Help Plus

***

— Кастиэль… Немного грубый с хрипотцой, но тем не менее ласковый и тихий голос шептал Кастиэлю на ухо его имя. — Ка-ас… Подросток ворочается в своей кровати и, жмурясь от солнца, пробивающегося сквозь неплотно задвинутые шторы, открывает глаза. Кровать где-то в области ног мальчика прогибается под чьим-то весом. Новак пытается рассмотреть пришедшего, но не сразу понимает, кто он. — Привет, — нежно улыбается сидящий на кровати мужчина. — Боже мой, Дин? — не веря своим глазам шепчет подросток. — Ты… — Молодой, — ещё шире улыбается Винчестер. — Это так. Дин действительно был молодым. На вид лет двадцать, не больше. Ни морщин, ни седых, местами поредевших волос, ни дряблой кожи и иссохших ногтей. Все зубы на месте, выглядят вполне здоровыми. А его прекрасные зелёные глаза сверкают новым необычным блеском. Они сверкают молодостью. — Дин, — шепчет Новак, принимая сидячее положение и протянув руку к лицу мужчины. Винчестер не отодвигается, а лишь прикрывает глаза и позволяет подростку коснуться его щеки. — Я не знал, что у тебя были веснушки. — На старых фотографиях это плохо видно, — пожимает плечами Винчестер, накрывая своей ладонью руку мальчика. — Но как это возможно? — не понимает Кастиэль, качая головой, но не смея убрать ладонь от лица Дина. Пусть это и кажется безумием, галлюцинацией или сном, Кас ни за что не согласится расстаться с этим раньше положенного срока. — Тш-ш, — шепчет Дин, открывая глаза. — Просто наслаждайся моментом. — Это скоро закончится? — взволнованно интересуется подросток. — Боюсь, что да, — нехотя соглашается Винчестер. — Но ты ещё придёшь? — Кастиэль отнимает ладонь от лица мужчины, при этом сжав его руку в своей и пододвигаясь чуть ближе. — Конечно, — вновь ласково улыбнувшись, кивает Дин. — Конечно, я вернусь, Кастиэль. Я всегда буду с тобой, что бы не случилось. Всегда. Кастиэль пододвигается вплотную и кладёт голову мужчине на плечо, своими большими пальцами оглаживая костяшки на правой руке Винчестера. Его переполняют эмоции, новые, доселе неизвестные чувства накрывают его с головой. Это невероятно: касаться Дина, кожа которого сейчас такая же мягкая и гладкая, как у самого Каса. Смотреть в эти яркие глаза, видеть эти очаровательные веснушки на носу. Видеть эти потрясающие розовые губы, которые безусловно были созданы только для того, чтобы их целовали. Кастиэль определённо понимает Майкла, который так сильно запал на этого мужчину. Сложно удержаться. От Дина пахло машинным маслом, одеколоном и немного сигаретами. — Мне с тобой хорошо, — шепчет подросток, почему-то не решаясь начать говорить чуть громче, как будто это может рассеять видение, как будто из-за этого Дин испарится. — Со мной молодым? — уточняет Винчестер. — С тобой любым, — слегка качая головой, отвечает Новак. Дин осторожно, как будто касается хрустальной вазы, а не обычного человека, обхватывает ладонями лицо Кастиэля, заставляя его поднять голову, и заглядывает ему в глаза. Сердце мальчика на секунду пропускает удар. Боже, они сейчас поцелуются? Или?.. Винчестер несколько секунд смотрит на Новака, пытаясь понять, о чём тот думает, и начинает медленно приближать своё лицо к лицу мальчика. Так, чтобы у него было время понять, что сейчас произойдёт, и успеть отказать, если ему этого не хочется. Но он определённо хотел этого. — Кастиэль! — резкий женский голос заставляет подростка вздрогнуть и… открыть глаза. Новак протирает веки и оглядывается по сторонам. Ни следа молодого Дина. Только приближающиеся шаги матери за дверью. Чёрт, это был сон. — Кастиэль, — миссис Новак открывает дверь в спальню и заходит внутрь. — Ты ещё спишь? Парень бросает взгляд на будильник. Восемь утра. — Очевидно, — хмуро бормочет он. — Ну поспишь ещё, когда я уйду, — отмахивается женщина. — Сейчас я уезжаю на работу. Твой отец тоже. Миссис Фрэнклин была очень мила и обещала нам проследить за всеми твоими передвижениями. Надеюсь, ты помнишь наш вчерашний разговор. Она поправляет лямку сумочки у себя на плече и чуть выше поднимает подбородок, как будто хочет казаться более властной и значимой. — Это всё, сладких снов, — миссис Новак в очередной раз не дожидается ответа сына и просто выходит за дверь. Кастиэль шумно и недовольно выдыхает, снова заваливаясь на постель. Сна не осталось ни в одном глазу.

