Поиграем?

Глава 1. Однажды Александр угрюмо стоял и глядел в окно на проезжающие мимо машины. Светлые огоньки фар расплывались в ночной тьме. На улице холодный январь, как и в его душе, но в комнате жара. Душно и противно, а открывать окно нельзя — можно простудиться. Хотя кого это когда-либо волновало? Не он ли бегал в одних портянках в -15? — Саааш, открой окно, — на полу, скрытый плотной завесой причудливо пахнущего дыма, лежал Вахрушев. Волнистые волосы заслонили глаза, а сам он чуть не задыхался среди всех этих паров. Кретов ухмыльнулся и распахнул створки настежь. В комнату сразу же ворвался буйный прохладный воздух. Дым полетел в окно. Сам девятиклассник тоже высунулся в него, будто пытаясь раствориться в воздухе, наравне с дымом. — Каааайф, — прошептал Ваня и поманил Кретова к себе. Юноша издал лёгкий смешок и поспешно затянулся новой порцией никотина, после чего позволил себе подойти к этому невероятно соблазняющему мальчишке. Сколько раз Ваня напивался в стельку, накачивался наркотой вплоть до странных и видений и активных галлюцинаций, каждый раз Александра распирало желание воспользоваться им, взять. Но, к сожалению, в большинстве случаев он сам не особо соображал в эти моменты. — Ну? — Кретов вел себя небрежно и грубовато. Впрочем, как обычно. Не хватало еще, чтобы Ваня догадался о его привязанности. Валяющийся на полу поманил Сашу пальцем, как бы прося наклониться. — Да что случилось? — Кретов бухнулся рядом с ним на коленки, отведя сигарету в сторону. Неожиданно он почувствовал, как право ухо начинает гореть, а полуоткрытый рот наполняется дымом. Ваня засмеялся, выдохнув Кретову прямо в лицо, а тот сморщился и чихнул. — Ничего смешного, — несильно толкнув Вахрушев, заставив сдвинуться и освободить себе место, Кретов привалился головой к дивану, вытянув ноги так, чтобы не касаться вожделенного друга. Примерно такая обстановка сохранялась до утра. Всё было бы хорошо, если бы Кретов не вспомнил о своём недавнем расставании с очередной девушкой, с которой он обращался как с куклой. — Вань, а знаешь, мне же ведь плохо без неё. Я не могу забыть всё, что было между нами... Ведь когда-то мы были так близки и родны друг другу. А теперь... — Кретов прервал свой монолог и начал плакать, пока Вахрушев не замечал этого. — Ты с дубу рухнул, что ли? Зачем она тебе? Я тебе давно говорил, что все твои тянки — дуры, упустившие такой шанс на счастье. — Невнятно пробурчал Вахрушев, ещё не отошедший от ночи, проведённой со своим лучшим другом в своей квартире, где кроме них никого не было. — Я сам виноват в том, что мы расстались! Я ненавижу себя! Я ненавижу всех и всё! Я хочу просто умереть... Либо вернуть её... — Кретов всё продолжал плакать и вспоминать о прошлом. — Делай, что хочешь. Но знай, что если ты опять пойдёшь бросаться под поезд, я тебя не спасу. — Вахрушев врал. Он не мог оставить в беде своего лучшего друга. Он был слишком сильно привязан к нему. — А вот пойду и сделаю. Мне всё надоело. Я всех ненавижу. Смысла нет продолжать что-то дальше. Я всё разрушил сам. — Кретов начал поспешно собираться на улицу, где было все так же холодно, как и прошлой ночью. — Вали. — Вахрушев дал понять, что его взбесили выходки дружка и он не намерен их больше терпеть. Дверь захлопнулась, Вахрушев остался в квартире один. В это время Кретов, вышедший на улицу, стал просто невменяемым. Он шёл и плакал. Слезы текли рефлекторно. Он ничего не мог с этим поделать. Так он шатался по зимней Москве весь день. — Да где же этот идиот?! — Вахрушев нервно расхаживал по комнате, он не был похож на себя обычного. — Неужели он все-таки решил броситься под поезд?! Блять, я себе этого не прощу. Так, надо позвонить ему. Кретов не ответил, он был погружён в свои печальные мысли по поводу той самой, которая задела его за живое. Он любил и ненавидел Ингу одновременно. Ночью, когда Вахрушев уже решил ложиться спать, потому что с утра надо было вставать и идти в школу, Кретов заявился к нему в квартиру пьяный, стуча в дверь так громко, что Вахрушев испугался. Он побежал открывать дверь зная, кто стоит за её порогом. — Блять, Саша, где ты был весь день?! Ты совсем охуел?! Я же беспокоился, звонил тебе, а ты не отвечал! — Вахрушев был на взводе. Его взбесила непосредственность друга. — Я? А я был на улице, видишь? — Кретов отвечал еле-еле, у него заплетался язык, он слишком много выпил. — Вань, я хочу спать, пусти меня, прошу. — Твою мать! Какого хрена?! — Тем не менее Ваня подвинулся и неохотно пропустил Сашу мимо себя. Стоило юноше закрыть за пьяным дверь, как тот громко охнул и повалился на пол. — Эй, ты чего?! — Инга, Инга, это ты? — Александр протянул руку в пустоту. Вахрушев чертыхнулся и пихнул друга под ребра. — Вставай, скотина! Там твоя Инга, на диване, — Вахрушев помог ему подняться, закинув одну его руку на плечо. Дотащить Кретова удалось только до своей кровати. Ладно, ничего, сегодня