Help Plus

***

Всё произошло так внезапно, что Кастиэль с трудом может вспомнить ту грань, те события между тёплыми вечерами в объятиях Винчестера и нахождением на холодном сером полу больницы. Подросток в отчаянии сжимал руку любимого человека и всматривался в его лицо: не проснулся ли? Не разгладились ли морщины на лбу, не стало ли ему легче? Дин хмурился даже во сне, и это беспокоило Кастиэля. Подросток смутно понимал, что произошло, и теперь всё происходящее напоминало страшный сон и заставляло сердце болезненно сжиматься. Ни на один вопрос не было ответа. Кас попытался прокрутить события уходящего марта в голове и с какой-то безумно сильной тоской осознал, что не заметил, как с каждым днём Дин был всё слабее и слабее. Что в начале марта он начал передвигаться чуть тяжелее. Походы в магазин давались уже не так легко, но почему-то подросток воспринял это как данное. И зря. Потом Кастиэлю вспомнилось, что Дин стал больше спать ночью и дремать в дневное время. И финальным аккордом стало то, что несколько дней назад, когда Винчестер убирал посуду со стола, у него задрожали руки, слегка подкосились колени, и он уронил себя и посуду на пол. Кастиэль тогда перепугался до смерти, но тоже воспринял это как данное: Дин просто пожилой человек, это естественная слабость. Какой же он был идиот. Как можно было не заметить, что его любимого человека с каждым днём покидают силы? Медленно, но верно, жизнь просто вытекала из него, а Кастиэль ничего для этого не сделал. И мог ли? Не удержавшись, Новак всхлипнул. Ему было противно от самого себя, но слёзы против воли подступили к глазам, а комок в горле словно давно мечтал там обосноваться, и этот момент ему понравился больше всего. Кастиэль кинул быстрый взгляд на мужчину в надежде услышать хоть что-нибудь или увидеть, как дрогнули его веки, но подростка ждало только разочарование. Он ещё раз сжал руку Дина и, наконец, вышел из палаты, чтобы найти автомат с кофе и сделать себе одну чашечку. Стоять так долго у кровати Дина было чем-то правильным, но далеко не самым лёгким. На Кастиэля будто давило что-то очень тяжёлое, и постоянно выносить это было нереально.

***

— Вы родственник? — поинтересовался врач, глядя на подростка поверх очков. — Близкий друг, все его родственники уже погибли, — ответил Новак. — Я имею право рассказать всё только родственникам. Кастиэль еле удержался, чтобы не закатить глаза. Они оба понимали, что Кас сейчас попросит рассказать, а мистер Вангхайзен (как написано на его бейдже) всё равно расскажет всю информацию. Но нет, обязательно нужны эти формальности. — Можете сходить на кладбище и рассказать им, — не удержался от язвительного замечания подросток, за что тут же мысленно хлопнул себя по голове и отругал. — Ладно, — недовольно вздохнул Вангхайзен. — Боюсь, мистер Винчестер умирает. У Кастиэля словно весь воздух из лёгких выбили одним ударом. Парень завис на пару секунд, после чего смог, наконец, выдавить из себя одно жалкое слово: — К-как? — Дин уже достаточно пожилой мужчина, вы должны это понимать. Существует естественный процесс старения, а это его неотъемлемая часть. Возможно, Дин просто готов умереть, и его организм это понимает. — Не говорите так, — практически выкрикивает Новак, сдерживая снова подступившие слёзы. — Не готов. Не готов. Врач сочувствующе вздыхает. — Боюсь, что это не он не готов умереть, а вы не готовы принять его смерть. Но это нормально, понимаете? Так и происходит в природе. Когда человек, наконец, выполняет цель своей жизни, находит умиротворение и понимает, что всё, для чего он жил на этой планете, у него уже было или есть, то смерть со временем приходит к нему. Полагаю, у Дина сейчас есть всё, что он хотел иметь. Кастиэль крепко стискивает зубы, чтобы не всхлипнуть, но слёзы контролировать тяжелее. Он просто быстро кивает мистеру Вангхайзену, выдавливает из себя тихое «спасибо» и пытается скрыться в туалете, чтобы проплакаться вдоволь и привести себя в порядок.

