Help Plus

***

Отбежав от дома на приличное расстояние, Кастиэль несколько замедляет своё движение, а после и вовсе останавливается, пытаясь отдышаться и держась за правый бок. К глазам подступают слёзы, и подросток уже не пытается сдерживать их. Злость куда-то улетучилась, а на её месте появился страх и сильное желание забиться в какой-нибудь угол, где можно будет закрыть глаза и провести там всю свою оставшуюся жизнь без шанса быть найденным. Разочарование также ядовитой струйкой плавно вливалось в кровь, растекаясь вместе с ней по всему телу. Подросток судорожно вздыхает, хотя этот вздох больше похож на стон раненого животного. Кас хватается за голову и чувствует слабость в ногах. Что с ним теперь будет? Ни секунды не задумываясь над тем, что сейчас не такой поздний вечер, что бы никто из людей не мог его заметить, он опускается на асфальт, сворачивается в калачик: обхватывает руками согнутые ноги и крепко прижимает их к телу, опуская голову на колени. Сердце всё ещё бешено колотится в груди. То ли от бега, то ли от внезапно появившегося страха перед будущим, перед отцом, то ли от всего вместе. Кастиэль несколько минут просто сидит так, стараясь успокоиться. Сердце замедляет свой ход, приходя в норму, страх и разочарование никуда не деваются, но становятся терпимыми. Уже нет желания кричать на всю улицу, плакать и бить руками единственное, что не жалко — асфальт. Подросток ещё несколько раз глубоко вдыхает и поднимается на ноги. Он достаёт наушники из рюкзака, вставляет их в уши, включает самую бодрую музыку, чтобы не бояться очередной истерики на пути к дому единственного человека, способного ему сейчас помочь.