***

Подросток стоял на кухне, размешивая ложкой чай в своей кружке, и смотрел в окно, при этом ничего перед собой не видя. В его голове был полный бардак. Картинки из сна смешивались с воспоминаниями о вчерашнем скандале. Что ему сейчас делать? Рискнуть и всё-таки убежать к Дину? А если миссис Фрэнклин именно в этот момент решит посмотреть в окно? Не будет же она всё время в него смотреть, но как узнать, что она отошла? И что за чертовщина была вчера? Кастиэль мог бы подумать, что у мамы был плохой день, но она тверда в своих намерениях и сегодня. Однако, может быть, если она увидит, что Касу не безразличен Винчестер, то смягчится и позволит им видеться? Тем более, что Дин хороший, а у Кастиэля, кроме него, и друзей-то нет. Есть Чарли, но они всего лишь приятели, это совершенно иное. Мальчик садится на стул и, обхватив руками голову, шумно выдыхает. — Дерьмо полное, — шепчет он, зажмурившись и уложив голову на стол, прижимая её к гладкой поверхности руками.

***

Кастиэль очень скоро приходит к выводу, что не собирается просто сидеть здесь дома и ждать, не собирается бросать Дина и расставаться с ним просто потому, что его родная мать беспринципная сука. Парень быстро собирается, вставляет наушники в уши и выходит на улицу. Когда Кас проходит мимо соседнего дома, он пересекается взглядами с миссис Фрэнклин и, то ли из-за её ледяного взгляда, так сильно похожего на взгляд миссис Новак, то ли из-за внезапно появившегося предчувствия, он снова ощущает вчерашний страх. Липкий, противный, как будто тебя облили ледяной водой и вдобавок обмазали чем-то жирным с ног до головы, в теле начинает покалывать, и Новак старается уйти отсюда как можно дальше и как можно быстрее. В наушниках заиграла немного странная мелодия «New COME — RΛIN», а на горизонте замаячил до боли знакомый зелёный одноэтажный домик. Наслаждаясь солнцем, согревающим всё тело, и музыкой, странной и необычной для Новака, но при этом успокаивающей всё внутри, Кастиэль чувствует, что ему лучше. Страх наконец отпустил, а на его место пришло хорошее настроение и радостное предвкушение того, что он ещё один день сможет провести с Дином. — Привет, Кас, — улыбается Винчестер, открывая дверь. — Проходи. Новак улыбается в ответ и заходит. Он некоторое время смотрит на Дина, оглядывает его с ног до головы и понимает, что чувствует себя неловко, как будто он обещал что-то мужчине, но не сдержал слово. Или как будто они официально являются парой, а Кастиэль изменил ему, переспал с кем-то на стороне. — Что не так? — не понимает мужчина, заметив странный взгляд Новака. — Я… — Кастиэль хмурится и закусывает губу, пытаясь для себя решить: а стоит ли это рассказывать настоящему, реальному Дину? — Мне приснился странный сон. — Так, — кивает Винчестер, как бы говоря «продолжай, я внимательно тебя слушаю». Это немного успокоило подростка. Что такого может случиться, если Дин узнает об этом сне? Вряд ли что-то страшное, ведь это Дин. — Там были мы с тобой, — медленно выговаривая слова, произносит Кастиэль, стараясь перебороть внезапно появившееся смущение. — Ты был молодым. Лет двадцати, думаю. — Мне уже нравится, — улыбается Дин. — И я касался тебя, — протягивая руку и обхватывая своим указательным пальцем указательный палец Винчестера, говорит подросток. Он заглядывает мужчине в глаза и продолжает. — У тебя были веснушки. Они были на самом деле? — Были, — кивает Дин, не отводя взгляда. — Я тебе этого не говорил. И на фотографиях это едва ли заметно. Как ты узнал? — Никак, — качает головой подросток. — Я не знал этого. — Хорошо, — говорит Винчестер. Он прокашливается и, сглотнув, спрашивает, — Где ты касался меня? — Я касался твоих щёк, — понизив голос, отвечает Кастиэль и протягивает другую руку к лицу мужчины, с осторожностью касаясь его точно так же, как делал это во сне. — Касался твоей руки. Это так странно. Ты был в точности таким же, какой ты сейчас, только… — Молодым, — говорит Дин. — Молодым, — соглашается Новак. Они продолжают смотреть друг другу в глаза, и Кастиэлю кажется, что он сейчас сойдёт с ума. Это такое безумие. Почему он такой молодой? И почему Дин такой старый? Если бы не эти чёртовы шестьдесят три года между ними, он бы точно сейчас подался вперёд, аналогично тому, как делал это в своём сне недавно, но на этот раз он бы точно закончил начатое. Но он просто смотрит на мужчину, смотрит в его глаза и понимает, что не может сделать этого. Он хочет. Но во сне нет ни одной единственной преграды. Там все чувства и желания обостряются до предела, нет ни сил, ни желания сдерживать себя. Однако же здесь, в реальной жизни, он вынужден просто чувствовать, как внутри всё разрывает от желания, и понимать, что с этим ему могут помочь справиться лишь ночь и очередной сон про Дина. Ничего более. Однако же это чувство, это желание, эта необходимость в удовлетворении желаний вновь появятся, как только мальчик проснётся. — Что ж, — Винчестер вновь прокашлялся и отпустил руку подростка, отводя взгляд. По всей видимости, он чувствовал себя аналогично. — Я нашёл ещё один классный боевик. Посмотрим? Кастиэль кивает головой. Что ж, фильм определённо поможет им обоим остыть.

