Быть равным королеве

      Генри проснулся от ощущения сухости во рту и неприятного запаха, раздражавшего обоняние. Открыв глаза, мальчик, чтобы не чихнуть, зажал руками нос, затем сел и осмотрелся. Надо сказать, диван, на котором он сидел, совершенно не был похож на белую софу в гостиной его приёмной матери — жесткий, горчичного цвета предмет мебели был на редкость уродлив. Да и вся комната оказывала гнетущее воздействие: обитые войлочными панелями стены, потёртый ковролин на полу, а из мебели, помимо старого дивана, — стоящий у противоположной стены стол. Единственное, что не раздражало органы чувств подростка, была подвешенная к потолку лампа — её свет не резал глаза, но позволял рассмотреть обстановку.       Из-за отсутствия окон в помещении, трудно было определить день на улице или ночь, и Генри не мог понять, сколько проспал. Заприметив на столе пластиковые бутылки с водой, мальчик решил утолить жажду. К тому же ему захотелось узнать, куда ведёт невысокая дверь рядом.       После нескольких глотков сухость во рту исчезла, как и привкус какао, казавшийся в этот момент не таким уж приятным. Дёрнув ручку, мальчишка открыл дверь, за которой оказалась небольшая уборная, оснащённая крохотным умывальником с расположенным над ним маленьким зеркалом.       — Вижу, ты проснулся, — комнату наполнили звуки голоса мультяшного бурундука. Героя Генри узнал сразу: они с друзьями часто дурачились, пропуская запись голоса через фильтры, или разговаривали друг с другом голосами диснеевских персонажей.       — Где я? — Генри был храбрым мальчиком, и видимо, поэтому не паниковал, оказавшись в незнакомом месте в одиночестве, да ещё и не имея понятия, как там оказался.       — Ну, Генри, этого я тебе рассказать не могу.       — Зачем вы меня здесь держите?       — О, вот это правильный вопрос. Мы слышали, у твоей матери денег куры не клюют. Пусть с нами поделится.       — Эмма, конечно, неплохо зарабатывает, но…       — Эмма? Причём здесь Эмма? Мы про Реджину Миллс.       — Она не моя мать. И никогда не расстанется со своими деньгами.       — Это мы ещё посмотрим. А пока будь хорошим мальчиком. Веди себя тихо, — «бурундучок» хмыкнул. — Тем более, что кричать всё равно бесполезно. Утром тебе принесут поесть.       — Утром — это через сколько? — настаивал ребенок.       — Через пару часов, — неопределённо ответил голос и замолчал.       Генри так и не смог понять, откуда доносился голос, равно как и то, где была камера, через которую похитители могли его видеть. Он несколько раз обошёл комнату по периметру, ощупал стены, но дверей так и не обнаружил. Прихватив бутылку с водой, он вернулся к дивану и, подтянув под себя ноги, уселся на нём поудобнее. Оставалось только ждать и предполагать, кто и куда его мог привести.