***

Винчестер стоит напротив кухонного шкафчика, в котором за кучей пакетов с крупами и специями, приобретёнными пару недель назад после очередного похода в магазин с Кастиэлем, спрятана бутылка Jack Daniel's. Он неуверенно мнётся, разглядывая бутылку виски, после чего протягивает руку и достаёт бутылку с полки. Дин смотрит на коричневую жидкость, плещущуюся внутри, и пытается понять, с каких пор он так боится быть пойманным за распитием алкоголя? Сэм тоже множество раз говорил ему, что нужно прекращать это дело, однако Дин всё равно пил и не боялся, что младший Винчестер будет ругаться. Разве что ему всегда было стыдно, когда Сэмми отчитывал его, но это не мешало ему раз за разом возвращаться к бутылке. Но что он имеет сейчас? Сейчас есть маленький мальчик, младше его на полвека, который хмурит бровки и разочарованно смотрит на него каждый раз, когда от Дина хоть чуть-чуть пахнет алкоголем. И почему сейчас это так важно? Он любил Сэма не меньше, скорее даже во множество раз больше, чем сейчас любит Кастиэля, но… Винчестер мотает головой и ставит бутылку обратно в шкафчик, пряча её за пакетами с крупами, чтобы взгляд не цеплялся за неё каждый раз, когда ему нужно что-то из этого шкафчика. Дин идёт в гостиную, вставляет кассету с музыкой в проигрыватель, который они с Кастиэлем купили некоторое время назад на небольшой распродаже, и ложится на диван, закрывая глаза. Музыка наполняет комнату, а мысли заполняют голову мужчины. Если попытаться сравнить дом Винчестера чуть больше месяца назад и его дом сейчас — это словно два совершенно разных места. Куда не посмотри, что не потрогай, чем не воспользуйся, практически всё сейчас напоминало и так или иначе было связано с Кастиэлем. Проигрыватель и кассеты — Кастиэль. Расставленные по порядку пластинки — Кастиэль. Исчезнувшие с пола горы листков, мусора, книг и местами одежды — Кастиэль. Нормальная еда, новые ножи, вилки и ложки — Кастиэль. Всё в этом доме — Кастиэль. Винчестер разглядывает потолок, углубляясь всё дальше в свои мысли, когда громкий стук в дверь заставляет его вернуться в реальность. Кто бы это мог быть так поздно? Ну, как поздно, девять вечера, однако обычно в это время его никто не трогает, да и что такого могло произойти, что не подождало бы до утра, верно? Мужчина нехотя поднимается с дивана и, слегка шаркая ногами, направляется в сторону двери. Подойдя к ней, он заглядывает в глазок, проверяя личность пришедшего. В глазке маячила до боли знакомая темноволосая макушка. Лицо мальчика даже в глазке казалось каким-то болезненно бледным и сильно расстроенным. Дин поскорее открывает дверь. — Кастиэль? Что случилось? — спрашивает он, разглядывая лицо парнишки. — Что ты там говорил про поддержку? — пытается улыбнуться подросток, но улыбка выходит кривой и болезненной, а взгляд у мальчика такой, будто он сейчас расплачется. — Господи, заходи быстрее, — не пытаясь больше ничего разузнать на пороге, говорит Винчестер, пошире открывая дверь и позволяя Кастиэлю пройти внутрь. Подросток снимает ветровку, вешает её на крючок рядом с куртками Дина и размещает под ними свой рюкзак. Они вместе проходят внутрь дома, в гостиную, где садятся на диван. Винчестер выжидающе смотрит на подростка, не будучи уверенным, что может сейчас задавать какие-либо вопросы. Мужчина просто надеялся, что Кас начнёт говорить сам. — Они выгнали меня из дома, — наконец подаёт голос подросток. — Точнее, они сказали, что я могу выметаться из дома, если не согласен жить по их правилам. Я так и сделал, — заглянув Дину в глаза, говорит мальчик. Винчестер болезненно хмурится и берёт Кастиэля за руку, понимая, что ничего больше для него не может сейчас сделать. В ответ мальчик лишь благодарно приподнимает уголки губ, пытаясь изобразить улыбку. — Отец сказал, что когда я вернусь домой, меня жестоко накажут. Но я туда не вернусь, — качает головой Новак. — Ни за что. И теперь мне некуда пойти. — Ты прекрасно знаешь, что можешь остаться у меня, — говорит Дин, поглаживая большим пальцем руку подростка. — Я… спасибо, — говорит Кастиэль и буквально кидается мужчине на шею. Он издаёт какой-то болезненный всхлип и с трудом выдавливает из себя новые слова. — И-извини, мне сейчас очень нужно… Подросток не договаривает, но в этом нет никакой необходимости. Винчестер обнимает его в ответ, поглаживая по спине. — Тише, Кастиэль, — шепчет мужчина. — Я рядом, всё будет в порядке. Ты будешь в порядке.

