Help Plus

***

С момента побега Кастиэля прошло чуть больше недели. По какой-то непонятной для мальчика причине, Новаки не стали устраивать переполох: не пошли в полицию, не попытались найти через «Help +» адрес Винчестера, ничего. Никаких признаков того, что они волнуются и ищут своего сбежавшего сына не присутствовало. Гейб звонил несколько дней назад, но ни словом не обмолвился о том, что кто-то интересовался Дином. Только пошутил в очередной раз над тем, что Кастиэль колдун, раз уж Винчестер до сих пор терпит его присутствие. Новак недавно проснулся и, обнаружив, что по какой-то причине он дома один, переместил своё немного амёбное в последние дни тело на диван в гостиной. Улёгшись на диван, мальчик пошарил рукой по полу и нашёл там книгу, которую, по всей видимости, начал читать Дин вчера вечером. — «Муми-тролли», — читает он вслух название и, позабавившись тем фактом, что Винчестер читает подобное, улыбается. Какое-то время Кас вертит книгу в руках, после чего просто кладёт её на живот, а сверху помещает свою руку. Он шумно выдыхает и прикрывает глаза. За эти восемь дней он уже устал лежать то на этом диване, то в кровати Дина, в которой он, к своему смущению, привык спать, и осмысливать происходящее. И вот он снова лежит на диване, снова сверлит взглядом потолок, пытаясь понять, как он себя чувствует. Пожалуй, стресс из-за родителей уже улёгся, оставив на своём месте какую-то неприятную безразличность к происходящему. Кастиэлю не хотелось думать о них, не хотелось вспоминать о них, вспоминать о событиях того вечера. Хотелось просто забыться, но не получалось совершенно. Кас много раз задавал себе вопрос: «почему я волнуюсь?», и не находил ответа. Пожалуй, тот факт, что парень прожил с этими людьми всю свою жизнь, играл довольно большую роль. Сложно просто взять и перестать чувствовать, что ты в долгу перед людьми, которые растили и воспитывали тебя на протяжении семнадцати лет, даже если ты понимаешь, что это всё бред собачий, а эти люди, называющие себя родителями, уже перешли все границы. Успокаивало лишь одно: Дин всё это время был рядом. Конечно, ему некуда было уходить, всё-таки это его дом, да и он уже староват для того, чтобы где-то работать, но он был рядом не в том понятии, что находился всё время в той же комнате, что и Кастиэль. Нет, мужчина просто не позволял Новаку даже на секунду забывать, что он не один. Что, сделав этот серьёзный и рискованный шаг, совершив этот побег, он не совершил ошибку. Он поступил правильно. И хотя временами Кастиэль ощущал себя пустым мешком из-под картошки, который засунули пылиться под шкаф, постоянные мелочи, постоянные слова, сказанные как бы невзначай, но явно с умыслом, постоянное «доброе утро, ангелочек, что будешь на завтрак?», от которого в другой ситуации Кастиэлю захотелось бы пойти и проблеваться в туалете, всё это помогало Касу двигаться дальше и с каждым днём чувствовать себя всё более полноценным, всё более значимым, помогало перестать чувствовать страх. В коридоре хлопнула дверь и зашуршали пакеты. — Дин? — позвал подросток, приподнимая с дивана лишь голову. — Где ты был? — Выходил прогуляться, — проходя в кухню и продолжая шуршать пакетами, ответил Винчестер. — Ты явно удачно прошёлся, — улыбнулся Новак, снова взяв в руки книжку и принявшись рассматривать обложку. — Да я так, кое-что прикупил, — непринуждённо сообщил мужчина, роясь в кухонных шкафчиках в поисках чего-то. Кастиэль ничего не отвечает, лишь качает головой с выражением лица, означающим: «Он опять что-то задумал». Дин постоянно придумывал что-то, что могло бы поднять Касу дух, из-за чего временами подросток чувствовал себя неловко. В конце концов, он решил остаться здесь, а не искать другие альтернативы, не для того, чтобы Дин выплясывал различные танцы перед Кастиэлем и играл в игру «найди сто вещей, которые заставят Новака улыбнуться, и получи приз». Спустя несколько минут, Винчестер зашёл в гостиную, держа в руках одну из самых больших своих чашек и загадочно улыбаясь. — Я сделал тебе кое-что, — он протянул мальчику кружку. — Что это? — принимая сидячее положение и обхватывая ладонями протянутую кружку. - Ауч, горячее, — парень перемещает одну руку на ручку кружки, а другую вовсе убирает, после чего принимается разглядывать содержимое. Выглядит как кофе, но пахнет шоколадом. Сверху плавают маленькие белые комочки, возможно, маршмеллоу. — Какао с маленькими зефирками, если ты вдруг не догадался, — поясняет Дин, почувствовав неловкость от затянувшегося молчания. — Дин, — Новак расплывается в улыбке и тянет мужчину за руку, усаживая рядом с собой. Подросток аккуратно ставит чашку на пол подальше от дивана и утыкается своим лбом в лоб Винчестера. — Слишком много заботы для одного меня, — шепчет подросток. — По-моему, вполне, — положив ладонь на щёку мальчика и начиная поглаживать её большим пальцем, отвечает Дин, прикрывая глаза. — Так ты будешь пить? — Как только остынет, так сразу, — улыбнулся Кастиэль. — И спасибо тебе. За всё, что ты для меня делаешь. За крышу над головой, за то, что позволяешь пока что жить на твои деньги, за то, что терпишь моё плохое настроение… — Не стоит, Кас, правда, — качает головой мужчина. — Я только рад тебе помочь. К тому же, каким ещё должно быть твоё настроение после такого казуса с родителями? Кстати, как ты сейчас? — Я… — Кастиэль нахмурился и слегка закусил губу, задумавшись. И правда, как он сейчас? — Мне лучше, Дин, — внезапно говорит подросток, заглянув в глаза Винчестеру. — Особенно сейчас, — он улыбается уголками губ и понимает, что говорит чистую правду. Ему и правда намного лучше, особенно сейчас, когда рядом Дин.

