Remember me

Начало. — Извините… — что-то нерешительное прозвучало возле уха Чонина, но тот даже не распахнул глаз. — Простите, пожалуйста, — снова назойливое жужжание. А ведь он просто хочет подремать. — Извиняю и прощаю, — раздраженно бросает парень, не открывая глаз и хмуря брови. — Вы заняли чужой шезлонг, — писклявый голос уже порядком нервировал. — И что? Рядом есть полно свободных, — наконец Чонин лениво приоткрыл веки, щурясь от яркого солнца. Перед ним стоит кто-то невысокий, нескладный и еще до чёртиков забавный. Парень хмурит брови, видимо, что-то прикидывая у себя в голове. Его лицо выглядело довольно угрожающе, но вкупе с небольшим ростом, весь образ показался Чонину милым. Если бы не разбудил его во время послеобеденной сиесты. — Ещё что-то? — недовольно смотрит снизу вверх Ким и, не дождавшись ответа, переворачивается набок, пытаясь снова заснуть. Позади слышится недовольное сопение, но паренёк больше не выдаёт и слова. Лишь звуки возни доносятся с соседнего шезлонга. Темноволосый вздыхает и ворочается с боку на бок, всё никак не желая угомониться. Чонин понемногу начинает закипать. Мало того, что разбудил, так ещё и опять заснуть не даёт. Наконец, последней каплей стали тихие стоны с чертового соседнего шезлонга. Вообразив себе невесть что, Чонин подскакивает, словно ужаленный, и пялится на парня. Тот всего лишь спит, руками комкая край махрового полотенца и поджимая под себя ноги в смешных сланцах. Он стонет чуть громче, уже привлекая ненужное внимание окружающих, хоть сейчас, в полдень, людей вокруг гостиничного бассейна было немного. — Да что за чёрт, — шипит Чонин и встаёт, чтобы разбудить это ходячее несчастье и попросить свалить куда подальше. Еще и эти стоны. Бесят. — Просыпайся! Никакой реакции. Парень только облизывает пересохшие губы и продолжает скулить, смотря непонятно какого характера сон. — Да чтоб тебя, — рычит Чонин и трясёт его за плечо. — Эй! В ответ на это его руку резко хватают и прижимают к себе. Паренёк продолжает спать, только теперь уже сжимая в тисках чужую ладонь, чуть ли слюни на неё не пуская. Киму эта ситуация вовсе не нравится, и он другой рукой пытается освободиться, потихоньку вытаскивая руку из захвата. Ему это почти удаётся, когда чужие цепкие пальцы хватают за шею и тянут вниз. Чонин не удерживает равновесия, заваливаясь на хрупкое тело, что тут же обнимает его всеми конечностями, словно осьминог. — Мама… — сладко шепчет парнишка и утыкается в грудь Чонину головой. Несколько секунд на то, чтобы прийти в себя, и Кима потряхивает от шока. Он судорожно выбирается из-под незнакомца, уже вовсе не обращая внимания на окружающих, что с интересом на них поглядывали. Чёртов недоросток, он позорит его перед всем отелем! Парень с трудом выпутывается из чужих рук и вихрем слетает с шезлонга, гневно уставившись на продолжающее сладко спать тело. — Твою мать, — емко выражается он и, гневно шагая по дорожке, удаляется досыпать в свой номер. Сиеста на свежем воздухе не удалась. Напоследок оглянувшись ещё раз на это ходячее недоразумение, что выжило его с тёплого места, Чонин обнаруживает, что парнишка уже перебрался на его шезлонг и счастливо тянет через трубочку коктейль, покачивая в воздухе ногой. Он замечает взгляд Чонина и приветливо машет ему рукой, доказывая то, что весь этот спектакль был лишь умело поставлен и разыгран специально для Кима.

