Remember me

А как всё начиналось… Чонин переставлял ноги в попытке идти по оживлённой переполненной улице вдоль пляжа, но получалось лишь жалко плестись, заставляя прохожих шарахаться от него, словно от прокаженного. Ведь как всё начиналось? Легко и без каких-либо намёков на дальнейшее продолжение отношений. Обыкновенный курортный роман, один из таких, которые возникали то тут, то там, словно мотыльки, тут же сгорая, когда примерные мужья и жены возвращались к своим семьям, полные жизнерадостности, отдохнувшие и несущие с собой свой маленький секрет, о котором никому не нужно знать. Понежиться с совершенно незнакомым человеком под тёплым южным солнцем, зарываясь пальцами ног в мягкий песок, уютно устроив ладонь на чужой талии. Совершенно абстрагироваться от повседневной суеты, хлопот, проблем… Побыть хоть на несколько дней самим собой, совершенно не заботясь о репутации, не держа в памяти кучу ненужных дел и поручений жены, не заботясь о порядком капризных детях. Просто лежать, отпустив мысли в свободный полет, и наслаждаться покоем и тихим спокойным голосом, что просто говорил с тобой, не предъявляя претензий и не докучая. Просто пожить хоть немного нормальной жизнью, а потом расстаться без лишних слов и выяснений отношений. Каждый получит то, что хотел, возвращаясь к рутине и храня в памяти этот светлый, но, к сожалению, быстро забудущийся кусочек счастья. Очень жизнерадостная девушка на роликах случайно задела Чонина плечом, тут же притомозив и вежливо извинившись. — Ох, простите! Совсем не смотрю, куда мчусь, — она участливо взглянула парню в глаза. — Вы в порядке? Эти калифорнийские девушки были порой слишком открыты и прилипчивы. Они не отстанут от тебя, даже если сто раз повторить, что ты в порядке, поэтому Чонин продолжил идти, не останавливаясь. Просто двигаться, и не важно, в какой стороне его отель, а в какой — вокзал. Улыбчивая девушка пожала плечами и вновь оттолкнулась от асфальта, чуть качая головой. Эти иностранцы из Азии порой бывали такими странными и замкнутыми, что порой казалось, что разговариваешь с ними, как со стенами. А Ким продолжал идти в постепенно уплотняющемся людском потоке, что сам нёс его вперед, подталкивая и направляя. Почему-то сейчас люди не казались раздражающими. Чонину нравилось смотреть в их радостные и смеющиеся лица, находя в ком-то отдельные черты Кёнсу. Его улыбка, его глаза, его изгиб бровей, подбородок… Но никто не был точной его копией. Никто бы не заменил солнечного Кёнсу. А люди вокруг веселились, поглощали в немыслимых количествах алкоголь и просто радовались жизни. Им было всё равно, что кто-то рядом страдает, что вот здесь, прямо на дороге валяется растоптанное, разбитое чье-то сердце. Яркие кроссовки и разноцветные сланцы продолжали совершенно равнодушно давить и крошить его. А Чонин смотрел, замерев на миг, словно в ступоре. В небе взорвался красочный фейерверк, украсив тысячами огоньков темную ночь. Грохот, восторженные вскрики, аплодисменты, смех и разговоры — всё слилось в один фоновый шум. А Чонин смотрел и вспоминал, чувствуя, как такие, казалось, незначительные, как он думал, воспоминания врезаются в память, словно раскалённое железо, оставляя в ней уже никогда не заживущие шрамы. Но шрамы эти будут болеть не совсем обычной болью, они будут сладко ныть, усиливая влияние на душу парня со временем. В будущем они, возможно, даже смогут разрушить его семью и его самого. Но это будет потом. А сейчас Чонин вспоминал. Flashback Ciara – Paint