***

Все два часа, что идёт фильм, Новак думает лишь о своей матери и том, что ждёт его дома. Он просто не может отвязаться от мысли, что вечером его почти наверняка ждёт как минимум выговор. И с этим что-то нужно делать. Нужно как-то подготовиться, пожалуй. Попробовать продумать возможные аргументы и заявления мамы, постараться придумать на всё это ответы и… — Кас, у тебя всё в порядке? — спрашивает Дин, нажимая на пульте кнопку и выключая телевизор. — Ты весь фильм витал в облаках. Где были сейчас твои мысли? — У меня дома, — отвечает подросток, вновь задумываясь, а стоит ли посвящать мужчину в это дело. С другой стороны, Дин и есть часть этого. Почему это должно быть скрыто от него? — Что происходит у тебя дома, Кастиэль? — Моя мать, — выдыхает парень, хмуря брови и откидывая голову на спинку дивана. — Она узнала, что я провожу всё своё свободное время с тобой, и ей это совершенно не нравится. — Почему? — интересуется Винчестер, разглядывая лицо Новака. — Потому что она сука, — выдаёт подросток и тут же, осознав сказанное, переводит свой взгляд на мужчину. — Извини, я, наверное, не должен был… — Да брось, — отмахивается Винчестер. — Как будто я никогда не употреблял все эти слова. Временами достойной культурной замены им не найти, — улыбается он. Кастиэль улыбается в ответ и продолжает, чувствуя себя несколько лучше. — Она толком не объяснила. Говорит, мне это не надо. Сказала, что я неблагодарный, ведь раз уж она проявила доброту и сострадание и решила оставить меня в этом доме, хотя не хотела меня, а не отдавать в руки противным тётям и дядям из детских домов, то я теперь должен быть ей по гроб жизни благодарен и ползать за ней на коленях, целуя пол, по которому она ходит. — Так и сказала? — удивлённо выгибает бровь мужчина. — Примерно так, — улыбается Новак. — Это отстойно, — заключает Винчестер, вздохнув. — И что теперь? Перестанешь ходить ко мне? — Ты с ума сошёл? — возникает Кастиэль, посмотрев на мужчину, как на умалишённого. — Чёрта с два я брошу единственного человека, который обо мне по-настоящему заботится, который любит меня, ради человека, который запрещает мне быть тем, кем я есть, и общаться с теми, кто мне дорог. — Это… — Дин заглядывает Касу в глаза с таким выражением лица, как будто Новак только что признался ему в вечной любви и обещал умереть с ним в один день. — Кастиэль, я хочу, чтобы ты знал. Я всегда рядом. Я был, я есть и я буду, что бы не случилось, кто бы что не сказал, я всегда помогу тебе, всегда поддержу тебя. Новак нервно сглатывает, чувствуя себя странно. Не зная, что сказать и что сделать, он просто подаётся вперёд и обнимает мужчину, крепко прижимая его к себе, вдыхая запах его одеколона и мечтая о том, чтобы ему никогда не пришлось возвращаться домой.

