Help Plus

***

— Как он? — поинтересовалась Чарли, положив ладошку поверх руки Кастиэля. Они сидели в кафе и просто разговаривали, потому что сейчас Касу это было необходимо. — Сегодня лучше, — отвечает Новак, улыбнувшись краешками губ в знак благодарности. — Вообще, как я понял, ничего криминального не произошло, сейчас бродит вирус, и Дин им заразился. Врачи говорят, что если бы я оставил его в таком состоянии дома, то могли бы последовать серьёзные осложнения, но у меня почему-то есть ощущение, что они просто пытаются заставить меня перестать чувствовать себя так, как будто я виноват перед Дином. — В каком смысле? — не поняла девушка, сделав глоток своего кофе. — Я жутко перепугался за него в ту ночь, — говорит мальчик, — и когда я увидел вчера утром, что с ним в общем-то всё в порядке, я почувствовал вину. Дин ненавидит больницы и врачей, он уверял меня, что справится с этой болезнью и без их вмешательства, но… — Но очень сложно верить словам человека, который захлёбывается собственным потом и не может внятно говорить из-за слабости, я права? — улыбается Чарли, и Кастиэль не удерживается от того, чтобы улыбнуться в ответ. — Ты права, Чарли, — кивает он и отпивает из своей кружки зелёного чая. — Как твои дела с Леей? — О, — девушка расплывается в улыбке, которую Новак изучил достаточно хорошо за прошедшие полтора месяца. Эта улыбка означала «сейчас последует такой поток эмоций/новостей/слов, что тебе лучше держаться покрепче, парень!». — Я переехала жить к ней. Она сказала, что никогда не встречала человека, к которому бы её так тянуло, который бы так её понимал, человека, который бы так искренне заботился и беспокоился о ней, несмотря на все её изъяны, понимаешь? В голове Кастиэля промелькнули картинки прошлого, связанные с Дином, и он, глядя в эти радостные глаза девушки, лишь ласково улыбается и кивает. — Я так счастлива с ней, Кастиэль, — признаётся Чарли, сжав ладонь парня в своей и заглянув ему в глаза. В её взгляде сквозила нежность, и на какое-то мгновение могло бы показаться, что нежность была адресована ему, но Кас знал, что в этот момент Чарли думает о Лее и буквально видит её перед собой. Именно поэтому он ни на секунду не задался вопросом, кому же адресована эта нежность. — Иногда мне становится ужасно грустно из-за того, что я никогда не услышу её голоса, а она никогда не услышит моего, но эта грусть, кажется, только сильнее привязывает меня к Лее, заставляя любить её ещё больше, ещё крепче. — Я понимаю тебя, Чарли, — улыбается Новак, отпивая из своей кружки немного чая, при этом никуда не убирая свою ладонь. С Чарли ему было спокойно. Она стала ему близкой подругой, опорой. Кем-то, на кого можно положиться в критической ситуации. И, в связи с последними событиями, Кастиэль всё чаще стал думать, что если что-то, не дай Бог, случится, то он всегда может пойти к Чарли. После Дина, она была для него самым важным человеком в этой жизни. — Так странно, — вслух бормочет он, сам того не замечая. — Что странно? — не понимает девушка, свободной рукой поднося чашку с кофе к губам. — Я сказал это вслух? — Кастиэль удивлённо поднимает брови и немного смущается. — Я думал о том, что мы знакомы с тобой не то, что бы очень длительное время, но я уже позиционирую тебя как одного из самых важных мне людей. И это кажется мне странным. — Что ж, — пожимает плечами Чарли, — Дином ты знаком на целый день меньше, чем со мной, однако уже до смерти боишься его потерять, — она дружелюбно улыбается. — Это не странно? — Это ещё страннее, — широко улыбается Кастиэль. — Я хочу, чтобы ты знал, — говорит девушка, сжав ладонь Новака и с неожиданной серьёзностью заглянув ему в глаза. — Я всегда готова поддержать тебя. Если что-то пойдёт не так, если ты будешь нуждаться в ком-то, то ты всегда можешь позвонить мне, можешь приехать ко мне. Ты мне тоже дорог, Кастиэль, и я готова помогать тебе, если будет такая необходимость. — Мне очень хочется верить, что этой необходимости не будет, — неловко улыбается подросток. — Соглашусь, — Чарли становится менее серьёзной и даже слегка улыбается. — Было бы здорово, если бы в нашей жизни было поменьше дерьма. — Чарли, — Кастиэль смотрит на девушку взглядом «как некультурно, Чарли!», но тем не менее улыбается. — Ну, а что, это правда, — пожимает плечами Брэдбери и допивает свой кофе. — Спасибо тебе в любом случае, — говорит Новак. — Я буду иметь это в виду. Но как же Лея? Если я вдруг заявлюсь к тебе с какими-нибудь проблемами, она не будет возражать? — Не думаю, — отвечает Чарли. — Я рассказывала ей о тебе, и, кажется, ты ей даже нравишься. Так что вот тебе адрес, — девушка достаёт ручку из сумки и пишет нужные слова на салфетке. — Чёрт, и как это другие люди делают, — ворчит она, когда салфетка начинает рваться. Кастиэль смеётся и через некоторое время с благодарностью забирает у Чарли измученную салфетку с написанным на ней адресом.