***

Спустя час Винчестер стоял, сложив руки на груди и облокотившись на дверной проём, ведущий в спальню и ванную комнату, и наблюдал за спящим Новаком. Мальчик отказался спать на раскладушке, которую Дин хранил на всякий случай в гараже, и предпочёл, пускай и поджав ноги, расположиться на небольшом диване. Во сне Кастиэль выглядел спокойным, и за этим было приятно наблюдать. Исчезла морщинка между бровей, исчезла какая-то тоска и обречённость, а на её месте прочно установилась безмятежность. Жаль, что, возможно, это пройдёт, когда мальчик проснётся. А проснуться ему придётся, к счастью или к сожалению. Дин идёт в коридор, чтобы принести рюкзак подростка в комнату, и замечает наушники, свисающие из кармана ветровки Новака. Зачем-то обернувшись — вдруг Кас уже проснулся? — мужчина достаёт плеер и наушники из кармана куртки и, не забыв прихватить то, за чем он шёл, то есть рюкзак, возвращается в гостиную. Стараясь двигаться как можно тише, он ставит рюкзак рядом с диваном, а сам садится на стул, который с некоторых пор перекочевал из кухни в гостиную к книжному шкафу. Мужчина крутит в руках плеер и, будучи неполностью уверенным в том, зачем ему это, нажимает на кнопку включения. В последнее время он уже лучше понимал, как обращаться с этой штукой, Кастиэль даже показывал однажды, но свою музыку не предлагал слушать. Возможно, считал, что Дину не понравится. Что ж, сейчас мы это и узнаем. Дин выбирает первую попавшуюся песню под названием «impossible» в исполнении Джеймса Артура. Как несколько недель назад было с песней Coldplay, эта песня так же не из разряда тех, что привлекают Винчестера, но текст… Порой очень странно осознавать, насколько же песня тебе напоминает твою жизненную ситуацию или ситуацию твоих близких людей, друзей, знакомых. Так странно осознавать, что ты не один во всей вселенной можешь переживать такое, что кому-то было так же хорошо или так же плохо. «Tell them I was happy And my heart is broken All my scars are open Tell them what I hoped would be Impossible, impossible»* Пожалуй, в жизни Новака всё было не так прискорбно, но что-то подсказывало Дину, что мальчик ещё не раз вернётся к этой песне и этим строкам. К сожалению. Винчестер прикрывает глаза, и череда картинок и воспоминаний тут же начинает мелькать в его голове. Дин невольно обращается к той своей части жизни, когда эта песня заставила бы его купить очередную бутылку виски, закрыться у себя в машине, включить музыку на полную громкость и, заливаясь слезами, выхлебать всю жидкость до последней капли. — Невозмо-ожно… — мужчина сам не замечает, как начинает шёпотом подпевать. Дин слушает песню до самого конца, после чего выключает плеер и кладёт его на рюкзак. Хватит на сегодня воспоминаний. Мужчина встаёт напротив Кастиэля и медленно опускается на корточки. Мальчик спокойно сопит, и, по всей видимости, до сих пор ему не снилось ничего плохого, хотя Дин всерьёз опасался за здоровый сон подростка. Винчестер смотрит на эти очаровательные щёки, на лохматые тёмные волосы и, не удержавшись, осторожно протягивает руку к голове мальчика. Медленно, стараясь как можно аккуратнее и ласковее касаться волос, Дин проводит рукой по голове Кастиэля, поглаживая её и чувствуя внутри безумную нежность к этому мальчику. — И почему же я не родился семнадцать лет назад, вместо восьмидесяти? — шепчет Винчестер, почувствовал лёгкий укол сожаления в груди.

***

Кастиэль идёт по улице, слушая бодрящую песню с не самым радужным и тёплым текстом. Пожалуй, сейчас он чувствует себя лучше. Всё хорошо. Где-то здесь его должен ждать Дин, но почему они решили встретиться именно в таком месте, Кас не знал. На пути за последние несколько минут ему не встретилось ни одного человека, а машины проезжали ещё реже. В этой части города Кастиэль, кажется, и не был ни разу. Подросток останавливается, чувствуя, что где-то здесь ему и нужно остановиться. Он оглядывается по сторонам и наконец замечает внезапно появившегося Дина на противоположной стороне улицы. «We can't die because we're young», — поёт женский голос в наушниках. — «At least that's what we heard in a song».** Кастиэль машет мужчине и, широко улыбнувшись, спокойно переходит дорогу: машин всё равно нет. Но что-то в лице Винчестера настораживало подростка. Лицо было каким-то серым и очень хмурым. Дин резко замотал головой, а взгляд его стал каким-то хищным и яростным, как будто он готов наброситься на подростка за то, что он сейчас делает. — Дин, что не так? — не понимает Кастиэль, постепенно останавливаясь. Всё вокруг начинает темнеть, как будто очень резко решила наступить ночь. Подросток снова чувствует этот противный липкий страх и судорожно сглатывает. — Дин? — шепчет он, чувствуя себя так, словно ему сдавили горло. Он осторожно касается пальцами шеи, но ничего не обнаруживает там. — Беги! — резко закричал Винчестер не своим голосом, сделав такое лицо, из-за которого подросток, не удержавшись, вскрикнул. — Что происх… — попытался спросить Кастиэль, но резкий свет сбоку помешал ему закончить мысль. На огромной скорости в его сторону неслась чёрная машина. Подросток не успевает даже вскрикнуть. Резкое столкновение, в глазах быстро потемнело, а в спине что-то хрустнуло. Кажется, это был позвоночник. Кастиэль чувствует жидкость, тут и там выливающуюся из его тела. Наверное, кровь. Он пытается понять, что это было, но видит перед собой лишь одно: лицо матери за рулём.

