Быть равным королеве

      В век всеобщего увлечения правильным питанием фаст-фудам удерживать клиентов непросто. Реджина же сумела превратить доставшиеся ей от матери три закусочные в современную сеть кафе, предлагающую блюда только из качественных продуктов, сделав привычные гамбургеры и картошку настолько безвредными, насколько это возможно. Успех, конечно, пришёл не сразу: тяжело договориться с владельцами патентов на технологию быстрого, почти без жира, приготовления мяса, ещё труднее найти общий язык с фермерами, которые заламывают цены на свою «органическую» и «без антибиотиков» продукцию. Не говоря уже об официантах и другом персонале. Но Реджина Миллс не пасовала перед трудностями, не желала проигрывать, поэтому с ней, владелицей не самой крупной сети, считались, а во многом даже равнялись.       Для подчинённых предлогом поездки босса в Филадельфию были переговоры с поставщиками зелени и овощей. О второй, более важной, цели командировки достоверно не знал никто. Возможно, Сидни догадывался, но знать наверняка — не знал. Реджина хотела подобрать место для первого кафе вне Нью-Йорка. Именно поэтому в командировку она изначально планировала лететь одна — без юристов «Голд и партнёры», без финансового директора, без помощника.       На самом деле бывший управляющий неплохо «ловил» сигналы рынка и разбирался в поведении потребителей, и как-то наедине с боссом он высказал идею расширить сеть и продавать франшизы в Пенсильвании, Калифорнии и Мэне. Но после суда, когда Генри переехал к другой матери, после разрыва с Грэмом, в её жизни появилось столько свободного времени, столько пустоты, которую заполнить кроме как работой было нечем — поэтому с Филипсом она распрощалась. И почти как девять лет назад без устали ездила по Нью-Йорку, работая за двоих. С той лишь разницей, что дома не ждал трёхлетний малыш, да и по городу она ездила не на дряхлом «Шевроле», а на шикарном «Линкольне» и с личным водителем.       … Откинувшись на спинку удобного кресла, Реджина отпила из бокала и глянула на шапки облаков за бортом самолёта. Перелёт недолгий, но спокойно подумать и отпраздновать времени хватит. Поводом был вчерашний разговор со Спенсером. Она не сильно переживала из-за увеличившейся стоимости аренды и не страшилась, что через год мужчина вновь начнёт вставлять ей палки в колёса, не желая продлевать договор. Это будет не скоро, а сейчас важнее не дать планам Джеффа воплотиться в жизнь. Свою часть сделки она выполнила. Теперь дело за Джонсом, который не объявлялся с приёма в «Карлтоне». Женщина не тешила себя мыслью, что Кинг так просто забудет о договорённости с ОʼБрайеном — слишком уж заманчивой была возможность отомстить Злой Королеве, но и Джонс не будь у него плана, как обезвредить старика, не согласился бы. «Интересно, что он придумает в этот раз», — ухмыльнувшись, женщина сделала ещё глоток и представила, как выписывает ему чек — чего, кстати, ни разу за почти десять лет не случалось: несмотря на взаимовыгодность их отношений, денежная составляющая в них отсутствовала. Поначалу Джонс получил небольшую долю в бизнесе, пару раз Реджина как бы невзначай знакомила его с банкирами и управляющими инвестиционными фондами (и предпочитала не знать наверняка, зачем ему это), ещё несколько раз ему помог Грэм…       «Грэм»… Его уход, почти предательство, едва не разбил сердце, которого у Злой Королевы и быть не должно. Реджина Миллс день за днём убеждала себя и других, что вместо ненужного, предательски стучащего, сердца у неё калькулятор или напрямую связанный с мозгом робот-алгоритм просчёта будущей прибыли. Однако перекачивающий кровь орган сжимался, когда она вспоминала о своих неудачах, хлёстких пощечинах судьбы: о гибели Дэниэла, потере ребёнка, о ненормальной матери, обманом устроившей ей усыновление Генри, о Грэме, который был рядом в тяжёлое время, а потом, бросив всё, уехал в Куантико… «Так и напиться недолго», — отставив бокал, Реджина осмотрела погружённых в бумаги пассажиров первого класса и прикрыла глаза.       Её мысли незаметно вернулись к подчинённым. Как бы она ни отрицала, проблемы Сидни не были ей безразличны. Он был хорошим, а главное — преданным помощником. «Пожалуй, придется сбавить обороты». То количество дел, которое взвалила на себя директор, не могло не отразиться на Глассе, но он не жаловался. «Только вот ближайшие три недели придётся обходиться без него», — сокрушённо подумала Реджина, вспоминая о невнимательной и болтливой Джессике.       «Локсли»… Реджина вновь потянулась за бокалом, раздумывая над дальнейшей судьбой водителя. Формально у неё не было причин его уволить. Она даже искренне сопереживала его потере и понимала, что вырастить и воспитать сына в одиночку будет тяжело. Но попытки Робина разобраться в её прошлом, узнать о её проблемах, откровенно говоря, смущали. Обычно люди интересовались ею из праздного любопытства — передать досужей подруге или запустить бредовую сплетню в дурацком блоге. Здесь же было что-то иное. «Быть может, въедливый характер или уязвлённое самолюбие?» Изучив её привычки и манеру общения с людьми, водитель, по всей видимости, сделал определённые выводы, которые оказались не совсем верными. Реджина улыбнулась мысли, что ещё способна удивить мужчину, пусть даже не по рангу самоуверенного шофёра, допила вино и стала перебирать возможные варианты…