It, Black — Смотри! Как красиво, — темноволосый паренёк указывал рукой в небо, счастливо улыбаясь. — Никогда не видел такого, — мечтательно выдохнул он и прижался к тёплому боку Чонина, что привычно обхватил его рукой. — Откуда ты такой приехал? — в шутку спросил он. На такие вопросы, люди, ведущие интрижку вдали от дома, обычно не отвечают, поэтому Кёнсу молчит, продолжая любоваться зрелищем. Они просто наслаждаются друг другом, беря от жизни всё за такой короткий срок, чтобы это подпитывало весь следующий год перед очередным отпуском. А в следующий раз всё то же самое: очередной парень или девушка, что приехали на отдых с той же целью, или же кто-нибудь из местных, ищущий приключений в постели с экзотическими туристами. — Мартини? — коротко предлагает Чонин, кивнув на передвижную тележку с алкоголем. — Не откажусь, — тихо говорит Кёнсу, окидывая взглядом разношерстную толпу. Ему безумно нравилась такая лёгкая атмосфера, такой заботливый Чонин и такой незабываемый отпуск. Ким отпускает талию своего «временного» парня, пробираясь сквозь хохочущих людей. Он кивает продавщице, и женщина берёт со стойки два бокала, собираясь их наполнить. — Я возьму всю бутылку, — протягивает ей деньги Чонин. Женщина довольно кивает и просит за алкоголь сумму вчетверо превышающую его реальную стоимость, но парень, не глядя, отдаёт её крупную долларовую бумажку, даже не протягивая руки за сдачей. Деньги сейчас имеют такое же значение, как крышечка из-под пива на земле. Парень также берёт несколько зелёных оливок в довесок к алкоголю и возвращается в шумную толпу, выискивая глазами Кёнсу. Тот стоит, мило улыбаясь какому-то странному парню с выкрашенными в зелёный волосами, и наблюдает за его трюками с глотанием огня. Он радуется, словно ребёнок, а его глаза невероятно блестят в свете ночной иллюминации. — Я здесь, — вновь мягко приобнимает его Чонин, чётко обозначая свою территорию чужаку. Зеленоволосый лишь понимающе ухмыляется и выпускает в воздух новую струю огня, вызвавшую бурю оваций. — Куда пойдём? Я хочу посидеть где-нибудь в тишине, — ухватив парня за плечо и привстав на цыпочки, говорит Кёнсу, всё же оставляя выбор места за Кимом. — В отель? — касается мочки его уха Чонин, поглаживая талию. — Давай на свежем воздухе, сейчас такая замечательная погода, — лукаво улыбается ему Кёнсу, чуть вскидывая брови. Заниматься сексом в отеле слишком банально и неинтересно, другое дело — где-то на пляже или в укромном уголке людного места. — Тогда я знаю, куда можно пойти, — так же провокационно возвращает ему улыбку Чонин, утягивая за собой. Они пробираются сквозь уже изрядно надоевшую толпу, то и дело переглядываясь и крепко держась за руки. Почему-то ни одному из них не приходит в голову, что их интрижка на одну ночь слегка затянулась и превратилась в нечто большее. В нечто странное, что пока еще едва заметными нитями опутало сердце, еще совсем невесомое, но уже достаточно ощутимое. Словно паутина, что была крепче любого стального троса. Но трезвое сознание не хотело просыпаться, надёжно укрытое алкогольно-карамельной негой. И еще совсем немного тёплыми прикосновениями к чужому телу. Высокий небоскрёб, возвышающийся над причудливо изогнутой линией пляжа, предстал перед парнями, в то время, как Чонин продолжать тянуть своего любовника ко входу в здание. Причудливо мигали лампочки, развешенные по всей высоте стен, создавая иллюзию падающего вниз дождя. — Чонин, что ты делаешь, нас не пустят туда, — упирается Кёнсу уже у