***

Когда Дин наконец проснулся, он чувствовал себя хреново. Именно это слово он и повторил несколько раз у себя в голове, чтобы не забыть, потому что «хреново» максимально чётко описывало его нынешнее состояние. Винчестер приоткрыл один глаз, с трудом понимая, что происходит вокруг, и попытался немного подвинуться, но ему помешала голова подростка, лежащая на краешке кровати, а также его рука, несмотря на сон, крепко сжимающая ладонь мужчины. Дин не смог удержаться от нежной улыбки умиления, глядя на это. Сердце Винчестера вообще довольно часто сжималось от таких чувств, а всему виной этот ангелочек, как про себя его называл Дин (и надеялся, что Кастиэль никогда не узнает об этом). Дин снова прикрыл глаза, решив не будить подростка, и задумался. Очевидно, что силы покидают его с каждым днём. Медленно, но верно, жизнь вытекала из мужчины, и он прекрасно это осознавал. Но почему-то страха Винчестер не испытывал, как не испытывал и чувства сожаления о том, что чего-то не успел. Кастиэль сделал жизнь мужчины настолько яркой, искренней и такой, какой Дин хотел её видеть все свои предыдущие восемьдесят лет, что мысль о смерти уже не была для Винчестера внезапно пришедшей страшной старухой в чёрном плаще. Смерть скорее была чем-то, что поможет обрести Дину вечный покой, поможет сделать так, чтобы этот рай с Кастиэлем длился вечность. Дин почему-то был уверен, что там, за границей сознания, за гранью жизни, будет что-то прекрасное, а не пустота. Во всяком случае он хотел так думать, и он так думал. Подросток зашевелился и открыл глаза. Когда их взгляды встретились, в голове у Дина внезапно заиграла песенка, которую Кастиэль не так давно распевал на кухне, моя посуду, чем знатно позабавил Винчестера. «You make everything brighter It's so much brighter when you're around» Мужчина улыбнулся, вспоминая, как Кас двигал бёдрами и не всегда в такт подпевал. — Привет, — немного неуверенно улыбнулся Кастиэль, всё так же не отпуская руку мужчины. — Привет, — улыбнулся в ответ Винчестер, немного сжав ладонь подростка. — Как ты? — Как ты? — сделав акцент на местоимении, переспросил Кастиэль. — Я так переволновался, боже мой, Дин, — парень закусил нижнюю губу и сильно нахмурился, так, словно собрался заплакать. Дину было тяжело смотреть на это. Для себя он уже решил, что готов покинуть этот мир, готов дать Кастиэлю возможность пожить настоящей жизнью, найти себе парня, который будет подходить ему по возрасту и интересам, с которым они будут вместе практически так же, как Дин был в молодости с Майклом. Только в случае с Кастиэлем — у них всё будет хорошо. Однако как объяснить подростку это? Как сообщить эту новость, разложить всё по полочкам таким образом, что бы Кастиэль не бился в истерике после смерти Дина, а мужественно сжал кулаки и сказал всему миру, что может и хочет жить дальше. Как? — Я в порядке, — говорит Дин, всё ещё помня про слово, которое залезло ему в голову сразу после пробуждения. Кастиэлю пока его не нужно говорить. — Мы тебя вылечим, — сказал Кастиэль, сжимая ладонь мужчины уже двумя руками и смотря ему в глаза. — Ты встанешь на ноги и проживёшь ещё очень много лет. Обещаю. — Не… — начал Дин, не будучи уверенным, что это всё стоит говорить прямо сейчас. — Не надо. — Не надо чего? — не понял подросток. — Нет необходимости лечить, спасать, ставить на ноги то, что уже отжило свой срок, Кастиэль, понимаешь? — заглянув в глаза Новаку, говорит Дин. — Не говори про себя так, словно ты вещь, — качает головой парень, опуская глаза. — Не говори так, как будто хочешь умереть. — Я просто готов, понимаешь? — обхватив ослабевшими пальцами подбородок подростка, говорит Винчестер. Он приподнимает голову Кастиэля так, чтобы парень снова заглянул ему в глаза. — Я хочу, чтобы ты жил дальше Кастиэль. — Я… — пытается ответить Новак, но у него в горле снова образовывается комок, и из-за этого слова застревают на полпути. — Не надо, — качает головой Винчестер. — Пожалуйста, Кастиэль, живи дальше. Я люблю тебя, я хочу, чтобы, когда я покину этот мир, ты грустил как можно меньше. Чтобы ты сдал экзамены на отлично и поехал учиться в самый лучший колледж страны. Хочу, чтобы там ты встретил того единственного мальчика, с которым ты построишь невероятно счастливое будущее. Вот увидишь, ты сможешь это сделать. Может быть, вы даже поженитесь и заведёте детей, как знать, как далеко вы сможете зайти. Я верю в тебя. Я люблю тебя. Кастиэль уже не мог сдерживать слёзы, они против воли заслоняли глаза, а, переполнив их, выливались наружу, делая лицо подростка мокрым и ещё более грустным и отчаянным. Новак пытался выдавить из себя что-то вроде «не покидай меня» и «я не хочу такого будущего, я хочу будущего с тобой», но получилась невнятная белиберда, которую Винчестер, несмотря ни на что, понял. Он прижал парня к себе и крепко сжал зубы. Смотреть на такого Кастиэля было невероятно тяжело, и в какой-то момент Дин даже захотел пожить ещё немного. Но ничего уже нельзя было изменить. Процесс старения не подлежит возврату.