***

      Говорят, привычка — вторая натура, и просыпаться в половине шестого Робин привык ещё в армейские годы, поэтому даже в выходные он редко разлёживался в постели. Глянув на часы на тумбочке, которые показывали «6:15», мужчина едва слышно ругнулся и рывком сел на кровати. Мысленно он уже решил, что придётся пожертвовать завтраком, чтобы не опоздать на работу. Лишь потом он сообразил, что наступила суббота. Но добираться до офиса мисс Миллс через весь город ему не нужно по другой причине — Робин вспомнил события вчерашнего дня, ночного инцидента в квартире босса и как он оказался в гостевой спальне своей начальницы.       Холодный душ, пару минут на переодевание, и ещё несколько — заправить кровать. После этих нехитрых манипуляций мужчина бесшумно вышел из комнаты и отправился в сторону столовой.       Там он застал Реджину — как обычно безукоризненно выглядевшую — с чашкой кофе в руке и тостом. Если бы не мертвенная бледность и едва заметные круги под глазами, можно было бы подумать, что ничего особенного в её жизни не происходит. Впрочем, Локсли довольно долго наблюдал за боссом, и от его внимания не укрылись ни признаки того, что она вряд ли спала этой ночью, ни слегка подрагивающие пальцы, выдающие огромное волнение.       — Здравствуйте, мисс Миллс.       — Здравствуйте, мистер Локсли. Спасибо, что не говорите «доброе утро».       — К чему эта формульная ложь? — немного помолчав, Робин спросил: — Вы уже решили, как поступите?       — Конечно. В любом случае, позавтракать вы успеете, — указывая на стойку за спиной Робина, ответила женщина.       Решив, что начальница не в том расположении духа, чтобы ругаться, он налил себе кофе, прихватил порцию блинчиков и, недолго думая, присел за стол. Какое-то время тишину нарушал лишь тихий скрежет ножей и вилок. Однако молчание давило на Локсли и, чтобы завязать беседу, он выдал заготовленный комплимент домработнице босса:       — Всё было очень вкусно. Вы, наверное, переманили к себе кого-то из поваров сети.       — Спасибо, мистер Локсли. Буду знать, что, в крайнем случае, смогу заработать на жизнь приготовлением блинов в какой-нибудь забегаловке, — съязвила Реджина, но в тоне не было привычной злости, лишь усталость и боль.       — Простите, я думал…       — Что я не в состоянии приготовить завтрак? Ясно. Извинения приняты. А теперь нам пора ехать.       Робин кивнул и начал убирать за собой посуду, но был остановлен Реджиной:       — Не трудитесь, со стола уберёт Марта. Я отпустила её всего на сутки. Она скоро явится.       — Ясно. Я подгоню машину. Сначала в «Мерилл-Линч» или в офис?       — В офис. Мисс Свон хочет узнать подробности ночных… происшествий. К тому же Дэвид звонил. Он выяснил, в каком прокате была взята машина. Думаю, Нолан захочет проверить эту зацепку, а я позвоню сестре и буду собирать выкуп.       — А что с мистером Глассом?       — В больнице сказали, что он спит, и будить его с учётом недавней операции раньше полудня не стоит, — недовольно проговорила Миллс, хотя интуитивно догадывалась, что помощник вряд ли поможет им опознать похитителей.