***

В номере было прохладно из-за работающего кондиционера и достаточно тихо, чтобы нормально выспаться. Чонин с удовольствием растянулся на прохладных простынях и прикрыл веки в немом блаженстве. Отпуск проходил как надо, а дневной сон был неотъемлемой его частью. Уже приготовившись уплыть в царство снов, парень услышал непонятный шум за стеной. — Что, опять?! — в отчаянии воскликнул Чонин и зарылся головой под подушку. Шум повторился, а Чонин понемногу закипал. Там на улице этот наглый и хитрый гном, согнавший его со своего места, а здесь кто-то решил внезапно посушить волосы феном. Просто прекрасно. Звук нарастал и уже проникал в уши назойливым гулом, от которого хотелось лезть на стены. Сон ушел без малейшей надежны на возвращение, а терпение Чонина испарилось вместе с ним. Стараясь держать себя в руках, парень несколько раз ударил кулаком в стену, надеясь на понимание соседей. Но, видимо, на этот раз соседи в одном из самых дорогих пятизвёздочных отелей оказались тупыми, поэтому шум и не думал прекращаться. Недовольный и взъерошенный парень слетел с кровати, которая уже не казалась такой мягкой, и, проклиная всё на свете, направился в коридор. Если он сейчас не заставит этих придурков заткнуться и выключить чёртов фен, то испортит себе настроение на весь оставшийся отпуск. — Эй, можно потише?! — лупит парень в дверь, уже нисколько не заботясь о вежливости. Ему, конечно же, не отвечают, а шум фена, или чего-то ещё лишь возрастает. Не выдержав этого, Чонин просто вваливается в номер с диким желанием придушить его хозяина. Он замирает на пороге и просто наблюдает открывшуюся картину. Посреди номера, такого же, как и у него, стоит пылесос и попусту гоняет воздух в помещении. Парень недоуменно хмурится и переводит взгляд на дверь другой комнаты, где, по идее, должна находиться спальня. Если кто-то додумался оставить включенный пылесос, то он должен быть там. Решив, что стучаться уже нет смысла, Чонин просто нагло вваливается через двери. На широкой кровати лежали двое. Какой-то незнакомый парень в униформе персонала отеля склонился над разведёнными ногами второго… парня, что сжимал его волосы в пальцах. Оба они были без одежды, и Чонин, промедлив лишь пару секунд, наконец понял, для чего им был нужен пылесос. Парень снизу мелодично постанывал, когда его член скрывался во рту у второго, что самозабвенно отсасывал хозяину номера, позабыв о своей работе. — И-извините, — мигом потеряв весь свой запал, пробормотал Чонин и с грохотом захлопнул чужую дверь. Парни на кровати даже не обернулись на этот шум. Лишь через несколько минут в своём номере Ким, позорно сжимающий собственный стояк, осознал, что хозяин номера оказался ему знаком. Это был тот гном, что разрушил его дневной сон. Теперь уже дважды. И теперь пусть пощады он не ждёт, потому что Чонин умел мстить и очень даже любил это дело. — Ну, держись, мелкий.