***

Кастиэль просыпается от того, что кто-то касается нежно целует его в висок. И эти губы совершенно точно не принадлежат восьмидесятилетнему старику. И даже запах от лица этого человека другой. Но… какой-то очень знакомый. — Дин? Ты снова здесь? — подросток открывает глаза и старается не улыбаться слишком радостно. — Скорее уж ты снова здесь, — ласково улыбается мужчина. — Как ты? — он проводит ладонью от лба до макушки мальчика, делая его растрёпанные после сна волосы ещё более растрёпанными. Если такое вообще возможно. — Сейчас мне лучше. Когда ты рядом. Настоящий ты, я имею в виду, — смущённо опустив взгляд, добавляет Новак. — Так сложно вас различать, проводить между вами какую-то границу. — А зачем это делать? — пожимает плечами молодой Винчестер. — Я всего лишь твоё сновидение, твоя иллюзия. — Но ты кажешься таким реальным, — немного понизив голос, делая обстановку чуть более интимной, говорит мальчик, осторожно прикоснувшись к ладони молодого Дина. Новак некоторое время колеблется, но вскоре, не заметив никакого сопротивления со стороны мужчины, переплетает их пальцы. — Твои прикосновения кажутся реальными. Часть из них, — зачем-то добавляет он, чувствуя, что слегка краснеет. Пожалуй, это могло прозвучать как намёк на большую близость. А может быть, это он и был в чистом виде. — Ты хочешь попробовать что-то ещё? — интересуется Винчестер, понижая голос. Его взгляд как будто чуть темнеет, возможно, из-за расширившихся зрачков. В глазах читается что-то, чего Кастиэль раньше не видел в глазах мужчины. Ни реального, ни этого. Желание? .. Кастиэль сглатывает, смутившись того, что это, пожалуй, было слышно Дину, и облизывает губы. Хочет ли он поцеловать Дина? Этого Дина. Чёрт, да. Он хочет. Винчестер, приоткрыв рот, некоторое время вглядывается в лицо подростка, пытаясь понять, можно ли ему действовать, и, решив, что ответ «да», неспешно начинает приближать свою голову к голове Кастиэля. Подросток прикрывает глаза, боясь пошевелиться. Вдруг что-то опять помешает, и сон снова развеется, оставив на месте себя лёгкую пустоту и неудовлетворённость? Но нет, нежные пухлые губы молодого Дина касаются его, Кастиэля, губ, отчего парень, по его ощущениям, уже превратился к растекающуюся по кровати глазурь. Дин кладёт руку мальчику на щёку, как будто для надёжности, чтобы тот никуда не убежал. Кастиэль неловко проводит языком по верхней губе мужчины и, надеясь, что целуется не слишком ужасно, обхватывает руками Винчестера, прижимая его поближе к себе. Дин чуть слышно стонет сквозь поцелуй, перекидывая свою ногу через Кастиэля и устраиваясь поудобнее у него на бёдрах. Они на мгновение разрывают поцелуй, слегка затуманенными взглядами рассматривая друг друга. — Ты такой красивый, Кастиэль, — шепчет Дин, вновь наклоняясь к лицу Каса, но на этот раз не касаясь его губ. — Так жаль, что я старый, — грустно улыбается он. — Ты сейчас молодой, — возникает подросток, но мужчина лишь качает головой. — Я — твоя иллюзия, твой