***

Подросток кричит и просыпается. Сердце бешено колотится в груди, а ладони и подмышки мокрые от пота. Кастиэль шумно и быстро дышит, вытаращив глаза и, пытаясь унять дрожь во всём теле. Сон, просто сон. Но как после такого можно спокойно сказать «это же просто сон» и лечь спать дальше? Кастиэль вытирает мокрые ладони об одеяло и шумно сглатывает, проводя уже сухой ладонью по лицу, останавливая её на своих губах. Он выдыхает себе в ладонь и поднимается с дивана. Он не останется здесь один ни на секунду. Взяв с собой на всякий случай подушку, мальчик, стараясь не шуметь, движется в сторону спальни Винчестера. Из-за сна ему всё время кажется, что за ним кто-то наблюдает, что в этой комнате он не один, а отсутствие света лишь усугубляет ситуацию. Наконец героически добравшись до нужной двери, Кастиэль робко открывает её и проскальзывает внутрь. Дин мирно сопит у себя на кровати. Кас оглядывает её, пытаясь представить себе: могут ли там поместиться два человека. По всей видимости, кровать не двуспальная, но и не на одного человека. Что-то среднее между этим, так что парень разрешает себе побеспокоить Дина и попроситься лечь рядом. — Дин, — шепчет подросток, осторожно потрепав мужчину по плечу. - Дин, — повторяет он уже громче. — Кастиэль? — спросонья не очень понимая, что происходит, бурчит Винчестер. — Что-то случилось? — Мне приснился кошмар. Можно мне лечь с тобой? — Не брезгуешь лежать в одной кровати со старым пнём? — отшучивается Дин, внезапно ощутив неловкость. — Не говори глупостей, пожалуйста, — качает головой Кастиэль. — Да ложись, конечно, — говорит Винчестер, пододвигаясь чуть ближе к краю, чтобы освободить подростку место. Кастиэль осторожно забирается на кровать и накрывается одеялом. Он ложится набок и смотрит на Дина, лежащего на спине. Из-за небольших размеров кровати, им приходится лежать довольно близко. Мальчик чуть ли не в комочек сжимается, думая только о том, что наверняка сейчас мешает Дину. — Иди сюда, — шепчет Винчестер, заметив попытки Кастиэля превратиться в тонкую веточку, не мешающую Дину спать. Мужчина приподнимает руку, позволяя Касу подвинуться ближе и разместить свою голову у него на груди. Дин прижимает подростка рукой к себе и шумно выдыхает. — Хочешь рассказать, что тебе снилось? — интересуется он. — Меня сбила машина. За рулём была моя мать, — бесцветным голосом повествует мальчик, пытаясь не вспоминать свой сон. — Ох, — Дин не знает что ответить на это. Он лишь сжимает плечо Кастиэля, как бы прося его быть сильным и держаться. — Я чувствую себя бесполезным и брошенным, — говорит Кас, почувствовав, что не может больше держать это в себе. На какое-то мгновение он убедил даже самого себя, что может держаться и не чувствовать этого, но то был лишь обман. На самом деле ему плохо. Хуже, чем он ожидал. — Они меня не любят, они не заботятся обо мне, они плохие люди, но почему тогда мне так плохо, Дин? — мальчик с каждым словом всё ближе к тому, чтобы заплакать. Его речь ускоряется, а голос постепенно начинает дрожать. — Почему я такой? И чем я для них плохой сын? Чем я им так не угодил? Слёзы начинают застилать подростку глаза, а одна слезинка уже покатилась по щеке. Кастиэль шмыгает носом и чувствует себя раздавленным, маленькой букашкой, на которую всем плевать и на которую только что наступили огромным ботинком. — Тише, — шепчет Винчестер, прижимая мальчика ближе к себе, поглаживая его по голове и чувствуя себя так, словно он связан. Ему жутко хочется помочь Кастиэлю, хочется найти нужные слова, которые бы помогли ему сейчас успокоиться и заснуть. Хочет знать, что делать дальше, как помочь ему чувствовать себя лучше. Но он не знает. Не знает. И всё, что он сейчас может сделать, это шептать бесполезные глупости Кастиэлю на ухо и искренне надеяться, что когда тот проплачется, ему удастся поспать ещё хотя бы какое-то время. Новак всё ещё что-то бормочет себе под нос, но Дину не кажется, что это что-то важное. Сейчас мальчику нужно просто проплакаться. И когда все слёзы будут выплаканы, то ему станет легче. Так и происходит. Кастиэль плачет ещё некоторое время, но постепенно затихает. Всхлипывания сменяются просто шумным дыханием, а вскоре превращаются в едва слышное сопение. Кастиэль уснул. Дин облегчённо выдыхает и, оставив свою ладонь у парня на макушке, тоже закрывает глаза, надеясь, что ему самому после всего этого удастся поспать хотя бы немного.