***

Навязчивая трель телефона резко нарушила такую хрупкую тишину утра. Он всё звонил и звонил, но никто так и не удосужился снять трубку, чтобы ответить. Через пару секунд звонящий всё же переключился на голосовую почту и оставил сообщение: «Дорогой, как проходит твой отпуск? Мы волнуемся и скучаем по тебе! Кстати, не забыл про сувениры? Твоя бабушка очень бы хотела гавайскую рубашку. А вообще, лучше приезжай сам поскорее, здесь без тебя всё совсем в запустении. Нужно починить дверь от гаража и свозить Бэкки в больницу, что-то он совсем раскашлялся…» Тонкий женский голос продолжал говорить что-то ещё, неумолимо затягивая в круговорот будничных проблем, заставляя то мимолётное чувство свободы быстро таять, возвращая к унылой и серой реальности. Реальности, где Ким Чонин – всего лишь обычный банковский работник, женатый и имеющий двоих детей, живущий совершенно обычной и скучной жизнью, как и миллиарды других людей на планете. Не тот яркий и улыбчивый Чонин, что стал постоянным гостем всех пляжных вечеринок и клубных тусовок, не тот, что своими танцами заставлял истекать слюной всех без исключения девушек и не только их). А ведь его жена даже не знала об умении и увлечении мужа танцами. Если поразмыслить, то она не знала о нём очень многого, а он – о ней. Им хватило лишь пары мелких привычек, чтобы окончательно разочароваться в браке, так умело навязанном родителями. И поэтому, лишь бы не слушать продолжающуюся уже минут десять унылую речь, которая надоедала до зубовного скрежета, Чонин небрежным жестом сметает телефон с тумбочки, чтобы заткнуть наконец это монотонное бормотание, мешающее спать. Парень сладко переворачивается на другой бок и утыкается в чьё-то плечо. Секундная пауза, и комнату оглашает вполне закономерный вопрос: — Какого хрена? Плечо, зарывшееся в пушистое одеяло, шевелится и следом за ним из-под вороха постельного белья появляется и остальное тело. Слегка загорелая кожа, взъерошенные тёмные волосы, заманчивые губы… Где-то это он уже видел. Когда взгляд тёмных и еще сонных глаз упирается во взгляд Чонина, всё становится на свои места. Это тот чёртов недомерок, который уже дважды за один день успел разозлить Кима и вывести его из себя. — Ты?! — отпихивая от себя мелкого, Чонин пытается выпутаться из одеяла. — Я, — совершенно спокойно отвечает парень и тянет его обратно, совершенно без труда укладывая рядом. — Спи, рано ещё. — Что вообще происходит? Как ты оказался в моей постели? — поток вопросов бесконечен, и, как назло, в голове Кима совершенно никаких воспоминаний со вчерашнего вечера. Только мерно гудит голова, доказывая, что прошлой ночью как обычно была знатная пьянка, после которой, он, судя по всему, и не помнит ничего. — Ну вообще-то, это ты в моей, — весело смотрит ему в глаза парень и откидывается на подушку. — И, насколько я помню вчерашнюю ночь, это ты меня притащил сюда практически насильно, так что, пожалуйста, давай без истерик. Чонин впал в ступор, изо всех сил стараясь выудить из тёмного провала памяти хоть что-то. И после мимолётного взгляда вокруг он действительно удостоверился, что номер не его, а телефон, лежащий до этого на тумбочке, лишь каким-то чудом оказался здесь. — Мы… переспали? — Почему это тебя так удивляет? — ухмыляется парень как гиена, заползая Чонину на грудь и уютно на ней укладываясь. — По-поему все удовлетворены, так чего еще жалеть. — Ты объяснишь, наконец, что случилось? Я бы не опустился до такого… — всё еще возмущается Ким, пытаясь спихнуть с себя приставучее тело. — Неужели такой ярый гомофоб, — уже открыто хихикает парень, цепляясь за Чонина руками. Видимо это у него любимое дело после случая с шезлонгом. — Нет, но ты… Ты меня раздражаешь, отцепись уже наконец! — Ким взбрыкивает ногами, откидывая постель. Одеяло падает на пол, и открывает довольно интересную картину. Оба они голые, и у обоих наблюдается прекрасный утренний стояк. Один из них вызывающе упирается Чонину в бедро, а другой он обнаруживает у себя сам. — Твою мать! — Ким спешно натягивает одеяло обратно, вновь накрывая весь этот позор, и поворачивается к темноволосому, что счастливо улыбается, продолжая липнуть к парню. — Рассказывай, что вчера было, и быстро.