самой двери. — Расслабься и прекращай сопротивляться мне, — шепчет ему младший, мягко открывая дверь. — Мы… проникнем туда тайно? Как шпионы? — в глазах парня заблестел восторг, и он уже с нескрываемым любопытством проскользнул внутрь. — Ну, если тебе так хочется, то можем и тайно, но пентхаус уже арендован на моё имя, если что, — заговорщицки подмигнул Чонин, проходя в просторный холл. — Ах… — только и смог выдохнуть Кёнсу, рассматривая невероятную отделку помещения, в котором прямо под стеклянным полом плескалось море, а со стен стекали настоящие водопады. Он застыл, приоткрыв рот, чем только привлёк внимание Чонина. — Ты так лучше не делай, — насмешливо подтолкнул он в бок парня, направляя его к стойке администратора. — Похож на провинциала, — добавляет он, поворачиваясь к пожилому мужчине, что поприветствовал их. — Ким Чонин, пентхаус на сутки, — он протягивает документы и карточку, вновь наклоняясь к Кёнсу, что чуть насупился, но продолжал украдкой поглядывать по сторонам. — Но на самом деле, не делай так, потому что я не удержусь и возьму тебя прямо вон у того милого водопадика, — выдохнул он парню куда-то в шею. Кёнсу дерзко облокачивается о стойку, чуть откидываясь на неё и едва заметно прогибаясь. Он так и просит, чтобы Ким исполнил свою угрозу. Неправильно, слишком непредсказуем для провинциала. Чонин качает головой, шепча одними губами: «допрыгаешься», забирая документы у администратора. Он подставляет локоть Кёнсу и тот отлипает от стойки, нагло проходя мимо парня прямо к лифту. Ким хмыкает и идёт вслед за ним, в который раз убеждаясь, что сделал тогда правильный выбор, что пал на этого с виду милого и невинного паренька, который на деле оказался с тем ещё характером. Когда створки лифта захлопываются, смуглый парень ставит бутылку с мартини на пол кабинки и угрожающе надвигается на Кёнсу, что покусывает от нетерпения губы, специально или невзначай — всё равно. Чонин сгребает его в охапку и разворачивает спиной к себе, плотно вжимая в стеклянную стенку лифта. — Ты меня раздразнил раньше времени, — он отводит руки Кёнсу за кисти, ставя их на стекло. Теперь наслаждайся видом, а я наслажусь тобой… В это время лифт вынырнул из шахты, и перед глазами открылось невероятное зрелище: город, укрытый одеялом из миллиона огней, а чуть правее — тёмное, но от этого не менее прекрасное море, блестящее в отблесках луны. Кёнсу затаил дыхание, жадно поедая глазами потрясающий вид. Но тут его шеи коснулось горячее дыхание, а тело сильнее вжали в стекло. — Чонин… — тяжело выдохнул парень, совершенно забыв про город за стеклом, когда под его просторную футболку пробрались тёплые пальцы. Они, не останавливаясь, продолжили свой путь от рёбер до ключиц, проезжаясь соскам. Неосознанно парень прогнулся под ласками, задом вжимаясь в пах младшего. А чёртов лифт ехал так быстро, и вот уже приветливый звон извещает, что они прибыли на крышу. Чонин шумно выдыхает и отпускает ладони парня, нарочито заботливо поправляя его футболку, еще пару раз коснувшись кожи пальцами. Кёнсу, которого от каждого прикосновения буквально потряхивало, невольно копирует этот разочарованный выдох, чувствуя, что еще немного, и он бы позорно нажал на кнопку «Стоп», не дотерпев до пентхауса. Подхватив мартини, Ким вышел из лифта, вновь протягивая руку Кёнсу, которую тот теперь осторожно обхватил своей ладонью. — Добро пожаловать в королевство, принцесса, — шутливо поклонился Чонин и легко чмокнул парня в губы, ведя к стеклянной лестнице.