***

Утро приносит облегчение. Ночью всегда много чувств и эмоций, они буквально разрывают, и ты становишься способен на очень многие вещи. Ты можешь рассказать то, о чём, возможно, будешь сильно жалеть на утро, однако уже вечером ты вновь ощутишь сильную потребность в том, чтобы поделиться чем-то, чтобы быть искренним. Не то, что бы Кастиэлю было стыдно за своё вчерашнее поведение. Но он бы сошёл с ума, если бы заставил себя остаться один на один со своими страхами в пугающе тёмной гостиной. — Как ты? — спросил Винчестер, проходя на кухню, где Кас пил только что заваренный чай. — Не обнаружил тебя в кровати и решил, что твой побег мне приснился, — улыбнулся мужчина. — Мне лучше, спасибо, Дин, — опустив глаза в чашку и улыбнувшись в ответ, говорит подросток. — И что теперь? — спрашивает Винчестер, усаживаясь рядом с мальчиком. — Я хотел бы спросить это у тебя, — немного смущаясь и по-прежнему не решаясь поднять глаза, отвечает Кастиэль. — А чего ты хочешь, Кас? — обхватив подбородок мальчика и поднимая его вверх, тем самым заставляя Новака смотреть ему в глаза, спрашивает Дин. Кастиэль сглатывает и некоторое время просто смотрит мужчине в глаза, собираясь с мыслями. — Я хочу остаться у тебя. Хочу забыть историю со своими родителями как страшный сон. Хочу быть счастливым, — говорит он. — Неплохо, — убирая руку, ухмыляется мужчина. — Пожалуй, второй и третий пункт полностью лежат на тебе, с ними я помочь могу лишь отчасти. Но вот первый пункт твоего плана мне очень нравится. Ты можешь остаться. Кастиэль прикусывает губу и расплывается в улыбке. — Спасибо, Дин. — О, не благодари. На тебе теперь столько домашних обязанностей, у-ух! — восклицает мужчина и начинает смеяться. Новак смеётся в ответ, чувствуя облегчение. *«Скажи им, что я был счастлив, Но сейчас моё сердце разбито, Все мои шрамы открыты. Скажи им: то, во что я верил Оказалось невозможным». ** «Мы не можем умереть, потому что мы молоды. По крайней мере это то, что мы слышали в песне».