***

После встречи с подругой, Кастиэль чувствует себя значительно лучше. Необъяснимо откуда взявшаяся вина плавно сходила на нет, страх за здоровье Дина также отступал. И в довершение всего в больнице, куда подросток направился после встречи с Чарли, в палате Винчестера Кастиэль наткнулся на лечащего врача. — Здравствуй, Кастиэль, — поздоровался мистер Флинт, лечащий врач Дина. Он уже успел познакомиться с Новаком и даже запомнить его. Кастиэль не стал врать, что он родственник Винчестера, но тем не менее убедил врача, что ему абсолютно точно не всё равно, что дальше будет с Дином. — Здравствуйте, мистер Флинт. Привет, Дин, — Новак перевёл взгляд на лежащего на кровати мужчину и улыбнулся ему. Дин кивнул в ответ. — Что ж, мистер Винчестер, — говорит доктор, — я думаю, что вы уже очень скоро будете в полном порядке. — Я уже в полном порядке, — ворчит Дин. Идея провести в больнице ещё хоть немного раздражала его. — Я бы не был настолько оптимистичен, — аккуратно подметил доктор. — Сегодня, как бы вас это не расстраивало, вы ещё побудете у нас, но завтра, если вам этого так хочется, мы можем вас выписать. Но, — мистер Флинт повернулся к Новаку, — вы, пожалуйста, проследите, чтобы в ближайшие несколько дней он не покидал дома, и, желательно, кровати. — Насчёт кровати я постараюсь, — Кастиэль кинул быстрый взгляд на Винчестера. — А вот из дома его и так очень сложно вытащить, за это уж не волнуйтесь, — Новак улыбнулся врачу. Винчестер корчит недовольную мину, как бы говоря, что ещё расквитается с подростком за эти слова, но Кастиэль лишь мысленно смеётся. Иногда Дин словно ребёнок, ей Богу. В такие моменты страннее всего вспоминать, что ему восемьдесят, а не на полвека меньше.

***

— Наконец-то дома, — облегченно вздыхает Винчестер, заходя внутрь своего одноэтажного зелёного домика и глубоко при этом вдыхая, как будто пытаясь определить, не изменился ли воздух в его обиталище. — Я приготовлю нам что-нибудь поесть, а ты пока иди в спальню и приляг, — говорит Кастиэль, опуская сумку с вещами Дина на пол. — Чёрта с два я ещё хоть секунду позволю себе провести на кровати, Новак, — бурчит Дин, проходя в гостиную и, тем не менее, принимая лежачее положение на диване. Кастиэль лишь ухмыляется и, едва заметно качая головой, проходит на кухню. Он не собирается подтрунивать над Дином, прекрасно понимая, что тому и так нелегко сейчас: он провёл несколько дней в месте, которое презирает уже многие годы, в котором ему некомфортно, но, как бы ему не хотелось наплевать на все запреты и указания врачей, он всё ещё дорожит мнением и заботой Кастиэля, а так как они совпадают с наставлениями его доктора, Винчестеру приходится мириться с подобными вещами. Кастиэль чувствует удовлетворение и немного гордости за то, что Дин не пытается вести себя, как маленький мальчик, а подходит к этому вопросу разумно. — Дин, — зовёт Кастиэль, после тщательного осмотра кухни. — В доме совершенно нет еды, я схожу в магазин, если ты не возражаешь. — Купи пирог, — говорит в ответ Винчестер, вызывая этим смешок подростка. — Я подумаю над этим предложением, — отвечает он, хихикая. — Я тебе это припомню, — бурчит Дин, но Кастиэль лишь продолжает забавляться ситуацией и, захватив немного денег и свой рюкзак, выходит из дома.