***

Стеклянный замок, пронизанный светом прожекторов и звезд, мерцающих в ночной черноте. Мягкий голубоватый свет проникал сквозь прозрачные стены, преломляясь и отражаясь под невероятными углами. Всё вокруг дышало простором и свободой, а сильный порывистый ветер лишь усиливал это ощущение. Только воздух, ночь, звёзды и Чонин. С крыши открывался потрясающий вид на набережную и продолжающийся там карнавал. Человеческая толпа мерно плыла под их ногами, а лунный свет поливал её сверху своим молочным сиянием. Сюда доносился лишь слабый шум и невнятный гул снизу, довольно гармонично сочетаясь с этой уединенной атмосферой. Голубоватые светлячки фонариков отражались в едва движущейся воде бассейна, что краем своим нависал прямо над пропастью. — Лучше, чем отель? — откуда-то сзади спрашивает Чонин. — Спрашиваешь, — не в состоянии оторваться от ночного пейзажа Кёнсу. Он крепко держится за металлический поручень, потому что колени предательски подрагивают. — Это лучшее, что я видел в своей жизни. Парень позади хмыкает и становится рядом с ним, протягивая бокал с салатовой жидкостью, в которой плавала оливка. Кёнсу осторожно обхватывает его руками, боясь уронить в пропасть. Но Чонин лишь беспечно улыбается на это. — Красиво, — скупо роняет младший, вглядываясь в лунную дорожку, что расстелилась на водной глади моря. — Жалко, что так недолговечно. — Почему? — Сезон закончится, люди разъедутся, это место опустеет, — Чонин отпивает из бокала и разворачивается к перилам спиной. — Когда уезжаешь, всегда такое чувство… будто что-то забыл здесь. Возможно, немного счастья. Младший необычайно задумчив, совсем не похож на обычного себя, что только дурачится и лезет с поцелуями и пошлыми намёками. — Но сейчас это время можно провести весело, — доверчиво выговаривает Кёнсу и тоже отпивает мартини. — Осталась ещё целая неде… — он не успевает договорить, когда рука Чонина выбивает бокал на тонкой ножке у него из ладоней. Оба парня заворожено наблюдают за его падением пару коротких мгновений, пока тот на разбивается бесшумно о крышу одного из низких зданий. — Зачем?! А если бы он упал на человека? — хмурит брови Кёнсу, резко разворачиваясь к парню. — Я хочу начать проводить это время весело, — заявляет ему младший и залпом допивает свой напиток, швыряя и свой стакан в пропасть. Кёнсу опять недоуменно наблюдает за ним, но крепкие руки разворачивают его и прижимают спиной к металлическим скользким перилам. Чонин снова стал сам собой, домогаясь до тела старшего в любом месте и в любое время. Но тому было грех жаловаться, ведь их знакомство состоялось только ради и из-за секса и получения обоюдного удовольствия. Так что он покорно выгибает шею, подставляя её под горячие поцелуи, а руками пробуя на ощупь цветастую футболку Чонина. — Занимался когда-нибудь этим над сотнями людей, что отделены от тебя сотнями метров пустоты? — шепчет ему прямо в ухо парень, обхватывая ладонями затылок и просовывая руки за шиворот такой-то цветастой футболки. — Н-нет, — слегка запинается Кёнсу и оборачивается, бросая взгляд назад. Чонин медленно наклонял над перилами, заставляя прогибаться в пояснице. От этого перехватывало дыхание, а ноги совершенно отказывались держать пропитанное адреналином тело. — После этой ночи будешь отвечать «да», — радует его Чонин. — Не трепещи так, я не выпущу тебя, ты не упадешь, — он высвобождает одну руку, ведя ею вверх по задравшейся футболке парня, а своими ногами цепляя его ноги и спутывая их между собой. Мягкая ткань с его живота сползает наверх, и парень послушно отцепляет одну руку от поручней, выскальзывая из рукава. Второй рукой он продолжает крепко цепляться за