***

Но возвращаться, к сожалению, всё-таки пришлось. На всякий случай, ведь, возможно, это немного смягчит почти наверняка раздражённую мать, Кастиэль решает вернуться на пару часов раньше, чем он обычно возвращается. Однако мама уже дома. И отец, по всей видимости, тоже. Подросток набирает побольше воздуха в лёгкие, пару секунд топчется в коридоре, после чего резко выдыхает и заходит в гостиную. Родители сидят на диване и что-то тихо обсуждают перед включенным телевизором. Завидев в дверном проёме сына, мистер Новак нажимает на красную кнопку пульта и поворачивается лицом к Кастиэлю. Миссис Новак также обращает свой взгляд на подростка. — Итак, юноша, — пока что спокойным, но явно не предвещающим ничего хорошего тоном начинает Джеймс. — Где ты был? — восклицает миссис Новак, мешая мужу закончить едва начатую мысль. Её голос такой резкий, что Кастиэль невольно начинает опасаться, что на его ушах останутся порезы. — Хана, подожди, — просит мистер Новак, успокаивающе похлопав супругу по руке. — Кастиэль, нам казалось, что твоя мать ясно дала тебе понять, что твои нынешние связи нам не нравятся и мы настоятельно рекомендуем их прекратить, пока лично нам не пришлось вмешаться. Кастиэль испытывает сильное желание ответить родителям что-то резкое и грубое, вроде «идите вы к чёрту, вы и так вмешиваетесь», но он лишь отводит руки за спину и складывает их в замок, с такой силой сжимая пальцы, что кожа под ногтями белеет. Подросток глубоко вдыхает и кивает. — Тем не менее ты не послушался и ушёл из дома, — продолжает Джеймс своим пугающе спокойным тоном. Кастиэль снова кивает. — Почему? — Потому что я не считаю, что вы правы, — тоном, аналогичным отцовскому, отвечает младший Новак. — Пойми, Кастиэль, это для твоего же блага, — начинает Хана чуть более спокойным тоном. Со стороны может даже показаться, что она и правда заботится о сыне. Но её перебивает смешок и хмыкание Каса. — Вы все так говорите, — слегка покачивая головой, говорит подросток, обращая свой взгляд куда-то вбок. — Ты правда не понимаешь? — снова вступает Джеймс, хмурясь и поднимаясь с дивана. — Тебе нужно думать сейчас о выпускных экзаменах, чтобы поступить в самый хороший университет и получить самое хорошее образование. — Сейчас лето! — возмущается парень. — Все так думают, — говорит миссис Новак. — Но если бы ты начал заниматься уже сейчас, то тебе было бы легче в будущем учебном году. — Ты бы сдал на высшие баллы, — дополняет жену мистер Новак. — А вместо этого ты всё своё время проводишь с каким-то дедом, который помрёт не сегодня-завтра. Чему он тебя может научить? Ты попусту тратишь своё время и свою жизнь, Кастиэль. Подросток расцепляет руки и крепко сжимает кулаки, по-прежнему держа их за спиной. В нём закипела такая злость из-за слов отца про смерть Дина и про пустую трату времени, что он был готов задушить Джеймса этими самими руками, лишь бы тот больше ни слова не говорил о том, о чём совершенно не имеет понятия. — Вы не имеете права так говорить, — сквозь зубы буквально шипит младший Новак. — Этот, как вы выражаетесь, дед стал мне роднее и ближе за один-единственный месяц, чем вы за семнадцать лет. Он забоится обо мне, он любит меня и уважает. А что я получаю от вас? Какие-то постоянные идиотские требования и давление на мою совесть, вы постоянно тыкаете меня в мою неблагодарность, как будто вы святые, а я вам в лица плюю. — Я думаю, ему промыл мозги этот старый хрыч, — шепчет Хана на ухо