя, что ассоциирует эту песню со своей жизненной ситуацией. С ним и Кастиэлем. If we've only got this life, Then this adventure, more than I. And if we've only got this life, You'll get me through alive. * «Может быть», — думает Дин, — «мне и правда стоит попытаться довериться этому мальчику? Что я теряю от этого? Устрою себе такое вот приключение: позволю новому и молодому наполнить меня, прежде, чем я умру». Винчестер вынимает наушник, проверяя, не пришёл ли подросток, и, убедившись, что нет, продолжает слушать песню. «Я хочу доверять тебе, Кастиэль. Ты чем-то напоминаешь мне Майкла. И порой Сэма. Ты как будто сочетаешь в себе всё, что я больше всего на свете ценил в близких мне людях. Если бы мы только встретились на несколько десятков лет раньше…» Дину кажется, что он слышит стук в дверь. Вынимает наушники из ушей и прислушивается. Поначалу вокруг лишь тишина, но вскоре стук повторяется. Винчестер встаёт с дивана и направляется в коридор. — Привет, — на пороге стоит и улыбается раскрасневшийся, слегка запыхавшийся и растрёпанный Кастиэль. — Я у тебя плеер оставил, кажется, — парень опускает глаза на руки Винчестера. — О, ты нашёл его, как я вижу. — Ага, — кивает мужчина и протягивает невыключенный плеер Новаку. — Ты послушал? — слегка удивлённо интересуется парень. — Да, — загадочно и тепло улыбается Винчестер, смотря на растерянного подростка, даже не подозревающего о его, Дина, недавних мыслях. — Классная песня. * Ты заставляешь меня чувствовать себя Так, как будто я снова жив. ** Если у нас есть лишь эта жизнь, То это приключение важнее меня. Если у нас есть лишь эта жизнь, То ты не дашь мне погибнуть.