прохладный металл. — Ну, доверься мне, — Чонин покусывает его за мочку уха, горячими пальцами исследуя грудную клетку старшего. И тот подчиняется, наплевав на всё. Он доверял Чонину, привык доверять за какую-то жалкую неделю вместе. И сейчас он готов был полностью доверить собственную жизнь практически незнакомому парню. Кёнсу отцепляет вторую ладонь от поручня, оставаясь на весу лишь благодаря широкой руке Чонина, на которой лежал. Второй тот продолжал стягивать его футболку через голову, и вот, - та уже летит вниз, сдуваемая резкими порывами ветра куда-то в сторону. — Чонин… — пытается возразить против этого старший, но затихает под умелыми ласкающими прикосновениями. Они заставляют его наплевать на то, что завтра ему практически не в чем будет возвращаться в отель, и что он сейчас полностью обнаженный будет балансировать над гуляющей толпой. Плевать на всё, кроме смуглокожего парня, что сейчас исступлённо выцеловывает его живот. Чонин не останавливается, ему мало полуобнаженного Кёнсу под ним, что безоговорочно прикрывает глаза и путается непослушными пальцами у него в волосах. Ему нужен весь Кёнсу до последней капли. Он нетерпеливо дёргает старшего за ремень брюк, расцепляя его и вытаскивая из петель, но потом с издевательской медлительностью скользит ладонью за пояс джинс, касаясь самого сокровенного. Выгибаясь, совершенно позабыв о пропасти под собой, Кёнсу тянется навстречу прикосновениям; его глаза закатываются от этой волнительной близости и ощущения эйфории внутри. Он неосознанно обхватывает ногами талию младшего, притягивая его для поцелуя. Тот подчиняется и нагибается вперед, продолжая крепко удерживать свою драгоценную ношу. Их губы соединяются и обмениваются горьковатым вкусом мартини, слегка приправленным свежим морским бризом. Сколько раз эти губы уже встречали друг друга, но парни никогда не устают полностью отдаваться этим пьянящим ощущениям и исследовать друг друга. Их языки терзают друг друга в каком-то сумасшедшем порыве. Чонин продвигается ниже в штанах Кёнсу, находя его приподнявшуюся головку члена в боксёрах. Кёнсу стонет в поцелуй и двигается ближе, уже в нетерпении стараясь как можно быстрее оказаться без одежды. Эти пальцы, что поглаживают нежную кожицу там, слишком возбуждающие, чтобы выдерживать их долго. Чонин подаётся ближе и разрывает поцелуй, не давая Кёнсу самостоятельно встать на ноги и сбросить надоевшие джинсы. Он делает всё сам, то неторопливо оглаживая каждый участок кожи ладонями, то наоборот, слишком спешно дёргая грубую ткань. Наконец штаны весело летят вниз, чтобы там возможно упасть на голову какому-нибудь удачливому прохожему. Изнемогая от желания, старший дёргается, слегка процарапывая спину Чонина, что возился с его боксёрами. Он всегда раздевал Кёнсу первым, чтобы подольше любоваться его красотой, и как его совершенное тело будет выгибаться в его руках и тереться чувствительными местами об одежду. — Чонин, только не… — но его белоснежные боксеры уже трепещут на ветру, плавно планируя вниз. — Чёрт возьми, Чонин! — Кёнсу мстительно привлекает возящегося парня к себе и кусает за губу. Тот низко стонет и обхватывает стоящий член старшего, свободной ладонью, потираясь грубой ширинкой о его раскрасневшуюся кожицу. Наконец он шуршит упаковкой с презервативами, но Кёнсу перехватывает его руку, спрашивая с коварной улыбкой: — Доверяешь мне? — Конечно, — выдыхает ему в губы парень и беспрекословно швыряет упаковку вниз. Кому-то очень перепадёт завтра за эти фокусы на крыше, но сейчас им всё равно. Чонин уже в нетерпении спускает собственные джинсы с бельём, отбрасывая их в сторону. Поначалу он мог позволить себе медлительность, но