***

      Любой сотрудник, работающий на такого босса, как мисс Миллс, будет рад её отъезду. Утром вторника, доставив начальницу в аэропорт, Робин заехал в офис и обнаружил, что атмосфера там, хоть и по-прежнему рабочая, но гораздо менее напряжённая. Он получил у помощницы Мэри Маргарет указания заехать за четой Нолан в четверг в семь, адрес и название отеля, куда их нужно отвезти, и с чистой совестью отправился домой, к сыну.       Мать Мэриэн настаивала на том, чтобы в четверг забрать внука к себе и, поразмыслив над тем, что не ему одному тяжело справиться с потерей, и услышав, что она сама заберёт его на неделю в Нью-Джерси, согласился. Так что грозившая отвлечь его от мини-каникул с Роландом работа в тот вечер была даже кстати.       Подогнав машину к указанному адресу немного раньше времени, Робин вышел из салона и стал ждать, разглядывая кирпичные строения на Одубон—авеню и изредка пиная колесо. Улыбающаяся миссис Нолан появилась в сопровождении мужа, и Локсли не поверил своим глазам, узнав приятеля из Сампсона*:       — Дэйв?       — Робин?       Мужчины обнялись.       — Сто лет не виделись.       — Точно. Так ты теперь…       — Водитель мисс Миллс? Да.       Получив от супруги болезненный тычок в спину, Дэвид помог ей сесть в автомобиль, и не спеша забрался туда сам. Пару минут они ехали молча: каждый из мужчин пытался придумать, о чём спросить.       — Давно ты работаешь «У бабушки»? — Дэвид не нашёл вопроса лучше.       — Две недели. А ты как?       — Давно в отставке. Открыл своё охранное агентство.       Робин лишь присвистнул.       — Как жена? Дети есть? — Дэвид едва не вскрикнул, получив от жены второй за вечер болезненный удар под ребра, сопровождаемый красноречивым взглядом: «Плохая тема для разговора с Робином».       — Да, сын, Роланд, — Локсли ответил, опуская часть, касающуюся жены. Выходя из машины, Нолан поинтересовался:       — Может, припаркуешь машину и пойдёшь с нами? Зелена отказалась идти — у нас её пригласительный.       — Я пока в своём уме. Если мисс Миллс глянет на фото и поймёт, что за её столом сидел какой-то водитель, она сотрёт нас всех в порошок.       — И то правда. Может, тогда пропустим по стаканчику после? Напротив нашего дома есть бар.       — Договорились, — решился Локсли, понимая, как давно не позволял себе развлечься.