***

Кастиэль сидел в приёмной и бессмысленно мешал свой крепкий кофе без сахара, глядя в пустоту. В голове точно также свистел ветер и время от времени появлялись перекати-поле, тут же исчезая. После того, как Новак хорошенько проплакался, сил на то, чтобы трезво мыслить, не осталось. Он просто сидел и смотрел в пространство, практически забыв о том, что держит в руках горячий кофе. В кармане джинс завибрировал мобильник, стоящий на беззвучном режиме, но Кастиэль словно не чувствовал этого и продолжал сидеть, сверля несчастный пол своим тяжёлым взглядом. В течение минуты телефон не унимался (похоже, звонил кто-то очень настырный), и Кастиэль, тяжело вздохнув, вынул аппарат из кармана и нажал на зелёную кнопку. — Алло? — спросил Кас, подумав, что даже не посмотрел, кто это звонит. — Касси! — весело воскликнул в трубке Габриэль. — Давненько я тебе не звонил, слишком хорошо ты себя ведёшь, Новак. Габриэль действительно стал звонить крайне редко, не чаще пары раз в месяц, поскольку каждый раз Кастиэль повторял одно и то же: «с Дином всё хорошо, со мной тоже». Официально, Дина сняли с учёта, и Габриэль уже не должен был звонить, но ему просто по-дружески была интересна судьба этой совершенно необъяснимо сложившейся пары. Конечно, Гейб не знал, что их связывают скорее романтические (хоть и платонические) отношения, но тем не менее, показывая Кастиэлю заявку этого мужчины, Габриэль меньше всего верил в то, что они протянут друг с другом больше недели, не говоря о месяцах. — Ну что, как твой Винчестер? — Умирает, — без обиняков сообщил Кастиэль, снова бессмысленно уставившись в пространство. — О, чёрт, — выдохнул Габриэль. — Надеюсь, это не ты его?.. — Господи, нет, конечно! — воскликнул Кастиэль, шумно выдохнув и потерев глаза пальцами. — Он просто… стареет. Вот и всё. — Ты сейчас с ним? — Нет, я… не могу. Мне тяжело на это смотреть. — Не просри всё, мелкий, — настоятельно попросил Габриэль. — Если ты прав, и Винчестер скоро станет всего лишь горсткой косточек под землёй, то тебе стоит проводить с ним каждую секунду его драгоценного времени. Когда Дина не станет, ты будешь корить себя за каждое мгновение, что ты был не с ним. Я не представляю, как сильно тебе дорог этот мужчина, если ты провёл с ним так много времени. Кастиэль не сразу нашёлся, что ответить, и первые несколько секунд он просто молчал, переваривая информацию. — Спасибо, — наконец тихо выдавил из себя он. — Не буду отвлекать больше, иди сейчас к нему. Просто… держи меня в курсе, ладно? — Хорошо, — ответил Кастиэль и, попрощавшись, повесил трубку.