не сейчас, когда старший раскинулся на этих чертовых перилах совершенно обнаженный, укрытый лишь подсвечивающим его голубоватым светом фонариков. Он будто диковинная птица, что непонятно как очутилась на такой высоте и только и ждём, чтобы её словили. Младший ловит. Он несколько раз мягко проводит по собственному члену рукой, второй продолжая надёжно удерживать дрожащего Кёнсу. Смазка обильно полилась в его ладонь, которая тут же стала оглаживать задний проход Кёнсу, уже стонущего от нетерпения. Растяжка ему не требовалась, но сделать хоть немного больно этому ранимому созданию Чонин не хотел. Его Кёнсу не испытает даже самую мельчайшую каплю боли. Лучше пусть утонет в безграничном наслаждении. Кёнсу жадно хватается за волосы на затылке младшего и подаётся вперёд, требуя активных действий. Его и вовсе уже не волновало то, что бушующая толпа внизу странно суетилась, а лунный свет будто становился ярче. Сейчас он хотел лишь почувствовать Чонина в себе. Почувствовать снова и чувствовать всегда. Смуглый парень уже мягко раздвигает ягодицы старшего и, не теряя больше драгоценных секунд, входит сразу на всю длину в разработанный вход Кёнсу. Тот блаженно выгибается, неловко ёрзая в крепких руках, но продолжая обнимать парня всеми конечностями. Он хотел слиться с ним воедино и почувствовать максимально близко. Чонин чуть ведёт бёдрами, находя нужную точку и выталкиваясь обратно, чтобы сразу же проехаться по простате, расположение которой уже знал наизусть. Старший в экстазе вскрикивает, слыша, как эхо отбивается от соседних небоскрёбов, продолжая дарить свой сладкий голос играющему с ним ветру. Находя нужный ритм, младший втрахивает Кёнсу в поручни, неумолимо задевая каждый раз простату и рождая всё новые всхлипы парня. Тот полностью отключается от реальности, пока не слышит вкрадчивый, но сбивающийся шепот возле уха: — Посмотри вниз Кенсу-я, у нас появились зрители. Парень будто в тумане поворачивает голову, откидывая её назад и устремляя взгляд вниз, где собравшаяся толпа, запрокинув голову, смотрела прямо на них. Будь парень в трезвом и здравом сознании он бы давно уже сгорел от стыда, но сейчас… Когда внутри него движется горячий член Чонина, когда тот пощипывает его соски и засасывает нежную кожу… Кёнсу слабо машет рукой оживившейся толпе и вновь падает в сладкое забытье, подаренное ему младшим.

***

Еще немного поиграв на публику, Чонин наконец стащил безвольное и разомлевшее тело Кёнсу с твёрдых поручней, чтобы на руках дотащить его до бассейна. Вода в нём была слегка тёплой, потому что ночь уже начинала окутывать разгорячённых парней своей прохладой, и старший чувствовал, что без жадных прикосновений Кима и его обжигающего жара уже не чувствует себя комфортно. Он старался тянуться к нему, прикасаться пусть даже мимолётно. Мягкая вода приятно обволокла тело, но внизу у раскрасневшегося прохода саднило, а спина слегка болела от долгого лежания на металлическом поручне. Чонин цепко выхватил эмоцию поморщившегося Кёнсу и бережно обхватил его за плечи, укладывая на себя. Лазурные волны слегка заволновались, пока два тела находили удобное для себя положение. — Прости… — шепчет младший, уже по привычке прикусывая мочку уха До. — Сделать тебе массаж? — Ты извиняешься за лучший секс в моей жизни? — хмыкает Кёнсу, но тут же одёргивает себя. Лишнего сболтнул. Если им суждено расстаться через несколько дней, то пусть это будет максимально безболезненно, нечего нагружать их обоих лишними тяготами. — То есть… конечно, бывало и получше, — старается неловко выкрутиться он. — Молчи, До Кёнсу, — Чонин отстраняется и придерживает старшего за плечи. Кёнсу покрывается