***

      Робин не пил, выжидающе глядя на порядком захмелевшего Дэвида, которого он пытался расспросить о Реджине — Нолан с женой знали её не один год.       — Брось, Локсли. Выпей ещё. Переночуешь у нас, — уговаривал сослуживца Дэвид.       — Ладно, — согласился Робин, подзывая бармена. — Так что там с Генри?       — Генри? Печальная история.       Робин уже и не надеялся услышать что-то внятное. Но на удивление Дэвид неплохо соображал, и не забывал деталей:       — Ты слышал, что мать Редж в сумасшедшем доме?       — Да, но…

***

      Кора была женщиной честолюбивой, и хотя её планы на жизнь были слегка нарушены отданным впоследствии на усыновление ребёнком от гастролирующего рок-музыканта (ей тогда было всего 17), она сумела выйти замуж за Генри Миллса, довольно состоятельного мужчину, гораздо старше её самой. После его смерти она взялась за организацию собственного бизнеса, в чём весьма преуспела. И кафе, и Реджину она держала в ежовых рукавицах. Дочь и шагу не могла ступить без наставлений матери. Так было до поступления в Колумбийский, где она влюбилась в парня по имени Дэниэл. Коре, конечно, не нравилось, что дочь тратит время не на учёбу, сулившую ей блестящее будущее, а на бесперспективный роман. Когда Дэниэл погиб — разбился на мотоцикле (экспертиза указала на неисправные тормоза), у Реджины случился выкидыш.       Кора виду не показывала, но была рада, что жизнь её дочери вернётся в нормальное русло. Однако Реджина, глубоко потрясённая, лишённая смысла жизни, бросила университет. Вскоре после этого Коре пришла в голову заманчивая мысль: если её дочери нужен кто-то, о ком она сможет заботиться и любить, то она это получит.       В её списке оказалось несколько женщин — заключённых, которые хотели отказаться от новорожденных. Выбор она остановила на Эмме Свон, которую парень подставил под тюрьму. Но та, родив ребенка, засомневалась и попросила дать ей время подумать. В порыве гнева, Кора, только чёрту ведомо как пробравшаяся в крыло рожавших, увеличила Эмме дозу снотворного, подделала её подпись на бланках, так что на следующее утро Свон получила лишь недоумённые взгляды врачей: зачем интересоваться малышом, когда документы уже подписаны? Эмма же решила, что от боли забыла о принятом решении.       Два с небольшим года Реджина понятия не имела о преступлении матери. Понемногу она действительно пришла в себя, экстерном закончила учёбу и решила заняться семейным бизнесом. Но не тут-то было: все её попытки взять управление на себя заканчивались неудачей — во многом благодаря стараниям Киллиана Джонса. Благо он вовремя понял, что старшая Миллс тронулась умом, и помог Реджине отобрать кафе у матери. Тогда-то Кора призналась, что наняла человека испортить тормоза в мотоцикле Дэниэла, рассказала о том, как Генри попал под усыновление, а Джонс поведал о Зелене, её незаконнорожденной сестре.       Дабы не устраивать скандал, дочери отправили мать в сумасшедший дом, хотя, по мнению Реджины, она должна была сгнить за решёткой. Но расследование в отношении матери неизбежно бы привело к тому, что она лишилась бы Генри. Генри, разумеется, ничем не был похож на свою приёмную мать, откровенно злился на неё за проведённые в офисе часы, не раз сбегал от няни, а когда ненароком услышал разговор Зелены и Реджины, понял, что его отняли у биологической матери не совсем законно.       Зелена, с которой Свон была знакома по работе (в «Мерилл-Линч» неплохо платили за пойманных охотниками сбежавших из-под залога), как-то обмолвилась о семейных проблемах: чокнутой матери, однажды укравшей у заключённой женщины сына.       Эмма Свон сначала отказывалась верить в возможное совпадение между собственными смутными воспоминаниями, действиями матери Зелены и словами ребёнка. Но он так отчаянно хотел уехать от Реджины, что Эмма засомневалась. А после генетической экспертизы, расследования в отношении действий медперсонала и графологической проверки документов об отказе, окончательно уверилась, что Генри — её сын, и ему действительно может быть лучше жить с ней. Несмотря на работу одного из лучших адвокатов, Редж не удалось отстоять права Генри. Да и суд учёл желание ребёнка жить с биологической матерью.