***

Двенадцатью часами ранее С тяжелой головой и спутанными мыслями, Кёнсу сидел, распластавшись по мраморной стойке еще пустого бара отеля. Парень наслаждался минутным покоем и тишиной перед вечерним наплывом людей, которые собирались здесь каждый день, чтобы провести масштабную вечеринку. Сейчас в просторном холле, который дышал прохладой от кондиционеров, находилось всего несколько человек, что так же безразлично, как и Кёнсу, пытались развлечь себя до наступления темноты. Всего пару часов назад парень отпустил из своего номера милого горничного, который прекрасно делал минет, и не менее прекрасно занимался сексом. Но желаемого удовлетворения от этих процессов До не получил. Да, он получил что хотел, но не более. Не было того чувства насыщения, той искры, что пробегала по оголённым нервам, доставляя удовольствие. Возможно, кому-то бы показалось, что парень ведет себя грязно и неподобающе, но он всего лишь искал то самое чувство, которое помогло бы забыться. Отвлечься от тягучих, как смола, мыслей, чтобы хоть на короткое время почувствовать себя живым. Не закованным в цепи собственных страхов и разбитых надежд, а именно живым человеком, который умеет любить и наслаждаться, который берёт от жизни всё, а не лишь жалкие крохи того богатства, что она предлагает. Поэтому парень вновь обвёл взглядом полупустое помещение, проигнорировав вопрос бармена. Сейчас что-то не давало покоя Кёнсу, что-то тревожило его и не желало покидать мысли, назойливо раздражая где-то внутри. Он упустил важную вещь, и сейчас сам организм сообщал ему об этом. Он упускает что-то с каждой секундой. До выпрямился и отлепился наконец от такой родной прохладной барной стойки. Если пора действовать, то лучше всего всё-таки дождаться вечера, когда на землю спустятся тёмные тени, скрывая сущности каждого и оборачивая их новыми масками. Ночью можно было не играть вежливого мальчика, которого родители отправили на каникулы под предлогом отдыха, но на самом деле… Кёнсу мотнул головой и почему-то зло уставился на свои руки. Он сам пообещал себе не думать об этом на протяжении двух недель здесь, в солнечной Калифорнии. Пусть всё останется там, где-то далеко дома, пока здесь он насладится таким кратковременным покоем. И именно сейчас настало время брать жизнь в свои руки и искать в ней хоть какое-то удовольствие. Решив, что неплохо было бы переодеться для вечернего праздника, Кёнсу поспешно вернулся в свой номер, с неприязнью отметив, что в номере так и не убрано. Милый парень всё-таки забыл о своих обязанностях, хоть и пришёл именно затем, чтобы их исполнить. Кажется, его звали Чанёль, и у него была забавная привычка заламывать пальцы, когда он нервничал. Хмыкнув, До отбросил форменную жилетку отеля, что осталась на кровати, и раскрыл створки шкафа, чтобы покопаться в своём чемодане. Вещей у парня было немного, потому как всё собиралось в большой спешке и суматохе. Изначально эту поездку никто не планировал, и его просто спихнули куда подальше, лишь бы не мешался под ногами. Просто ликвидировали, как букашку, что назойливо жужжит возле уха. В массивном чемодане обнаружились несколько строгих рубашек, которые никак не подходили для ночной вечеринки, пара таких же строгих брюк, словно парня отправили в деловую поездку, а не на берег моря. И всё же на дне саквояжа свернулась пара простых чёрных штанов с прорезанными дырами на коленях. Кёнсу накинул на себя и лёгкий свитер молочного оттенка с V-образным вырезом. Он бросил поспешный взгляд в зеркало. И всё же, по-прежнему остаётся слишком аккуратным на вид парнем. Слишком холёным, аккуратным, с настороженным взглядом и непроницаемым лицом. В каком-то неясном порыве он взлохматил аккуратно уложенную причёску и постарался улыбнуться поразвязнее. Он не на собеседование идёт, а всего лишь снимать себе кого-нибудь на ночь. Улыбка получилась вымученной и какой-то жалкой, от чего Кёнсу захотелось стукнуть самого себя. Он решил, что не будет улыбаться, и лишь вытряхнул из бокового кармана подводку и густо нанёс на веки. Взгляд стал тяжелым и угрожающим, словно у серийного убийцы, но До уже было всё равно. Не важно, как, в крайнем случае, возьмёт природным обаянием.