мужу, но Кастиэль всё равно слышит это. — Я думаю, что вам кто-то промыл мозги, у вас явно не всё в порядке! — восклицает подросток, чувствуя, что не может больше держать себя в руках. — Что за бред про учёбу уже сейчас? Что за бредовая мысль о том, что моё общение с единственным человеком, который делает меня счастливее, мешает мне и моему счастливому будущему? — Скажи ещё, что это мы, а не он, мешаем твоему счастливому будущему, — сузив глаза, шипит миссис Новак, медленно поднимаясь с дивана. — Так и есть, — смотря на родителей из-под бровей, отвечает Кастиэль. — Да как ты смеешь! — восклицает Хана, делая шаг в сторону сына, но Джеймс преграждает ей путь рукой. — Подожди, дорогая, — шепчет он. — Ты неблагодарный мальчишка, вот ты кто, — говорит он уже громче, обращаясь к своему ребёнку. — Ты сейчас же поднимешься наверх, сядешь в угол своей комнаты и будешь сидеть там, пока не осознаешь, какой чуши ты наговорил нам сейчас, и не раскаешься. — Я не буду этого делать, — убрав руки из-за спины, но не разжимая кулаков, отвечает подросток. — Либо ты сейчас же поднимаешься в свою комнату, — мужчина становится всё более суровым, что раньше могло бы напугать Кастиэля. Но не сейчас. Сейчас он зол до чёртиков. — Либо ты выметаешься из этого дома к чёртовой матери! — Тогда я выметаюсь! — восклицает Кастиэль, разворачивается к выходу и, громко топая ногами по лестнице, поднимается наверх. Подросток слышит приглушённые крики родителей, но уже не пытается вникнуть. Всё та же старая и глупая шарманка: он неблагодарный глупый мальчик, который очень скоро пожалеет о своём решении. Как бы не так. — Пошли вы все к чёрту, — бормочет себе под нос Новак, засовывая самые необходимые вещи и немного одежды в любимый и единственный рюкзак. Быстро собравшись, Кастиэль закидывает его себе на плечи и, не сбавляя темпов, спускается вниз. Однако выход с лестницы ему преграждает отец, схватившийся одной рукой за перила, а другую уткнув в стену. — Стоять, — рявкает он. Подросток вздрагивает, но старается не терять смелости. — Отвали, дай мне выйти, — говорит он, пытаясь пролезть под рукой Джеймса, но тот хватает его и отталкивает назад, из-за чего Кас не удерживается на ногах и падает на ступени. — Мы растили тебя не для того, чтобы ты спал на скамейке в парке и был ограблен каким-нибудь вонючим бомжом, — рычит отец. — Да мне насрать, я ухожу, — Кастиэль уже не пытается контролировать свою речь. Ему хочется сыпать ругательствами, рвать и метать. А ещё ему хочется плакать, но об этом он старается не думать. — Джеймс, может быть… — робко начинает Хана, положив ладонь на плечо мужа, но Новак скидывает её руку и разворачивается к ней лицом. — Помолчи сейчас, пожалуйста, — говорит он, стараясь не кричать на жену, но все в этом доме понимали, что ещё одно слово — и он не сдержится. Пока старший Новак смотрел на жену, Кастиэль быстро схватил свой рюкзак и проскользнул мимо отца. Благо, когда он вернулся домой немногими минутами ранее, он не запер дверь, и теперь не было необходимости возиться с ключами. Подросток быстро выскакивает на улицу и несётся по тёмной, плохо освещённой дороге в сторону, которую знает лучше всего. В сторону дома Винчестера. За его спиной отец кричит, что Каса ждёт жестокое наказание, когда он одумается и вернётся домой, но младший Новак, чувствуя боль в правом боку и немного задыхаясь от поступающих слёз, понимает, что едва ли когда-нибудь захочет вернуться домой. Не теперь.