***

На улице тепло и хорошо, Кастиэль даже останавливается на некоторое время и глубоко вдыхает, втягивая носом этот чудесный тёплый летний воздух, который вкупе с музыкой, играющей в наушниках, заставляет настроение подростка расти вверх. Болезнь Дина явно отступала, а чувство вины и страх потери определённо решили пойти за ней, что не могло не радовать Новака. Жизнь потихоньку налаживалась. Кастиэль зашёл в прохладный магазин, где первым делом стоящий у входа вентилятор окатил подростка волной холодного воздуха, что было непривычно после жаркой и немного душной улицы. Новак взял корзинку у входа и отправился в путь между проходами, разглядывая полки и пытаясь решить, что же из всего этого будет их с Дином обедом и ужином. В наушниках заиграла ободряющая мелодия с не самым позитивным текстом, но когда она играла в наушниках, Кастиэлю казалось, что он может свернуть горды, если только она будет играть дальше. «Into the silence… Into the silence…», — пел Робби Вильямс, пока подросток пытался выбрать, какую конкретно фасоль в томатном соусе будет лучше взять на гарнир. Когда кто-то коснулся его плеча, он чуть было не выскочил из штанов от испуга. Кастиэль был полностью погружен в свои мысли душой и телом, фасоль была выбрана на автомате, а посему чья-то ладонь на плече была большой неожиданностью. Подросток резко вытащил наушники из ушей и повернул свою голову в сторону кого-то. Когда Кастиэль увидел стоящую перед ним маму, он чуть было не выронил корзинку с продуктами. Новак не видел эту женщину почти две недели, и видеть её сейчас казалось чем-то неестественным и неправильным. Помесь страха и отвращения появились в его душе, заставляя настроение опускаться ниже, чем оно было, когда он выходил из дома. — Кастиэль, — только и смогла вымолвить миссис Новак. Она не выглядела человеком, собирающимся начинать прямо здесь скандал, но и страшно скорбящей и скучающей матерью она также не выглядела. — Мама, — отвечает подросток, сглатывая. Что ему сейчас говорить? Что делать? Накричать на неё? Попытаться поговорить по душам и объясниться? Может, ему стоит оставить эту чёртову корзинку с продуктами прямо здесь и убежать как можно дальше? — Где ты живёшь? — просто выдаёт она, как будто между ними не было этих двух недель, которые ощущались для Кастиэля как огромная пропасть, образовавшаяся между ними. — У подруги, — лжёт он, не чувствуя в себе ни капли желания быть с ней честным, идти на контакт и пытаться вернуться к тому, с чего они начали. Кастиэль понимал, что ни миссис Новак, ни мистер Новак не смогут до конца по-настоящему простить ему этот побег, а уж тем более позволять в дальнейшем будущем видеться с Дином. — Мне казалось, у тебя есть только этот старик, — говорит миссис Новак. Ни один мускул не дрогнул на её лице, как будто она говорила о свежести хлеба на полках этого магазина или о том, какой в этом году удачный июль: не слишком жаркий, не слишком прохладный. Кастиэль был в шаге от того, чтобы перестать удерживать себя и сказать ей, наконец, что он не хочет говорить с ней, что после того, как он убежал, ему стало легче, и возвращать всё назад он не хочет ни за что. — Тем не менее, я подружился с девушкой несколько месяцев назад, и она любезно предоставляет мне свою жилплощадь, — сквозь зубы отвечает подросток. — Ясно, — говорит миссис Новак и отводит взгляд. — Возвращайся домой, — вновь поднимая глаза на сына, выдаёт она. — Нет, мам, — качает головой Кастиэль. Словно внезапно осознав, что его ноги не приклеены к полу, и он может ходить, подросток продолжает своё движение вдоль полок с консервированной едой. — Мы с отцом не будем сажать тебя под домашний арест, ты и так достаточно натерпелся, как мы думаем, — говорит женщина, идя вслед за сыном. — А с Дином мне можно будет видеться? — спокойно интересуется Кастиэль, заранее зная, каким будет ответ. — Нет, — доносится до слуха подростка отказ, и он лишь, грустно улыбнувшись, качает головой. — Вот и мой ответ таков, мама. Оказавшись у полки с выпечкой, он выбирает свежий яблочный пирог для Дина, чувствуя при этом неловкость, как будто он невольно показывает что-то очень