***

Кёнсу спустился как раз к тому моменту, когда свет везде был потушен, и лишь отдельные яркие лучи прожектором разгоняли густую полутьму сумерек, что опустились на землю. Широкие створки танцевального зала уже были распахнуты настежь, и сквозь них непрерывно проходил поток людей, жаждущих сегодня накачаться алкоголем и уплыть в тумане удовольствия. Местные, иностранцы, молодые, старые, белокожие, темнокожие – все сегодня были здесь на одной из самых масштабных вечеринок города. Парень хмыкнул и представил себя хищником, что выходит на охоту, ныряя в плотную толпу людей. Только скорее он был не хищником, и даже не жертвой. Приманка, завёрнутая в красивую обёртку, что только и ждёт, как бы в её сети попался кто покрупнее. Зал утопал в фиолетовом тусклом свете, от которого сразу же захотелось протереть глаза. Всё было залито едким дымом и разными непонятными ароматами, смешавшийся в один, но жгучий. Музыка тут же ударила по барабанным перепонкам, заставляя грудь вибрировать от низких басов. Ночь только начиналась, но Кёнсу чувствовал, что уже пьянеет от этой атмосферы, что проникала в лёгкие и разрасталась там плотной сеткой эйфории. Хотелось кружиться и смеяться под музыку. Видимо, в чёртовом дыме таки была доля психотропных веществ, чтобы разогреть толпу. Шумящие и орущие люди прижали парня к ограждению, что окружало танцевальную площадку, залитую сейчас блеском разноцветных огней. Волей неволей, но Кёнсу был вынужден обратить своё внимание туда, хотя изначально планировал выпить в баре для храбрости. Что сказать, уверенно себя он здесь не чувствовал. Диджей уже что-то дико орал, пуская электронные биты мелодий одну за другой, заставляя народ еще больше распаляться и сходить с ума на танцполе. Все лица слились в одну неясную массу, и парень с трудом таки, но пробрался сквозь неё, хватаясь за уже родную барную стойуц. — Двойной виски, — хрипло шепнули губы, а глаза беспорядочно заметались по волнующейся толпе. Похоже, сегодня охота будет тяжелой. Кёнсу не помнил сам себя от какой-то непонятной эйфории, охватившей тело. — Тебе восемнадцать хоть есть? — как-то безразлично поинтересовался бармен, наливая янтарную жидкость в стакан. — Хотя, мне то что, держи. — Спа-сибо, — рвано благодарит До и залпом вливает в себя алкоголь. Тем временем, на танцполе уже творилось полное буйство. Еще никогда море из двигающихся тел не было таким притягательным для Кёнсу, как сейчас. Диджей продолжать завлекать всё новых людей присоединяться к танцу. Он говорил что-то ещё в микрофон, о каких-то непонятных правилах участия в конкурсе, о незабываемой ночи и прочей ерунде. Но парня тянуло именно под свет фиолетовых прожекторов, где бесновалась масса из людских тел. Дым нещадно лез в глаза, перед которыми уже стояла лиловая пелена, но До было всё равно, так как душа хотела танцевать. Он в слепую пробирался между чьими-то конечностями, расталкивая и отодвигая их в стороны, освобождая себе дорогу. Внезапно в глаза ударил яркий свет, затопивший область вокруг него. Он был белоснежным и ужасно раздражал чувствительный зрачок. Внезапно расступившаяся толпа лишь усугубила ситуацию. Кёнсу остановился и прикрыл рукой глаза, пытаясь заслониться от яркого сияния. Сверху прямо на него светил луч прожектора, который кто-то непонятно зачем направил на парня. — Следующий участник, поприветствуйте! — проорал диджей как-то непозволительно счастливо, а чужие руки стали толкать До по направлению к танцполу. Парень непонимающе оглядывался, но толпа несла его именно туда, куда и было нужно, поэтому Кёнсу доверился ей и просто поплыл по течению. Его втолкнули в круг танцующих, и на какую-то секунду музыка замерла, чтобы тут же смениться новой. Напротив парня мелькало белое пятно чьей-то рубашки, но это было неважно, так как наконец музыка заставила тело парня двигаться и получать долгожданное удовольствие. Кёнсу на секунду прикрыл глаза, но тут же получил тычок в плечо. — Эй, ты должен танцевать с ним! — проорала какая-то девушка, указывая в толпу. — Что? — До приоткрыл глаза, что уже были слегка затуманены алкоголем. Он не услышал и половину того, что ему сообщили, но неприятный дискомфорт в ушах заставил очнуться. — Такие правила конкурса: либо танцуешь с тем, на кого указал прожектор, либо уходишь! — продолжает наседать настырная особь женского пола, толкая Кёнсу. — С кем танцевать? — недоумённо крикнул в ответ он, совсем растерявшись в ситуации. Он надеялся отстранённо позависать в танце, а теперь еще кого-то приставили в пару. — Вон с ним! — радостно рявкнула девушка и развернула парня в противоположную сторону. — Танцуйте! Перед нечётким взором Кёнсу появилось то самое белое пятно чьей-то рубашки и тут же пропало. В то же мгновение его руки обхватили горячие ладони и развернули по часовой стрелке. — Со мной, — проговорили на ухо разомлевшему парню. Кёнсу лишь слегка повернул голову, чтобы встретиться взглядом с тёмными глазами парня, что стоял позади него. Сразу вспомнив случай с шезлонгом у бассейна, До собирался отскочить, боясь нарваться на злость незнакомца. Но тот, похоже, вовсе не узнавал его. Его глаза уже не могли сфокусироваться на одной точке, он лишь пьяно ухмылялся и сжимал руки Кёнсу в своих ладонях. Тогда… если добыча сама идёт к тебе в руки, почему бы её не взять?