сон, твоя фантазия, назови это, как тебе больше нравится, — говорит он. — Но я — не настоящий Дин. Настоящий Дин сейчас стар и прямо сейчас смотрит на спящего тебя, чувствуя ответственность за принятые тобой решения, — Винчестер ласково проводит кончиками пальцев в области виска Новака, убирая прядку, так и норовившую вскоре сползти на глаз. Ощущения от этого какие-то покалывающие, совершенно другие. Кастиэлю почему-то кажется, что это же самое действие сейчас совершил реальный Дин в реальном мире. — В смысле? — не понимает Новак. — Дину кажется, что он несёт ответственность за твой побег из дома, — говорит молодой Винчестер. — Это же не так, — возникает подросток, пытаясь приподняться на локтях, но мужчина кладёт руку ему на грудь, не позволяя сделать этого. — Тише, — шепчет он. — Так или нет, он это чувствует, — пожимает плечами Дин. — И тебе стоит быть сейчас с ним. Каждую секунду твоей и его жизни ты должен быть с ним, Кастиэль. Пожалуйста, обещай мне, что ты будешь с ним. И что ты будешь сильным, что ты не сдашься, ты будешь бороться, — внезапно посерьёзнев и крепко сжав в своей руке руку подростка, говорит Винчестер. — Почему ты говоришь мне это? — не понимает Кастиэль, хмурясь. — Просто пообещай мне, пожалуйста, — шепчет Дин, качая головой, как бы говоря, что не может объяснить. — Пожалуйста. — Хорошо, я… — мальчик хмурится ещё сильнее, его взгляд начинает взволнованно бегать, не останавливаясь ни на чём конкретном. — Я обещаю тебе. — Обещаешь что? — настаивает мужчина. — Я хочу, чтобы ты произнёс полностью. — Я обещаю быть с ним рядом каждую секунду своей и его жизни, — повторяет слова Винчестера Кастиэль, заглядывая мужчине в глаза. — Я обещаю быть сильным и не сдаваться. Но… к чему это? Дин качает головой, отпуская руку подростка, и поднимается с кровати. Мальчик тянется в его сторону, пытаясь произнести просьбу, очередной вопрос, но губы словно онемели. Он касается пальцами правой руки своего рта и чувствует, что начал дрожать. Он жмурится и резко открывает глаза. — Всё в порядке? — взволнованно интересуется уже настоящий пожилой Винчестер, осторожно касаясь руки подростка. Кастиэль некоторое время тупо смотрит в лицо мужчине, пытаясь понять, что произошло. Когда наконец сон отпускает его, позволяя вернуться в реальность, мальчик трясёт головой и принимает сидячее положение. — Да, — охрипшим голосом отвечает Новак. Он кашляет, прочищая горло и повторяет, - да. Извини, если напугал. — Тебе опять снились кошмары? — интересуется Винчестер, нахмурившись. — Не совсем, — качает головой подросток. — Мне снился ты. Молодой, — он заглядывает в глаза Дину и неловко прикусывает губу. — Ты меня поцеловал, а потом попросил быть сильным. Я не очень понимаю, к чему это. — Не стоит верить всему, что тебе снится, — как-то криво улыбнулся Дин и, похлопав парня по руке, поднялся с кровати. — Я пожарил яичницу. Будешь? Кастиэль пожимает плечами. Что ж, странные сны позади, почему бы теперь не поесть?