***

      Реджина вернулась из командировки в приподнятом настроении. Даже немного помятый вид водителя и его слишком понимающий взгляд не могли испортить ей настроения.       В офис «Голда и партнёров» Реджина направилась сразу после прилёта. Наблюдая за молодым юристом Питером Невергрином, изучающим договор поставки, и за именным партнёром, мистером Голдом, который, не подавая вида, что удивлён, делал правки в договоре франчайзинга, женщина решала, стоит ли ей поискать нового управляющего или попробовать договориться с Филипсом — она окончательно уверилась, что без менеджера по развитию сети ей всё же не обойтись.        Невергрин едва ли не через каждое предложение хмыкал, читая договор, и вскоре не удержался:       — Столько недочётов, мисс Миллс, — в душе гордясь своим превосходством, он добавил: — Стоило взять юриста с собой.       — Если вы не заметили, мистер Невергрин, то моей подписи на документах пока нет. Я плачу огромные деньги таким гарвардским умникам, как вы, чтобы они искали и устраняли ошибки.       Невергрин хотел что-то возразить, но был остановлен предостерегающим взглядом Голда.       — Сколько у нас времени, мисс Миллс?       — До обеда.       — Тогда я отправлю документы Сидни.       — Сидни болен. Пришлете лично мне.       — Прекрасно, мисс Миллс.       Удивляясь самой себе, усаживаясь в машину после визита в юридическую фирму, она поинтересовалась:       — У вас всё в порядке, мистер Локсли?       — Да, спасибо, всё хорошо.       — Ладно. А то я уж подумала, что вам дорога в соседнюю с Сидни палату. Робин воздержался от готового уже сорваться с языка резкого ответа:       — Я и вправду в порядке. А если вы таким образом пытаетесь узнать, как он себя чувствует, то можно спросить напрямую.       — Я вчера звонила его врачу. На сей раз меня смутил ваш бледный и похмельный вид.       В данной ситуации лучшего решения, чем промолчать, просто не было. Робин хотел извиниться за свою дерзость, неподобающий тон и чрезмерное любопытство. Но подходящих слов не нашёл. Она ведь не просто так предупреждала, чтобы он не пытался лезть ей в душу: понимание, сколько горя ей пришлось перенести, помноженные на способность сопереживать и боль собственных потерь, рождали искреннюю жалость. А она не хотела, чтобы её жалели. После услышанного от Дэвида рассказа Робин корил себя за то, что лишь видел маску женщины, рьяно охраняющей свои тайны.       На Парк-Роу, перед въездом на Бруклинский мост образовалась огромная пробка, после получаса в которой, Реджина попросила водителя вернуться.       Около трёх в её офис ворвалась Эмма Свон. У Реджины даже успела промелькнуть мысль, что она может посоперничать с Джонсом в умении заставать врасплох и проходить мимо секретарей и охраны. Но очень быстро осознание того, зачем она могла заявиться к ней в кабинет, заглушило прочие мысли.       — Где мой сын? — мрачно поинтересовалась Эмма, старательно сдерживая ярость.       — О чём вы, мисс Свон?       — Генри не было у школы, кто же ещё мог его забрать, — чётко проговаривая каждое слово, утверждала блондинка.       — Вообще-то я полдня просидела у юристов, а в Бруклин не смогла попасть из-за чёртовой пробки. Возможно, он просто сбежал? Теперь уже от вас ко мне? — брюнетка растянула алые губы в самодовольной улыбке, набирая домашний номер.       Предоставив Миллс возможность позвонить горничной, Свон присела в кресло в углу кабинета, чувствуя как душу сковывает страх: она уже поняла, что чёрный автомобиль, о котором ей рассказали в школе, был вовсе не машиной Реджины. Миллс разочарованно покачала головой: трубку никто не поднял.       — Миллс, считай, что моё обаяние в очередной раз спасло твою шкуру, — в кабинет вошёл Джонс, с неизменной самодовольной улыбкой на лице. — Очаровательная дочка Кинга от меня без ума, восхищена твоими успехами, и уже готова стать второй Реджиной Миллс ресторанного бизнеса. Сейчас уговаривает папаш… — заканчивать фразу он не стал. По отсутствию реакции со стороны хозяйки кабинета, он понял, что продолжать нахваливать себя не стоит. Реджина не отводя взгляда смотрела в угол кабинета. Джонс оглянулся и увидел Свон, осознавая, что рассказ о псевдо любовных похождениях при Эмме был лишним.       — Что стряслось, дамы? *Сампсон — центр начальной общевоенной подготовки в штате Нью-Йорк.