***

      Дэвид встретил Робина и Реджину у входа в здание. Мельком взглянув на лицо мисс Миллс, он тихо поздоровался, а затем пожал руку Робину. Через четверть часа к троице, вновь расположившейся в конференц-зале, присоединились Эмма и «пират». По всей видимости, Киллиан был доволен собой, и если бы не то обстоятельство, что у Свон похитили сына, он бы уже рассыпался в шутках и напропалую с ней флиртовал. Эмма, напротив, выглядела уставшей.       — Что случилось, мисс Свон? — поинтересовалась Реджина, заметив помятый вид родной матери Генри.       — Вчера я разрешила ему повести машину, — буравя взглядом Джонса, ответила Эмма.       — И?       — Заснула. А пока я спала, он привёз меня на пристань. Пришлось ночевать на яхте. С учётом морской болезни и переживаний за Генри, вы сами понимаете, как мне спалось на борту, — поправляя небрежный хвост и усаживаясь на один из стульев у стола для совещаний, выпалила блондинка.       Брюнетка только фыркнула, метнула неодобрительный взгляд в сторону Джонса и ушла звонить Зелене, оставив остальных решать, кто поедет в прокат.       Следующие несколько часов для Реджины пролетели быстро, словно кто-то свыше сжалился и избавил от мучительного ожидания. Кейс с деньгами был подготовлен; Нолан и Свон приготовились выяснять, откуда пойдёт сигнал на мобильный Миллс, предварительно закачав туда какие-то программы; Джонс внимательно рассматривал копию водительского удостоверения человека, на имя которого в прокате была взята машина. Робин же сидел в кресле напротив Реджины и просто смотрел на неё… «Успокаивающе?» — пронеслось в голове у брюнетки, когда она поймала на себе взгляд голубых глаз водителя. За истёкшие сутки ей пришлось прочувствовать многое, но в этом водовороте эмоций, большей частью тёмном и холодном, были тёплые, светлые моменты. Позабытое ею ощущение опоры, когда рядом находится человек, готовый помочь, не требуя ничего взамен; и осознание того, что биологическая мать Генри тоже любит мальчика — этот факт немного притупил боль от выбора сына и решения суда. А ещё был Джонс, который непостижимым образом умудрился стать помощником не только ей, Реджине, но и Эмме.       Однако все мысли разом схлынули, когда часы на мобильном показали 11:58. Две минуты женщина гипнотизировала телефон и молилась, чтобы с её сыном всё было в порядке. Наконец телефон зазвонил — похитители были пунктуальны — но номер не определился. Включив громкую связь, Реджина ответила:       — Слушаю.       — Ты собрала выкуп? — узнать говорившего было невозможно: голос был искажён, но в нём явственно слышались нахальные нотки. Эмма с Дэвидом усердно щёлкали по клавишам ноутбуков, пытаясь выяснить, откуда идёт сигнал.       — Да, — чуть дрогнувшим голосом ответила Миллс. И уже более уверено добавила: — Но я хочу поговорить с сыном.       — Он жив. Поговоришь, когда отдашь выкуп. Остальные инструкции с фотографией Генри мы пришлём в ММС. И не забудь: никаких копов.       Человек на другом конце провода отключился, а Эмма с Дэвидом переглянулись и разочарованно вздохнули.       — Не получилось, — с досадой произнес Нолан.       Телефон Миллс негромко прозвонил, оповещая о пришедшем ММС. В нём было фото Генри, сидящего в плохо освещенной комнате с гамбургером в руке. Ниже были инструкции, что через час ей нужно будет оставить деньги в камере хранения Центрального автовокзала. Похитители обещали, что 114 ячейка откроется паролем «Генри», а закрыть её нужно будет кодом «Миллс». Там же будет телефон, с которого она сможет сделать звонок и поговорить с сыном. Как только деньги будут пересчитаны, похитители обещали прислать адрес местонахождения ребёнка. «Продуманно», — эта мысль мелькнула в голове Реджине, породив другую: «Я этого просто так не оставлю». Разобраться с похитителями, разумеется, Реджина планировала и раньше, но теперь это был не просто вопрос киднеппинга сына и дерзкого отъёма денег, а ещё и принципа: они сумели добраться до личных данных, до её квартиры, до её жизни.       Развернувшиеся на вокзале события навсегда запечатлелись в памяти Реджины. Когда она вытащила из ячейки одноразовый телефон и в списке вызовов увидела номер, по которому она должна была дозвониться сыну, в ушах зашумела кровь, а сердце подпрыгнуло к горлу. Быстрыми шагами, удаляясь прочь от камер хранения, женщина жала на кнопку вызова и отчаянно надеялась, что похитители сдержат своё слово.       — Генри? Вскоре вместо тишины в трубке послышался сопровождаемый помехами голос сына:       — Мама? — голос мальчика звучал удивленно. — Мама, это ты? — ребенок назвал её матерью, и в любой другой день, она бы счастливо улыбнулась. Сегодня важнее было не то, кого он считает своей мамой, а то, жив ли он.       — Да, это я. С тобой всё хорошо?       — Да, кажется, да. Ты… — он помедлил немного, но решил не терять времени. — Ты заплатила выкуп?       — Да, сынок. Ты знаешь, где тебя держат?       — Нет, — парнишка покачал головой, как будто мать могла это видеть. — Ты меня найдёшь?       — Да, мы с Эммой тебя найдём. Уже скоро мы тебя заберём.       В этот момент её мобильный пискнул и высветил сообщение: «Угол Юнипорт и Сагамонт. С вами приятно иметь дело, мисс Миллс». Реджина бросилась к выходу из здания вокзала, к своей машине. Через мгновение она уже звонила Свон, чтобы передать, где Генри.       Мальчика держали в старом доме в одном из кварталов Бронкса. Одну из комнат этого старого особняка когда-то переоборудовали в музыкальную студию, в которой и обнаружили Генри. Радость от встречи с сыном для Реджины была немного омрачена тем, что даже в сложившихся обстоятельствах он предпочёл уехать с Эммой. Она удостоилась лишь извиняющегося взгляда Свон и коротких объятий Генри. Прошептав одними губами «Не всё сразу, Миллс», Джонс тоже поспешил удалиться. Дэвид, который приехал к дому последним, пообещал выяснить всё об этом здании и тщательно проверить телефон, который был в камере. В большей или меньшей степени, каждый член «поискового отряда» был доволен тем, как всё закончилось.