***

Когда за окном уже темнеет, день подходит к своему концу, а обитатели одноэтажного зелёного дома на Клиновой улице выключают во всех комнатах свет, готовясь ложиться в кроватку, Дин наконец решает признать, что ему плохо и он, возможно, болен. Примерно с самого утра мужчина чувствовал непривычную слабость во всём теле, то и дело порывался прилечь, жаловался временами на головокружение, а под вечер отказался ужинать. Его температура поднялась до тридцати семи с половиной градусов, что довольно сильно испугало Новака. — Может быть, мы вызовем врача? — теребя в руках градусник, как-то неуверенно предлагает Кастиэль, глядя на лежащего на кровати мужчину. — К чёрту врачей, — бормочет Винчестер, отмахиваясь. — Я просто просплюсь, и всё нормализуется. Кастиэль смотрит на Дина некоторое время, как будто пытаясь понять: нужно ли сейчас бить тревогу или всё и правда нормализуется к утру? Наконец мальчик решает просто попробовать подождать до утра. Пока что это не выглядит как что-то, о чём нужно сильно беспокоиться, однако если Дину станет хоть чуть-чуть хуже, Новак уже не будет слушать его отговорки, а уж точно вызовет врача, несмотря ни на какие претензии Винчестера. — Знаешь, Кас, — подаёт голос Дин, заметив, что Кастиэль переодевается в одежду для сна и явно планирует лечь рядом. — Может быть, тебе стоит сегодня лечь в гостиной? Вдруг это заразно, не хочу тебе худо делать. Кастиэль неловко теребит свою футболку в руках, чувствуя себя так, словно он только что пригласил Дина на свидание, а тот его послал. Вроде бы ничего такого в том, чтобы спать в гостиной, не было, но для Каса сейчас это было равносильно удару пыльным мешком по голове. В голове зазвучали слова молодого Дина из сна, заставляя подростка сильнее сжимать руки и челюсть. Каждую секунду твоей и его жизни ты должен быть с ним, Кастиэль. — Может быть, — стараясь сохранять самообладание, с трудом выдавливает из себя подросток, — ничего страшного, если я тем не менее проведу эту ночь с тобой? — Ну-у, — протягивает Винчестер, — может быть. Решай сам тогда, — пожимает он плечами. Кастиэль прикрывает глаза и сглатывает. Откуда вновь появилось это предчувствие нехорошего?..

***

Ночью Дину становится ещё хуже. Кастиэль просыпается примерно в три часа из-за того, что лежащий рядом Дин как будто только что пролил на себя и на кровать воду. Но никаких стаканов и бутылок рядом не было, неоткуда было выливать воду, поэтому оставался лишь один не самый приятный вариант, в котором у Дина поднялась температура, и он вспотел настолько, что был похож на только что вышедшего из душа. Мужчина что-то неразборчиво бурчал себе под нос. Что-то вроде «да что ж это такое». Он шумно дышал и временами издавал странные звуки, похожие на фырканье. — Чёрт, Дин, что с тобой? Ты такой мокрый, это не нормально. У тебя температура, я уверен. Я сейчас же вызываю врача, — подросток вылезает из-под одеяла, чувствуя, что колени дрожат и предательски подгибаются, мешая спокойно передвигаться по комнате. Мальчик включает свет и пытается найти свой телефон. — Не смей, — с трудом выдавливает из себя мужчина, проводя ладонью по лбу, пытаясь стереть пот. — Я скоро поправлюсь, никаких врачей. — Вот уж нихрена подобного, Винчестер! — взрывается Новак, держа только что найденный мобильник в руках. — Я не хочу, чтобы ты сейчас погиб из-за своей упёртости! Лежи и старайся дышать спокойно, я звоню в скорую. Медработники прибывают довольно скоро и настаивают на госпитализации. Они говорят, что так будет лучше для состояния мужчины. Он уже не в том возрасте, чтобы спокойно относиться к таким вещам и надеяться на «пронесёт» и «отосплюсь». Если Винчестер будет находиться под бдительным контролем врачей, то он довольно скоро пойдёт на поправку, и всё будет в порядке. Решение же оставить его дома может быть чревато различного рода последствиями и осложнениями,. Поэтому, как бы Дин не был против и как бы это не расстраивало Кастиэля, им пришлось согласиться. В конце концов, здоровье намного важнее комфорта Каса и принципов Винчестера. По крайней мере этим себя и утешал Новак, сидя в коридоре приёмного отделения, крепко обхватывая себя руками и покачиваясь в ожидании, когда ему позволят зайти к Дину в палату. Кастиэль пилил взглядом белые стены больницы и пытался не поддаваться панике, но получалось крайне плохо. Руки тряслись, а в голове был бардак. Миллион вопросов сновал туда-сюда в голове мальчика, мешая думать о чём-либо другом, заставляя чувствовать себя ещё хуже. А что если Дин умрёт? Что если эта незначительная на первый взгляд болезнь сильно поколеблет здоровье Винчестера? Куда в таком случае пойдёт Новак? И самое главное: как он будет жить, если вдруг потеряет Дина? — Молодой человек, — женщина средних лет в медицинской форме потрепала подростка по плечу, возвращая к реальности. — Молодой человек, идите лучше домой. Ему сейчас нужно проспаться и отдохнуть. — Нет, — резко замотал головой Кастиэль, - нет. Я останусь здесь. Пожалуйста, можно мне остаться? Я могу увидеть его? — Ему сейчас дали жаропонижающее и снотворное, чтобы он хорошенько выспался, так что сомневаюсь, что в этом есть необходимость. Приходите утром. Приём начинается с десяти утра. — Пожалуйста, — заглядывая женщине в глаза самым своим жалобным взглядом, просит Кастиэль. — Мне очень нужно его видеть. — У тебя пятнадцать минут, а после иди домой, хорошо? — смягчается медработница. — Конечно, — повеселев, отвечает подросток, вскакивая со своего места. Он улыбается женщине и направляется в палату Винчестера. Кастиэль заходит в палату и пододвигает стоящий там стул к кровати Дина. Мужчина неподвижно лежит на ней, и лишь вздымающаяся время от времени грудь позволяет мальчику быть уверенным, что его близкий человек всё ещё жив и пока что просто спит. Кастиэль осторожно, боясь потревожить спящего больного, усаживается на стул и с трепетом касается руки мужчины. Дин не двигается, продолжая спать, поэтому Новак несильно сжимает его руку в своей, обхватывая её чуть более уверенно. Он смотрит на спящее лицо Винчестера и понимает, что не может больше представить своей жизни без этого человека. Он закрывает глаза, поудобнее устраиваясь на стуле и сам не замечает, как засыпает.