поспим на кровати Сашеньки. Неожиданно Ваня дернулся. — Руки прочь от Кончиты!!! — но Кретов уже крепко сжимал в своих полупьяных объятиях надувную женщину Вахрушева. — Я могу простить тебе эти шатания по улицам в ненормальном виде, я могу простить тебе твои заскоки и собственничесиво, но за Кончиту... За нее буду драться! — Выдернуть женщину из-под Кретова удалось только через полчаса. Юноша расслабился и принялся порхать среди розовых бегемотов. — Ты, по ходу, не только пил... — прекрасно понимая, что друг его вряд ли слышит, а если и слышит, то вряд ли понимает, проворчал Ваня. Устало кинув Кончиту на свою новую кровать, Вахрушев пошел на кухню — откупорить бутылочку коньяка. Ничего так. Два ночи, вставать в шесть. Парень вернулся в комнату уже с бутылкой. — Эй, ты, пьянь! Хочешь коньячок? — спросил Ваня, копируя развязную манеру Кретова. Все-таки он страшно переволновался за него. — Хочу... — прошептал Кретов. — М? — не расслышал его Ваня. Тут Саша резко дернулся, подпрыгнул, схватил Вахрушева за волосы и притянул к себе. — Тебя хочу, — от изумления глаза Вани широко раскрылись, а бутылка выскользнула из рук, к счастью, упав на кровать. Коньяк начал заливать простыню и одеяло. — Чего? — таким же шёпотом переспросил Вахрушев. — Тут мокро! Иди и приберись быстро. Я не могу здесь спать, придурок. Эта реплика отрезвила Ваню. Он сжал зубы, схватил коньяк и еле удержалась от того, чтобы не двинуть другу за его тупые шуточки. А ведь на секунду он поверил, поверил, что друг говорит серьезно.... Парень принялся перестилать простыни. Саша уставился в потолок, постепенно трезвея. Идиот! Он чуть не прокололся. Вот бы Ваня принял это за неудачную шутку! Кретов почувствовал, как его щеки краснеют. — Вставай! В школу надо. — пролепетал Вахрушев еле слышно. — Вань, прости меня за вчерашнее, я правда был не в себе, я уже не помню, что тебе наговорил даже... — Саша врал, как обычно. Он прекрасно помнил, как чуть не прокололся этой ночью. — Да ладно, ничего страшного. Давай, собирайся, уже надо идти в школу. — Вахрушев нервничал по поводу слов друга, сказанных ночью. — У меня голова болит... Мне плохо, Вань, может, я никуда не пойду? — Кретов умолял Вахрушева остаться дома. Ему нужно было обдумать всё, что случилось. — Ну нет уж. Сегодня первый день после каникул, идти как раз-таки надо именно тебе. А я останусь дома. — Мысли Вани были практически такие же, как и у его друга. На самом деле, их характеры были очень похожи. — Хорошо. Я пойду собираться тогда. — Давай, а я пойду ещё немного посплю. — Ваня, эй... — Кретов шептал на ухо своему другу, хотя хотел сказать совершенно другое. Ваня притворился , что спит и не слышит его. Он тихонько закрыл за собой входную дверь, чтобы не разбудить спящего Вахрушева. — Так, он ушёл, отлично. Есть время подумать, пока он не придёт домой. — Вахрушев говорил сам с собой, он был погружён сугубо в свои мысли. — Надеюсь, что он не шутил этой ночью... Я... Он мне нужен... Я без него не могу... Я чувствую себя так, будто у меня что-то отняли, когда его нет рядом... — Ваня начал плакать, потом это переросло в рыдания и глубокую истерику. — Я должен пойти и напиться, иначе никак не смогу успокоиться. Ваня уже не мог здраво мыслить. Его разум был затуманен, он слишком много выпил. Как раз в то время, когда Кретов пришёл домой, Вахрушев уснул пьяным. — Ваня! Блять, что ты делаешь?! Ты охуел?! Тебя одного нельзя дома оставлять! Ты сколько выпил?! Ты чего, с жизнью проститься хочешь?! — Да чего ты такой злой-то? — Ваня и вправду не мог понять, почему его собеседник был настолько возмущён. — Иди сюда, я кое-что тебе скажу. Кретов испугался, но подошёл к нему. — Саша... Мы уже давно с тобой дружим. Ты наверное заметил, что я не могу так же общаться с другими, как с тобой. — Вахрушев начал плакать. — Да, Вань, я заметил... Но я не понимаю, что это значит... — Кретов догадывался, к чему ведёт Ваня. Его догадки были правильными. — Ты все прекрасно понимаешь, Саш. — Вахрушев ласково шептал ему на ухо эти слова. — Хватит пытаться скрыть, что мы с тобой не просто друзья... Щёки Кретова залились густой краской, он знал, что Ваня чувствует то же самое, когда они не рядом. — Вань, об этом никто не должен узнать. Никогда в жизни. — Кретов стал в миг серьёзен. — Ты же догадываешься, что будет, если о наших чувствах друг к другу кто-то узнает? — Да, Саш, я догадываюсь... Пообещай мне, что ты никогда меня не бросишь одного... Или хотя бы будешь звонить мне... — Вахрушев не переставал плакать. Его истерики становились только сильнее и сильнее. — Ну, Ваня, не плачь, прошу. Я никогда тебя не брошу, клянусь. Просто для вида буду заводить себе новых девушек, чтобы никто ничего не понял. — Кретов прижал голову друга к себе и принялся его успокаивать. — Ты мой, только мой... От последних слов, сказанных Кретовым, Вахрушев успокоился. Он знал, что раскрыл настоящий характер друга.