личное, интимное своей матери. Почему-то было неприятно осознавать, что она теперь знает эту маленькую деталь его, Кастиэля, жизни. — Неужели этот старик так много значит для тебя? — не понимает женщина, хмурясь. Уже хоть какие-то эмоции, хорошо. — Представь себе, — говорит подросток, мысленно оценив стоимость всего, что лежит в его корзинке, и прикинув, не нужно ли купить чего-нибудь ещё. Мать, стоящая за спиной, заставляла его напрягаться и постоянно сбиваться с мыслей. Ответа с её стороны не последовало, поэтому он вставил один наушник в ухо, чтобы хоть как-то отвлечься, а также показать ей, что не желает продолжать разговор. В наушниках как раз заиграла песня с названием «SOS», из-за чего Кастиэль невесело ухмыляется. Ирония жизни. «Itʼs an SOS, itʼs an SOS, like a bullet in the head, itʼs an SOS»… — Возвращайся домой, — голос матери уже не тот, что был в начале разговора. В нём больше власти, больше грубости. А внутри Кастиэля всё меньше желания повиноваться этому голосу, этим приказам, всё меньше желания идти за этой женщиной куда-либо и уж тем более домой. — Нет, — выкладывая покупки, развернувшись к матери спиной, отвечает подросток. — Мы с отцом будем вынуждены применить меры, Кастиэль, — говорит женщина, отчего парень чувствует неприятный холодок, пробежавшийся по спине и оставивший неприятную тяжесть в желудке. Так, Кас, успокойся, что они могут сделать? — Валяйте, — голова начинает слегка кружиться, Кастиэлю слишком непривычно идти против родителей, тем более хамить им и отвечать подобным образом, это вызывает странные чувства, но парень понимает, что сейчас по-другому нельзя. Он укладывает все покупки в рюкзак, пирог убирает в пакет и, старательно пытаясь не обращать внимания на свою мать, всё ещё находящуюся рядом, направляется к выходу. — Я сказала, мы идём домой, — грубо восклицает она, хватая сына за запястье и дёргая его, заставляя мальчика остановиться и охнуть от внезапно появившейся боли в руке. Миссис Новак довольно сильно схватила его руку. — Что ты делаешь? — возмущается он, огромными испуганными глазами с нотами разочарования в них смотря на маму. — То, что сделала бы любая нормальная мать, — говорит она, хмурясь и потянув его к выходу. Кастиэль позволяет ей вывести себя на улицу, чувствуя сильнейшую панику, перебирая в голове все варианты дальнейших событий. Как ему убежать сейчас? Мать крепко держит его за запястье, не известно, откуда в ней столько силы. Но как только младший Новак видит недалеко от магазина сложившего на груди руки отца, паника захлёстывает его с головой. Пакет с пирогом выпадает из его рук, адреналин в крови, кажется зашкаливает, а этот суровый отцовский взгляд будет преследовать подростка ещё несколько дней в ночных кошмарах. Кастиэль с нечеловеческой силой выдёргивает своё запястье из захвата матери и пулей уноситься в направлении дома Винчестера. Он ничего не соображает, в голове пульсирует страх, заставляя парня бежать так быстро, как никогда не получалось. Через некоторое время в груди начинает жечь, а в правом боку больно колоть, но мальчик не сбавляет скорости и даже пытается бежать ещё быстрее. В голове пульсирует лишь одна мысль: «Ещё быстрее, ещё дальше, лишь бы не попасться». Наконец подросток останавливается. Он задыхается, ему не хватает воздуха, но одно его радует: за его спиной никого нет. Родители не побежали за ним. Кажется, он припоминает, что слышал ругательства отца, когда Кас рванул, но всё это было для мальчика как в тумане, он толком не мог вспомнить ничего, что было с того момента, как он вышел с матерью из магазина, и до того, как оказался здесь. Парень начинает нервно смеяться, чувствуя, что все силы, что переполняли его во время бега, куда-то уходят, а всё тело наливается какой-то свинцовой тяжестью. Слабость охватывает каждую клеточку его тела, заставляя опуститься на землю и сесть там, обхватив колени руками и крепко прижав их к телу, опустить на них голову. Вскоре истеричный смех сменяется всхлипываниями. Кастиэль и рад бы утешиться мыслью, что его никто не видит в таком состоянии, но сейчас ему было совершенно всё равно. Он был разбит.