***

Нерешительно зайдя в палату, Кас попытался определить, спит Дин или просто лежит с закрытыми глазами. — Как ты? Лучше? — не открывая глаз, поинтересовался Винчестер. Не спит. — Угу, — пробурчал Новак и подошёл к кровати мужчины. Дин открыл глаза и кивнул на стоящий рядом стул, как бы предлагая парню сесть. Когда Кастиэль послушно опустился на сидение, Винчестер протянул слегка трясущуюся руку к подростку. Кас прикрыл глаза и почувствовал, что глаза опять начинает щипать. Чёрт, только не снова. Однако почему-то каждый раз, когда он смотрел на Винчестера, хотелось плакать. Он протянул свою руку и крепко сжал ладонь мужчины. — Я просто… не могу, — пролепетал Кастиэль, не открывая глаз. — Мне хочется рыдать от несправедливости ситуации и нежелания тебя терять, когда я на тебя смотрю. — Открой глаза, — попросил Винчестер, пытаясь принять сидячее положение, не отпустив при этом руку подростка. Кастиэль мотнул головой. — Открой глаза, Кастиэль. Посмотри на меня. Нервно облизнув губы и нахмурившись, Кас всё-таки открыл глаза и медленно поднял их на Винчестера, стараясь контролировать досаждающие эмоции. — Это не конец света, Кас, хорошо? — говорит Дин, потянув подростка за руку, тем самым заставляя его присесть на край кровати. — Ты мне дорог, знай это, пожалуйста. Я люблю тебя. И я тоже не хотел бы, что бы ты меня терял, но мы ничего не можем поделать ни с природой, ни со временем. Я бы и рад остаться на лишние пару лет с тобой, но для тебя это будет только помехой в построении твоего будущего, понимаешь? — Нет без тебя никакого будущего, — сквозь снова подступившие слёзы, произнёс Кастиэль. — Нет его, Дин. Я его не вижу. — То, что ты его не видишь, не говорит о его отсутствии. — Не покидай меня, пожалуйста, — выдавливает из себя Кастиэль и всхлипывает. Винчестер старается спрятать эмоции, выглядя спокойным и умиротворённым, но на его лице всё равно проскальзывает вся боль, весь ураган, бушующий внутри из-за развернувшийся перед ним картины. Почему всё должно быть так сложно? Почему Кастиэль обязан испытывать эти эмоции, почему Дин не может просто отойти в мир иной, оставив в памяти Кастиэля лишь приятные воспоминания, а не эти моменты, полные отчаяния и слёз? Дин вздыхает и крепко прижимает к себе содрогающегося от слёз подростка. Мужчина гладит парня по спине, нашёптывая убаюкивающие фразы ему на ушко, чувствуя при этом сильнейшую слабость. Организм будто требует не забывать, что происходящее сейчас — не просто слова, что Дин на самом деле умирает. — Я не уйду насовсем, Кастиэль, — вдруг шепчет Винчестер. — Я уйду ненадолго, но скоро ты меня встретишь. В другом виде. Я тебе обещаю. Кастиэль лишь всхлипывает, время от времени глубоко вдыхая и вытирая мешающие слёзы со щёк. — Я тебя люблю, — шепчет Дин, прикрывая глаза. — И я тебя, Дин, — так же тихо отвечает Новак. Кастиэль вскоре успокаивается, но не разжимает объятий. Они сидят так очень долго, просто прижимаясь друг другу, слушая дыхание и сердцебиения друг друга, пока это ещё можно услышать.