***

      По пути домой Реджина молчала, на красивом лице не отражалось почти никаких эмоций, лишь изредка она стискивала зубы и, глубоко вздыхая, прикрывала глаза, а от напряжения, которому так и не нашлось выхода, ходили желваки. От задумчивости Миллс не сразу поняла, что Робин привёз её не в Карнеги-Хилл.       — Вы решили, что на сегодня с меня мало приключений, мистер Локсли?       — Что вы. Просто хочу помочь.       — И каким же образом?       — Идёмте.       Стрельба была отдушиной Локсли. Когда-то она была лишь способом держать себя в форме. Но сейчас в особо тяжелые дни он любил прийти в тир и, что называется, «выпустить пар». Реджина оказалась прилежной и способной ученицей. И пусть той меткости, которая была у Робина, ей не удалось добиться, но это не мешало нещадно палить по мишеням. Когда уголки губ начальницы поползи вверх, Локсли понял, что добился своего: в тире она выплеснула свои негодование и злость.       — Спасибо вам, мистер Локсли. Вы и, правда, помогли.       — Пожалуйста. Идёмте, тут напротив есть бар. Я расскажу вам ещё кое-что.       — Бар? — удивилась Реджина, будто её приглашали не в питейное заведение, а в наркопритон.       — Да, это такое место, где можно выпить.       — Вы же за рулём.       — Кто сказал, что пить буду я?       Заказав себе чашку кофе и кальвадос Реджине, он вернулся к спутнице, со скучающим видом, сидящей за столиком у окна.       — Кальвадос? Как вы узнали?       — Я наблюдателен.       — Кажется, я при вас не пила.       — Нет. Но вчера кофе вы предпочли сидр. Поэтому я решил…       — Что я люблю яблочные напитки, — удовлетворенно закончила Реджина. — Что ж, верно.       — В таком случае, позволите поделиться ещё одним наблюдением?       Отпивая маленькими глотками приятную янтарную жидкость, женщина лениво кивнула.       — Думаю, вы не дадите похитителям уйти безнаказанными.       — Это не наблюдение. Это факт. Я не для того работала, чтобы одночасье лишиться половины своих денег.       — Как я понимаю, Дэвида вы в это вмешивать не будете.       — Разумеется. У него свои дела. И беременная жена, которой не нужны лишние переживания. Так к чему вы клоните?       — К тому, что я записал номер трёх машин, в которые садились люди с кейсами, вышедшие из Гранд-Сентрал.             Растекающееся по телу тепло, постепенно расслабляло брюнетку, да и сил спорить у неё не было: — Хорошо. Я найму частного детектива. И вы с Ноланом всё ему расскажете. А теперь отвезите меня домой, пожалуйста, — последнее слово она произнесла с нажимом, пытаясь облачить приказ в более мягкую форму.       — Конечно.       Оставив несколько купюр на столе, Робин последовал за боссом к выходу из бара.