***

— Кас, ты пришёл? Чего так долго? — зовёт слегка задремавший Винчестер из гостиной. Подросток не чувствует в себе сил ответить на вопрос мужчины и лишь шумно выдыхает, прикрывая глаза. Он облизывает губы и, глубоко вдохнув, проходит на кухню, куда уже вошёл Дин. Парень старается стоять к мужчине спиной, чтобы не показывать своего состояния, но понимает, что вечно не может скрывать нахлынувшее на него чувство страха и потерянности. — А где пирог? — грустно вздыхает Дин, заметив, что среди выложенных на стол продуктов не наблюдается даже намёка на пирог. Подросток старается найти в себе силы открыть рот и ответить уже Винчестеру, но чувствует лишь подступающие к глазам слёзы. Кажется, если Дин дотронется сейчас до него, то всё это обрушится из глаз водопадом. — Кастиэль? — осторожно зовёт его мужчина, поднимаясь со стула и подходя к подростку. — Что-то случилось? Винчестер бережно касается плеча Кастиэля, словно боясь, что прикосновение может разбить его, как хрустальную вазу. Подросток поворачивается к Дину и смотрит на него своими большими голубыми глазами, в которых с огромным трудом задерживались слёзы. — Что такое? — Дин обхватывает руками лицо мальчика, заглядывая ему в глаза, большим пальцем одной руки вытирая всё-таки проскользнувшую слезинку. — Что случилось? Кастиэль закусывает губу и, из последних сил сдерживая себя, качает головой, пытаясь сказать Винчестеру, что всё в порядке, но он понимает, что даже самый лучший актёр планеты не смог бы сейчас сказать это так, чтобы выглядело правдиво. Он просто резко подаётся вперёд и крепко прижимает к себе мужчину, вдыхая самый любимый на свете аромат одеколона и алкоголя. Слёзы всё-таки катятся по щекам подростка, он судорожно всхлипывает, но не может ничего с собой поделать. Ему просто очень плохо. Он до ужаса испугался, и ему всё ещё страшно до сих пор. Такая неопределённость в будущем, такая близкая возможность потерять Дина и всё, что у него сейчас есть, заставляла Кастиэля продолжать плакать на плече Винчестера. Дин, чувствуя себя немного неловко, растерянно гладил Новака по голове, нашёптывая какие-то странные глупые слова ему на ухо, стараясь тем самым успокоить его. — Тише, малыш, тише, — шептал он, поглаживая темноволосую макушку. — Расскажи мне, что случилось, — просит он, когда Кастиэль и правда успокаивается. — Я встретил маму, — почему-то шепчет Новак. — Она просила меня вернуться домой. Я ответил ей, что не вернусь, после чего она становилась всё злее и злее… В конце-концов, она просто схватила меня за руку с какой-то пугающей силой и вытащила из магазина. Я не знал, что мне делать, она сказала, что они с отцом примут меры… — язык подростка начал заплетаться, он стал говорить быстрее и сбивчивее, но старался продолжать, пока на то были силы. — И когда мы вышли из магазина, я увидел отца. Он стоял такой пугающе злой, что я выронил твой пирог из рук и побежал со всех ног домой. Мне стало так… так… — мальчик снова всхлипнул и, сглотнув, продолжил, — так сильно страшно, что я потеряю тебя, Дин. Что они заберут меня и заставят жить в подвале, и я никогда больше не смогу увидеть тебя. Кастиэль наконец поднял свои красные и слегка припухшие от слёз глаза на Дина. Мужчина ласково улыбнулся ему, после чего вновь положил свои руки на щёки парня. — Я никуда от тебя не денусь, — говорит он. — И ты никуда от меня не денешься. Мы навсегда связаны, Кастиэль, и никакие странные и глупые родители нам в этом не помешают, ты мне веришь? Кастиэль неуверенно кивает, чувствуя, что ему становится немного лучше. — Скажи это, — просит Дин. — Ты мне веришь? — Я тебе верю, — слегка охрипшим голосом отвечает Новак. — Хорошо, — удовлетворённо кивает Винчестер и, не удержавшись, ласково целует кончик носа Кастиэля. Парень смущённо улыбается от этого действия Дина, но понимает, что сейчас ему намного лучше. — А теперь мы поедим и посмотрим фильм, как ты на это смотришь? — предлагает Винчестер, и Кастиэль радостно кивает.