мурашками то ли от холода, то ли от лёгкой паники. Что если прямо сейчас Ким скажет, что им пора заканчивать? Что если сейчас сказка закончится, так и не дождавшись счастливого конца? — Чонин… — поворачивается к нему старший и резко приникает к губам, путаясь в мокрых волосах. Младший отвечает, слегка забывшись от напора и пыла, с которым его целовали. Парни вновь не могли насытиться друг другом, с какой-то ожесточённостью покусывая губы друг друга, совсем не заботясь о том, насколько дискомфортно будет потом. Одной рукой Чонин вновь притягивает к себе тощее тело, до синяков сжимая пальцами бока. Он хочет заполучить Кёнсу всего без остатка, пусть в эту чёртову неделю он будет только его, и больше никто не смеет смотреть на эту хрупкую красоту. Они кусаются и в диком порыве сталкиваются лбами, пока руки одного жадно пожирают тело другого. Они, будто долго бредущие по пустыне путники, только нашедшие источник с чистой ключевой водой. Жадно выпивают её без остатка, выпивают друг друга до дна. Чонин глухо стонет, когда пальцы старшего вновь находят его член, безжалостно сжимая в кольце пальцев. Они вновь готовы ко второму раунду, готовы доказать, что могут заниматься любовью всю ночь, без остановки, чтобы рассвет встретить опять вдвоём и чтобы ни одна секунда бегущего с сумасшедшей скоростью времени не пролетела мимо них. — Мы должны… — выдавливает из себя Чонин, стараясь не взять Кёнсу прямо здесь, в воде. Ему будет больно после такого короткого перерыва, да и это тело не достойно грязного и безудержного секса. Только лишь утонченного занятия любовью, словно искусство. — Нет! — умоляет старший, в ужасе вновь приникая к мягким приоткрытым губам. Всё его сознание затопила боязнь услышать те страшные слова: «Нам пора заканчивать с этим». — Нам нужно… — снова пытается отцепить от себя Кёнсу младший, чтобы предложить перейти в спальню. — Пожалуйста, не надо, Чонин, не оставляй меня, — словно сходя с ума, тараторит Кёнсу, не замечая ничего вокруг себя. Лишь сильные руки, что обнимают его, крепкий торс, в который так приятно утыкаться лбом и нежные губы, что как-то неловко целуют его в щёку. — Кёнсу, я не собираюсь оставлять тебя, — едва слышно шепчет Чонин, слегка опешив от реакции старшего. Сейчас он был сам не свой, а на ресницах дрожали капли воды. Парень надеялся, что это была вода из бассейна, а не слёзы. — Кёнсу, Кёнсу! — он обхватил черноволосую голову, приподнимая её и заставляя тёмные глаза встретиться со своими. — Не надо, — уже открыто плачет парень, вовсе не стесняясь и не скрывая крупных капель, текущих по щекам. Его душа вывернута наизнанку, обнажена, как и он сам. Все затаённые страхи показались наружу, чтобы тут же с лёгкостью быть прочитанными Чонином. — Просто пойдём в дом, — как можно ласковее просит младший, замечая нечто нарастающее в тёмных глазах напротив. — Я не оставлю тебя, — чётко проговаривает он каждое слово. Кёнсу смотрит недоверчиво и нерешительно, словно боясь ослышаться или ошибиться. Он не верит этим словам, потому что знает, что через грёбаную неделю они всё равно расстанутся, но всё же позволяет Чонину успокоить себя. Сейчас он рядом и он тёплый и нежный. Это время принадлежит только им, а ночь наблюдает только за ними двумя. Позже, за стеклянными стенами роскошного пентхауса, Кёнсу раскрывался и отдавался младшему полностью. Он разрывал свою душу на куски и часть за частью дарил её Чонину, не понимая, что тем самым делает им обоим ещё больнее. Он делает их расставание наполненным слезами и горечью, сам того не ведая. Но сейчас он наслаждался мимолетными и такими невероятными мгновениями рядом с ним. Пусть еще немного, но он будет рядом.