***

Adaline – Keep Me High И они танцевали. Неизвестно, сколько часов подряд и сколько выпитых стаканов с алкоголем назад. Танцевали, упоённо наслаждаясь музыкой и друг другом. Незнакомец оказался профессионалом в области владения своим телом. Он ни на секунду на позволил Кёнсу вести в танце, сам заботясь о нём и передвигая, как было ему нужно. Парень просто летал в надёжных руках, полностью отдаваясь и доверяя им. Почему бы и нет? На сегодняшнюю ночь молодой танцор был, пожалуй, лучшей кандидатурой из всех здесь присутствующих. Тем более, он не помнил ни Кёнсу, ни случай у бассейна и, кажется, не вспомнит и на утро. Это было удобно и не заставляло марать руки, чтобы замести следы своего присутствия. Не заставляло стирать воспоминания о себе, словно невысокого парня До Кёнсу не существовало никогда. Поэтому, спустя каких-то пару часов, Кёнсу оказался крепко прижат к кирпичной стене здания где-то на улице. Ночь оглашалась приглушенными битами музыки, доносившимися из-за плотно закрытых дверей отеля. Вместе с парнями снаружи не было больше ни души, поэтому До позволил себе полностью отдаться жадным прикосновениям, что уже покрывали его кожу невесомой тонкой плёнкой. В груди было как-то подозрительно тепло, когда этот парень касался сначала шеи, переходя к ключицам. Не хотелось поскорее приступать к делу, как это обычно случалось с посторонними. Странно, но… хотелось подольше насладиться тактильными ощущениями. — Как… тебя зовут? — невнятно прошептал Кёнсу, хватаясь за плечи нависшего над ним парня. Ноги вовсе не держали своего хозяина, который позорно таял от чужих прикосновений. — Это не важно, — отмахнулся парень и склонился над шеей своей сегодняшней жертвы. — И всё таки, — стонет До, когда губы незнакомца прикусывают кожу у ярёмной впадины. — Просто помолчи и наслаждайся моментом. Он так и не сказал своего имени, но Кёнсу пообещал себе, что непременно узнает его в любом случае. Как-то незаметно для себя он надеялся на новую встречу с… кем? Пальцы вплелись в волосы парня и легко потянули голову назад, заставляя полностью приникнуть к шершавой стене. Кёнсу отдал себя полностью, отпуская сознание, оставляя тело лишь на растерзание ощущений. Смуглый незнакомец приподнял его за бёдра, подхватывая под ягодицы. Он нетерпеливо мучил губы парня, то и дело проходясь по ним горячим языком и слегка покусывая в нетерпении. В свою очередь Кёнсу обхватил его талию ногами, сцепляя их сзади в замок. Руки его надежно уцепились за крепкую шею. О, кажется, теперь он не готов её отпустить. Крышу сносило от искр, пробегавших по коже от каждого прикосновения. Парень с несдержанным стоном потянул за край свитера Кёнсу, обнажая худые плечи. — Не здесь, — хрипло просит До, стараясь вовсе не потеряться в затягивающих поцелуях и страстных объятиях. Его неумолимо уносило всё дальше, и единственное, на что он был способен – не отдаться незнакомцу прямо здесь на улице. — Пошли в мой номер, — не прекращая оттягивать свитер, выдыхает танцор, ведя языком к тёмному пятнышку небольшого соска. — В мой, — хрипит Кёнсу и упирается руками в стену позади себя, отталкиваясь. Незнакомец не отпускает его из рук, мужественно поднимаясь по лестнице со своей ношей. Ему, кажется, вовсе не тяжело, но До как может отвлекает его поцелуями и прикосновениями к горящей коже. Пару раз парень останавливался и, не сдержавший, крепко целовал его, заставляя успокоиться лишь на короткое время. Когда они добрались до второго этажа, Кёнсу кивком головы указал направление. Когда он попросил остановиться у соседней от номера Чонина двери, парень не обратил на это внимание, чуть не выбив дверь в несдержанном порыве эмоций. Не важно, кто, он был именно тем, что нужно было парню на это время. Невинный на первый взгляд, бес внутри. С запоминающейся внешностью и чувственными губами. О, эти губы… С какого-то момента времени Кёнсу перестал воспринимать все происходящее, как реальность. Ему казалось, что они вместе с незнакомцем плывут где-то в фиолетовом тумане, что мягко обволакивал со всех сторон. Ему уже было глубоко плевать на то, кто из них являлся жертвой, а кто охотником. Если двое нашли друг друга, то какая, к чёрту разница?

***

— Ну, вспомнил? Так как тебя всё-таки зовут? — спросил Кёнсу, положив голову на грудь парню, которого в ближайшее время отпускать не собирался. Он нашёл свой источник исцеления раненой души. — Да какая разница, — усмехнулся незнакомец и притянул к себе за талию удивлённого парня. Чонин вспомнил, и эти воспоминания принесли ему незримое тепло, расставаться с которым пока не хотелось. Пусть ещё несколько дней погреет его. Пусть недолго, но всё же.