***

Утро для Кастиэля наступает довольно неожиданно и резко. Его требовательно трясут за плечо, заставляя проснуться и понять, что та медработница или забыла о существовании какого-то подростка, попросившегося зайти хотя бы на пятнадцать минуток, или просто сжалилась до такой степени, что позволила остаться до утра. Кастиэль с трудом разлепляет глаза и чувствует боль в области шеи и лопаток. Спать несколько часов на больничном стуле — не самая хорошая идея, запомните это. — Молодой человек, — перед Кастиэлем стояла незнакомая ему медсестра, держащая в руках лекарства, и с укором смотрела на подростка. — Вам разрешено было здесь оставаться? — Я… м-м-м… не уверен, — пробормотал он, ожидая чего угодно, вплоть до требования покинуть больницу немедленно. — Вы родственник? — поинтересовалась женщина. — Можно и так сказать, — пожал плечами подросток. — Что ж, — немного смягчилась медработница, — тогда позвольте я дам мистеру Винчестеру его лекарства и пойду дальше делать свою работу, хорошо? — Да, конечно, извините за неудобства, — сказал Кастиэль, поднимаясь со стула и отходя, чтобы дать девушке подойти к Дину. Медсестра разбудила Винчестера, вручила ему его лекарства и, проследив, чтобы они были выпиты, а не спрятаны где-то под языком, вышла из палаты. — Всё-таки затащил меня сюда, — проворчал Дин, когда они остались наедине. — Так будет лучше, — говорит Кастиэль, положив свою ладонь поверх винчестеровской. — Да ну, — недовольно возникает Дин, тем не менее не пытаясь убрать ладонь. — Тебя не держат здесь просто так, ты же это знаешь, — мальчик пытается утихомирить раздражение Винчестера, поглаживая большим пальцем старческую ладонь. — Как только ты будешь здоров, тебя тут же отпустят домой. — Ага, — снова ворчит Дин, но Кастиэль замечает, что злости в его голосе определённо поубавилось. — Так… как ты себя чувствуешь? — интересуется мальчик, стараясь быть максимально заботливым и нежным, чтобы растопить лёд, сквозивший в тоне Винчестера. — Лучше, — пожимает плечами Дин. — Слабость никуда не делась, но уже не потею, как чёрт знает кто. — Дин, — Кастиэль касается кончиками пальцев щеки мужчины, как бы прося посмотреть на него. — Пожалуйста, не злись. Ты дорог мне. Ты нужен мне. И я не смогу без тебя жить. Так что, пожалуйста, позволь мне позаботиться о тебе. Позволь мне помочь тебе. Позволь мне быть рядом. Дин смотрит Кастиэлю в глаза и, нахмурившись, облизывает губы. Злость и раздражение за то, что его притащили сюда, улетучивается, а на их место приходят сожаление за свою грубость и упёртость, а также нежность. — Хорошо, Кастиэль. Будь рядом. Я хочу, чтобы ты был рядом.